# Основная миссия

Конюшевский Владислав

Может ли пришелец из будущего в одиночку изменить мир? Умные политики и маститые ученые доказывают нам, что нет. Но Илья Лисов не знал этого авторитетного мнения. Против своего желания оказавшись 22 июня 1941 года на советско-германской границе, он вынужден был вступить в бой с фашистами, просто для того чтобы выжить. А потом, освоившись в новом времени, Илья решает сделать попытку повлиять на события, чтобы уменьшить количество погибших в войне. С трудом, но это ему удается. И вот на дворе конец лета 1944 года. Скоро конец войны, и как будут складываться послевоенные отношения с союзниками? Как не допустить «холодной войны» и «железного занавеса»? Об этом надо думать уже сейчас. А одним из инструментов в решении этой задачи является спецгруппа Ставки Верховного Главнокомандования, в состав которой входит полковник НКВД Илья Лисов, личный порученец Генерального секретаря ЦК ВКП(б) товарища Сталина. Только помимо основной работы Лисов еще постоянно помнит слова Вольфа Мессинга о какой-то таинственной миссии, которую должен выполнить человек из будущего. И если приказы руководства ясны и понятны, то в чем заключается его личная миссия, Илья может только предполагать...

## Конюшевский Владислав. Основная миссия. Глава 1

Как говорится - жить хорошо! Расстегнув ворот гимнастерки, я с удовольствием вдыхал свежий, пахучий воздух, который после утреннего дождя особо сильно благоухал розами, растущими в здоровенных клумбах около входа. Правда, через несколько секунд сменившийся ветерок принес запах жизнедеятельности крупного рогатого скота, но это только добавило изюминки в почти пасторальный пейзаж. А что, действительно - хоть картины рисуй. Высокое светло-синее небо с редкими облаками, выгодно подчеркивало ухоженный лесок недалеко отсюда и крохотная речка пересекающая луг, тоже замечательно вписывалась в общий план. Эх, жалко, я не художник, а то бы такое полотно намалевал!

- Апатьев, трясця твоей матери! Ко мне! Бегом!!

Вопль, донесшийся из-за хозпостроек, несколько сбил общий романтический настрой и нарушил возвышенное состояние души. Угу… дадут тут порисовать, как же! Особенно если ты находишься в нашей, непобедимой и легендарной…

Тут и без меня художник на художнике сидит, да критиком подгоняет. Такие мастера встречаются - одуреть можно! И живой пример - старшина. Вот ведь неугомонный мужик: с раннего утра аки пчелка уже весь в трудах и "строит" бойцов охранного взвода, только перья летят. Что-то они там ночью напортачили и теперь Ничипоренко проводит быстрое, но эффективное расследование.

Я прислушался… Ну, точно! Судя по крикам, ребятки сад немецкий "бомбанули", который в километре от нас находится, а огрызки прямо под окно расположения накидали. Это они явно не подумавши сделали, потому что ночной рейд прошел успешно, только вот мусор под окном их выдал с головой. На сад Грине, по большому счету плевать, но имело место быть самовольное оставление части, да еще и по предварительному сговору с дневальными. И в связи с этим старшина, моментом вычислив виновных, перечислял нарушенные статьи устава, а так же, что им может впаять трибунал, если дело дойдет до этого судебного органа.

Слушая его изыски, я с удивлением для себя понял, что расстрел вовсе не является высшей мерой социальной защиты. Оказывается, военные юристы, помимо разнообразных половых извращений широко практиковали кастрацию, натягивание глаза на жопу и выворачивание матки. Вот ведь затейники!

Было правда несколько непонятно, как все эти действия можно произвести с человеком одного пола. Тут уж или кастрация или выворачивание. Но старшина, наплевав на подобные тонкости, приводил все новые и новые примеры вариантов наказания. В этом Нечипоренко был неиссякаем, как святая инквизиция.

В конце концов, видимо устав, крикун замолк, потом послышались звуки плюх и голоса начали удаляться. Ну да, как обычно - добрый Гриша в миллионный раз не стал доводить дело до высоких инстанций, а решил проблему в тихом семейном кругу. Раздав всем сестрам по серьгам, он предупредил что "это в последний раз" и теперь будет зверство. Наверняка сейчас произойдет или долгое наматывание кругов вокруг луга, или торжественное захоронение всех собранных огрызков в сверхглубокой яме. Но наш хохол наблюдать за бегом не любит, поэтому я больше склоняюсь ко второму варианту.

О! Так и есть! Не прошло и нескольких минут, как шестеро бойцов с лопатами, носилками, в полной боевой, вывернув из-за сараев понуро побрели в сторону речки, подгоняемые старшиной. Увидев меня, Нечипоренко дал команду и они вскинув свои орудия производства на плечо, перешли на строевой шаг. Я же, помахав ладошкой Грине, посмотрел на солнце, чихнул и занялся тем, за чем собственно и вышел.

Поставил ногу обутую в новенький хромовый сапог на ступеньку и, подцепив ваксу из большой банки принялся орудовать щеткой, напевая под нос:

## Утро красит, нежным светом

Стены древнего Кремля


Просыпается с рассветом вся советская земля…


Здесь земля, правда, была не советская, но от этого пелось не хуже. Да что там "не хуже" - лучше! Потому, что земля была немецкая. Причем такая немецкая - круче не придумаешь. Именно отсюда постоянно выползали все тевтонские псы-рыцари, короли и разнокалиберные фрицевские военачальники. А теперь, все - довыползались! Позавчера, гитлеровские войска были полностью выбиты с территории Восточной Пруссии. А кто не пожелал выбиваться, те, в полном соответствии с доктриной советского командования, были уничтожены. И поэтому пелось особенно хорошо:


Кипучая, могучая, никем непобедимая


Страна моя, Москва моя


Ты самая любимая


Когда уже заканчивал наводить последний лоск, полируя голенища бархоткой, варварски отрезанной от портьеры, большая входная дверь открылась и на крыльцо особняка, где сейчас располагалось наше хитрое подразделение, вышел сияющий, как новенький пятак, Серега Гусев. Одернув зазвеневший регалиями мундир, он с удовольствием, прямо как я, вдохнул утреннюю прану и бодрым голосом спросил:

- Все поешь, певун?

- А что мне, рыдать что ли? Лето во дворе, птички поют, сапоги вон - новые достал. Не жизнь - малина!

- Это точно! Кстати, про малину - чего это Нечипоренко с утра разорялся?

- Да бойцы себе решили увольнительную устроить, в район ближайшего сада. Вот теперь будут бить шахту до центра земли, и закапывать остатки своих трофеев.

- Правильное решение. А то распустились тут! Твои, надеюсь, ночами не бегают?

Командир хитро посмотрел на меня, видно намекая на общую прожорливость некоторых членов разведгруппы.

- Не царское это дело, офицерАм сады шерстить. И еще, командир, у меня тут в связи с намечающимся мероприятием, вопрос один появился…

- Ну? - Гусев, почуяв подвох, перестал улыбаться и насторожился.

- Почему мы, практически никогда не были летчиками? Разными химиками, саперами, связистами, пехотой - сколько угодно. А вот летную форму надевали только в сорок первом, причем, когда летуны крайне непопулярны в народе были. В Рогутино, помнишь, бабки даже побить хотели, когда крылышки на петлицах увидели…

- Пхр - Серега хрюкнув выпучил глаза - И зачем? Чего это тебя в ВВС потянуло?

- А того! - Оглядев начищенные до синих искр сапоги, я бросил тряпку на банку и, с хрустом потянувшись, ответил:

- Конечно, понятно - режим секретности и все такое прочее, но ведь - жаба давит… Прикинь, вчера на перекрестке, девчонка-регулировщица, ТАК улыбнулась какому-то летному капитану, что он чуть из машины не выпал. Ну конечно, у него вся грудь в орденах, как в бронежилете - пуля хрен возьмет. А у меня? Ты ведь, кроме "Красной Звезды" и медалей, запрещаешь что-либо одевать, поэтому я был лишним на том празднике жизни. В мою сторону, синеглазка с жезлом и не посмотрела… Абыдно, д-а-а! А ведь будь на нас летная форма, то и орденов без всяких подозрений можно было бы больше одеть.

Командир закурил и, прищурив глаз от дыма, решил съехидничать:

- Это тебя не жаба, а гордыня заела. Только чего мелочиться? Сразу цепляй все награды, да свою форму полковника НКВД, до кучи. А на машину транспарант - "Спецотдел ставки". То-то немецкая разведка порадуется! - и, видя, что я пытаюсь возразить, командным голосом добавил - так что, товарищ МАЙОР, не бузите и с гордостью носите пехотные погоны!

- Я и ношу, товарищ ПОЛКОВНИК. Только ведь… в город едем. Там же, наверняка, барышни будут, а я - как лох тыловой…

- Мда…- Сергей притворно-осуждающе покачал головой - и это говорит женатый человек…

- Кто женатый?! Штампа нет, а с таким малохольным начальством, я до своей невесты, чтобы поступить с ней как честный человек, только к старости доберусь!

- Ты - Гусев опасливо оглянулся и увидев, что нас никто не услышал, успокоился, пробурчав - Чего орешь?

- Не ору, а намекаю. А вообще, разговаривая с тобой, постоянно задаюсь вопросом: где - я поднял очи горе - ну скажи мне, где тот веселый, компанейский и душевный парень, с которым мы ели кашу из одного котелка, да за передок ходили? Нет его. Осталось только пузо, снобизм, и генерал - майорские, то есть вру - "полковничьи" погоны.

Серега, от такого нахальства поперхнулся, и возмущенно стуча себя по впадине, где должен был располагаться живот, завопил:

- Какое пузо? Где ты его увидел? На себя посмотри, кабан! Морда, скоро шире плеч будет!

Вообще, настроение у нас обоих было фестивальное и шутливая перебранка, только подчеркивала данный факт. А чего бы не радоваться? Погоды стоят теплые, мы живые, да и войне, судя по всему, скоро конец. Вот и веселимся, тем более что только позавчера новые награды обмывали, вчера слегка "умирали", а сегодня как огурчики!

Минут через пять, когда нам обоим уже надоело гавкаться, командир нетерпеливо спросил:

- Слушай, подпольный майор, я не понял, где машина? Договаривались ведь, в восемь выехать. Что-то ты совсем своих орлов распустил.

- Они такие же мои, как и твои. А время только без десяти, так что все нормально. Просто Шараф, Гека со Змеем к артмастерам с утреца повез, оружие новое отстреливать. Сейчас уже подъехать должен.

Мы закурили, а я вспомнив, как пацаны увидев новые автоматы вопили от восторга, только ухмыльнулся. Гек о них два месяца бредил, с тех пор, как впервые побывал на испытаниях АК-43. Уже тогда, урча от вожделения, он попытался умыкнуть "Калашникова" прямо со стенда. Остановили напарника только моя зверская морда да ор генерала - начальника военприемки.

Ну ничего, зато сейчас пацаны оторвутся. Вон, только вчера вечером получили новенькие "43" и РПК*, а сегодня, с раннего утра, уже умотали их пристреливать и отлаживать. Даже от поездки в город, ради этого отказались. Только мы, такой момент упускать не будем - "Калаш" никуда не денется, а вот на Браунсбург, когда еще посмотреть получится - неизвестно.

Вообще, для советских войск, политотделами была разработана целая культурная программа. Солдаты из запасных полков не только отсыпались да отмывались. Им постоянно крутили фильмы, приезжали бригады самодеятельности и просто популярные артисты, устраивались разнообразные спортивные соревнования и давались увольнительные. Единственно, когда армия вышла за границы СССР, с увольнительными стало гораздо хуже.

Но так как людям было интересно посмотреть житие "буржуев", не пребывающих в состоянии войны, то командование приняло решение об ознакомительных поездках по ближайшим городам и городкам. Вот именно под этой маркой, я и предложил желающим устроить себе увольнительную, с культурно-познавательной программой. Благо время позволяло. Гораздо интереснее конечно, смотаться в столицу Восточной Пруссии, но мы больше времени на дорогу потратим, чем на осмотр королевского дворца, одноименных ворот и главное, шикарного зоопарка.

Хотя, если получится, то надо будет найти время и все-таки туда съездить. Ведь в ЭТОЙ реальности Кениг, остался практически целеньким. Гарнизон города увидев, во что превратился Кенигсбергский укрепрайон после массированного применения тяжелых ОДАБ и напалма, ОЧЕНЬ сильно задумался. Поэтому, когда советские войска подошли к городу, коменданту было сделано предложение, от которого он не смог отказаться.

В виде демонстрации, был совершен только один налет Пе-8**, на форты, прикрывающие город. Ну, чтобы показать серьезность намерений. А после этого, наши выдвинули ультиматум - либо гарнизон складывает оружие, либо сердце Восточной Пруссии будет стерто с лица земли. Причем, советским командованием было предложено вывести мирное население из города-крепости. Дескать, русские войска воюют не с немецким народом, а с гитлеровцами и незачем подвергать опасности женщин, детей и прочих непричастных граждан. На все про все давалось пять дней, после чего, для сохранения жизни своих солдат, Черняховский прикажет раздолбать Кенигсберг издалека - артиллерией и авиацией.

Что может сделать напалм, ОДАБ*** и пятитонные фугаски в густонаселенном городе, фрицы себе представляли хорошо. А кто не представлял, достаточно было посмотреть на дымящиеся руины форта, чтобы принять правильное решение. Один день там было тихо, а потом, к всеобщему удивлению, начались бои между частями СС, желавшими воспрепятствовать бегству гражданских из города и армейцами, которые вписались за цивильных. Правда, они были недолгими - на третий день ультиматума, комендант Отто фон Ляш, прикинув шансы, принял решение о капитуляции.

Фюрер, в знак протеста сожрал в Рейхсканцелярии все половички, но Ляшу, на это было уже плевать****. В качестве военнопленного, он отбыл сначала в штаб фронта, а потом в Москву. Так что, благодаря всем этим событиям Кенигсберг будет, наверное, первым крупным немецким городом практически не тронутым войной и захваченным нашими войсками.


***


Сделав последнюю затяжку, я щелчком отправил "бычок" в кусты и в этот момент, послышался шум мотора. Глянув на часы, пихнул в бок Гусева:

- Без пяти восемь. Все как в аптеке. МОИ орлы, никогда не подводят!

- Хм… они такие же твои, как и мои…

Я только руками развел:

- Ну, считай - уел!

Тем временем, к нам подрулил открытый "Виллис". Сидевший рядом с водителем Марат, ловко спрыгнув на посыпанную гравием дорожку, поздоровался и вопросительно посмотрел на нас. Полковник, успокаивающе кивнул:

- Едем, едем. Все как договаривались - и, плюхнувшись рядом с водителем, скомандовал: - Грузитесь, чего ждете?

Марат, ухватившись за дугу, закинул себя в джип. Я сделал то же самое но, уже приземляясь на сиденье почувствовал, как в левую ягодицу втыкается что-то твердое и явно железное. Машина рванула вперед, поэтому сразу привстать не получилось и, шипя сквозь зубы от боли, пришлось несколько секунд бороться с инерцией. В конце концов, все-таки удалось отодвинуться и рассмотреть, что именно пыталось лишить меня девственности.

В зажимах торчал ППС, затвор которого чуть не порвал новенькие, диагоналевые галифе. Повернувшись к Марату и страдальчески потирая ушибленное место, я возмущенно спросил:

- Шараф, на хрена ты эти железяки сюда напихал? Хоть бы предупредил…

- Вот черт! Извини Илья… А автоматы взял, чтобы как в тот раз, когда вы в засаду попали, не получилось.

Мда… это он правильно придумал. Еще раз скакать с одними пистолетами против диверсионной немецкой группы, мне вовсе не улыбалось. Поэтому молча кивнув в ответ и устроившись поудобнее я, подставив лицо теплому ветру, стал разглядывать редкие войсковые колонны, которые, как и мы, шли в сторону Браунсбурга.

По хорошей дороге, от места нашего базирования до города можно было доехать буквально за двадцать минут. А дорога была хорошей, не пожалели фрицы бетона на строительство. И выглядит эта трасса больше похожей не на автостраду, а на взлетно-посадочную полосу.

Хотя, что это я? Ее ведь именно так и использовали совсем недавно. Когда полевые ВПП раскисли от дождей, а сборно-разборное покрытие еще не подвезли, наша авиация работала с этой "берлинки". Летуны быстро сообразили, что лучшего просто нечего желать и, перебравшись ближе к дороге стали наносить удары именно с нее. Кстати, настолько хорошо и в нужную сторону, стали соображать не только летчики…

Два месяца назад услышав сводку о действиях Красной Армии на севере, я полностью выпал в осадок. Тогда, в середине мая, был высажен крупный морской и воздушный десант в Норвегии. Снабжение войск шло через Финляндию, которая капитулировав, и до ужаса боясь разозленного "большого соседа" шла на все, лишь бы никак его больше не раздражать. Хитрые финны, даже интернировали немецкие корабли, находящиеся в их портах и блокировали германские гарнизоны на своей территории. Причем, все это было сделано еще ДО того, как наши войска вошли в Хельсинки.

Вообще, в тех местах военные действия закончились настолько быстро, что в Германии даже отреагировать, толком не успели. А вот когда русские блокировали Норвегию и соответственно прекратили все поставки руды, то немцы взвыли, но было уже поздно. Сначала десантники отразили яростные попытки гитлеровцев сбросить их в море, а потом, подошедшие войска поставили жирный крест на возвращение Норвегии под контроль Рейха. Там даже английские моряки отметились, слегка пощипав корабли Кригсмарине, спешащие на помощь своей избиваемой группировке.

Вот фрицы и сдулись, тем более что разорваться напополам они не могли. Просто, одновременно с боями на севере, начался "Смерч". Именно так называлась операция по окружению и уничтожению группы армий "Центр" в Польше. А я ведь поначалу сообразить не мог, что за странные дела вокруг пшеков в генерал-губернаторстве творятся? Зато потом, все выяснилось…

Четвертый Украинский Фронт выведенный из резерва, ударил с юга, а Первый и Второй Белорусский - с севера. Ох, и мясорубка там была, особенно в городах, за которые немцы зубами цеплялись. К сорок четвертому году, тех же гранатометов в вермахте стало просто не меренно, поэтому в условиях городских боев, фрицы с успехом компенсировали ими свою нехватку тяжелой техники.

Но Красная Армия, в последние годы набравшаяся бесценного опыта, с успехом применила тактику, разработанную еще в боях за Харьков, поэтому немчуре приходилось крайне туго. Да и советские танки, тоже к этому времени несколько видоизменились. Теперь без защитного противокумулятивного экрана поставленного в мехмастерских, ни одна "коробочка" в бой не выходила. Новая же техника, шла сразу со штатными экранами.

А уж КПВ***** в городских боях, показал себя с самой лучшей стороны. БТР****** в населенные пункты старались не пускать, чтобы их не пожгли, поэтому тяжелые пулеметы использовали на колесных станках, которые расчеты катали вручную. Против снайперов и гранатометчиков "крупняк" работал выше всяких похвал.

И еще одно - слушая сводки, я первый раз в жизни обозвал Сталина "гнилым либералом". Про себя конечно, но от этого не менее злобно. Обозвал из-за того, что он запретил применять по польским городам "жупел", так в народе называли напалм и объемно-детонирующие боеприпасы. Перед Европой небось неудобно было… А наши ребята из-за этой щепетильности лишние потери несли. Хотя с другой стороны…

Пусть в мое время и называли Виссарионыча "кровавым палачом", но он никогда никого без крайней нужды не уничтожал. Даже, крымских татар после всех их художеств хотел просто выслать в Казахстан. Только Колычев, который к тому времени стал главой НКВД, имел с ним крупный разговор. И когда на политбюро обсуждали этот вопрос, то пришли к мнению, что закон должен быть един для всех. Если по закону положено, предателя выступившего с оружием на стороне врага уничтожить, то его надо судить, а не высылками заниматься. И что это в корне неправильно одних осуждать по существующим статьям, а для других делать поблажки. Мол, массовость предательства не отменяет принятого законодательства.

До меня даже дошли слова, которые "тиран" сказал на том выступлении: " Я не господь бог, чтобы уничтожать целые народы, но если политбюро так решило, то я ВЫНУЖДНЕН согласится с его решением". Так что, мне кажется, теперь не будет "незаконно репрессированного народа". Будут вполне законно судимые его отдельные представители. Интересно только, что-нибудь после этого от крымчан останется, если они целыми аулами выступали на стороне оккупантов? Понятно, что расстрельные статьи будут давать только особо отличившимся, но ведь и 15 лет лагерей тоже не сахар. Мда… вот теперь и можно прикинуть, зло или благо сделал в моем времени Сталин, когда нарушив закон, всех предателей просто выслал подальше.

Так что либеральных взбрыков у Верховного хватает не только в случае с Польшей. С другой стороны, как говориться - "жираф большой, ему видней". Может Сталин и был в чем-то прав, не давая поводов к лишним претензиям для "мирового сообщества", тем более что фрицы, даже без особых бомбежек были окружены, а потом и выбиты из польских городов. Полевые же укрепления перемалывались издалека поэтому, по окончании боев, группы армий "Центр", как организованного воинского соединения просто не стало.

Часть немцев сумела пробиться из окружения, но более трехсот пятидесяти тысяч одних лишь пленных показали, насколько советские командиры стали превосходить немецких в классе. В общем, я так считаю, после "Смерча" путь на Берлин был практически открыт.

Единственное, что сдерживает сейчас армию, так это постоянно отстающие тылы. Ну и конечно действия гитлеровцев, которые после потери Пруссии, как с ума посходили. Но теперь, надолго их точно не хватит. Помимо норвежской руды, они успели потерять все нефтяные, марганцевые и бокситовые месторождения в восточной Европе. Так что гитлерюгенду, сейчас самое время заниматься сбором металлолома, чтобы не пришлось делать танки из фанеры…

Хотя, насчет фанеры это я погорячился. Танков у немцев еще хватает. С запада они перебрасывают все что можно, лишь бы заткнуть брешь образовавшуюся после потери группировки "Центр". Только все равно, эти части не чета тем, что постоянно находились на восточном фронте…

Да и союзнички, видя такое дело, активно зашевелились. Нет, вторым фронтом пока не пахнет: уж очень сильно американцы завязли на Тихоокеанском ТВД, но после "грандиозной" победы в бедуинской Африке и долгой возни на Сицилии, совместные войска наконец решили высадится в Италии. Губастый дуче был уже полгода как смещен и новый премьер - Бадольо, только узнав о высадке антигитлеровских сил на материковую Италию, сделал финт ушами и тут же объявил Германии войну. Но итальянские войска отказались воевать как за Германию так и против оной и просто разбежались по домам. Поэтому высадившихся, встретили те немецкие дивизии, которые еще не были отозваны на восточный фронт. Дивизий там было - плюнуть и растереть, но союзнички и здесь умудрились облажаться, плотно завязнув в районе Флоренции.

После всех этих перипетий и катаклизмов, даже у Геббельса стало пропадать своеобычное красноречие. Он стал как-то сбоить, все больше призывая к храбрости, грозясь фундервафлей и объясняя все победы русских "сокращением линии фронта". Дескать, это не Красная Армия гонит немцев, а они сами "сокращают линию фронта", дабы сократив ее до нужных размеров ударить так, чтобы дойти сразу до Урала.

Мда… передергиванием фактов, главный пропагандист рейха сильно напоминал выступления лорда Джадда. Только Геббельсу уже почти никто не верил. Немцы были не дураки и понимали, что такими темпами все решиться уже к осени…


***


За всеми этими глобальными мыслями я не заметил, как джип сначала постепенно замедлял скорость, а потом и вовсе остановился возле большой группы солдат митинговавших на обочине. Причем от фольварка, стоящего неподалеку, подбегали все новые и новые бойцы. Гусев, приподнявшись с сиденья, начальственным голосом спросил:

- Что здесь происходит? Старший, ко мне!

Ближайшие к нам мужики, увидев незнакомого полковника, быстренько раздались в стороны, а из толпы выскочил боец в плащ-палатке с какими-то очумелыми глазами и козырнув, доложил:

- Старшина Пузырьков! Товарищ полковник, мы тут…мы…это… мы - Гитлера поймали!

И дернул к себе человека, до этого скрытого его широкой спиной. Хорошо, что я и так сидел, поэтому только рот открыл рассмотрев, КОГО нам демонстрирует бравый старшина. Серега, увидев тоже что и я, просто молча плюхнулся мимо сиденья и выпал из машины. Марат с шофером выразились одинаково и совершенно нецензурно. В этом слове было все, и зависть и восхищение, и недоверие и ошарашенность.

А демонстрируемый нам Гитлер, понуро стоял в толпе советских солдат и, отсвечивая светофорным ухом, вытирал юшку бегущую из носа на знаменитые усики. Потом, подняв глаза на сидящего рядом с машиной Гусева и разглядев его погоны, фюрер начал что-то быстро и нечленораздельно бормотать. Старшина на это бормотание грозно рыкнул, от чего глава Германии моментально замолк, прикрывшись обеими руками.

У меня за это время, пронесся миллион мыслей. Начиная с того, что откуда ЗДЕСЬ мог взяться рейхсканцлер и заканчивая тем, что ВСЯКО МОЖЕТ БЫТЬ. Опять-таки, вживую я бесноватого не видел - только на фотографиях. А загвоздка в том, что фотографии уже давно слились в памяти с плакатами КУКРЫНИКСОВ, поэтому все еще больше запутывалось. Но ведь, как похож-то…

Секунд пять стояла тишина нарушаемая только ревом проезжающей мимо техники и сопением толпы, после чего командир, первым взял себя в руки. Поднявшись с таким видом, будто он просто так решил посидеть на земле возле "Виллиса", Серега навис над Гитлером и спросил по-немецки:

- Имя, фамилия?

Фюрер, услышав родную речь пустил слезу и шепеляво начал объяснять, что он здешний почтальон Вильгельм Штеер. Что его, за последние пять дней уже третий раз арестовывают как Гитлера (кстати, Гитлер капут). Арестовывают и каждый раз, прежде чем господа офицеры успевают выяснить его личность - бьют.

Первый раз его поймали наши танкисты и выбили два зуба. Второй раз, это были кавалеристы. Они сбили его лошадью, а потом выбили еще один зуб. И вот в третий раз, Штеера отловили пехотинцы. Бдительный после предыдущих экзекуций почтальон, на минутку потерял осторожность и неосмотрительно выполз из своего дома, где его сразу взяли за цугундер.

"Царица полей", для разнообразия, зубы свежепойманного фюрера щупать не стала, а по рабоче-крестьянски приложила в ухо. Когда же пойманный начал вопить, добавили по носу и принялись восторженно скакать вокруг пленника. А ведь он старый, больной человек. Инвалид…

Услышав про это, я заинтересованно спросил:

- И в каком месте ты инвалид?

Битый почтальон, задрав штанину, постучал себя по деревянной, ниже колена, ноге:

- Уже двадцать лет прошло, как я лишился ступни из-за травмы на скачках. Когда меня первый раз русские солдаты отвели к господину коменданту, он тоже моим словам не поверил и даже отвозил в советский госпиталь для проверки. Там врачи подтвердили, что ногу у меня отняли много лет назад и Гитлером (Гитлер капут) я быть не могу.

Марат, слушая монолог несостоявшегося фюрера, начал ржать. Серега тоже принялся кусать губы, а я сочувственно спросил:

- Слушай, дядя, а почему ты усы не сбреешь? Ведь из моды они, я так думаю, навсегда вышли. Да и зубов просто не хватит, такую гадость на лице носить!

Штеер трагически вздохнул и ответил:

- Господин комендант, после первого раза, тоже дал совет сбрить усы, но тогда будет видна моя заячья губа… Вот, сами посмотрите…

Тут уже и я не выдержал. Закатился так, что упав на капот джипа, начал дрыгать ногами. Солдаты сначала непонимающе смотрели на ржущих командиров, но Марат в двух словах объяснил им диспозицию. Тут уж ржать начали все, кроме Пузырькова. Не веря в такой ужасный облом, старшина помертвел физиономией, а потом непримиримо произнес:

- Я его все равно, в особый отдел доставлю! Может, этот фашист все врет…

Вытирая слезы, я кивнул неудачливому ловцу:

- Ты его лучше сразу домой забирай - народу показывать будешь и перед девками хвастаться! А что, почти вылитый Гитлер, в натуральную величину!

Пузырьков обиженно насупился, но в этот момент в диалог вступил Серега. Приняв грозный вид, он встал перед почтальоном и выдал:

- Как полковник Красной Армии я вам приказываю: после посещения коменданта обрить голову налысо и отрастить усы, как… как у этого сержанта - в этом месте командир ткнул пальцем в бойца, обладающего шикарными буденовскими усами - Приказ понятен?

- Цум бефель, герр оберст!

Почтальон, так резво встал по стойке смирно, что чуть не упал, а Гусев, надув щеки чтобы опять не заржать, скомандовал нам:

- Поехали!

Но прежде чем машина тронулась, он опять вдруг выскочил из "Виллиса" и подойдя к чуть не плачущему Пузырькову, который продолжал цепко держать Штеера за плечо, сказал:

- Старшина, вы все сделали правильно. От лица командования объявляю вам благодарность!- и, пожав растерянному бойцу руку пояснил, уже обращаясь ко всем - К концу войны фашистские бонзы попытаются скрыться от справедливого возмездия! И у вас у всех, если вы проявите достаточную бдительность, есть шанс задержать кого-нибудь из этих убийц. Они могут скрываться под разными личинами, выдавать себя за разных людей и только от вашего внимания будет зависеть, сядут ли эти палачи на скамью подсудимых, или смогут избежать заслуженной кары. А вам старшина, приказываю доставить задержанного в комендатуру, или особый отдел вашей части, для выяснения личности!

Спасенный от насмешек Пузырьков, вытянувшись, ответил:

- Есть! - И гордо оглядев остальных бойцов, потащил почтальона в сторону фольварков.

А Гусев, плюхнувшись в машину, махнул рукой, дескать - вперед.

Джип проехал уже метров триста, когда я смог прийти в себя. Ткнув впереди сидящего полковника кулаком, и перекрикивая обгоняемую колонну грузовиков, прокричал:

- Ну, ты мастак речи говорить. И где только научился? Видно, не зря с политруками трешься!

Серега на подначку не повелся, просто подмигнул и опять уставился на дорогу не желая надрывать горло а я, откинувшись на спинку подумал, что таких вот случаев с поимкой "Гитлера", будет масса. В Германии подобная стрижка и усики очень популярны. Во всяком случае - пока. Бойцы же, в основной массе, о фюрере судят по плакатам и карикатурам. Так что не завидую я тем гражданским немцам которые протянут со сменой имиджа - тут ведь не просто зубов можно лишиться, но и самой жизни. Нарвется фриц подходящей внешности на обозленного бойца, тот на любой приказ плюнет, лишь бы своей рукой эту змею шлепнуть…

* - Ручной пулемет Калашникова.

** - Советский четырехмоторный тяжелый бомбардировщик дальнего действия.

***- Объемно детонирующие авиационные бомбы (недалекие журналисты их любят называть вакуумными бомбами)

****- Исторический факт - А. Гитлер находясь в ярости, падал на пол и принимался грызть угол ковра

*****- Крупнокалиберный пулемет Владимирова ( 14,5мм). По сей день является одним из самых мощных (в своем классе) пулеметов в мире.

******- Бронетранспортер (боевая бронированная машина, предназначенная для транспортировки личного состава мотострелковых подразделений к месту выполнения поставленной боевой задачи. При отсутствии у противника противотанковых средств, БТР может поддержать пехоту пулеметным огнем.)

## Глава 2

А потом мы, словно три мушкетера, шеренгой ходили по городу знакомясь с местными достопримечательностями. Хотя, как выяснилось в процессе осмотра, архитектура и памятники давно помершим монархам меня не очень увлекают. Скажу больше - совсем не увлекают. Все эти дома красного кирпича с узенькими улочками и крохотными площадями я уже видел. И разрушенные, и нетронутые войной. Гражданских девушек, которых тоже можно с интересом разглядывать, на улицах было очень мало.

Город был взят сравнительно недавно - фрицы еще простыни из окон убрать не успели, не говоря уж о том, чтобы заниматься прогулками. В основном встречались только наши солдаты да беженцы, толкающие перед собой детские коляски набитые барахлом. Среди гражданских, конечно, попадались молодые и возможно даже симпатичные особы, но одно дело смотреть вслед барышне красиво одетой и весело цокающей каблучками по брусчатке и совсем другое, видеть лица потерявших кров людей.

Смотреть им вслед, никакого желания не возникало. Даже вспоминая наших, беженцев я, глядя на серую колонну, не испытывал злорадства. Хотя и особого сострадания не испытывал тоже. Как говориться - за что боролись, на то и напоролись…

Гораздо большее сожаление у меня вызывали закрытые гаштеты. Ведь из-за желания попить пива я, в основном, и затеял всю эту поездку. Теперь же, мы бродили от одной неработающей точки местного общепита к другой, расстраиваясь все сильнее и сильнее.

Один только раз слегка поднял себе настроение, когда на маленькой площади увидел статую рыцаря. Идентифицирующих подписей под этим истуканом не было, а морда была закрыта забралом. Обойдя вокруг каменной фигуры, я предложил Марату нацарапать на постаменте его имя, убеждая Шарафутдинова, что лица все равно не видно, а заиметь себе прижизненный памятник это - круто! Но напарник от такой славы с негодованием отказался, предложив взамен оставить мой барельеф на стене кирхи. Причем, барельеф будет даже частично живым, так как он не садист, убивать до конца своего друга. Тут уж отказался я и, попинав закрытую дверь очередной пивнушки, мы пошли дальше.

А потом, Гусев, разглядывая крылато-зубастую горгулью установленную на замкообразном здании, упомянул о всепроникающем немецком мистицизме и я впал в раздраженное состояние. Да и было с чего! Фрицы ударяются в мистику и носятся со своим Аненербе, как дурни с писаной торбой. Советское командование, убоявшись возможных свершений гитлеровцев на этом поприще, переориентирует нашу спецгруппу ставя ей новые задачи. Мы их и выполняем, вот только толку от всего этого…

Ведь единственный раз, в Бальге - замке расположенном километрах в шестидесяти отсюда, получилось реальное дело! Правда, десантного полка, как было обещано ранее, нам в усиление конечно же не дали - за ненадобностью. Не дали и батальона. Но я на это даже не рассчитывал, так как после получения последних разведданных, масштабы операции вовсе не предусматривали применения крупных сил. Выяснилось, что там не было ни военнопленных, ни крупных эсэсовских частей, которыми нас пугали на начальном этапе планирования. Данные оказались верны: приданной полуроты вполне хватило, чтобы разведчики совместно с "крылатой пехотой" взяли семерых "научников", две машины документации и странный прибор с огромной антенной. Как выяснилось, по задумке, эта штука должна влиять на погоду. Не в том смысле, что вызывать легкий летний дождь, а в том, что при ее помощи можно было сгенерировать полноценный ураган. Правда, только в теории. На практике, у фрицев постоянно что-то не вырисовывалось. Только все равно, это было хоть что-то!

Кстати, за Бальгу вся группа награды получила а я, на сладкое, еще и внеочередное звание - полковник НКВД. Поэтому хоть и привык ходить в общевойсковых капитанских погонах, пришлось отдать их Марату, а самому в соответствии с традицией идущей еще с сорок первого года, стать майором.

Но после Бальги, ничего толкового у нас не получалось. Более того - пошли потери, чего не случалось уже достаточно давно. При взятии объекта "Кирхбург", были ранены Козырев и Тельцов, причем Тельцов - тяжело. А под Пиллау, чуть не покрошили всю группу. Во всяком случае - ранены были все…

Сам я, в том бою, заработал легкую контузию и частичное скальпирование гранатным осколком, а Пучков, схлопотал пулю в ляжку. У остальных в основном - осколочные и ребята отказавшись от госпиталя, обошлись медсанбатом.

И ведь главное, какой итог этих операций? В Кирхбурге всей добычи и было, что трое малохольных "профессоров" да здоровенный меч над которым они тряслись так, что даже сбежать не успели, пока десантура воевала с охраной. Все лопотали - "клинок Зигфрида, клинок Зигфрида"… И толку нам с этой сабли? Если только, как музейную ценность в Эрмитаж сдать? А Ванька, за этот "клинок", осколок в голову получил. Думал, не доживет до эвакуации пацан… Но Тельцов выкарабкался и его, слегка откачав, отправили в подмосковный госпиталь.

Зато при взятии точки под Пиллау, разведгруппа и взвод десантников натолкнулись на сильное сопротивление. А главное - откуда "Вирбель"* выполз, я так и не понял. ЗСУ** делов тогда наворотила от души. Ее счетверенная двадцатимиллимитровка пробивала толстые кирпичные стены влегкую, и мы потеряли восьмерых, прежде чем смогли поджечь эту гадюку.

Из гранатомета не получалось по ней отработать - уж очень удачное место фрицы выбрали для своей позиции. И выбить экипаж зенитки автоматно-пулеметным огнем тоже не вышло, потому что обычно открытая башня была прикрыта бронелистом. Самоделкины гребаные! Для стрельбы по воздушным целям, после тюнинга, эта хреновина уже не годилась, зато против пехоты показала себя не хуже нашего "КПВ". Вот тут нас чуть всех и не накрыло…

Зенитка долбила как сумасшедшая и осколки даже не снарядов - кирпичей, выбивали ребят одного за другим. Моих пока бог берег, но десантников становилось все меньше и меньше. Оно и понятно - в начале, когда все только заваривалось, разведчики охраняли захваченных "языков", согнав их в более-менее нормальное укрытие, а десантура вела прямой бой. Но, конце концов, после очередной немецкой атаки и нам пришлось браться за автоматы. Только пока "Вирбельвинд" не заткнули, все равно приходилось очень тяжко…

Хотя и потом не очень-то легко пришлось. У противников еще были два 37мм.орудия и легкая "Двойка"*** не решавшаяся правда подходить близко. Но самым плохим было то, что немчуры откуда-то набегало все больше и больше, а патроны уже заканчивались. Так что нас бы все равно смяли, если бы не авиация, да подошедшие через сорок минут после уничтожения "Вирбельвинда", передовые части дивизии Лизюкова.

Лизюковцы, как позже выяснилось, наткнулись на грамотно спланированную танковую засаду и проваландались сверх означенного времени почти три часа. Я тогда всю рацию у десантников изнасиловал, интересуясь, когда подойдут наши, но мне отвечали:

- Ждите, ведем бой. Скоро будем у вас.

И так раз за разом. В конце концов, у меня почти случайно получилось связаться непосредственно с Гусевым и пользуясь моментом, пока слышимость была более-менее нормальная я, прижимая трубку к уху и пальцем затыкая другое, завопил:

- Гамаюн, здесь Колдун! Нас плотно зажали, несем потери. Немцы, силами до роты непрерывно атакуют. С ними два орудия и легкий танк. Фрицы постоянно подтягивают резервы. "Четвертый" ведет бой в пяти километрах от нас. Короче - приплыли!

Обычно я редко паникую, но тут было можно, поэтому моментально перевозбудившийся Серега заорал в ответ:

- Колдун, держитесь! Через пятнадцать минут к вам прибудут "горбатые"****! Обозначьте себя ракетами красного цвета!

На это предложение, я даже икнул от неожиданности. Ну, Гусев ну, ухарь - удружил, гадский папа!

Нет, со штурмовиками мы еще в том году плотно контачили. Ребята там знающие и опытные. Но ведь далеко не все!! Тогда нас поддерживала элита, набранная чуть не со всего фронта, а что будет сейчас? Видел я, как фронтовая авиация обычно работает. Да они тут все раскатают не особо разбираясь кто где, тем более от замка до немцев и ста метров не будет. Разумеется, накроют не специально, но у меня уже рефлекс: видишь штурмовик - лучше спрячься в щель поглубже, а то они парни широкой души и стометровый промах у них за промах не считается.

Поэтому придя в себя, ответил:

- Гамаюн, отставить "горбатых" Как понял?! Отставить! Говорю по буквам - Нина, Антон, Харитон, Ульяна, Йошкар-Ола!

- Колдун, прекратить панику. Работать будет "Сапсан"

- Понял, понял! Обозначаю линию обороны ракетами красного цвета! И подкиньте авиацию "четвертому", а то он буксует!

Что на это ответил командир я не услышал, так как связь резко ухудшилась, а потом и вовсе пропала. Немного подув в трубку, в конце концов отдал ее радисту и побежал предупреждать пацанов про ракеты.

То, что к нам идет "Сапсан", он же мой тезка Илюха Щербак, меня сильно воодушевило. Я с ним дело уже имел и знал, что он со своими ребятами относился именно к тем спецам, которые бомбу в печную трубу положить смогут. Так что, отработают парни ювелирно, главное чтобы фрицы наш разговор не прослушали и не начали при подлете штурмовиков пулять красными сигналками в нашу сторону. Но, это вряд ли. Чтобы они сели на нашу волну, да еще и радист знал русский, на это шансов мало.

В общем, так и оказалось. Сначала авиация проутюжила лесопосадку перед замком, из которой волна за волной перли атакующие, а подошедшие вскоре части "четвертого", в миру - Лизюковцы, сходу погнали фрицев дальше.

А в результате… В результате мы захватили семнадцать пленных, семеро из которых были "черными монахами" с Тибета. И занимались эти идиоты тем, что при помощи каких-то штук напяленных на голову, пытались связаться с подводными лодками в Атлантике.

Как я там же, на месте, выяснил - безуспешно. Дебилы, блин! Такое впечатление, что они про изобретение радио ничего не слышали. Чем сидеть с проволочной конструкцией на голове, им было проще взять рупор жестяной, обыкновенный. Тогда, шансов докричаться до подлодки было бы больше…

Правда, начальство было довольно и объявляло за этих хмырей благодарности, но я для себя понял - аферисты они все! Мне порой даже смешно становилось из-за своих прежних страхов, насчет наличия у немцев каких-нибудь особо действенных артефактов. Да будь у Гитлера что-то по-настоящему рабочее, то он бы его давно применил.

Но так как Красная Армия находится в Германии, а не наоборот, то все колдовское и потустороннее, это обычный блеф проигрывающей стороны.

И следующее задание, при всем начальном мистицизме, только подтвердило мои выводы.


***


А начиналось все совершенно обычно. Этим же днем, когда мы вернулись на базу, командира срочно вызвали к радистам. Ну, вызвали и вызвали, я даже внимания на то не обратил, так как Серега каждый день общался как с Москвой, так и с кучей самых разных людей из штабов фронта и армий. В общем, он пошел к "маркони",***** а я, столкнувшись в коридоре с шифровальщиком, обрадовался и зажав рыхлого, сутулого и очкастого Бибина в углу, затребовал у него духовной пищи.

Семен Апполионариевич Бибин - двадцатитрехлетний нескладный младший лейтенант, в глазах которого казалось, собралась вся печаль мира, очень любил книги и возил с собой целый чемодан всевозможной литературы. Еще он любил кошек и математику. На этом любовные предпочтения летехи заканчивались. По бабам Сеня не бегал, сослуживцев сторонился, водку не пил. Нормально общаться шифровальщик мог только со своим непосредственным начальником - Мишкой Северовым. Со всеми остальными он просто молчал, хлопал глазами и потел руками.

Лично я подозревал, что мамлей нас просто боится. Домашний мальчик из хорошей семьи, выдернутый с третьего курса физмата внезапно для себя обнаружил, что мир состоит не только из формул, доцентов и профессоров. Оказывается, есть люди, которые разговаривают матом, не знают гипотезу Римана и при этом могут разбить кулаком стопку кирпичей. Поэтому Бибин в нашем обществе себя чувствовал, как визажист среди боевиков Талибана.

Нечипоренко, блюдя устав и субординацию, сначала пытался как мог помогать младшому, но потом совершенно отчаялся. Гриня, по секрету мне как-то сообщил, что если бы Бибин не был лейтенантом, то бравый старшина "сделал бы человека из этого рохли и бездельника" буквально за две недели.

- Я понимаю, если бы он наставление по гранатомету, или уставы изучал! - страдал Нечипоренко - Дело важное и нужное. А то стихи читает, да еще не по-русски! И с людьми говорит так, что сразу и не понять, что он сказать хочет! Даже за личным оружием толком проследить не может! А еще - москвич! Тьфу! Интеллихент!

- Ты еще скажи -" вшивый интеллигент".

- Як вшивый?! Он шо - опять белье на прожарку не сдал? Ну все! Сейчас же Северову доложу, пусть тот его вздрючит! А то не охфицер, а недоразумение!

Я пытался объяснить, что добавка "вшивый" не имеет к Бибину никакого отношения и что этот, совершенно не подходящий для армии человек, на самом деле математический гений. Да и в своей работе он ас, но Гриня был непреклонен:

- Этот ас, себе подворотничок пришить не может! Все пальцы исколет, а потом с нагноением в санчасть идет. Сапоги не чистит. Форма на нем, как на корове седло! К нам генералы приезжают, а у этого чучела звездочка на погоне потеряна! Как его Северов терпит? Ладно, Северов, как его товарищ полковник терпит?! А кто пистолет свой потерял? Это же вообще подсудное дело! Хорошо еще Карпухин, все-таки нашел "ТТ" этого разгильдяя…

Тогда, я смеясь с трудом успокоил старшину, но вот общее напряжение между народом, в лице Гриши и "прослойкой" в лице Семена, как было, так и осталось.

Правда Семка, сам виноват. Нельзя быть настолько не от мира сего, а то живет полностью в своем виртуальном пространстве и выныривает исключительно на предмет поесть.

Только определение - "интеллигент" тут наверное вовсе не при чем. Тот же Андрей Волков - взводный у десантуры, по гражданской профессии был Семиным коллегой, а своих головорезов в кулаке держал и держит так, что они пикнуть против его слова не смеют.

Я сначала, когда только познакомился с командиром приписанных нам десантников, подумал что Андрюха кадровый военный. И лишь в процессе общения с удивлением понял, что он студент Бауманки, который плюнув на положенную старшекурсникам "броню", ушел добровольцем на фронт. Так этот парень, как в мое время говорилось, знает все: от Баха до Фейербаха и от Эдиты Пьехи до иди ты на…! И в армейской среде чувствует себя, как рыба в знакомом пруду. Мда, посмотрел бы я на то, что стало бы с Нечипоренко, назови он Андрюху "вшивым интеллигентом"…

А ведь Волков и стишками балуется и Гегеля в подлиннике прочесть да откомментировать может. Но все это только добавляет ему веса в глазах окружающих. Так что наверное, все исключительно от характера зависит…

Хотя, по большому счету, это не мое дело. Как шифровальщик Бибин, Мишку устраивает, а меня устраивает, как человек у которого всегда можно перехватить интересную книжку.

Вот и в этот раз, взяв у Семки "Звезду КЭЦ", я насвистывая пошел в наше расположение, предвкушая перечитывание хорошей вещи.

Только вот почитать так и не дали. Когда я уже собрался плюхнуться на широкую, бюргерскую кровать, прибежал посыльный и доложил, что меня вызывают к начальству. Пришлось отложить книгу и одев портупею, топать к Гусеву.


***


Когда зашел к полковнику, Серега задумчиво курил рассматривая немецкую крупномасштабную карту Кенигсберга, разложенную на столе. Увидев ее, я сразу сказал:

- Даже не думай. Там все гаштеты наверняка тоже закрыты, а разглядывать кирхи и дома похожие на казармы у меня никакого желания нет.

Не обратив на эту реплику никакого внимания, командир буркнул:

- Садись и не трынди. Мне сейчас звонил Колычев. В общем, Илья, у нас крупный прокол. Этот город - собеседник ткнул в карту - захвачен уже тринадцать дней назад, а вот сведения, которые должны были проверить и доставить мы, я узнаю из Москвы…

- Какие сведения? Ты что загадками говоришь? Языки, ни о каком пункте Ананербе в Кениге не говорили. Да и сам знаешь - эти "колдуны" стараются базироваться подальше от крупных городов. Во всяком случае те, кто над чем-то серьезным работает. А филиалы занимающиеся расовой чистотой, арийской селекцией и прочим коллекционированием старинных германских преданий, нас не интересуют…

Серега на это молча встал, выглянул в тамбур и убедившись, что там никого нет, тихо спросил:

- В твоем времени, что-нибудь было известно про лабораторию "Кенигсберг-13"?

Ага, вон куда разговор повернул… Про Калининград и слухи о подземном городе, я рассказывал на гросс-допросе еще в прошлом году. Но вот про этот "13" сам слышу в первый раз. Командир тем временем продолжил:

- Иван Петрович предположил, что тебе может быть об этом неизвестно, но все равно приказал узнать, может ты хоть что-то слышал про остров Кнайпхов, "Кенигсберг-13" и школу под названием "Куклы старой Магды"?

Я покачал головой:

- C Калининградом была связана целая куча легенд. И о подземных заводах, и о тайных лабораториях, и даже о том, что немецкое ядерное оружие где-то под ним спрятано. Но это все относится к байкам. Ведь, что в моем времени, что сейчас, фрицы подорвали шлюзы и что там осталось затоплено, бог весть… А про "Старую Магду" и этот остров, в первый раз слышу. Он хоть где находится?

- Вот - Гусев показал на карте - видишь, как Преголе идет? В самом центре города, образуется островок. Совсем крохотный, но кафедральный собор там расположен. Королевский замок тоже рядышком, только на правом берегу реки. И вообще, в этом районе застройка очень плотная. Вот где-то там и расположена лаборатория.

- А почему агентурные раньше молчали? Мы, как дураки, штурмуем отдельно стоящие замки, а здесь… Город почти две недели наш и никто ни сном ни духом… да за это время, все кто там был, давно разбежались!

Серега задумчиво почесал бровь и признался:

- Я этот же вопрос Ивану Петровичу задавал. В общем выяснилось, что школа "Старой Магды" была создана чуть ли не в прошлом веке. А может быть и раньше, но первые упоминания идут с девятнадцатого века. С одной стороны, это клуб эзотериков по интересам и все. По всей Германии их немеряно и проверяют подобные сборища другие спецкоманды.

- Во, видишь! А наш залет тогда в чем заключается?

Полковник на эту реплику никак не отреагировал продолжив:

- Но аналитики из твоего "любимого" УСИ обратили внимание, что Кенигсберг английская авиация бомбила несколько раз. При этом, постоянно била исключительно по Кнайпхофу и рядом, хотя военных объектов там нет совершенно.

- А этим мудакам англосаксонским, только дай волю - они все, что отойдет в зону нашей ответственности в пыль превратить готовы!

- Да не перебивай ты! Короче - там уже были особые команды НКВД, но ничего не нашли. Совершенно. Ни людей, ни каких-либо документов. Поэтому принято решение отправить туда твою группу.

- Зачем? По руинам погулять? И что значит - "нет людей"? Вон, домов сколько на карте обозначено, что - все жители исчезли? Или эти охотники за мистиками забыли о такой вещи, как опрос свидетелей? Так пусть вспомнят и поспрашивают местных, что там было и куда все делись? Может "Кенигсберг 13" это просто адрес?

- Не тебе одному подобная мысль приходила. В первую очередь проверили этот адрес. Там, только разбитый дом, в котором располагалось общество "Пруссы". Тоже что-то мутное, но к "Старой Магде" отношения не имеющее. И у людей, конечно, спрашивали. Все об этой школе знают, все о ней слышали. Причем, каждый из опрашиваемых болтал много, в основном пересказывая разные городские легенды, только вот местонахождение "Кукол" никто указать не смог. Строили предположения и не более того…

- Может, боятся?

- Хм…- Гусев неопределенно хмыкнул, пояснив - нас, на сегодняшний день, они боятся гораздо больше. Исходя из этого, немцы из кожи вон лезли чтобы помочь оккупационным властям, но все в пустой след… никакой конкретики - одни домыслы. Тут и появляется другая сторона. Зачем так сильно шифроваться обычному эзотерическому обществу? Ведь они все на самоокупаемости, а прячась денег не заработаешь…

- В таком случае надо искать местных богатеев. Которые могли выступать спонсорами. - Тут Серега, по мере сил боровшийся с моими неологизмами, недовольно изогнул бровь и я поправился - Меценатами. Не афишируя, в тайне, и при этом гордясь принадлежностью к тайному обществу. Тогда "Куклам", гоняться за массовым клиентам действительно смысла не было. Несколько хорошо башляющих фигур и - школа в шоколаде.

- Про это тоже подумали. Но наиболее жирные денежные тузы успели эвакуироваться, а та мелочь что осталась - разные лавочники да управляющие магазинами, ничего сказать не могут.

- Мда, загвоздка… а тогда с чего решили, что их штаб-квартира именно на Кнайпхофе или в его окрестностях находится?

- Это ты у аналитиков спросишь. Хотя мне информация прошла - восемь дней назад, в Кенигсберге, нашим патрулем были задержаны трое бандитов. Двоих застрелили, одного удалось взять живым. При них был найден мешочек с драгоценностями. В основном это были перстни с символикой, которую люди из НКВД опознали, как знак принадлежности к "Старой Магде". Оставшийся в живых немец рассказывал, что их главарь хвастался, будто нашел вход в подземелье, где и украл это золото. Точного места своим сообщникам он разумеется не указал, лишь намекнул про Кнайпхоф. А это значит, что архивы и ценности тайного общества, вероятнее всего эвакуировать не успели. Вот в УСИ связали все факты и доложили Колычеву.

Гусев снова закурил и разогнав дым рукой продолжил:

- Есть еще одна информация. На этот раз от немецких коммунистов. Похожа на байку, но ты ее на всякий случай тоже имей ввиду.

Командир замолк, видимо собираясь с мыслями, а я глядя, как он пытается подобрать слова, решил подначить:

- Что, "кукольники" помимо заколачивания денег на оккультных аферах, еще и "Рот Фронт"****** втихаря поддерживали?

Но Серега, неожиданно серьезно взглянув на меня, на шутку не ответил, а просто озвучил то, что собирался сказать:

- В двадцать девятом году в Кенигсберг приезжал Гитлер. В Штадтхалле зал снял для проведения грандиозного митинга. Но перед этим, с товарищами по партии, как это у них принято, нахлебался пива. А Восточная Пруссия вовсе не южная Германия, поэтому будущий фюрер простыл и охрип, словно сифилитик. Здешняя же журналистка данный факт подметила и написала весьма язвительную статью по этому поводу.

Я представил себе Алоизыча, толкающего многочасовую речь голосом Джигурды и рассмеялся:

- Жалко, для потомков записи не сохранилось. Туда только добавить музыку и получится новый джазовый исполнитель, похлеще Армстронга!

- А ты не очень веселись… На следующий день к той журналистке пришел молодой человек, принес цветы и наговорил кучу комплиментов. Хвалил за смелость и бескомпромиссность. А на прощание подарил плитку шоколада. Причем, были свидетели, что он ей кроме комплиментов ничего не сказал. Но! Когда она после ухода посетителя развернула плитку и начала есть, то этот шоколад оказался нашпигован стеклом. Хруст по всему кабинету стоял! Люди, которые были в кабинете, пытались отобрать плитку, но та журналистка ее сожрала всю. Ногами отбивалась и ела…

Гусев замолк, а я помотав головой предположил:

- Блин… К ней что, гипнотизера сильного подослали? Хотя… остальные слышали, что он ничего особенного не говорил. Тогда как?

Командир, тоже пожал плечами ответив:

- Я не знаю как. Но ты имей это ввиду и особенно ушами не хлопай. Конечно, возможно все просто слухи, тем более что свидетелей не осталось, только лучше перебдеть чем недобдеть.

- Понял… Одного не пойму, с чего взяли, что к этому случаю "Школа старой Магды" отношение имеет? Может Гитлер, того ухаря с собой привез?

- Может и так, только потом визитку на столе погибшей журналистки нашли. А на ней слова: "Уступи ему город ". Это у школы, после первой империалистической войны, лозунг такой появился. Что он значит - непонятно, но звучит угрожающе.

Мда… вот и оставайся после такого махровым материалистом. Нет, и у нас подобные люди встречаются (один Мессинг чего стоил), но настолько сильных спецов по пальцам пересчитать можно. И что-то не хочется нарываться на подобный экземпляр с вражеской стороны. Такого поймаешь, а он мозги незаметно всем запудрит и в лучшем случае, просто уйдет. А в худшем… в худшем принудит нас перестрелять друг друга. Ведь заставить нажать на курок, наверное гораздо проще, чем заставить слопать напичканный стеклом шоколад…

Правда, прикинув исчезающе-малую вероятность данной встречи, я несколько взбодрился и ответил:

- Хороший лозунг. Несколько туманный, но зато дает простор воображению. Еще что-нибудь особо страшное есть?

- Нет. На этом вся мистика заканчивается. Остается боевая проза. Поэтому завтра берешь людей, машину и едешь в Кенигсберг. Там, в комендатуре, найдешь старшего лейтенанта Одинцова из особого отдела. Он будет вас сопровождать. Идете по-боевому. Ночами в городе еще перестрелки бывают.

- Я-то, пойду. Только непонятны дальнейшие действия по прибытию. Созерцание руин королевского дворца? Что мы там делать должны? Или ты думаешь, что мы этих "школьников" отловить сумеем? Вместе со всеми директорами и завучами?

- Нет, но генерал-полковник сказал, что ОЧЕНЬ сильно рассчитывает на твою везучесть и умение находить выход из самых непростых ситуаций. Ведь именно из-за этого тебя вообще на фронт и отпустили. Поэтому сейчас предполагается, что ты хоть что-нибудь нароешь. Вон, как в случае с покушением на Черняховского получилось…

Мда… я уже давно заметил, что Лисова используют как "заячью лапку". Только зря Серега про Черняховского вспомнил. Там я рыл совершенно в другом направлении и если бы не МУРовцы, то в конце концов начал бы катить бочку на самого Жукова. А упорный Третьяков, прицепившийся к совершенной мелочи, на которую я и внимания не обратил, размотал это дело почти до конца.

Через Розу Фильдман, сделавшую снимок, он вышел на ее любовника из НКИДа*******. Дальше был один "Внешторговский" жучок, который оказался связан с МИ-6********. Так, в полный рост и всплыл план английской разведки по уничтожению и дискредитации советских военачальников. Этот козел Черчилль, еще с прошлого года, когда русские войска недвусмысленно показали за кем останется победа в войне, сильно озаботился "угрозой с востока" и отдал распоряжение, позволяющее эту угрозу пресечь. То, что при этом, на фронтах, дополнительно могут погибнуть сотни тысяч советских людей, жирного борова совершенно не интересовало и англы приступили к убиранию с арены наиболее выдающихся командиров Красной Армии.

Зато сейчас "СМЕРШ" и ГУГБ НКВД********* которые отодвинув МУРовцев, плотно взялись за это дело, начали вскрывать целую сеть английской агентуры, как в войсках так и в тылу. Ведь Горбуненко в ночь своей гибели, оказывается ехал на встречу с шифровальщицей из штаба фронта. Скорее всего, именно она убила майора и водителя.

Говорю "скорее всего" потому, что эту сволочь взять так и не получилось. Видно почуяв слежку, шпионка просто исчезла. Жалко, что подробностей всей этой раскрутки мне никто не рассказывал, только Гусев, после поездки в Москву поделился известными ему сведениями.

После этих известий, личный счет к союзничкам приобрел глобальные размеры. Серега, который наслушался от меня о поведении англичан и американцев в будущем, тоже особой любви к ним не испытывал. Но смотрел на вещи более трезво, постоянно повторяя успокаивающую меня фразу - "Сейчас, все будет зависеть от нас". И я это тоже понимал. Когда высшее руководство знает все расклады и подводные камни ожидающие страну в ближайшее и не очень время, то всегда можно выстроить политику так, чтобы ни у кого даже не возникало мысли разговаривать с СССР "через губу". Причем, как внешнюю, так и внутреннюю политику. По поводу внешней я немногое могу сказать - итоги переговоров в Ялте, полковнику Лисову не докладывали, но вот насчет внутренней…

В последней речи Сталина, помимо всего прочего оглашались очень интересные вещи. Мол, пролетариат, это конечно передовой отряд партии, но селяне несут не менее важную функцию сохранения традиций, обычаев и вообще являются " кормильцами и душой народа". А исходя из этого, к ним и отношение должно быть особое. Еще говорил про улучшение работы МТС, образование крупных агропромышленных объединений с новаторским подходом к работе и нормальной оплате труда. Мимоходом упомянул о частных крестьянских хозяйствах, развивающихся трудом одной семьи. Сказал, что прежняя сверхэксплуатация деревни была вынужденной мерой для достижения достаточной индустриализации и теперь, ее можно рассматривать как некий займ труда колхозников, а поэтому, отныне, будет меняться сам принцип отношения к сельским жителям.

То есть, минут сорок излагал планы по реконструкции деревни и изменения отношения к этому вопросу со стороны правительства. Потом, переключившись на другое, рассказал про индивидуальные предприятия занимающиеся мелким и средним ширпотребом. Не кооперативы, которые при советской власти и так существовали, а именно про индивидуальные. Виссарионыч даже двинул мудреную фразу насчет трудового богатства, которое, как единственная морально оправданная форма богатства, совместима с идеями социализма.

Офигеть! Это значит, что в СССР появиться хоть и небольшая, но ЧАСТНАЯ собственность. Мда… видно Верховный после всех раздумий, решил склониться в сторону "китайского социализма". Только вот, не рано ли он начал?

Хотя там, наверху, постоянно шла какая-то подковерная борьба. Последние три месяца я только и слышал о перемещении, а то и отстранении одного, и о переводе на новое место работы другого видного партийца. Вроде все чинно-благородно, но вот переводились и отстранялись в основном те, кто так или иначе в будущем поддерживал линию, ныне покойного Хрущева.

А на их места ставились другие. О ком-то я слышал в ТОМ времени, о ком-то не знал. Вот например, тот же Машеров, который руководил группировкой партизанских отрядов в Белоруссии, неожиданно оказался в секретариате ЦК. Нет, после освобождения республики он своим районом рулил очень хорошо, только подобный скачок, для двадцатишестилетнего парня, мне был непонятен. А если учесть, что в партию он вступил менее двух лет назад, то ваще…

Хотя, скорее всего, Верховный подбирал себе людей по одному ему понятным признакам и назначал на нужные посты не взирая на стаж и на возраст, преследуя определенные цели. А теперь видно, все необходимые фигуры расставлены и Сталин начал выполнение своего плана. Сначала в виде речей и обозначения общего направления движения. Но само начало, мне уже нравится.

Да и не только мне. Армия у нас хоть и рабочее-крестьянская, но в основном, все-таки крестьянская и многие бойцы доставали политруков вопросами, касающимися именно той части речи Виссарионыча, где говорилось о крестьянских хозяйствах. Те бекали, мекали, но вынуждены были вникать в вопрос и заниматься разъяснениями внезапно вильнувшей новой линии партии.


***


- Понял?

- Что?

- Твою дивизию!- Серега раздраженно ткнул папиросой в пепельницу - Опять в облаках витаешь?

- С чего ты взял? - сделав обиженные глаза, я повторил приказ - Завтра в пять ура выдвигаемся двумя машинами в сторону Кенигсберга. Прибыв на место забираем Одинцова, который ведет нас на объект. Там будем искать то - не пойми что, а в частности - местонахождение лаборатории "Кенигсберг-13" о которой никто из местных жителей даже не слышал, но боятся ее до непроизвольной дефекации. Потом ужинаем и ночуем в казарме при комендатуре. С утра, опять на поиски. Кстати, ищем до ишачьей пасхи, или сроки ограничены?

- Кхм… ты Илья, пессимист. А на поиски дается три дня, после чего вы возвращаетесь и мы выдвигаемся в Рудель. Фронт то, вон как далеко на запад ушел…

- Пессимист, это хорошо информированный оптимист! И радует, что мы туда на три дня, а не до конца войны катим. И еще - продаттестаты брать, или ты разрулишь?

- Берите сухой поек. А ужином вас там кормить будут, я договорюсь.

- Понятно.

- Тогда у меня все. Иди, ребятам скажи, чтобы готовились

И я пошел готовить мужиков к завтрашним поискам.

Сначала планировал оставить прихрамывающего Пучкова на базе, но Гек разобиделся и я прикинув, что бегать нам не придется, разрешил собираться и ему. Так что едем всей группой. Я, Шарафутдинов, Гек, Змей (он же Женька Козырев) и наш новенький - Даурен Искалиев, спокойный как трамвай парень, родом из Петропавловска, боевую кличку пока еще не заработавший.

Еще возьму с собой радиста, из хозяйства Северова. Марш броски делать в этот раз не придется, поэтому толстопуз будет сидеть в "УльЗисе", пока мы подвалы зачищать станем.

Вообще, конечно это просто смешно. Такое впечатление, что Мишка себе подчиненных по своей комплекции подбирает. А если вдруг в его "команде бегемотов" появится худой, то через пару-тройку месяцев, новенького уже не отличить от остальных упитанных и вальяжных связистов. Но невзирая на объемы, парни у него один к одному - знатоки своего дела.

Так что решено: возьму Силантьева, тем более он давно вокруг ребят вертится, раскрыв рот слушая их байки. Вот пусть и посмотрит моих "сказочников" в деле. А Искалиев - наш новый штатный радист, в этом случае может как обычный боец разведгруппы со всеми работать, потому что толку от его "шарманки" под землей все равно не будет. Заодно и притрется получше. Тренировки тренировками, но перед заброской к немцам, обкатать парня в почти боевых условиях, дело очень хорошее…

Шмидта, которому Гусев дал отпуск, я решил не тревожить. Все-таки человек семью пять лет не видел. Да и в Алленбурге, откуда Макс родом, бои были сильные, поэтому никто не мог сказать выжили ли его родственники. Наш немец, правда ни слова не говорил о том чтобы смотаться в родной город, хоть до него и было меньше тридцати километров.

А когда Серега снарядил "Виллис" и дал сопровождающим лейтенанта Корзуна из взвода охраны, то Шмидт чуть не расплакался. Но тевтонская выдержка взяла свое и чувства Макса выразились только в преувеличенно четких движениях при отдаче чести.

Сашка Корзун потом связался с нами из алленбургской комендатуры и сообщил, что Максимилиан своих нашел. Не всех, но нашел. Мать, у него погибла под английскими бомбежками, зато сестры и младший брат были живы. Сейчас Шмидт и Корзун им помогают устроится в новом мире. Мда…Вот наверное в комендатуре шизеют от такого пассажа! Не каждый день на оккупированной территории увидишь немца, который является сотрудником НКВД.

Но комендачи действуют по закону и поэтому родне Макса полагаются все льготы которые существуют для советских военнослужащих. Только все равно, пусть лучше он свои оставшиеся три дня догуляет. Глядишь сестру, ту, что постарше, на работу устроит. Все навар, а то на его денежный аттестат, троим людям особо не прожить.

Поэтому, придя в наше расположение, дал команду готовится только присутствующему составу. В принципе, собрались быстро. Единственно, что я пресек желание Гека взять с собой "калаш":

- Леха, ты что, головой ударился? Мы же не в тыл к немцам идем! Ведь шариться на виду у всех с новым оружием это все равно, что табличку на шею повесить - "осназ". А если учесть, что и террор группы им еще не все вооружены, то такая демаскировка может вылезти боком. Поэтому приказываю - новое оружие сдать, а с собой брать только то, с чем раньше ходили.

- Да, но…

- Отставить пререкания.

Обиженно сопящий Гек, гордо вздернув нос, молча прошел мимо меня. За ним потянулись остальные. Я тоже встал и спросил у уходящего последним Марата:

- Думаешь, в чем-то неправ?

- Во всем прав, командир. Просто ты у них новую игрушку отобрал, вот они и надулись. И в городе с новыми автоматами действительно нельзя появляться. Уж очень приметные. Сразу вопрос возникнет - что за оружие у этих пехотинцев? И вообще, пехота ли это? А ведь там невыявленной немецкой агентуры, еще полно…

Шарафутдинов, своими словами, полностью подтвердил мои мысли. Фрицы не дураки - обратят внимание на оружие, срисуют номера на машинах и, так как вражеских агентов в Пруссии просто немеряно, быстренько вычислят наше расположение. А там и до определения ху из кто, недалеко. Так что приказ, оставить новые автоматы в расположении части, был правильным. Поэтому кивнув, ответил все понимающему капитану:

- Ну вот и добре. Ладно, пошли за верными ППС…

А уже ночью, ворочаясь в постели и прикидывая, что нас может ожидать в городе, вспомнил слова Колычева. Мда… шеф НКВД, похоже пытается из моей удачливости выжать все, до капли, пока "заряд" не кончился. Ведь московские профессора выдвинули гипотезу о ее происхождении. Да и не только об этом…

Высоколобые умники подвели базу даже под мою ныне пропавшую повышенную регенерацию. Причем, вроде все логично. Во всяком случае, я сам найти противоречий не смог и принял их версию на веру. Они считали, что все дело было в новом теле. Мол, у детей, восстановление идет гораздо быстрее чем у взрослых. А у пришельца тело было даже не младенческим, а соответствовало зародышу, в результате чего и наблюдалась ураганная регенерация. В их теорию ложилось даже то, что она постепенно сходила на нет и через девять месяцев исчезла совсем.

Когда Федосеев мне все это рассказывал, я неожиданно вспомнил одну из телепередач, что видел в своем времени. В ней говорилось про чудо-средство, которое изготавливалось из того, в чем ребенок до рождения находится. Плацента, не плацента, толком уже не помню, но из нее чуть ли не эликсир вечной жизни добывали. Или это средство из стволовых клеток добывали? А клетки соответственно, из этой самой плаценты? Хотя, какая разница - про вечную жизнь это конечно враки, но дыма без огня не бывает.

Если уж детское место такими свойствами обладает то тело, которое оно должно оберегать вообще - ого-го! И про девять месяцев тоже в самую дырочку. У меня ведь, именно по истечению этого срока лафа закончилась.

Группа Федосеева и удачливость пациента не обошла стороной. Дескать, дело опять-таки в новом теле. Точнее, в еще не "закостеневших" мозговых связях, которые способствуют принятию чисто интуитивных верных решений, воспринимаемых окружающими как голимая удача.

Я тогда даже несколько обалдел от того, насколько просто все можно объяснить. А то ведь чуть было не зазнался, считая себя эдаким мессией, с неограниченным запасом везения. И тут вдруг такая проза… Да еще и известие, что вся эта радость закончится в течении нескольких лет, когда в мозгах все "устаканится", вообще ввергла в уныние.

Поэтому Иван Петрович и выжимает сейчас все соки, пользуясь моментом… Правда, так же можно учесть, что на допросах из меня вытянули не практически все, а ВСЕ. Как оказалось, гипноз на Лисова еще как действует и я вспомнил даже то, о чем забыл давным-давно. Но про это я узнал гораздо позже, когда уже после нового года мне прокрутили запись беседы, где я отвечал на вопросы по органической химии и попросили уточнить некоторые детали.

Вот тогда я и завис… Органику даже в школе с трудом на трояк вытянул, а тут, слыша свой голос, который шпарил как по писанному, только и смог что хлопать глазами и пожимать плечами.

В общем, от меня, во вменяемом состоянии, они так ничего добиться и не смогли. А я сделал вывод, что пришелец, как источник информации уже и не очень то нужен. Наши спецы, надо мной поработали от души. И судя по тому, какие вопросы иногда задавались, знания, которыми была забита моя голова были воистину обширны.

Блин, да что там говорить! С огромным удивлением для себя понял, что помимо действительно важного и нужного, помнил даже Ф.И.О. разнообразных членов правительства, включая годы их жизни. Откуда - не представляю! Может когда-то мельком плакаты разглядывал с физиономиями "слуг народа", вот они и запали? Так же как и ТТХ ТПДК-2**********, способ изготовления тонированных стекол, кличку соседской кошки, да и многое другое. А уж что учил, или читал, или слушал вдумчиво… Мда… под гипнозом, это все я вываливал обстоятельно и со вкусом.

Одно только интересно, почему после выдаивания досуха, я до сих пор остаюсь личным порученцем Верховного? По логике, теперь пришельца можно и ухлопать безболезненно, во избежание неожиданных утечек информации. Тем более ничего нового я все равно уже не скажу…

Но наверное, Сталин помнил про слова Мессинга о выполнении некой таинственной миссии и решил дать мне все возможности для ее реализации. Может он на это тоже какие-то надежды возлагает. Эх, знать бы еще в чем она заключается, а то я чего-то боюсь. Ведь как выполню, так по словам того же Мессинга - помру. Только вот помирать, зная даже про вторую жизнь, вовсе не хочется.

А тут еще и Федосеев, инфу подкинул. Дескать, анализируя мои данные о событиях в будущем и сравнивая их с реальностью, они могут предположить, что я не первый временной "попаданец". Если поднять сравнительно недавнюю историю, то можно проследить два четких момента не укладывающихся в обычную логику.

Наиболее близкий к нам - русско-японская война, где любая вероятность поворота событий складывалась в пользу японцев. Но там все расплывчато, практически недоказуемо и только сам факт запредельной везухи японцев, может наводить на размышления.

Зато в случае с Германией, профессор назвал даже имя возможного путешественника во времени - Людвиг Краус. Сначала этот, никому неизвестный человек появляется в окружении прусского канцлера Бисмарка. Все это происходит приблизительно в 1869 году. А уже в 1870 политика Пруссии меняется так, что она провоцирует войну с Францией. Совершенно самоубийственную войну, потому что галлы превосходили пруссов по всем параметрам. Но Франция терпит неожиданное для всех поражение и в результате этой войны, из Северогерманского союза образовалась Германская империя.

А генератором всех идей, по некоторым данным, был тот самый Краус. Именно после долгих разговоров с ним Бисмарк и принимал наиболее важные решения…

Мда… фиг его знает, может профессор и прав в своих предположениях, но мне во всем этом экскурсе в историю, сильно не понравилась кончина возможного пришельца. Он погиб при пожаре в 1872 году. Какая-то хреновая тенденция в этом прослеживается. Надеюсь, я сам помру или от старости, или от быстрой пули. Чего мне гореть-то? Я ведь не летчик и не танкист…

Вспомнив свои тогдашние мысли о том, что неплохо было бы всюду передвигаться с огнетушителем, я ухмыльнулся и поворочавшись еще немного, заснул.

А ранним утром, наша куцая колонна состоящая из "Виллиса" и "УльЗиСа", бодро катила в сторону столицы Восточной Пруссии, города Кенигсберга.

*- ЗСУ на базе PzKfw IV. В качестве вооружения имела четыре спаренные зенитные пушки Flak-38.

**- Зенитная самоходная установка.

***- Легкий немецкий танк PzKfw II.

****- Жаргонное прозвище штурмовика ИЛ-2.

*****- Жаргонное прозвище армейских радистов

******- "Союз красных фронтовиков" (Roter FrontkДmpferbund), созданный в начале 1920-х годов. Руководил Рот-фронтом Вильгельм Пик, с 1925 - Эрнст Тельман.

*******- Народный Комиссариат Иностранных Дел

********- Разведывательная служба Великобритании

********* Главное Управление Государственной Безопасности Народного Комиссариата Внутренних дел (та самая - "кровавая гэбня")

********** - Танковый прицел-дальномер квантовый.

## Глава 3

Я, стоя возле дежурного по комендатуре, от нечего делать, разглядывал висевшие на стенах картины. Некоторые были сняты и теперь только невыгоревшие места указывали на то, что там что-то висело. Видно, политически опасные изображения королей и баронов комендачи быстренько убрали, оставив в основном пейзажи. На них, наверное, даже у сурового комендантского люда рука не поднялась…

А вокруг приобщающегося к прекрасному, майора Лисова, тем временем бурлил народ. Патрули постоянно приводили каких-то гражданских под конвоем. Приводили и военных - как наших так и немецких.

Потом, какой-то фриц, пришедший самостоятельно, стал требовать встречи с помощником коменданта. Фриц был худым, длинным и эмоциональным. Размахивая руками, этот нарушитель спокойствия, на корявом русском кричал, что он коммунист и у что него неотложное дело, которое может решить или товарищ комендант, или его первый заместитель. Некоторое время посмотрев на немца, я отодвинул поклонника Тельмана в сторону и спросил у дежурного:

- Послушайте, капитан - где ваш посыльный? Он двадцать минут назад ускакал на поиски моего человека. Может, он в пути заблудился? Может, стоит еще одного послать?

Тот, поднял на меня красные с недосыпу глаза и спокойно ответил:

- Людей больше нет. А вы, товарищ майор, пока сядьте вон на ту лавочку. В конце концов, вашего человека найдут и пригласят

Скептически глянув на красноглазого, решил последовать его совету и отошел в сторону. Мое место моментально занял подпрыгивающий ротфронтовец, так что легкой жизни у капитана все равно не получилось. Еще минут через десять я, пробормотав под нос - "это просто херня какая-то", опять подошел к дежурному. Тот удивился:

- Что, еще не пришел?

И видя мой отрицательный ответ, поднял трубку стоящего рядом телефона, затребовав к себе какого-то Загорулько. Через пару минут появился массивный старшина, которому капитан приказал мухой отыскать посыльного. Тот поинтересовался - какого именно?

- Федорчука! Федорчука мать вашу! Быстро эту беременную каракатицу ко мне! Вон, товарищ майор уже час ждет, пока этот чудила приказ выполнит!

На сей вопль, старшина невозмутимо ответил:

- Ни, товарищу капитан. Це не вийдэ. Я його зарестував. Он вже на гауптический вахти находытся, за прэрэкания з старшим по званию.

Пока дежурный хлопая глазами переваривал эту новость я, взяв ревнителя уставов за плечо и развернув к себе, веско сказал:

- Загорулько, у тебя есть пять минут, чтобы привести нужного мне человека. Не уложишься в отведенное время я, как начальник политотдела восемнадцатой гвардейской дивизии, тебе такую веселую жизнь устрою, что десять суток на губе - раем небесным покажутся! Выполнять!

- Товарищу майор, а кого вызвать трэба?

Окинув взглядом готового рвануть куда требуется Загорульку и не выходя из образа, я процедил:

- У дежурного узнай -после чего, демонстративно посмотрел на часы.

Через несколько секунд старшина испарился, а я подумал, что хитрость города берет. Да стой тут хоть командир полка, это не придало бы такого ускорения штабному жителю. А вот связываться с крайне говнистыми политруками, опасаются все более-менее разумные люди.

Старшина оказался не просто разумным, а еще и опытным, поэтому уже через три минуты, я здоровался со старшим лейтенантом Одинцовым - молодым, улыбчивым парнем среднего роста, со слегка приплюснутым "боксерским" носом. А еще через пять, мы подходили к машинам. Шараф, увидев меня ухмыльнулся и выдал:

- Ха, мы думали, ты там жить остался. Или арестовать успели…

- Арестовали, только не меня… Но комендатура, это всегда - полный дурдом. Хорошо, никакого пробегающего мимо полковника не попалось, а то бы точно за что-нибудь зацепился и посадить захотел. Там блин, все на голову ударенные… Да, знакомьтесь мужики - Одинцов Федор, от смежников.

Познакомились, перекурили и загрузившись, поехали в сторону Кнайпхофа. По пути рассказал ребятам, почему настолько задержался и покритиковав общий армейский долбобибизм, а комендантский бибизм в особенности мы, проехав по узеньким улочкам и небольшому мостику, оказались на острове.

- Куда дальше?

Федор привстав, показал пальцем:

- Вон, шпиль виден. Там кафедральный собор. Недалеко, с другой стороны берега - королевский замок. С чего начнем?

- А что более целым осталось? Просто, по развалинам лазить смысла не вижу. Англичане ведь отбомбились тут месяца два назад? И если за это время фрицы ничего не восстанавливали, значит там ничего и не было. А если и было, то уже все перевезено в другое место.

- Ну… - Одинцов на секунду задумался и решил - собор пострадал сильнее. Хотя и он, и дворец почти целыми остались. Но дворец - гораздо больше по размерам. Только мы и то и другое осмотрели сверху донизу. А при осмотре собора, священника местного нашли, который нам даже подземелье показывал. Только далеко по нему не прошли - завал. Кстати, поп говорил, что в соборе, в основном только службы шли и ничем другим там люди не занимались. Ну, еще рассказывал, что в семнадцатом веке, в той церкви, вся прусская верхушка и жители города присягнули на верность русским. Какой-то из тогдашних цариц…

- Хм, а потом значит переиграли. Во, проститутки-то… Ну да хрен с ними. Ладно, для начала поверим служителю культа. Мне так кажется, что для тайных сборищ, церковь не очень подходящее место. Опять-таки - людей полно… А вот замок, это другое дело. Кто попало, там шляться не будет. Поэтому - поедем туда.

Правда, увидев это сооружение, я сильно приуныл и понял, почему он назван "королевским". Наверное, из-за размеров. Эти махина занимала целый квартал, имела мощные башни по краям и здоровенное здание, похожее на кирху, прилепленную к одной из стен. Хорошо еще, что эта "кирха" была разрушена, поэтому нам оставались сущие пустяки. Проверить четырехэтажное строение, размером чуть не с Зимний дворец. За три дня. Но деваться было некуда, поэтому сплюнув сквозь зубы, приказал:

- Разбиваемся на пары. Первая - Шараф и Змей идут в западное крыло. Вторая - Гек и Искалиев, в северное. Силантьев - на связи. Ну а мы с тобой - я повернулся к Одинцову - пойдем вон туда, где на стенке герб висит. Встречаемся каждый час, возле ворот. И осторожней мужики. Тут вооруженных фрицев еще хватает, так что не нарвитесь… А сейчас, оправиться и начали!

Мы дружно, на счастье, обрызгали внутреннюю стену и разошлись каждый в свою сторону.


***


- Апчхи!

Я вздрогнул от громового чиха и возмущенно сказал:

- Ты хоть прикрывайся когда чихаешь! Ведь, заикой сделаешь!

Федор смущенно кашлянул и извинился добавив:

- Тут, товарищ майор, столько пыли… Окна почти все повышибало, вот и нанесло…

- Угу - нанесло… Я вон в том зале в говно вляпался, его тоже нанесло? Причем отметь - говнецо человечье и свежее.

Через секунду до меня дошло, что моя фраза звучит несколько двусмысленно, поэтому поспешил разъяснить:

- Я его не пробовал.

Одинцов хрюкнул, а потом став серьезным, заметил:

- Странно, мы это здание позавчера проверяли и ничего свежего не было…

- А - махнув рукой, предположил - мало ли кто тут нагадил? Скорее всего, кто-то из немецких солдат здесь прятался. И судя по брошенной форменной куртке, он добыл гражданку, после чего свалил. Ладно, с этим этажом тоже закончили. Пошли вниз.

Мы бродили по замковому комплексу уже четвертый час и ничего толкового не находили. Всюду был какой-то мусор, поломанная и целая мебель, куча картин на стенах с изображением пейзажей и разновозрастных мужиков, всех как один одетых в доспехи и выглядевших спесиво, до невозможности. Было много бумаг, но совершенно не относящихся к делу. Какие-то накладные, листовки, плакаты, А вообще, дворец - впечатлял. И размерами и неразграбленной обстановкой. Особенно конечно, размерами. Как представлю себе, что у него еще и подвалы есть, так оторопь берет - сколько же нам тут еще лазить придется.

Спустившись на второй этаж мы прошли в большой зал где я, набрав кучу очередных бумаг поднял огромное, перевернутое кресло и плюхнувшись в него, начал перебирать макулатуру, а Федор пошел дальше.

- П-Ш-Ш-Ш!

Звук раздавшийся почти над головой, заставил рыбкой вылететь со своего трона и извернувшись в полете, направить ствол автомата в сторону опасности. Увидев ее источник, я только коротко матюгнулся и убрав оружие, подошел к напольным часам внезапно пробудившимся к жизни. Правда, подошел осторожно, ожидая должного последовать за шипением громкого "БОМ"! Но отбивать время этот монстр не стал, а после первого угрожающего шипа, заткнулся. Посмотрев на часы еще какое-то время и поняв, что с их стороны больше подлян не ожидается, я выразил свое отношение к творению старых мастеров:

- У-у-у, сука!

После чего, встав посреди зала, начал оглядываться. Рыться в бумагах, в надежде найти хоть какие-то хвосты от "кукол старой Магды", больше смысла не видел. Команда, в которую входил Одинцов, тут уже все проверила. Ронять рыцарские доспехи, часто встречающиеся на разных этажах или простукивать стены в поиске тайных ходов, тоже посчитал глупым. Так что, наверное, самым оптимальным будет - для очистки совести быстро проскочить по оставшимся залам и галереям, а с завтрашнего дня плотно заняться подвалами.

Угу, значит так и сделаем… Только куда Федор делся? Ведь слышал его шаги в другом зале, когда в кресле сидел, а сейчас - тишина… Или, он дальше ушел?

Пройдя через высокие двустворчатые двери, оказался в следующем помещении. Старлея здесь не было. Блин! Куда он пропал? Покрутив головой, я крикнул:

- Одинцов! Одинцов, ты где?

Его голос раздался откуда-то справа:

- Я здесь, товарищ майор. Идите сюда.

Ага, вон еще одна дверь. Пройдя в нее я оказался в зале, размером метров двенадцать на пятнадцать. Он был практически пуст, за исключением резных деревянных кресел, стоящих по периметру и большого стола, накрытого красной скатертью. Еще присутствовал громадный камин, в котором можно было зажарить слона вместе с хоботом и бивнями. Вот из этого камина сейчас выглядывал напарник и махал мне рукой. Подойдя ближе, я поинтересовался:

- Ты чего туда залез? Тайные ходы ищешь? Так они наверняка если и есть, то только в подвале. Но мы их все равно не найдем…

- Ищу - смущенно признался старлей и добавил - мы их тоже в подвале искали, но все впустую. А сейчас, я подумал - а вдруг он не в подвале, а на первом, или втором этаже? Вот и полез в этот камин.

- Ну и как успехи?

- Да странно как-то… - Одинцов замялся, а потом показал мне перепачканную ладонь - Вот смотрите… Хотя, нет, я сейчас!

Быстро выскочив из камина, он поплевав на руку, вытер ее скатертью и вернувшись обратно, сказал:

- Вот здесь провожу, видите, палец в саже. А вот здесь - тоже в саже, но гораздо меньше. Почему?

Хм, действительно странно.

- А ну, отойди - отодвинув Федора, я сам нырнул в черную глубину. В конечном итоге, перемазав обе руки, убедился в правильности первоначальных предположений. Но вся беда в том, что сколько я не искал тайных кнопок или рычагов, ничего не находил. Только вымазался как черт, и площадь сравнительно чистого места увеличилась до квадратного метра. В конечном итоге, вылез, освободив место Одинцову. Пока он работал трубочистом, я перекуривал и давал советы. Кончилось тем, что на голову Федьке свалился шмат сажи и он моментально превратился в негра. Со словами:

- Твою мать!

Особист выпал из камина и застыл в согнутом положении, с разведенными в стороны руками.

- Тихо, тихо, не шевелись!

Углом бывшей красной скатерти, я насколько мог оттряхнул бедолагу, после чего, мы закурили уже вместе, мрачно поглядывая на печку-переростка. В конце концов, старлей сплюнув черную слюну, выдвинул предположение:

- А может так и должно быть? Ну, тяга разная, или огонь до этого места доходил, сажу сдувая, вот там меньше и запачкалось? Я просто с каминами раньше не сталкивался…

- Я тоже… Хотя знаешь… давай последнюю попытку сделаем. Чистое пятно было на уровне груди. Если я встану вон на то кресло, моя задница будет на том же уровне. Может что-то в трубе выше есть и сажу жопой вытерли случайно, когда ход открывали?

- Да смотрели же - там только кладка кирпичная.

- Еще раз посмотрю, может, не заметили.

Подтащив тяжелое кресло к камину, я осторожно взгромоздился на него. Потом, включил фонарик и в круглом пятне света, сразу увидел лежащую на одном из выступающих кирпичей, черную и сливающуюся со стеной цепь, уходящую в дымоход. Кстати, кусок этой же цепи, валялся на под ногами. То есть, получается, она изначально длиннее была, до самого низа? Но не это главное, главное, найдено за что дергать!

Испытывая прилив детской радости от решения задачи, я потянул за сальные на ощупь звенья. Наверху что-то бумкнуло, зашуршало и на меня свалился такой кусок сажи, что напарник по сравнению со мной, сразу стал выглядеть Белоснежкой.

Точно так же как и Одинцов, растопырившись, я выпал наружу заклинено повторяя:

- Ах ты ж сс… ах ты ж ссс… вот же ссссс…

Теперь уже старлей бегал вокруг меня, пытаясь оттряхнуть и успокоить. Через несколько секунд, наконец, расклинило и получилось выразить все, что я думаю про замки, камины, тайные ходы и идиотские приказы командования. Когда выговорился, Федор заметил, что наверное, это была задвижка. В смысле, дернув за цепь я приоткрыл или наоборот закрыл какую-то трубную задвижку, вот на меня и свалилось все это дерьмо. Только легче от этого не стало. Протерев наконец глаза и увидев, во что превратилась форма, я впал в полное неистовство. Выдернув из разгрузки гранату, заорал:

- Бойся!

И швырнул ее в каминный зев. Глупость конечно, только не сделай этого, просто лопнул бы от злости. А сейчас, отскочив подальше мы пригнулись в ожидании взрыва. Шарахнуло не слабо. Из этой долбаной печки, вылетел целый фонтан мусора, с редкими осколками кирпичей, а я, распрямившись, удовлетворенно сказал:

- Вот так то. Теперь, никто больше не облажается и туда не полезет. А то - чисто, грязно… Ладно, сейчас завязываем с поисками и пойдем мыться. Я в таком виде - неработоспособен…

Одинцов согласно кивнул и мы пошли вниз, где уже выходя во двор, столкнулись со встревоженными мужиками прибежавшими на звук разрыва. Увидев нас, они остановились и вытаращили глаза. Потом, культурный Марат, спросил:

- Где это вас так извозило?

А Пучков сначала мерзко хихикнул, а потом зашелся в хохоте… козел. Причем Женька, после секундной паузы к нему присоединился. Не обращая внимания на наглых щеглов, мы прошли по дорожке и направились в сторону колодца расположенного во дворе. Стираться конечно не собирались: то, что на нас налипло можно взять только горячей водой и хорошей щеткой, но вот умыться надо было всенепременно. Гек сбегал к машине и принес мыло, поэтому минут через двадцать мы были похожи не на чертей, а просто на очень грязных людей.

Пока мылись, рассказывали о поисках тайного хода. Рассказывал серьезно, но народ слушая наше повествование каждое слово комментировал и угорал, как на концерте юмористов. В конце концов, это веселье стало раздражать и я уже собрался дать команду выдвигаться в подвалы, но тут ко мне подошел Искалиев. Смущаясь, как это у него было всегда, когда он обращался к начальству, Даурен предложил:

- Командир, разрешите колодец проверить? Ведь сам дворец уже до нас осматривали и ничего не нашли. А я перед войной книжку читал историческую, про французский замок Сюлле - там описывалось, что подземный ход в колодце начинался. Мол, средневековые строители сделали в колодце что-то вроде сифона и пронырнув его, можно было оказаться в тайном подземелье…

Хм… задумчиво почесав подбородок и достав фонарик, я заглянул в жерло колодца. Он был узкий - где-то с метр в диаметре и выложен изнутри крупными, осклизлыми валунами. На глубине метра три, валуны образовывали круговой наплыв, немного сужая размеры отверстия и еще чуть ниже, в свете фонаря, блестела вода. Почему-то захотелось туда плюнуть, но помня старую поговорку сдержался и только гукнул в сырую глубину:

- У-г-у…

После чего, пожав плечами, я уже было собрался дать отбой этой идее, как вдруг меня посетила очень интересная мысль. Поэтому, вместо отбоя, ехидно ухмыльнувшись, сказал:

- Про французов говоришь читал… Что ж посмотрим, отличаются ли лягушатники от фрицев…

Хитропопый Пучков, увидев мою физиономию сразу почуял опасность и, сморщив лицо, принялся потирать раненную ногу, всем своим видом показывая как у него "ноют старые раны". Глядя на эти потуги я только хмыкнул и переключив внимание на Змея приказал:

- Бегом к машине и тащи сюда веревку. Кое-кто сейчас будет работать водолазом!

Женька только глазами захлопал, понимая на что я намекаю, но возражать не осмелился и порысил в сторону уазика.

Конечно, в эту затею с колодцем я не верил ни на грош, но мокрый Козырев был бы хорошим отмщением. Ибо, нефиг так ржать над старшими! Я бы обоих приколистов в этот колодец запихнул, но с одной стороны - сразу оба туда не поместятся, а с другой, было опасение, что чуть зажившая нога Гека после купания может воспалиться.

Да и от сержанта Искалиева это было первое предложение которое нельзя пропускать мимо ушей. Парень только осваиваться начал, а отказав ему сейчас, вообще всякую инициативу в будущем убью. Так что, пусть Женька поплавает. Заодно и подумает, во что может вылиться злобное ржание над попавшими в переделку товарищами.

Когда веревка была принесена Даурен собрался сам лезть но я, отобрав конец и мстительно щерясь, собственноручно обвязал Змея, показав пальцем мол - вперед! Жека так расстроился, что даже раздеваться не стал, а молча передал оружие Пучкову, после чего огорченно сопя влез на кромку и спустив ноги внутрь, еще раз посмотрел на меня.

- Давай, давай - гусь лапчатый! Ныряй и нечего так жалобно смотреть!

Козырев поняв, что от купания не отвертеться, передернулся и скользнул в глубину. Скользнул, чтобы тремя метрами ниже застрять в сужении. Глядя сверху, как он сопя, пытается протиснуться глубже, я сварливо сказал:

- У-у мамонт! Отожрался на казенных харчах! - и скомандовал мужикам - Тяни его обратно.

Выдернутому как репка Змею, приказал снять разгрузку и идти на новый заход. В этот раз Женька, предусмотрительно раздевшись до трусов проскочил без проблем, а еще через несколько секунд, я услышал его удивленный голос:

- Командир, тут какая-то дырка…

Освещая макушку младшего лейтенанта, поинтересовался:

- Какая в жопу дырка? Змей, если ты так шутишь, то мы тебя в этом колодце так и оставим! В естественной для тебя среде. Приколист хренов!

Но, подняв лицо и щурясь от света моего фонарика, Козырев продолжал настаивать:

- Вот тут, под бордюром - дырка. Ее просто сверху не видно. Большая, квадратная - и посветив в невидимое мне отверстие, добавил - там ход дальше идет.

Посмотрев куда он светит я понял, что ход идет в сторону разрушенной "кирхи". Да куда бы он не шел, это все равно означает, что мы попадем в замковые подземелья.

А там и посмотрим, что в них есть и кто там прячется. Если конечно, хоть что-то есть… Пока же, сказав ребятам, чтобы они вытаскивали несостоявшегося водолаза, я обратился к Одинцову:

- В общем так: обе машины сюда, во двор. Ставите их под этот навес и ждете. Ночью с водителями и радистом организуете дежурство, а то вас сонных, недобитки разные замочат, как два пальца. К утру мы постараемся вернуться. Контрольный срок - двенадцать ноль-ноль. Если к этому времени нас не будет - свяжешься с полковником Гусевым. Доложишь, что и как. Пусть он дальше сам решения принимает. Все понятно?

Федор кивнул а я, улыбнувшись, его подбодрил:

- Может ничего и не понадобится! Мы возможно уже через час из колодца орать начнем, так что прислушивайтесь.

- Все понятно товарищ майор! Но нет ли смысла еще людей вызвать?

- Зачем? Вдруг там дальше просто тупик или завал, а мы всех взбудоражим. Стыда потом не оберешься…

- Разрешите выполнять?

- Давай! - и уже обращаясь к своим ребятам, добавил - Ну что мужики, пора становиться диггерами.

## Глава 4

- Искалиев…

- Я.

- В гробу я видел того, кто тебя в библиотеку пустил. А того, кто книгу про старые французские замки подсунул, еще и в белых тапочках. Читатель…

- А ну тихо там! Гек, отставить наезды на молодого!

Шепотом рявкнув на бубнящий арьергард я, подошел к ответвлению тоннеля и выставив высоко над головой фонарь присел, осторожно заглядывая за угол. Мда, опять пусто…

Мы часа три бродим по душным, влажным катакомбам, но ничьих следов до сих пор не увидели. Правда, судя по всему, настолько некомфортным это подземелье стало сравнительно недавно. Если бы с потолка постоянно так капало, то тут давно бы уже все завалилось. А сейчас своды еще крепкие, с чего можно сделать вывод, что эта влага - результат активных английских бомбежек. Видно обработка фугасами не предусматривалась старогерманскими зодчими и нарушила все их тонкие расчеты применяемые при строительстве тайных ходов. Большие и маленькие осколки кирпичей на полу служили подтверждением моим мыслям - сколы были еще свежими, не успевшими потемнеть.

Из- за этого мусора, скорость передвижения у нас была черепашья -того и гляди ногу подвернешь. Но, конечно не только из-за опасения споткнуться мы настолько осторожно шли, тщательно освещая фонарями стены и пол. В этом заповеднике древности, нам уже встретился вполне современный минный привет от фрицев. Хотя вначале, когда группа только попала в колодезный ход, глядя на эти доисторические стены, сама мысль о минах казалась смешной…

Тогда, протиснувшись через маленькое квадратное отверстие, мы оказались в небольшом - метра три длиной коридорчике. А вот он уже выводил в полноценный подземный ход, шириной в метр и высотой под два. Ход шел налево и направо, плавно изгибаясь поэтому, что в нем творится десятью метрами дальше, видно не было.

Посветив фонариком в обе стороны, принял решение и, следуя здоровому мужскому инстинкту повернул налево, под уклон. Но уже через двадцать минут выяснилось, что в подземельях на инстинкты полагаться не следует.

Сначала шлось весело, но потом началась обширная лужа, которая с каждым шагом становилась все глубже и глубже. В конце концов, зачерпнув сапогом воду я остановился и выругавшись сказал:

- Блин, такими темпами еще метров через сто, нам плыть придется! Поэтому -кру-у-гом. Шах направляющий. Пошли назад.

Народ тихим, довольным гулом подтвердил правильность принятого решения и развернувшись в узеньком коридорчике, мы пошлепали обратно.

Идя последним я все соображал, а верно ли поступил, что развернул ребят и не попытался пройти дальше? В конечном итоге сам себя убедил что - верно. Фрицы конечно, просто обожают разные подземные нычки и закапываются под землю при каждом удобном случае, но жить совсем уж как крысы они не будут. Даже в самом экстремальном случае выберут место поудобней, во всяком случае, до которого можно добраться не сильно вымокнув при этом. Сушиться то здесь проблематично, а во влажных шмотках под землей переохлаждение можно заработать на раз. Ну и все связанные с этим прелести.

Хотя лично я, сразу Гусеву сказал, что людей мы здесь наверняка не найдем. Даже если они по каким-то причинам и не успели эвакуироваться, то зачем играть в Монте-Кристо и лезть в катакомбы, когда можно спокойно жить на конспиративной квартире? А может быть даже и в своем доме, так как мы просто не знаем, кого искать надо. Правда, с другой стороны…

Мда, с другой стороны Одинцов уже рассказал, какие нравы сейчас тут царят. Как только до немцев дошло, что массовые расстрелы в честь взятия города отменяются, то у добропорядочных херров сразу проснулись старые привычки и они начали стучать. Причем, куда там Ринго Стару! Тот только на барабанах, а Кенигсбергские обыватели стучали на все что движется. Сосед на соседа, коллега на коллегу. Было и такое, что закладывали практически незнакомого человека которого, к примеру просто видели входящим в здание гебитскомиссариата.

Комендатура просто не успевала арестовывать залегших на дно эсэсовцев, гестаповцев, сотрудников СД и прочих чинов, в великом множестве оставшихся в городе. Дошло до того, что на "смотрителей домов" которым вменялось в обязанность доносить гитлеровским спецслужбам о "неимперских" настроениях жильцов, шуцманов и даже бывших солдат вермахта, успевших спрятаться дома, просто махнули рукой.

Так что в этой обстановке, на конспиративной квартире не очень-то отсидишься - соседи моментально заложат. С другой стороны - ну посидят прячущиеся под землей месяц, посидят второй и, что дальше? Это ведь не одесские партизаны, чтобы в катакомбах годами сидеть. У тех хоть стимул был - они возвращения своих ждали, а у этих?

Впрочем - какая разница? У нас есть задача - найти документацию или людей имеющих связь с "Кенигсберг 13", вот мы и ищем. Найдем бумаги - хорошо, найдем людей, еще лучше!

Блин! Уткнувшись в спину остановившегося Змея, я сбился с мысли и недовольно поинтересовался:

- Чего стоим, кого ждем?

Колодезный отнорок мы прошли уже давно и ход в этом месте перестал вилять, превратившись в прямой коридор просматриваемый метров на тридцать. Подняв фонарь, я осветил стоящего впереди колонны Шарафутдинова и спросил уже погромче:

- Шах, чего встали?

Одновременно с этим начал протискиваться к капитану, распихивая мужиков в стороны. Когда почти дошел до Марата он, не глядя на меня посветил за поворот тоннеля, сказав только одно слово:

- Мины.

Оба- на. Вот вам и старинные ходы. Так как тевтонские рыцари совершенно не шарили в минно-взрывном деле, то можно предположить, что эта закладка дело рук их непутевых потомков. И значит, что этот ход не заброшен и фрицами не забыт, поэтому возможно выведет туда, куда нам надо. Я правда, слабо представляю куда именно нам надо, но то, что это подземелье "действующее" сомнений уже не осталось.

Пока в голове крутились все эти мысли я подошел вплотную и глянув, куда падал луч фонаря, только присвистнул. Сразу за поворотом начиналась густая паутина растяжек. Несколько секунд проследив глазами за причудливо расходящимися в вертикальной плоскости проволочками, не смог удержаться от приглушенного мата. Нет, ну в самом деле, гадство - хуже не придумаешь. Ткнувшийся в спину Пучков, выглянул у меня из-за плеча и хмыкнув, уверенно констатировал:

- Это не снять. Это только тралить!

Знаток блин! Как будто без него не видно! Но Шарафутдинов молчал и у меня появилась надежда, что все может обойтись малой кровью. Осторожно пихнув гения саперного дела в бок, я спросил:

- Марат, что скажешь? Сможешь обезвредить?

Он ничего не ответив, сначала сел, а потом вообще лег на землю, высвечивая что-то только ему понятное. Не желая мешать я заткнулся, лихорадочно соображая - если тралить, то может рухнуть потолок и на этом экспедиция закончится. Завал мы разобрать не сможем. А снимать подобные штуки смертельно опасно. С такими уже приходилось сталкивались - там, в закладке наверняка и электродетонатор, и нажимной и натяжной…

Да все что угодно может быть. Причем, вовсе даже не обязательно что это стандартная мина. Может быть просто мешок с гвоздями, в который запихнули заряд. И растяжки эти идут к разным детонаторам. Тут хрен угадаешь - какую срезать, а какую не просто трогать нельзя, но и смотреть не рекомендуется. И самое гадство, что большая часть из этих проволочек - ложные. Их можно спокойно снять и обойти остальные. Но как узнать, какие куда расходятся? Мда… про подобное говорят - близок локоть, да не укусишь.

Шах наконец встал и я робко поинтересовался:

- Что, глухо совсем?

Марат, пожевав губами, ответил:

- Еще не знаю, но я кажется, его логику понял. Здесь, затейник, типа нашего Макса поработал и судя по всему… - тут Шарафутдинов прервался и попробовал пойти обратно, но наткнувшись на сгрудившихся пацанов неожиданно вспылил и злым шепотом выдал - а ну, на хрен все отсюда! Метров на сто по коридору отойти и там сидеть безвылазно!

Я тут же добавил:

- Исполнять приказ! Пучков, отойти до третьего поворота и там ждать! Быстро!

Пока народ откатывался назад, Шах молчал и только когда все скрылись в темноте, ухмыльнулся:

- Вообще-то Илья, к тебе это тоже относится.

Поправив автомат, миролюбиво ответил на наглость напарника:

- Пойду, если ты за проход возьмешься. А сейчас мне просто интересно, что ты в коридоре искать собрался?

- Заряд. Тут недалеко, судя по всему должен быть заряд, замаскированный в стене. Там, в растяжках, наверняка что-то маломощное, а если это тралить, то удобнее всего отсюда - Шах остановился и высвечивая стенку кивнул - угу, а вот и он.

А потом, показывая на замазанный какой-то грязью участок стены, кирпичи из которого только что не выпадали сами, пояснил:

- По задумке фрицев, тот кто будет это снимать, из-за поворота, рассчитывая, что находится в укрытии, кидает "кошку" и тянет. А основной заряд - вот он, прямо над головой. И судя по всему - Марат осторожно вынул один кирпич и заглянул в отверстие - Да, судя по всему, тут килограмм восемь. Поэтому ход гарантировано завалит. И всех кто в нем находится. Так что командир, я сейчас всем этим займусь, а ты, от греха, иди к ребятам.

- Хочешь большой заряд снять?

- Я не псих. У него наверняка стоит элемент неизвлекаемости "на разгрузку". Так что максимум - детонатор сниму.

- Может, хоть фонарик тебе подержать, подсветить?

- Не надо. Я как закончу, вас позову.

- А ту, что за углом, все-таки тралить придется?

Если сейчас Марат скажет - "да" то о мыслях поймать кого-нибудь из подземных жителей придется распрощаться. Услышав взрыв, они моментально смоются. Шансов на то, что мы здесь найдем людей конечно очень мало, но ведь они есть и очень не хотелось бы эти шансы профукать. С другой стороны, приказывать Шарафутдинову снять практически неизвлекаемую мину, я тоже не могу. Но, мудрый Шах у которого в голове наверняка были похожие мысли успокоил:

- Я постараюсь сделать проход. Посижу, подумаю и сделаю. У меня и "прищепки" есть, так что все должно получиться.

После этих слов сапер, не обращая больше ни на что внимания, начал выкладывать перед собой зеркальце, целлулоидную линейку, складной немецкий нож, "крокодилы" с куском провода и прочие узкоспециализированные причиндалы. Глядя на приготовления, я еще раз предложил помощь но опять получив отказ, потопал к мужикам.

Первые минут десять все сидели как на иголках прислушиваясь и стараясь уловить хоть какой-то звук из коридора. Но там было тихо и переведя дух, мы стали тихонько общаться между собой. Потом, у меня начала мерзнуть мокрая нога и я очередной раз уверился в правильности решения, не ходить по затопленному коридору.

Пока ждали, несколько раз порывался пойти посмотреть как дела у Шарафутдинова, но постоянно сам себя останавливал.

А еще через час, в темноте появился луч фонарика и мы ломанулись навстречу идущему Марату. Я, быстрым лосем доскакал до него первым и на выдохе выпалил:

- Ну как?

Напарник, глядя на мою физиономию победно ухмыльнулся:

- Проход есть!

- Ну, молоток, братан!

От избытка чувств, я крепко прижал Марата к себе, и только тут понял, что он весь взмокший. Мда… сложный ребус в этот раз парню достался. На пустом месте наш подрывник мокрым как мышь не станет. Только с этим надо что-то делать, а то еще через пятнадцать минут его начнет от холода трясти. Поэтому молча начал сдирать с себя разгрузку и гимнастерку, чтобы отдать нательную рубаху Шаху. Тот, понимая правильность решения, даже брыкаться не стал и переодевшись, пошел показывать нам сделанный проход.

Подойдя к обезвреженной ловушке Шараф, показал выстриженную в проволочной паутине дыру и пояснил:

- Вот тут, ползком вдоль стеночки мы и пройдем. Не дыша, на цыпочках. И не дай бог вам что-нибудь зацепить. Все понятно?

Гек, присев перед лазом, сумрачно посмотрел на сапера и пробурчал:

- У меня на брюхе цыпочек нет. Что, пошире нельзя было сделать?

- Нельзя…Остальные растяжки я так и не разъяснил…

Дав легкий подзатыльник Пучкову, я прервал его причитания и оценив размеры хода, скомандовал:

- Первым идет Шах. За ним я. Потом, Змей и Даурен. Гек - замыкающий.

Пацаны только кивнули, а я глядя как Марат примеривается ползти, добавил:

- Шараф, ты как на ту сторону перейдешь, сразу глянь, нет ли там еще сюрпризов.

- Хорошо командир. Конечно, вряд ли ход по всей длине заминирован, но я лучше сейчас постоянно впереди идти буду.

На том и порешили, после чего просочившись без происшествий через сделанное отверстие, еще минут двадцать шли за Маратом, как гусята за гусыней, пока не дошли до этой развилки.

Тут уже я вылез вперед и отодвинув сопящего Шарафутдинова в сторону, принялся оглядываться. Пользуясь заминкой, примолкший Леха, который ушиб колено и теперь хромал на обе ноги, опять начал бурчать, в этот раз на Искалиева:

- Все люди как люди - Беляева читают и Толстого. А этого "мудреца" к французской классике потянуло… Нарвемся сейчас на мину хитрую - даже хоронить не надо будет и так уже под землей!

Я, наконец, выбрав направление, повернулся к мужикам, сказав:

- Идем в правый коридор. Налево мы уже один раз ходили, так что пора менять концепцию. И еще - Гек, будешь гундеть, отправлю обратно! На хер мне тут инвалиды плачущие не нужны. А Даурен молодец - вовремя про французов вспомнил! Без его идеи, все до сих пор бы по замку, вхолостую лазили… О! Кстати, Искалиев…мы тут подумали и я решил - как поклоннику галльской беллетристики, быть тебе отныне Жаном!

- Принято, командир!

- Ну и добре. Тогда потопали дальше…


***


Пройдя метров пятьдесят и встретив по пути еще одно ответвление, которое оказалось заваленным, мы, следуя изгибу хода, неожиданно вышли в большой зал. Помещение метров пятнадцать на пятнадцать, со множеством колонн и каких-то ниш по стенам. Но это я потом заметил. В начале же, буквально на входе, в лицо пахнуло свежим воздухом. В тех коридорах, где мы шли до этого, атмосфера была спертая и душная, а здесь ощущался сквознячок.

Почувствовав на лице прохладу, я вскинул предупреждающим жестом руку и остановившись, выключил фонарь. Шедшие за мной моментально затихли и где-то с минуту мы прислушивались и приглядывались. Правда, глядеть было некуда - тьма египетская. Да и слушать нечего. Поэтому, включив фонарик, свет от которого резанул глаза не хуже прожектора, осторожно двинул вперед, где и разглядел все это подземное сооружение. После узкого хода оно впечатляло…

До сводчатого потолка, было метра три. Массивные колонны, которые поддерживали купол, располагались ближе к стенам, а посредине зала стоял большой каменный стол. Еще присутствовали металлические держатели, в которых кое-где торчали погасшие факелы. В ближнем от коридора углу виднелось круглое, выложенное кирпичом отверстие. Судя по ведру, стоящему рядом - еще один колодец. Вообще, обстановка сильно напоминала картинку из компьютерной игрушки. Не хватало только скелета прикованного ржавыми цепями и подвывающего приведения.

Хотя, кандалы присутствуют - вон на этом каменном столе лежат и цепи и оковы. Жертвоприношениями тут что ли развлекались? А может - обычная пыточная? С другой стороны - для пыточной, размеры уж очень большие. И вони, характерной для таких мест нет… Епрст! Да какая разница, что тут было раньше. У нас сейчас задача совершенно другая и отвлекаться на гадания - только время терять! Стряхнув с себя довольно мрачные ощущения навеянные окружающей обстановкой я еще раз провел желтым пятном света по стенам приказав:

- Осмотреться. И осторожней там!

Ребята шустро рассосались по помещению, а и уже через несколько секунд Змей, с другого конца зала громким шепотом доложил:

- Командир, тут дверь.

- Не трогай ее!

- Да я и не трогаю…

Пройдя вперед, увидел Козырева стоящего перед небольшой деревянной дверью с массивным кольцом вместо ручки. А над этой дверью, что характерно, висела забранная в решетку электролампочка. Так… похоже - начинается цивилизация. Оглядев потемневшие доски, я спросил у подошедшего Марата:

- Как считаешь - ловушки есть?

Шарафутдинов только что не обнюхал возможный выход, а потом, пожав плечами, ответил:

- C этой стороны - чисто. А с той… я не волшебник, поэтому ничего сказать не могу…

- И что делать будем?

Шах вздохнул и предложил:

- А что еще делать? Открывать надо… вы пока давайте, за колонны уходите.

Глянув на заострившееся лицо нашего подрывника, я возразил:

- Ты уже сегодня по краю прошел. Теперь моя очередь, тем более никаких особых навыков сейчас прилагать не надо - и видя, что он пытается что-то возразить, жестко добавил - это приказ! Двигай вместе с остальными в укрытие.

Марат, коротко ругнувшись побрел к столу а я, дождавшись когда все отойдут в дальний конец зала, осторожно надавил на дверь, рассчитывая в приоткрывшуюся щелку рассмотреть, нет ли с той стороны какой-либо подляны. Дверь не поддалась. Надавил сильнее, а потом, поняв, что преграда даже не шелохнулась, стал ее толкать изо всех сил. Фиг вам! Мысль, что там может быть подвешен нехилый заряд взрывчатки и соответственно связанный с этим страх, куда-то пропали. Осталось только недоумение - почему она не открывается?

Попыхтев с полминуты не добился ничего, только ладонь занозил. Ладно, не хочет по-хорошему, значит будем действовать как обычно! Сойдя со ступенек, я снял автомат и прислонив его к колонне, попробовал атаковать дверь с разбега. Неудачно… дело закончилось тем, что поскользнувшись на второй ступеньке, совершил короткий полет и врезался в доски головой.

Видно от удара мозги наконец заработали и стало понятно, что дверь не рассохлась и не заклинила, как мне казалось раньше. Она элементарно заперта. Тем временем мужики, прислушивавшиеся к моей безуспешной борьбе, после последнего - "бум" раздавшегося, когда я башкой забодал препятствие, повылазили из укрытий. Подошедший Гек ехидно поинтересовался:

- Что, Данило-мастер, не выходит каменный цветок? А на себя тянуть не пробовал?

- Умный да? Ты на петли посмотри - видишь? И я их не вижу. Значит, открывается в ту сторону.

Упертый Пучков моим объяснением не удовлетворился, а несколько раз дернул за кольцо. Дверь, как и следовало ожидать даже не дрогнула. Марат, глядящий на эти попытки, заметил:

- Наверное, на засов заперта. И где он крепится - непонятно. Да и просто так ее не выломать - вон как железными полосами оббита!

Я уже отошел от удара и почесывая гудящую макушку внес предложение:

- Рвать надо. Как бы не хотелось все сделать по-тихому, но другого выхода не вижу.

На эти слова, Змей резонно возразил:

- Тогда если там фрицы есть, они сразу поймут, что к ним в гости пожаловали.

- Да и хрен с ними! Вариантов ведь больше нет. Блин, и гранатой эту дверцу не возьмешь… Может, у кого противотанковая есть?

Мужики переглянулись и замотали головами, а Шах ответил:

- Не надо ударяться в ересь глобализма. Ты бы еще авиабомбу предложил использовать. Зачем? Я ее сейчас вскрою аккуратненько, с малым шумом.

Вот, конь педальный, моим же выражением насчет глобализма меня и приколол. Я уже хотел было достойно ответить, но в этот момент капитан достал из кармана разгрузки шматок трофейной итальянской "мастики" и отщипывая от нее кусочек, задумчиво посмотрел на дверь. Увидев этот взгляд, я чуть не кубарем скатился со ступенек и прошипев - "Все за мной!" - быстро рванул в сторону каменного стола.

Нафиг, нафиг! Когда у Марата глаза начинают светиться таким особенным блеском, то надо тикать как можно дальше и пережидать устроенный им "бабах" в хорошем укрытии. Ребята тоже были ученые, поэтому мой приказ выполнили без промедления, моментально разбежавшись по всему залу.

Через пару минут я, глядя как Шарафутдинов мурлыкая себе под нос обжимает в детонаторе подозрительно короткий хвостик огнепроводного шнура, передернулся и, усевшись на пол за массивной ножкой стола, широко открыл рот, приготовившись к крику "бойся". И он раздался, но вслед за этим произошло сразу несколько событий. После Маратовского предупреждения, послышался странный глухой удар, потом металлическое блямканье, вскрик и маты.

Выставив голову из укрытия, в свете лежащего на полу фонарика, я с удивлением увидел открытую дверь, валяющуюся на ступеньках канистру и улепетывающего на четвереньках Шаха. Не понял… Что это там произошло? Почему дверь уже открыта, а наш подрывник показывает рекорды по бегу на четырех конечностях? И откуда канистра взялась? Но спросить ничего не успел, потому что в эту же секунду долбанул взрыв, который меня ослепил и оглушил.

Плюхнувшись от неожиданности на задницу я, только и смог, что раздраженно ругнуться. Но сильно развить тему косоруких пиротехников мне не дали, так как Марат с криком - "Держи его", исчез в открывшимся проходе. Перед глазами еще плавали зайчики, поэтому я чуть не на ощупь двинул за ним. Перешагнув через канистру только подумал - "кого интересно мы ловим?", как в десяти шагах дальше по коридору, промигавшись, увидел лежащее тело, в цивильном прикиде. Возле него уже находились Жан с Маратом. Искалиев стоял, направив фонарик и ствол вглубь хода, а Шах сидел на корточках возле гражданского. Подбежав ближе, я спросил:

- Живой? Дышит?

- На ладан он дышит. Вон, болт дверной из затылка торчит. Похоже - хана фрицу…

Шарафутдинов вытер окровавленную ладонь о пиджак полудохлого немца и поднялся. Тем временем, проскочившие вперед Гек и Змей тормознулись возле поворота и заглянув за него, одновременно отпрянули. Тут же, с той стороны раздалась автоматная очередь, а ребята выдернув из разгрузки по гранате, на "три-четыре", запулили подарочки в невидимого мне стрелка.

Блин! Как-то все слишком быстро завертелось. То ползали улитками в темноте и тишине, а теперь совсем не понятно, что творится. Крики, стрельба, самооткрывающаяся дверь…

Двойной взрыв смягченный поворотом тоннеля стеганул по ушам, и я наконец вышел из тормозов:

- Хер бы на этого жмура! Давай, вперед! Постараемся стрелков живьем взять, если получится!

И мы побежали за ушедшими вперед бойцами.

В нескольких метрах за поворотом, оказалась еще одна дверь, на этот раз распахнутая настежь. А практически прямо на проходе лежал покрошенный осколками эсэсовец, с погонами оберштурмфюрера, уткнувшийся лицом в StG-44. Мда… при жизни покойник отличался либо запредельной храбростью, либо такой же глупостью. Город русскими занят две недели назад, а он свою черновортниковую форму до сих пор не сменил. Выходит - в плен этот хмырь точно не собирался…

Ну и флаг ему в руки, только если так и дальше пойдет, то вместо говорливого "языка" мы будем иметь исключительно молчаливых жмуриков. Тем более, что немцев тут мало осталось.

Данный вывод напрашивался после того, как я осветил помещение. Это была небольшая комната, в которой помимо стола, каких-то ящиков и нескольких табуретов, стояло пять коек. На столе, среди кружек и мисок, лежали остатки сухпая, который обычно выдают немецким парашютистам. Там же, торчали два больших аккумуляторных фонаря. Рядом, на маленьком столике, примостился примус. Еще четыре фонаря висели на стенах, но все они были погашены. В дальнем углу, рядком выстроились узкие десятилитровые канистры, несколько больших автомобильных аккумуляторов и рация, антенна которой уходила куда-то в отверстие вентиляции. В общем, комната была вполне обжитой. А если так, то судя по койкам, в ней жило пять человек, двоих из которых мы уже ухлопали.

Мда, тщательнее надо работать… Пока я оглядывался, топот впереди стих и раздался крик Гека:

- Командир, тут опять дверь запертая! А фрицы именно сюда нырнули.

Епрст! Да сколько тут этих дверей?! Но медлить нельзя - с каждой секундой подземные жители уходят все дальше. Поэтому подбежав к препятствию, поторопил нашего подрывника:

- Марат, рви ее быстрее - и пока он возился с взрывчаткой, спросил - что за байда там случилась? Почему ты на четвереньках бегал?

- А… - Шарафутдинов мотнул головой и пристраивая комок "мастики" к косяку, ответил - Только шнур поджег, как засов с той стороны стукнул и дверь открылась. А я на корточках сидел и даже среагировать не успел, когда этот гад по мне, как по мячу пробил. Потом еще сверху канистрой сверху добавил и тикать. Он в одну, а я в другую сторону, так как шарахнуть вот-вот должно было…

К концу своей речи, он закончил делать закладку и чиркнув спичкой сказал:

- Все в коридор!

Мы ломанулись подальше, а когда Марат добежал до нас, раздался взрыв. Из прохода выметнулось пыльное облако и я отплевываясь, подбодрил ребят криком:

- Вперед, вперед! Не тормозить! И гранатами старайтесь не очень, а то всех положим!

Про гранаты я вовремя напомнил, увидев, как Жан выдернул из кармана разгрузки бочонок РГ-42. После моего предупреждения, он сунул ее обратно и нырнул в еще не осевшую пыль. Я, идя следом, думал, что у немцев есть фора минуты в четыре. На их стороне еще и хорошее знание здешних ходов. Но если не будет никаких развилок, то мы их загоним. Никуда эти дети подземелья не денутся.

Про развилку, я сглазил… Пробежав по коридору еще метров пятьдесят, моя команда уперлись в это самое разветвление. Зараза! И ведь никаких следов на полу нет поэтому, куда свернули беглецы, мы узнать не сможем. Значит, как бы этого не хотелось, надо разделяться. Еще несколько секунд лихорадочно крутил фонарем, вглядываясь в оба коридора и потом, принял решение:

- Я с Маратом иду прямо. Остальные - в левый ход. Если там опять завал или тупик возвращаетесь и двигаете за нами. Мы поступим так же. И главное - на рожон не лезьте… Все, разбегаемся!

Хлопнув каждого ныряющего в черноту хода парня по плечу, я повернулся к Шаху и подмигнув, выдал:

- Ну что, тряхнем стариной? Утрем нос щеглам?

- Отож! Главное чтобы немцы именно в этот коридор нырнули…

- Будем надеяться. Погнали!

И мы рванули вперед.

## Глава 5

Уже через сто метров после очередного поворота стало понятно, что средневековая романтика закончилась. До этого то, что во дворе двадцатый век показывал только кабельрост с проводами, идущий под кирпичным сводчатым потолком. Зато сейчас мы выскочили во вполне современный бетонный ход. Кабели шли в нише правой стены, а слева проходили какие-то трубы. Через каждый десяток метров под потолком висела лампочка. Правда, иллюминация не работала, но нам это неудобств не доставляло - фонари после очередной смены батарей, светили достаточно ярко, а бежать по ровному и не усыпанному осколками кирпичей полу, было одно удовольствие. Тревожило только одно - двери. В подобных местах, обычно ставят металлические двери с клиновыми запорами. Если упремся в такую, считай все - приехали. Но пока их нет, надо наращивать скорость. Только хотел прибавить, как вдруг бегущий сзади Шах окликнул:

- Командир, смотри!

Резко затормозив, я остановился и оглянулся. Шарафутдинов что-то стер пальцем с пола и теперь разглядывая его, обрадовано сказал:

- Кровь! Свежая! Видно кто-то из фрицев ранен!

- Это здорово, значит они медленнее нас идут. Так что - ходу, ходу!

А после еще одного изгиба тоннеля, мы увидели спины преследуемых. Рысящий впереди, тащил на закорках какого-то мужика одетого в пальто и даже не сбился с шага, когда его осветили наши фонарики… Зато третий, который шел последним увидев отсвет, тут же развернулся и выхватив пистолет открыл огонь. Но, долгий бег и волнение не располагали к меткости. Пули с противным воем рикошетили от стен и только одна прошла прямо возле уха, заставив рефлекторно вжать голову в плечи.

Нет, так не пойдет. Если мы еще ближе подойдем, то в этой кишке он нас просто расстреляет - здесь ведь укрыться негде. И ждать нельзя: я даже отсюда вижу ту самую металлическую дверь, которую так опасался встретить. А несущий раненного, до нее не дошел буквально пару десятков метров. Поэтому, призрев рикошеты, которые могут положить немцев, упав на колено, дал длинную очередь над головами беглецов, рассчитывая их хоть немного напугать. Пули еще взвизгивали впереди, когда я почти тут же перенеся прицел, влепил трехпатронную по ногам стрелка. Судя по тому, как его скрючило - попал. Пытаясь выиграть время, пока раненый не отошел от шока, я рванул будто на стометровке. Почти успел…

Когда был от него в нескольких шагах, то увидел, что недобиток, закусив губу, поднимает пистолет. Мой фонарь, болтавшийся на шнурке ни хрена не освещал, зато оставшийся сзади Марат своим ручным прожектором давал очень хорошую подсветку. И в этом свете, отверстие ствола глянувшего мне в глаза, показалось катастрофически огромным. Тут уже стало не до живых языков - самого бы не ухлопали! Заработавший на полную катушку инстинкт самосохранения заставил нырнуть рыбкой и одновременно вскинув автомат, доработать остатки рожка в бледное лицо немца. Куда метил, конечно не попал, но из десятка выпущенных пуль несколько нашли свою цель и все-таки успевший сделать выстрел немец, плавно завалился на спину. Я же, брякнулся на бетон как лягушка - ободрав себе руки, коленки, подбородок и отбив пузо. Сгруппироваться не успел поэтому и шваркнулся так, что аж зубы клацнули. Но шипеть от боли и восстанавливать дыхание не было времени. Последние два фрица, уже открывали дверь и через несколько секунд, захлопнув ее, оставят нас с носом.

Я только начал подниматься, как перепрыгнувший через меня Шарафутдинов, сделав еще пару гигантских скачков, успел упереться в закрывающиеся препятствие. Глядя как он пыхтит, скользя сапогами по бетону, мне пришлось шевелиться активней и быстренько присоединяться к нему. Против сдвоенного советского напора тевтонская немочь не протянула даже нескольких секунд и, дверь распахнулась. Я, еще не отошедший от предыдущего падения, просто выпал в открывшийся проем, а Марат, ловко кувыркнувшись внутрь, дал очередь вверх и завопил:

- Хенде хох, хенде хох, аршлох!

Еще не поднявшись с пола, я поймал свой фонарик и осветил двух немцев стоящих возле входа. То есть, один - здоровый белесый детина, тяжело пыхтя, стоял задрав руки в гору, а второй, оказавшийся худощавым мужиком лет сорока - сорока пяти, сидел на одном из ящиков, которыми было в изобилии заставлено помещение. Ну, теперь можно выдохнуть, теперь они наши…

Покряхтывая, поднялся на ноги и подойдя к молодому, поставил того в четвертую позицию. Ну, ее все знают - ноги пошире и подальше от стены, а руками упор на эту самую стену. Вообще, после подобной установки обыскиваемому полагается расслабляющий удар по почкам или между ног, чтобы не дергался, но я решил этим пренебречь. Просто у самого, все тело, после плюха на бетонный пол болело так, что совершать резкие движения лишний раз не хотелось. Поэтому ограничился легким пинком по косточке на ступне, раздвигая ноги языка пошире и принялся охлопывать свежепойманную тушу со всех сторон.

Найдя, бросил на пол полную обойму для пистолета, только самого пистолета так и не нащупал. Зато снял с пленного холодное оружие, явно указывающее его корпоративную принадлежность.

Нет, никакой "школой Старой Магды" здесь и не пахло, все было гораздо проще. Этот ножичек имел на лезвии многозначительную надпись - "моя честь зовется верность" и был обыкновенным эсэсовским кинжалом. Правда, судя по цепочке и ножнам, не совсем обыкновенный. Такие вещи давались только "старой гвардии", тем, кто вступил в СС до 33 года. Так что "язык" попался заслуженный. А исходя из этого, для дальнейшего обыска, удар по его почкам просто необходим - такие зубры легко не сдаются. Это в начале, от усталости и неожиданности он лапки поднял и стоял тихим козликом. Зато теперь отдышался и все осознал, значит вполне может выкинуть какую-нибудь пакость.

Бросив кинжал в сторону, я приготовился выполнить задуманное, но опоздал на какое-то мгновение. Блин, ведь знал же, что пренебрежение правилами всегда выходит боком, только не рассчитывал, что этот "бок" проявится настолько быстро. И главное, насколько точно был выбран момент атаки…

Эсэсовский нож только брякнул по полу, как вдруг у меня отцепился от крепления фонарь и резанув лучом по глазам упал под ноги. И тут же фриц, из крайне неудобного положения, нанес удар ногой, развернувший меня так, что сектор обстрела Марату я перекрыл напрочь. Как это у него вышло, ума не приложу, но тот удар получился на славу! Такое впечатление - как будто лошадь лягнула! Причем в самое уязвимое место. Больно было настолько, что не вздохнуть ни выдохнуть. Даже крикнуть не получилось - смог лишь выпучив глаза схватиться за поврежденное хозяйство. А фриц, сорвавший с шеи согнувшегося лопуха - Лисова автомат, упал на задницу и еще одним ударом ноги отправив меня в сторону напарника, яростно оскалившись, нажал на курок.

Когда я, в свете валяющегося фонарика, второй раз за последние пять минут увидел черный провал направленного в лицо ствола, в голове мелькнула только одна мысль: "теперь точно - пипец"…

Но секунда прошла, я уже шлепнулся под ноги Шаху, только фриц так и не выстрелил. При этом, морда у него, из торжествующей, стала вытянутой и недоуменной. В этот момент коротко прогрохотал автомат Шарафутдинова и здоровяк выронив оружие, как сидел, так и откинулся назад, глухо ударившись затылком о бетонный пол. Живые так не падают, поэтому можно считать, что с моим обидчиком покончено.

Но Марат этим не удовлетворился и судя по звукам принялся молотить второго "языка". Видно - во избежание… Значит, теперь можно заняться собой. Обезболивающий адреналиновый выброс, который на несколько секунд отвлек меня от повреждений нанесенных интимному месту, слегка поутих и не в силах больше сдерживаться я промычал:

- У-у-у…

Как же мне оказывается больно! Аж глаза выскакивают и кажется, будто стали как у рака - на стебельках. Неостанавливаемые слезы обильно потекли по щекам, полностью опровергая постулат насчет того, что мужчины не плачут. Плачут! Еще как плачут! В три ручья! Просто все зависит от повода…

- У-у-у…

Это неинформативное подвывание отвлекло Шарафа от обработки пленного и он метнулся ко мне:

- Илья, фриц тебя что, зацепил? Ножом? Ты не молчи! Куда?!

- У-у-у!

Однотонный вой, вверг напарника в смятение и он начал лихорадочно лапать меня, видно в поисках крови должной бежать из страшной раны, которой наградили его друга. Лапанье, сильно мешало сосредоточиться на отбитом месте, поэтому собравшись с силами, я озвучил свои претензии более членораздельно:

- У-у-у…у-у-у, сука! Прямо по яйцам! Я когда очухаюсь, его второй раз убью! У-у-у!

Шах поняв, что необратимых повреждений командир не получил, прекратил попытки его разогнуть и лишь легонько похлопывая по плечу, успокаивал:

- Ничего, ничего… на пяточках попрыгаешь и все пройдет! А тому немцу, уже все равно - дохлый он.

Потом, оставив меня в покое подошел к трупу и подняв валяющийся автомат, начал его разглядывать. Отстегнул магазин, хмыкнул и вернувшись, опять присел рядом.

Первая, самая сильная боль к тому времени несколько притупилась и я, застыв скрюченной мумией, смог наконец перевести дух. Увидев, что глаза у командира из выпученных и бешенных, стали более-менее нормальными, Марат сунул магазин мне под нос и спросил:

- Ты что, не перезарядился?

От этого простого вопроса, я почти пришел в себя. Так вот почему фриц не стрелял! А ведь действительно - остаток патронов был выпущен в стрелка перед дверью. Потом, я брякнулся всеми костями на пол так, что чуть дух не вышибло. И сразу, только вскочив, побежал помогать Шаху открывать дверь.

Немец захвативший мое оружие, просто не мог предположить, что оно будет без боеприпасов, потому что следить за ними, у воевавших бойцов, вбито на уровне инстинктов. То есть по логике, магазин я должен был сменить совершенно автоматически. Но не сменил… И это нас спасло: ведь у того кабана целых две секунды было, пока я своей спиной Шаху цель перекрывал. Сквозь меня напарник выстрелить бы не смог, зато эсэсовец вполне мог прошить нас обоих одной очередью.

И вот интересно, к чему это отнести - к везению или к интуиции? Ну откуда мне было знать, что попадется противник с подготовкой не хуже, а даже лучше моей? А если интуиция мне это подсказывала, почему не подсказала, невзирая на боль в отбитом теле, перед обыском сразу садануть его покрепче и связать? Или все-таки за счет чистого везения в этот раз выжил? А Марат видя, что на его первый вопрос я отрицательно покачал головой, задал второй:

- Как ты вообще умудрился так подставится?

Как, как… каком кверху! Только теперь анализируя собственный промах, я понял что имело место быть стечение сразу нескольких обстоятельств, о которых честно и рассказал:

- Еще там, в коридоре сгруппироваться не успел и брякнулся так, что все нутро отбил. Поэтому и шевелился как червяк полураздавленный. А когда к этому пленному второй раз подходил, то фонарик отцепился. Поэтому начало движения фрица даже увидеть не смог - в глазах "зайчики" плавали. Вот он меня и достал…

- Мда… - Шах покрутил головой - это мы еще удачно отделались.

Я кивнул и вдруг понял, что отбитое тело - не болит! Хозяйство - болит, а все остальное прошло моментально. Видно правильно люди говорят, мол "клин клином вышибают" и что при мигрени, достаточно садануть себя молотком по пальцу как голова пройдет сразу. Палец будет болеть, это да, зато головная боль прекратится. Только испытывать на себе это средство я точно не буду. Да и незачем - данный постулат только что подтвердился без всякого молотка…

А еще минут через пять, смог наконец осторожно разогнуться и даже с помощью напарника встать на ноги. Приняв почти вертикальное положение, огляделся. Пожилой фриц лежал лицом вниз на одном из ящиков. Лежал тихо, спокойно, не делая попыток перевернуться и только иногда шевелил пальцами на связанных за спиной руках.

Молодец Шарафутдинов! Он его не только хорошо отоварить успел, но еще и связать. Только видно в ажитации сильно перетянул петлю и теперь второй "язык" пытается хоть как-то восстановить кровоток.

Кивнув в его сторону Шаху, я осторожно, как роженица, начал передвигаться по помещению разминаясь и прислушиваясь к себе. Снимать штаны, чтобы разглядеть повреждения воочию, было попросту страшно. Хотя, с другой стороны, судя по саднящей боли на внутренней стороне бедра, тот резвый фриц немного промахнулся. Основная сила удара пришлась на ногу, а всему остальному досталось гораздо меньше, чем немец рассчитывал. В противном случае из меня моментально сознание бы вышибло. Но так как даже хожу самостоятельно, то все не настолько страшно…

Пока Марат снова вязал "языка" я, после очередного круга решил немного передохнуть и остановился, опершись на стеллаж из ящиков. Отдыхая, вслушивался в себя, точнее в состояние той части организма, что находилась ниже пупка. Но чуть позже обратил внимание и на окружающую действительность: просто, прямо перед носом оказался запор одной из этих упаковок. А на нем болталась пломба. Осветив ее, некоторое время просто стоял не о чем ни думая, а потом разобрало любопытство - что это тут фрицы спрятали, да еще и опломбировали? Эти зеленые ящики с орлами, были похожи на гаубичные укупорки, но при чем тут пломбы?

Эта мысль увлекла настолько, что прекратив заниматься самосозерцанием я сорвал свинцовый кругляш и щелкнув "лягушками" замков, откинул крышку верхнего ящика. Сверху лежало что-то типа вощенной бумаги под которой обнаружились стандартные чертежные тубусы упакованные плотно, словно патроны в цинке. Достав один из них, я немного покряхтел, пережидая очередной приступ боли и вытряхнул в руку рулон ватмана. Подсвечивая себе фонариком, пытался разобраться, что это за чертежи.

Вообще, на первый взгляд эти схемы напоминали детали двигателя. Кинув тубус обратно, я вытянул второй и убедился, что он плотно забит подобными бумагами.

Угу, понятно… Похоже, фрицы здесь заныкали документацию по какому-то крупному агрегату… а может и не по одному агрегату - уж слишком много тары вокруг. Еще раз глянув на чертеж, я только зубом цыкнул - нет, это не для моих мозгов. Чересчур сложные. Простые чертежи я бы прочел без труда - в институте нам это хорошо вдолбили. Но тут что-то уж очень сильно навороченное.

В "штампе" было указано, что это Walter HWK и еще какие-то цифры. Я задумчиво почесал нос - что же получается: на "Карл Вальтер Ваффенфабрик" решили подкалымить и, помимо оружия занялись производством движков? Хм… вроде подобные метания у немцев не приветствуются. Хотя, кто их сейчас поймет…

Ладно, что тут гадать, кому надо - те разберутся, тем более что ход который мы обнаружили не на один километр тянется. Тут, судя по всему, разного барахла еще немеряно складировано. Но этим пусть занимаются специально обученные люди, а то вскроешь такой вот ящичек, а потом кишки по потолку собирать придется… ЕПРСТ! До меня только сейчас дошло, какую несусветную глупость я только что совершил! Ведь знал ж,е что в подобных местах фрицы не просто любят, а прямо-таки обожают оставлять различные "сюрпризы" для непосвященных. Мину, или термитный заряд, в ящик сунуть да насторожить, много ума не надо. А вот у меня похоже мозги стали атрофироваться, если о такой простой штуке забыл. В раздражении плюнув на открытую крышку, я зябко передернулся и прикинул, что пора отсюда выбираться, а то с самого начала мне как-то не везет. Тем более, имея на руках раненного фрица и ушибленного командира, все равно - много не побегаешь. Да и батарейки к фонарям кончаются…

Голос из угла помещения, отвлек меня от ближайших планов на будущее и я потопал к Шаху, который занялся предварительным допросом пленного. Тот уже сидел и глядя преданными глазами на Марата раскалывался вдоль и поперек.

Дескать он вовсе не комбатант, а гражданский человек. Дембель. Служил в небоевом подразделении Ваффен-СС, а именно - в частях охраны имперской почты. Никогда ни в кого не стрелял, вынимая оружие из кобуры только на стрельбище. И вообще, Феликс Гильдебрандт, как нам представился "язык", настолько белый и пушистый, что проклевывающиеся в районе лопаток крылья, наверное доставляют ему сильные неудобства. И документы при этом Феликсе были. Обычный аусвайс который он получил при комиссовании из-за болезни мозга, три месяца назад.

- Слишком много или слишком мало?

Мой вопрос заставил сбиться пленного, но он быстро взял себя в руки и заискивающе улыбаясь ответил:

- Болезнь моя проистекала не из-за количества мозгов, а из-за высокого черепного давления. Я даже сознание часто терял.

- А как же тебя такого дохлого в СС взяли?

Гильдебрандт пожав плечами, коротко ответил:

- Тотальная мобилизация. И осмелюсь напомнить, что взяли во вспомогательные тыловые части.

- А с этими - я мотнул головой в сторону трупа - как оказался?

- О, это длинная история…

Фриц закатил глаза, но видя что мы никак на это не реагируем, вынужден был продолжить:

- Сам я из Гамбурга, а в Кенигсберг приехал повидать племянницу. Только уехать уже не успел, так как русские блокировали город. Это произошло настолько неожиданно - немец растерянно покачал головой - что меня, невзирая на купленный билет, даже не пустили на пароход, который вместо пассажиров принял на борт раненых солдат. Так я и остался у Луизы. А бедный Артур - пленный трагически скосил глаз на валяющийся возле стены труп - был ее мужем.

- Это понятно. Непонятно как вы оказались в подземелье.

- Просто дом племянницы разбомбили при последнем русском налете. Она погибла под руинами…

Феликс начал шмыгать, но Марат подзатыльником заставил его рассказывать дальше:

- После этого мы с Артуром жили у его знакомого. А когда город пал, Артур сказал, что русские убьют всех бывших эсэсовцев, но он, как родственник, поможет мне спастись…

Когда Гильдебрандт ляпнул про разбомбленный дом, я несколько удивился зная, что наши, город не обрабатывали. Поэтому попросил уточнить, в каком доме жила его сестра.

- Луиза проживала на Мариненштрассе 12. Это рядом с фортом, на который были сброшены очень большие бомбы. Ее дом оказался слишком близко к основной цели…

Хм… на въезде в город я действительно видел руины возле форта. Наверное, этот фриц о них и говорит. Но как у него все замечательно сходится! И главное - свидетелей никаких не осталось. Там даже соседей опросить вряд ли получится - тяжелые бомберы вместе с фортом раскатали чуть ли не целый квартал. Хотя…

- Где работала ваша племянница?

- Она не работала. Артур был против этого, выступая за три "К"* для женщины. Сам же он служил в СС-штандарт "Курт Эггерс", в чине оберштурмфюрера.

Что?! Этот хмырь пытается мне втереть, что человек обладающий подготовкой ведущего инструктора террор групп был обычным журналюгой? От такого заявления я вытаращил глаза, но быстро взял себя в руки, продолжив допрос:

- А про подземелья он откуда узнал?

- Не знаю. Когда русские вошли в город я очень испугался и пошел за ним не задавая лишних вопросов. Мы и трое его сослуживцев первые несколько дней прятались в разрушенном доме, но потом нас обстрелял патруль и меня, уже раненного, перенесли сюда.

- Через ход в колодце?

- Нет, тот вход был замаскирован в подвале большого гаража на Фридрихштрассе.

Блин! Как у него все гладко получается - обычный гражданский, который прилип к родственнику и оказался в крайне двусмысленной ситуации. И подкопаться вроде не к чему - легенда очень хороша!

На все прочие вопросы пленный отвечал так же охотно и быстро. И глаза были честные-честные. Я не верил ему не на грош. Шах похоже придерживался моего мнения, так как через десять минут допроса сказал:

- Врет как сивый мерин!

Я тут же откликнулся:

- Однозначно - брешет. Даже не учитывая других моментов, ты мне скажи, какой идиот в здравом уме будет говорить нам про службу в СС? Пусть даже во вспомогательных частях. Это может делаться лишь для того, чтобы объяснить татуировку под мышкой. Кстати, надо глянуть, что у него там за тату.

Марат кивнул и развязав веревку, приказал Гильдебрандту:

- Раздевайся!

Тот врубившись, что мы ему не врачебный осмотр устраивать собираемся, штаны трогать не стал, а скинув пальто и пиджак, принялся расстегивать рубашку. В конце концов разоблачившись и сразу же покрывшись гусиной кожей, он поднял левую руку. Осветив фонарем букву группы крови, я довольно сплюнул и повернувшись к Шарафу спросил:

- Ну, что скажешь?

Напарник, который тоже осмотрел татушку удовлетворенно ухмыльнулся:

- Я же говорил, что врет! Он нам трындел, что попал в СС по тоталке. А там, во-первых далеко не всем группу крови проставляют, а во-вторых ее уже два года делают только латинским шрифтом. А тут мы имеем готический! И это значит, что наш Феликс, как ты любишь говорить - "лапшу на уши вешает"!

Умница Марат! Вот что значит иметь большой опыт и не спать на лекциях. Немец, наверное, на лопухов рассчитывал. Думал, что даже если его в "СМЕРШ" сдадим, то и там эта история прокатит. Только недодумал, что лопухи у нас практически все закончились. Может, при большом скоплении народа на фильтрах ему удалось бы отмазаться, но в случае с нами, сыграл роль еще и психологический фактор. Документы у Гильдебрандта чистые, сам он человек гражданский. Спрашивается - зачем под землю полез? Поверил свояку? Но ведь оберштурмфюрер СС-штандарт "Курт Эггерс", не мог не знать, что опасность его родственнику не грозит. Тем более что этот самый "Курт Эггерс", является подразделением военных журналистов, которые прекрасно знают что почем.

Только меня всерьез терзают смутные сомнения по поводу армейских борзописцев. Этот Артур, судя по подготовке, такой же журналист, как я племенная корова Зойка. Чтобы из настолько неудобного положения успешно атаковать - годы тренировок нужны. Даже я не решился бы бить в промежность, по которой легко можно промахнуться, а влепил бы по надкостнице. Но этот немец не просто ударил, но еще и развернул меня так, чтобы я собой заслонил его от Шаха. И сам момент атаки был выбран просто потрясающе - надо же было настолько молниеносно воспользоваться падением фонарика! А уж то, как он с меня автомат сдернул…

То есть по всем параметрам рукопашник в "родственнике" чувствовался самого высокого уровня. Это уже вторая несообразность в рассказе Феликса. Третья то, что оберштурмфюрер при смертельно опасности для себя, тащил раненного до самого конца. И ведь фриц, которого я замочил в коридоре, сознательно остался их прикрывать, а не рванул вперед пользуясь тем, что был налегке. Почему?

И последнее - готическая буква группы крови. Уже два года ее ставят только латиницей. А при теперешнем бардаке конца войны, бывает что и не ставят даже боевому составу, не говоря уж о вспомогательном. В обязательном порядке ее можно получить, только пройдя специализированный тренировочный лагерь. Но опять-таки - латиницей!

А значит, Гильдебрандту ее нанесли более чем два года назад. То есть ни о какой тотальной мобилизации, которая началась в прошлом году даже речи быть не может. И что у нас получается? Артур, имел кинжал выдаваемый только тем, кто вступил в СС до тридцать третьего года. Вряд ли чужой - к этому они относятся щепетильно. То есть: заслуженный гитлеровец с высочайшей физической подготовкой опытного бойца, тащил кого-то, рискуя жизнью. Этот "кто-то" - мужик сорока пяти лет с худощавым волевым лицом и подтянутой фигурой спортсмена имеет татуировку эсэсовца. Кем он может быть? Родственником? Не смешите мои тапочки! Командиром? Вот оно! Именно раненного командира можно выносить, оставляя бойцов в прикрытие!

И если убитый был старым партийцем, то можно предположить, что и чин у него не маленький. Минимум - гауптштурмфюрер. Просто, вряд ли настолько прыткий мужик не дослужился бы хоть до капитана. А беря во внимание то, что высшим чинам СС группу крови вообще не татуируют и исходя из разницы в возрасте между пленными, то логично предположить что…

Удовлетворенно выдохнув, я осторожно поменял позу ( удар мудака - Артура очень даже сказывался) и улыбнувшись, предложил Марату:

- Забьемся?

Шах, связывающий пленного, тут же отозвался:

- По поводу и на что?

- Как обычно - на шелбан. А повод… Я предполагаю, что наш говорливый "язык" на самом деле, минимум - штурмбанфюрер. Ваша версия?

Шарафутдинов не помедлив ни секунды выпалил:

- Штандартенфюрер.

Мда… напарник, видно, похожие мысли в голове прокручивал, поэтому и не замедлил с ответом. Единственно, что мне не понравилось, так это то, как пленный при слове "штандартенфюрер" зыркнул глазами. По-русски он видно не бельмеса, но вот на звание среагировал четко. А не понравилось мне это потому, что при споре, мы с Маратом друг друга не жалеем и Шах, за последний год, навострился ставить очень звонкие и болючие фофаны…

Машинально почесав лоб под фуражкой, я кивнул, соглашаясь с предложением друга и хотел уже напомнить, что "штурмбанфюрер это - минимум", но не успел, так как в коридоре из которого мы пришли послышался топот ног и замелькал отблеск фонаря.

Похоже, это вторая часть группы, поймавшая вместо немцев хрен в мешке, рысит к командованию. Но автомат (в котором уже торчал снаряженный магазин), на всякий случай взял наизготовку. Только опасения были напрасны - увидев свет наших фонарей, остановившийся Гек, издалека подал голос:

- Командир, это вы?

- Мы, мы! Давай сюда!

Пока ребята приближались я, насколько позволяла боль в поврежденном хозяйстве, принял горделивую позу и приготовился на их восторженные вопли при виде пленного, толкнуть речь по поводу опыта "старичков" и никудышности молодежи. Но не успел. Просто когда они подошли ближе, я только что и смог удивленно хлопать глазами.

А все дело было в их внешнем виде. Гек и Змей были мокры по пояс. Только Гек был мокрый от пояса и ниже, а Змей - от пояса и выше. Жан был сухой, но очень грязный. Не так как я - в саже, а просто как будто его кирпичной пылью посыпали. При этом обычно узкие глаза Искалиева были расширены до невозможных для среднеазиата пределов. У остальных, кстати тоже - зенки какие-то бешенные.

Не обратив на пойманного нами языка никакого внимания Гек, как старший в команде подскочил ко мне и тяжело пыхтя, показал в сторону коридора откуда они появились, выпалив только одно слово:

- Там!

Мне сделалось обидно, что наши достижения при поимке немцев никак не отметились новоприбывшими, поэтому я язвительно спросил:

- Что "там"? Тень отца Гамлета увидели? Или прима-балерины Большого театра вам танец маленьких лебедей сплясали? Докладывай нормально!

Но докладывать нормально Пучков не стал, а метнулся к Жану и сразу полез в его "сидор" висящий за спиной. Я с интересом следил за Лехиными телодвижениями до тех пор, пока он не выцарапал из вещмешка какой-то маслянисто блеснувший металлический брусок и не протянул его мне:

- Держи, только смотри - он тяжелый.

Брусок был действительно тяжеленький - килограмм двенадцать. С другой стороны, чего бы ему не быть тяжелым - золото, оно всегда своим весом славилось! Вертя в руках желтоватый "гробик" я пораженно разглядывал двуглавого орла на нем и надписи с ятями. А Гек, избавившись от груза, заполошно говорил:

- Там этого - кучами! И царское золото есть и фашистское! Все помещение в ящиках! Слитки в маленьких, а в больших - разные кольца, серьги, монеты! Вот!

Что "вот" я сразу не понял, занятый разглядыванием трофея и только подняв глаза увидел, что Пучков, как Буратино, протягивает мне ладонь на которой лежало пять золотых монет. Только это вовсе не червонцы были. Те - мелкие, а тут были крупные золотые блямбы с незнакомым мужиком на аверсе. Мужик был лохматый, бородатый, на тоненьких ножках и с палкой, которую венчал мальтийский крест. Наверное это гульдены… или талеры. Хотя черт его знает - я этих талеров и в глаза не видел, просто название само на ум пришло. С тем же успехом это могли быть и невиданные мною соверены. Хотя нет, не соверены это точно - надписи шли не по-английски.

Пропыхтев - "держи слиток" я передал его Змею, и забрав монеты у Лешки принялся разглядывать желтые, тяжеленькие кругляши. Марат, взяв одну, тоже с удивлением крутил ее в руках.

Суетящийся и подпрыгивающий Гек бегал вокруг нас, призывая поскорее вернуться в найденные закрома. В конце-концов мне это надоело и сунув монеты в карман я сказал:

- Отставить "золотую лихорадку"! У нас на руках, если вы до сих пор не заметили - раненый "язык", поэтому бегать не будем, а пойдем медленно и печально. Да и командир ваш слегка ушибся при падении - при этом я глянул на Шарафутдинова и он согласно кивнул, тоже не желая рассказывать о моем досадном промахе - так что - никакого бега. Золото от нас никуда не уйдет! А сейчас вы спокойно расскажите, как вы его нашли и почему у вас такой непрезентабельный вид. Начнем с тебя.

Ткнув пальцем в Пучкова я приготовился выслушивать его нормальный доклад.

*- Kinder, Kitchen, Kirche ( Дети, Кухня, Церковь)

## Глава 6

- Вот, теперь сюда надо лезть!

- В эту щель?

- Да, только осторожнее - земля скользкая, а ниже - вода.

Освещая пролом в кирпичной кладке, я только головой покачал. Как они вообще додумались лезть в него? Столбовая дорога в виде темного коридора уходила влево. А здесь была какая-то ниша в которой вывалились кирпичи, обсыпалась земля и имелся черный провал куда-то вниз, из которого несло могильной сыростью.

- А вон там, что?

Стоящий рядом Марат указующе посветил фонарем в сторону коридора.

- Там - Змей пренебрежительно махнул рукой - метров триста ход свободный, а дальше идут завалы. И в главном тоннеле и в ответвлениях. Четыре отнорка в которые метров на сто можно пройти, а потом - глухо.

Понятно… Хотя чего Шах про это вообще спросил? Пока мы тащились сюда, ребята все уши прожужжали о своей находчивости и смекалке. И как они пустые ходы быстро проверили. И как Жан уже на обратном пути сунулся в эту нишу и, чуть не был погребен под грудой кирпичных обломков. Ему еще повезло… там ведь и крупные кирпичи помимо мусора были, поэтому радист сейчас периодически болезненно морщится и осторожно щупает бока и спину. Хорошо - голову уберег.

Объяснилась и странная мокрота братьев акробатов - Змея и Гека. Леха, тот просто съехал по земле и шлепнулся в воду. А вот пытающийся его поймать Женька, скатился на пузе влетев в обширную лужу вперед руками. Ныряльщик блин! А потом, не желая зачерпнуть воду в сапоги, не стал разворачиваться а при помощи Пучкова выполз, пятясь как рак.

Очередной раз сменив батарейку в фонаре, я прислушался к себе. Вроде нормально, вроде расходился… Место удара подлюги Артура еще болит, но вполне терпимо. Только первым в эту дыру, все равно Козырева запущу. Пусть он меня там ловит. По ровным поверхностям я передвигаюсь нормально, но вот к акробатическим трюкам еще не готов. А Змей, кабан здоровый - поскользнувшегося командира поймать, ему раз плюнуть. Но если вдруг не удержит и уронит, то я его моментально награжу орденом Сутулова, с закруткой на спине.

Отдав грозное распоряжение Женьке, повернулся к остальным:

- Гек и Искалиев остаются с пленным. "Языка" не развязывать. Захочет в сортир - пустить, но глаз с него не спускать! А то у него напарник слишком уж резвый оказался. Глядишь, и этот фриц коленце какое выкинет. Понятно?

Остающиеся кивнули, показывая осознание серьезности момента. Ну, еще бы! Как бы не страдала моя гордость, но дело превыше всего поэтому, пока мы шли, я рассказал, как именно прыткий немец подловил командира. Мужики, против ожидания прикалываться не стали, а только головами крутили выслушивая мое повествование. Так что сейчас охранять Феликса будут со всеми предосторожностями.

А я, убедившись, что меня поняли правильно, вздохнул и полез следом за Змеем в сырой мрак. Метра полтора съезжал по земле усыпанной кирпичами, а потом, когда нога попала на сырую глину, коротко матюгнувшись скользнул вниз, в руки бдительного Козырева. Буркнув ему:

- Теперь, ставь меня на место и лови Марата.

Я, будучи отпущенным на осклизший пол, принялся с интересом озираться. Мда, а этот ход на верхний не очень похож. Какой-то он старый и замшелый. Тот, который выше, просто дышал благородной стариной, крестоносцами, главными магистрами и прочими Медичами. А этот похож на подвал старой пятиэтажки. Сырой, с крошащимися кирпичами… И почему-то воняет мокрицами. Ко всему прочему, данный коридор с одной стороны плотно, как пробкой завален землей из под которой сочилась вода, собирающаяся в обширную лужу под ногами. Из лужи, куда-то в темноту, вытекал довольно солидный ручеек. Прикинув его напор, я вспомнил школьную задачку про резервуары и моментально этим озаботившись, задал вопрос Женьке, который как раз закончил страховать Шаха:

- Слушай Змеюка, а там впереди, плыть не надо будет? Смотри, как вода шурует!

- Не, не надо. Мы сначала тоже боялись, но потом увидели, что весь этот ручей дальше утекает. В помещении какие-то трубы зарешеченные стоят, вот в них он и уходит. Да что там говорить, быстрее показать. Пойдем, тут недалеко совсем!

И Козырев, подавая пример зашлепал вдаль по проходу. Идя за ним, я опасливо косился на странно просевший потолок и пытался сообразить, как в этих катакомбах вообще могло оказаться золото. То есть как - вполне понятно. Скопидомные фрицы его сюда и приволокли. Но вот почему здесь бросили!? Кто им мешал вывезти весь этот запас из города? Понятно, что Кенигсберг Гитлер сдавать запретил, но если бы все упиралось в его волю, то война закончилась нашим проигрышем еще летом сорок первого. И если предположить, что ни у кого мыслей не было город сдавать, то потом, когда стало все понятно, почему не подсуетились и не организовали эвакуацию? Время ведь было? Это же не дешевеющие с каждой секундой рейхсмарки…

Но додумать мысль не успел, так как следом за ребятами вышел в довольно просторный зал. Чем-то он напоминал тот, который уже видел наверху. Такие же колонны, ниши и держаки для факелов. Только тут не было каменного стола и колодца. Зато вместо него, возле дальней стены на уровне пола присутствовали две выложенные кирпичом зарешеченные трубы, которые являлись стоком для ручья. Еще, этот зал был гораздо дряхлее, даже на мой непросвещенный взгляд.

Но главным было не это. Главным было то, что вдоль ближней стены выстроились ящики. Много маленьких, размером чуть больше патронного, и штук десять больших, похожих на ящики из-под снарядов. Змей уже стоял возле одного из них и откинув крышку демонстрировал разложенную в коробочках ювелирку. Блин, чего там только не было! Кольца, браслеты, монеты, цепочки, подвески… Все аккуратно рассортировано и можно было сказать наверняка, что в коробочке с цепочками точно не будет монет, а в коробочке с перстнями, не будет сережек. Немцы еще те педанты и видно их тевтонскому духу просто претил сундук Монте-Кристо, в котором драгоценности лежали грудой. Более того, каждая коробочка была пронумерована, а поверх всего лежала папка с описью. Мда… серьезно народ к делу подходил - на каждую финтифлюшку в описи имелась строчка с указанием названия и веса.

Я же, перебирая все эти украшения, к своему удивлению совершенно не чувствовал никакого повышенного сердцебиения. Даже странно… помню, как-то раз с черными копателями ради интереса в поиск ходил. Так там, сначала рыл без особого воодушевления, но когда нашел насквозь проржавевший немецкий карабин, то копать начал - экскаватору не угнаться!. Сил уже не оставалось лопату поднять, а все равно долбил и долбил. Кстати именно тогда и понял что такое "золотая лихорадка".

А сейчас ничего подобного не ощущал. Ну, золото, ну много… и что? Не мое же. С меня хватило нервотрепки по поводу наездов Колычева, за мизерные траты во Франции. Тогда я десять суток губы получил, а если сейчас буду дергаться, то получу десять лет непрерывного расстрела… Это ведь не один ящик, насчет которого еще можно было бы подумать. А такие объемы, трофеем не назовешь. Это уже величины государственного уровня. Вот пусть оно и разбирается.

Все эти мысли проскочили в одну секунду где-то на уровне подсознания, наверное из-за этого и отнесся к сокровищам удивительно равнодушно. Гораздо больше интересовал вопрос, почему его не вывезли? Что могло помешать?

Только вот информации, даже для построения гипотез, было крайне мало, поэтому ссыпав все перебираемое обратно, я пошел к ящикам со слитками. Три из них были уже вскрыты и слабо посверкивали желтыми "гробиками" в свете фонаря. Марат, подошедший следом, глянул на них и задумчиво сказал:

- Да, хорошо что наши ухари остановились на трех… Я пока пойду, проверю остальные пломбы.

Кивнув напарнику, попробовал приподнять один из ящиков. Тяж-ж-желый зараза! Килограммов восемьдесят! Те, кто их будет отсюда вытаскивать, умрут три раза, пока все это на поверхность извлекут.

Глядя на мою возню, стоящий рядом Змей поинтересовался:

- Командир, а почему на этом золоте надписи по-русски и орлы царские, а не немецкие? Откуда у фрицев царское золото взялось? Причем вот в этом - Козырев ткнул пальцем в стоящую рядом тару - все нормально, орлы со свастикой, а в этих - Российские.

Я только плечами пожал:

- Хрен его знает, честно говоря… Может это то золото, что в Германию по Брестскому миру ушло? Хотя, вряд ли. Они его, скорее всего до прихода Гитлера проели… Гусев еще рассказывал, что в двадцатых годах толи Эстонии, толи Финляндии чуть не пятнадцать миллионов рублей золотом заплатили. Тоже, по какому-то там договору. Может это оно? И вообще, после революции царский золотой запас по всему миру разошелся, поэтому вариантов - масса…Вот только не надо спрашивать, почему это все тут оставили. Сразу говорю - не знаю!

Козырев уже открывший было рот, при моих словах его захлопнул, а вернувшийся из глубины зала Шах, негромко проинформировал:

- Ящиков со слитками - сто две штуки. Больших - двенадцать штук. Пломбы вскрыты на трех маленьких и на одном большом. Нам еще повезло, что эти орелики на радостях все не раскупорили - меньше отписываться придется. И хорошо, что опись есть.

Потом, немного помолчав, добавил:

- Ты Илья про монеты не забудь. Чую, трясти будут так, что за каждую пропавшую единицу - душу вынут…

Я согласно кивнул и выгребя из кармана золотые кругляши, ссыпал их к остальной мелочевке. Про то, что душу вынут - это Марат правильно сказал. В СССР охота за валютой шла ежедневная и безостановочная. А если учесть, что золотой запас с начала войны сильно поистощился, то и вообще…

Кстати, про запас. А сколько тут всего складировано? Если грубо считать каждый ящик по сотне килограммов? Быстро произведя вычисления в уме, я офигел. Это же почти одиннадцать с половинной тонн золота! И если переводить в те же баксы, то получаются… получаются… получаются просто сумасшедшие деньги!

После эпопеи с обручальным колечком для Хелен, когда с меня вычли его стоимость, я от нечего делать заинтересовался, а сколько оно может стоить реально? Соответственно узнал и стоимость золота на мировом рынке. И теперь лихорадочно шевеля губами пытался перевести унции в килограммы и тонны. В конце концов, безбожно округляя, получил цифру в пятнадцать с половиной миллионов долларов. Вот это прибыток! Двадцать пять процентов, как за находку клада нам конечно не светит, но вот благодарность получим наверняка. А может даже и на ордена не поскупятся…

Над головой что-то зашуршало и с потолка свалилась половинка кирпича, вырвав меня из сладких грез. Глядя на шлепнувшийся в ручей обломок, я чертыхнулся и скомандовал:

- Так мужики - сваливаем. Я не знаю, что за идиот спрятал золото в таком ненадежном месте, но его надо срочно вытаскивать, пока тут все не обвалилось и не затопилось.

Змей, окинув взглядом штабеля, представил перспективы и передернувшись всем телом, робко поинтересовался:

- Нам вытаскивать?

- Щаз! Ты что, за грузчика меня держишь? Выходим наверх, связываемся с командованием и пусть оно быстренько начинает шевелиться.

Окрыленный моими словами Женька тут же, пока я не передумал рванул в коридор. Пришлось даже несколько умерить его прыть:

- Ты не очень торопись. Кто нас подсаживать будет? Сам то уже мокрый, поэтому тебе терять нечего. А мы сухие и почти чистые, так что пойдешь последним.

- Есть!

Когда я выбрался в верхний коридор, то застал ту же картину что и была перед спуском. Пленный с очень мрачным видом сидел на полу между моими ребятами, а Гек, что-то поучительно выговаривал Искалиеву. Увидев меня, он замолчал и спросил:

- Ну как там?

- "Там" все просто замечательно, но нам сейчас надо торопиться.

И перейдя на немецкий, обратился к "языку":

- Феликс, выход на Фридрихштрассе, далеко отсюда?

Гильдебрандт несколько секунд молчал и когда я уже хотел дать ему затрещину, наконец выпал из мрачных дум, ответив:

- Полчаса ходу от того блока, где вы меня взяли.

- Он не заминирован?

- Нет. Мы ведь именно через него на поверхность попадали…

Понятненько… Дождавшись когда из пролома вылезут остальные, обращаясь к ним сказал:

- Будем выходить возле гаражей. Через ту паутину которую мы прошли, раненного не протащить. Да и тралить ее тоже не очень хочется… Там бабахнет, а здесь может все обвалиться. Понимаю, место минирования далеко, но лучше перебдеть. Поэтому, Жан…

- Я!

Вытянувшийся по стойке смирно Даурен, ел командира глазами и я усмехнувшись продолжил:

- Вольно, блин… В общем так Жан - возвращаешься обратно, только через закладку осторожно проходи. Когда вернешься в замковый двор, берешь за хобот Одинцова с машинами и следуете к гаражам на Фридрихштрассе. Я не знаю где они находятся, но старлей должен быть в курсе. Там и встретимся. Название улицы не забудешь?

Видно было что мой вопрос обидел Искалиева, поэтому потемнев лицом он вытянувшись еще больше, коротко ответил:

- Никак нет! На память не жалуюсь!

- Да ты не злись! Название то нерусские, поэтому не хотелось чтобы транспорт нас ждал на какой-нибудь Франкштрассе…

- Фридрихштрассе названа в честь прусского короля из династии Гогенцоллернов поэтому спутать тяжело.

Удивленный тем, что сержант без запинки произнес неудобоваримое название старинной династии, я только крякнул и ответил:

- Понял… Все предыдущие претензии снимаются. А сейчас Даурен давай - бегом! - и обращаясь к остальным добавил - Подъем! Мы тоже выдвигаемся.

Гек, поправив автомат поинтересовался:

- Часовых оставлять не будем?

- Зачем? Чтобы это все вытащить хотя бы в верхний коридор, взвод полдня пахать должен. Так что - оно здесь неизвестно сколько лежало, поэтому еще пару часов полежит без проблем. А нам еще раненого на себе тащить. Поэтому - шагом марш!

И мы, подхватив закряхтевшего Гильдебрандта быстрым шагом двинули в темноту коридоров.


***


Та- та-та-тах! Фьють, фьють!

Очередь, пройдя над головой, выбила кирпичную крошку из стены гаража, заставив меня нырнуть обратно за дверь. Не понял юмора…Это что за херня? Ни "здрасте" ни "до свидания", а просто молча, сразу начали садить на поражение. Интересно - кто там такой умный?

Вообще, пока мы топали подземными коридорами, таща на себе вовсе не легонького фрица, я прикидывал разные варианты встречи с поверхностью, но на подобное совершенно не рассчитывал. В лучшем случае, первым нас встретил бы Одинцов. Он все-таки на колесах и доехать до этих гаражей должен был быстрее, чем мы дойти пехом. Присутствовал и второй вариант - по каким-то причинам старлей задерживается, а мы натыкаемся на патруль. Тоже ничего страшного - документы и пропуска у нас в порядке, так что встреча с патрулем не грозила долгими разбирательствами.

Поэтому, когда наша компания дошла до тупика, заканчивающегося короткой лестницей ведущей вверх, я, в самом радужном настроении обернулся на немца, взглядом спрашивая, что делать дальше. Феликс, висящий на плечах Шарафутдинова понял меня правильно и стирая со лба испарину, ответил:

- Вон, справа два рычага. Синий - расстопаривает дверь. Красный с цифрой "два" - открывает проход.

Подойдя к рычагам находившимся в неглубокой нише, я на несколько секунд замер, оглядывая их в поисках "сюрпризов", но потом подумал, что фрицы не полные же параноики, чтобы постоянно используемый ход минировать. Да и Гильдебрандт на самоубийцу совершенно не похож. Поэтому смело потянул за синюю металлическую ручку напротив которой красовалась цифра "1". Что-то глухо "бумкнуло" и больше ничего не произошло. А когда потянул за второй, над головой практически бесшумно, распахнулся небольшой квадратный люк. Уважительно хмыкнув в ответ на эту демонстрацию немецкой техники, я быстро поднявшись по лесенке, с интересом огляделся. Хм… похоже в бокс попали. Осветив четыре стоящих в помещении ГаЗона, вдохнул свежего, пусть и пахнущего бензином воздуха, и повернувшись к проему скомандовал:

- Выходи, приехали.

А потом, дождавшись когда вылезут остальные, прошел вперед, к калитке находящейся в здоровенной ангарной двери. Перед ней помедлил, соображая, что если в боксе стоят грузовики с военными номерами, то в этом гараже расположилась какая-то наша часть. Скорее всего - автобат или авторота, уж больно место для них подходящее. И это значит, что территория охраняется часовыми.

То есть изображать из себя крадущегося диверсанта вовсе не следует, а самым лучшим вариантом будет выйти наружу и сразу начать вопить о том что я - свой. Руки тоже лучше поднять вверх, а то часовые - народ пугливый. Решив так и действовать, я распахнул калитку, сделав шаг наружу. В серых, предрассветных сумерках, увидел несколько грузовиков стоящих на площадке перед боксами, легковушку и стеллаж ящиков накрытых брезентом. Боковым зрением даже успел заметить неясную тень шагах в двадцати справа, но обозначить себя уже не успел. Тень, не говоря худого слова, расцвела вспышками выстрелов, а я кубарем метнулся обратно.

Фигассе тут часовые службу тянут! Мочат все что шевелится! Поднимаясь с пола, увидел удивленно вытянувшиеся физиономии мужиков, только свои чувства озвучить не успел, так как вслед за стрельбой послышался громкий крик ломающимся баском:

- Стой, кто идет! Стой, стрелять буду!

Мы переглянулись и Гек выразил общее мнение, рявкнув в приоткрытую дверь:

- Ты, прендегаст ушастый сначала кричи, а потом стреляй! Уставы учить надо, мудак долбанный! Выйду - ноги вырву!

При этом однако, претензии озвучивал предусмотрительно не подходя к дверному проему. А я, неожиданно вспомнив старинный армейский прикол, нервно хохотнув, сказал:

- Лучше уж так чем - "Стой, стрелять буду! Стою… Стреляю!". В неподвижную мишень, даже такой лопух с пятнадцати метров попал бы.

Тем временем, снаружи послышался топот множества ног и начальственный голос поинтересовался:

- Савельев, что за стрельба?

Басок, видно слегка опасаясь начальства, ответил:

- Товарищ старший сержант, там, в гараже - немцы. Один вылез, так я его пристрелил… - и после небольшой паузы наябедничал - а остальные - ругаются, грозятся…

Сержант попался бывалый, поэтому сразу уточнил:

- C каких это пор, ты по-немецки понимать начал? - и повысив голос крикнул - А ну кто там сидит - выбрасывай оружие и выходи с поднятыми руками!

Спорить с этим я не стал и крикнул в ответ:

- Свои! Сержант, стрелять только не вздумайте и олуха своего тупорылого подальше убери, а то он нас тут чуть не положил!

Сержантюга секунды две переваривал мои слова, а потом озвучил предложение повторно:

- Оружие выкидывайте наружу и выходя - руки в гору! А там разберемся, кто есть кто.

- Понял! Мы выходим!

Уже собираясь бросить автомат за дверь, я услышал, что в беседу издалека вступил новый персонаж:

- Пичугин, отставить!

Так, интересно, а это кто там командует? Но если он орет про "отставить" то и мы погодим выходить. Вдруг у этого Пичугина все подчиненные столь нервные, что открывают огонь, только увидев силуэт.

Я принял правильное решение, так как через минуту возле дверей послышался знакомый голос:

- Товарищ майор?

- Майор, майор… Заходи, что ты там мнешься…

После этих слов, в дверях появился Одинцов, сопровождаемый незнакомым капитаном. СМЕРШевец, увидев нас живыми и здоровыми, облегченно выдохнул и стразу зачастил, оправдываясь:

- Машины пять раз патрули останавливали, а наши спецпропуска только что на зуб не пробовали, поэтому мы и подзадержались. Да и свернули вначале не туда… Я город еще плохо знаю, вот и заплутал. А когда сюда приехали, нас сначала на КПП мурыжили и только потом к командиру провели. Пока мы с капитаном разговаривали, слышу - выстрелы. Ну думаю, все… Не дай бог кого-то из группы подстрелили…

Федор, не смотря на утреннюю прохладу утер пот рукой и закончив рассказывать, виновато опустил голову. Мда… Испереживался человек. Ведь если бы кого-нибудь из нас часовой положил, то потом начальству было бы по-барабану - хорошо он знает город или плохо. Такой фитиль могли вставить - мама не горюй! Но все хорошо, что хорошо заканчивается. Поэтому сказав:

- Ничего, главное успел почти вовремя.

С улыбкой ткнул его в плечо и повернулся к капитану. Тот, увидев мое внимание, козырнул, представившись:

- Капитан Звонарев!

- Майор Лисов.

Пожав руку Звонареву, я сразу начал его беззастенчиво грузить:

- Слушай сюда, Звонарев. Есть дело государственной важности, поэтому время не терпит. Мне срочно нужно отделение бойцов с толковым командиром. Кстати, тот который нас брал, вполне подойдет.

- Пичугин? Так он сейчас начкаром…

- Точно так - Пичугин. Снимай его с караула и передавай в подчинение младшего лейтенанта Козырева. Вот он стоит - я показал пальцем на Змея и продолжил - надо срочно оцепить один коридор в подземельях. Боевых действий там не предвидится, так что функции у твоих ребят будут исключительно охранные. А максимум часа через четыре их сменят. Ну? Добре?

Звонарев от этого предложения несколько замялся, но тут вступил Федор:

- Товарищ капитан, вы что, отказываетесь помогать военной контрразведке?

- Никак нет! Только завтра, то есть уже сегодня, у меня работы по плану и каждый человек на счету. Здесь ведь не пехотный батальон, а автомобильная рота. Да и без разрешения непосредственного начальства я не могу. Скажет майор Листьев дать вам всю роту - всех дам и сам пойду. А без его приказа…

Капитан развел руками и замолчал.

В принципе он где-то был прав - сваливаются на голову какие-то непонятные орлы и начинают права качать… Только вот рассусоливать у меня просто времени не было. Забредет в "закрома" неучтенный фриц, набьет карманы золотишком, а нас потом высушат за несоответствие описям. Уже жалея что не оставил хотя бы одного человека возле золотоносной дыры, я в раздражении ударил кулаком в ладонь и сказал:

- Звонарев, я тебя понимаю, но люди мне нужны и нужны срочно. У тебя связь с комендатурой есть? - дождавшись кивка капитана, продолжил - Сейчас вместе с Одинцовым выходите на полковника Свиридова. Он подтвердит все наши полномочия. А чтобы тебе мало не показалось, то и твоего Листьева сюда выдернет. Где он кстати вообще обитает?

- Майор Листьев расположился при штабе батальона, в пяти кварталах отсюда!

- С ним связь есть?

- Так точно!

- Тогда действуй, но если через десять минут я не увижу здесь готового к выходу отделения, то пеняй на себя. Понял?

- Так точно! Разрешите выполнять?

- Не так быстро. Мне сейчас сюда Птичкина направь, я ему пока задачу ставить буду.

- Пичугина?

- Блин… правильно - Пичугина. И еще - у нас на руках раненый "язык". Дай человека, пусть его к санинструктору проводят.

Обернувшись к своим ребятам, приказал:

Гек, Жан - в сопровождение пленного. Шах, проконтролируй. И чего все стоят? Бегом, бегом!.

Капитан козырнул и захватив моих ребят убежал, а я, в ожидании сержанта, начал инструктировать Женьку:

- Когда с автобатовцами уйдешь вниз, то четверых оставишь в том зале, где мы встретились. Пусть ящики с документацией охраняют. Остальных ведешь с собой и выставляешь парные посты в коридоре, возле хода на нижний ярус. Сам же, сиди возле этого провала безвылазно. Солдат к нему даже не подпускай. И не трепи, что именно там находится. Будут интересоваться, скажешь - документы важные и все. Понял?

- Понял… И долго мне там сидеть?

- А вот как особисты охранную роту пригонят и все оцепят, так считай наша работа закончилась…

- У-у-у, это минимум до утра торчать придется…

- Не стони… Сколько надо будет, столько и просидишь. Но я думаю, все гораздо быстрее будет происходить - мы все-таки не продсклад обнаружили, а нечто совсем другое! Только все равно, иди лучше с Жаном гимнастерками поменяйся, а то околеешь там в волглой торчать.

Змей кивнул и поплелся переодеваться, а через пару минут, ко мне подскочил молодой парень, и вскинув руку к пилотке отрапортовал:

- Старший сержант Пичугин прибыл в ваше распоряжение!

- Майор Лисов. Слушай, Пичугин, что у тебя за бойцы странные? Им уставы вообще не писаны, или это мне так повезло нарваться на часового, больного на всю голову?

Сержант на мой наезд отреагировал совершенно спокойно и нисколько не виноватясь ответил:

- Рядовой, из нового пополнения. Неделю как пришел, вот еще и не обтерся. А вчера караульных обстреляли, со стороны кочегарки. У нас потери, а нападавшие ушли, как и не было… Поэтому молодой так себя и повел.

- Ладно, считается. А теперь - к делу. Ты со своими людьми сейчас пойдешь под землю. Мой лейтенант вас расставит где и как надо. Воевать там не придется, считай, будет продолжение наряда под землей, но все равно винтовки и карабины не брать - с ними в коридорах не развернуться. Берите автоматы. И фонари не забудьте!

- Товарищ майор, у нас переноски в основном. Ручных фонариков штук пять на взвод. А с других взводов просто не дадут. И автоматов во взводе только четыре, а остальные - с карабинами. Мы же не пехота…

- Насчет этого я с ротным разберусь, ты пока людей отбери.

- А надолго нас туда, в подвалы?

- Часа на четыре, потом вас сменят наши люди. Все понятно?

- Так точно! Разрешите выполнять?

- Давай!

А еще через пятнадцать минут, вся сборная команда уже выстроилась возле дальней стены бокса. Там, в полу, чернел зев открытого тайного хода, вокруг которого крутились Звонарев с прилетевшим как на пожар майором Листьевым. Автобатовский начальник, выдернутый командованием из теплой люли, прибыл буквально только что, но тут же развил бурную деятельность, создавая режим наибольшего благоприятствования людям из контрразведки. Судя по всему, Свиридов своим звонком его хорошо накрутил поэтому майор из кожи вон лез, компенсируя недавнюю медлительность своего подчиненного. Тихим, ласковым словом он придал всем нужное ускорение а потом, когда нашлись и фонари, и запасные батареи и автоматы, издалека попробовал у меня выяснить, а в чем собственно дело? Выдав ему стандартную версию о найденных бумагах, я рассказал и показал, как мы проникли в этот бокс. Майор, с удивлением разглядывая люк все приговаривал:

- От же хитрецы. От же придумщики! И ведь как замаскирован!

Но потом, смущенно кашлянув, отвлекся от созерцания и дождавшись когда бойцы выстроятся, двинул им короткую, но информативную речь. Смысл ее заключался в том, чтобы не совать свою голову туда, куда собака, кхм, писю не сунет, а в остальном - тащить службу согласно приказаниям товарища младшего лейтенанта… Короче - стандартный армейский инструктаж по технике безопасности. Закончив, вопросительно посмотрел на меня. Я тоже долго не распространялся:

- Товарищи, хочу обратить особое внимание, что ходы практически все заминированы, поэтому от места определенного старшим, не отдалятся. Обращаюсь к тем, кто будет находиться в большом зале - ящики с документацией не трогать ни в коем случае, так как они скорее всего начинены "сюрпризами". То есть ваша задача - выполнять все обязанности часового определенные уставом и следовать указаниям младшего лейтенанта Козырева. Тогда все будут живы-здоровы. Вопросы?

Один из бойцов вытянувшись представился:

- Ефрейтор Сазонов! Разрешите поинтересоваться: так там что - все в минах?

Листьев на такой откровенно опасливый вопрос негодующе рыкнул, но я жестом остановив его, ответил:

- Мины могут быть в ящиках, да в необследованных коридорах. Поэтому и предупреждаю, чтобы зря не шарились ни там, ни там… А где вы будете нести службу - мин нет. Мы же там прошли и как видишь - все нормально. Еще вопросы?

Вопросов больше не было, поэтому я махнул рукой, дескать - вперед!

Женька нырнул первым, а за ним кряхтя и матерясь под нос, потянулись остальные. Глядя на их сидоры, подумалось, что этим бойцам крупно повезло с сержантом. Пичугин хоть и выслушал внимательно слова про "замену через четыре часа" но, будучи парнем тертым, наверняка приказал прихватить с собой жратву зная, что в армии - где четыре, там и десять. Молодец парень, соображает что к чему.

Когда в проеме исчез последний солдат и перед люком встал часовой, я повернулся к вернувшемуся Шарафутдинову, спросив:

- Пленного перевязали?

- Должны бы уже. Я когда уходил, санинструктор рану заканчивал обрабатывать.

- Понятно. Тогда сейчас мы связываемся с командованием, а потом идем беседовать с этим найденышем. Уж очень личность попалась неординарная, тебе не кажется?

- Да, "горбатого лепит" так, что заслушаться можно. И ты обратил внимание, как его перекосило, когда Гек находку демонстрировал?

Вот за это я и люблю Шаха! Все замечать и фиксировать - этого у моего друга не отнять! Сам я заметил метаморфозу произошедшую с пленным, уже на последней стадии, когда он уже практически справился с чувствами и опять налепил на физиономию угодливую улыбку. В начале даже подумал - показалось. Но, как сейчас выяснилось - не показалось. Так что пленный у нас очень "мутный" и от этого вдвойне более интересный.

Кивнув Марату, поинтересовался у стоящего рядом капитана:

- У вас тут комната найдется, где можно спокойно поговорить с "языком"?

Звонарев как будто ожидавший этого вопроса, тут же ответил:

- Так точно! Здесь сейчас моя авторота стоит, а при фрицах не менее батальона располагалось, так что помещений - на любой вкус!

- Вот и хорошо. Тогда мы через полчасика к вам подойдем, а сейчас можете быть свободны.

Капитан, козырнув удалился, но прежде чем мы пошли к машинам, Листьев предложил:

- Товарищ майор, может - перекусить? Как я понял, вы со вчерашнего дня не жрамши.

Подумав пару секунд, я вынужден был отказаться:

- Благодарю, наверное - чуть позже. Сейчас у нас времени совсем нет…

Майор понятливо кивнул, а мы быстрым шагом двинули к рации.

## Глава 7

- Ты точно все сдал?

Серега нависнув надо мной, грозно сопел и слегка прищуренными глазами пытался проделать дырку в башке подчиненного. Привстав со стула, я приблизившись к его уху шепотом, но внятно и отчетливо произнес:

- Гусев, иди ты в жопу! - а потом не выдержав заорал - Достал! Третий раз говорю что все! Еще раз спросишь, пошлю в пеший сексуальный маршрут!

- Не ори! Я о вас же забочусь - вдруг вы кроме этого слитка еще что-то "забыли".

Мда… со слитком неудобно получилось. Он ведь в вещмешке у Искалиева так и болтался с самого начала - его туда Змей засунул после демонстрации. А потом, когда мы полезли в сокровищницу, Гек с Жаном остались сторожить "языка" и забросить золото в ящик у сержанта не было возможности. Ну а позже, пустоголовый Лисов только выбравшись из нижнего хода, тут же развил бурную деятельность и послал бойца на встречу с Одинцовым. Стеснительный Даурен посчитав, что так и должно быть, а командир знает что делает, безропотно потащил эту тяжесть по коридорам. Натер плечи узкими лямками "сидора" и выбравшись наверх, с удовольствием закинул вещмешок в кузов "УльЗиса". После чего, о нем все благополучно забыли. То есть - я забыл, потому что все завертелось очень быстро.

Сначала стрельба, потом разборки со Звонаревым. Дальше - больше. Только водители ушли под землю, как нарисовался комендантский взвод вместе с полковником Свиридовым и подполковником Рыковым, который представлял родное НКВД. Пока я, так сказать вживую докладывал о находке, комендачи быстренько занялись выпроваживанием бойцов автороты со своей территории. Как только водилы убыли в расположение батальона, как в гараж стали въезжать тентованые грузовики: три "ЗиС-5", три трофейных "Опель-Блиц" и четыре "ГаЗ-63". В голове и хвосте колонны, шли по одному бэтру. Когда вся эта гусеница вползла на площадку перед гаражами, то ворота закрыли, солдаты комендантского взвода оцепили периметр, а из кузовов ГаЗонов, посыпались шустрые как электровеники, бойцы охранной роты. Получив массу ЦУ, их старший, капитан Баринов, понятливо кивнул и вытребовав Гека в сопровождающие, вместе со своими людьми двинул в сторону тайного хода.

Вскоре оттуда, подслеповато щурясь от света, полезли ребята Пичугина. К своим их не отпустили, а загнали в караулку. Ну, понятно - им еще светят беседы с особистом и взятие подписок о неразглашении. Так что сержант, который перед выходом затарился продуктами, один черт - не прогадал. От особиста просто так не отвяжешься, поэтому завтрак и обед его пацаны проведут, треская свой сухпай.

Мне было немного неудобно перед водилами, но по другому, тогда, я поступить все равно не мог. А лишняя подписка, еще никого не убивала. Я их сам столько написал, что мне впору уже язык отрезать за ненадобностью, так как какую тему не затронь, Лисову о ней говорить категорически запрещено.

А когда из люка вынесли первый ящик с документацией я, извинившись перед Рыковым и Свиридовым, сослался на срочные дела и убыл на второй этаж казармы для беседы с пленным. Серега должен был подъехать только часа через полтора, во дворе торчать смысла больше не видел (тут и без меня командиров хватает), поэтому решил заняться делом.

Зайдя в пустующее помещение, увидел что Гильдебрандт лежит на голой панцирной кровати, а Марат с Жаном сидя рядом на табуретах, о чем-то оживленно беседуют. Увидев меня, Шах отвлекся от разговора и спросил:

- Как я понял - все нормально идет?

- Вполне. Рыков вовсю рулит, а Свиридов у него на подхвате, так что и без меня справятся. А ты я смотрю, еще не начинал?

Шарафутдинов, правильно истолковав вопрос, отрицательно покачал головой:

- Куда ж я без тебя? - и подтолкнув ногой один из стоящих табуретов, ближе к койке с пленным, скомандовал:

- Подъем! Сесть!

Немец, невзирая на раненую ногу резво вскочил и усевшись на предложенную мебель застыл, положив руки на колени.

Я, поставив между нами солдатскую тумбочку, некоторое время барабанил по ней пальцами, а потом сказал:

- Предлагаю все начать все с чистого листа. Чтобы сэкономить время, сразу хочу предупредить - вашим предыдущим словам мы не верим и даже заключили пари относительно звания захваченного "языка". Хочу порадовать - один из нас решил что вы штурмбанфюрер. Поэтому давайте с самого начала - имя, фамилия, звание, номер части?

Гильдебрандт, по мере того как я говорил, выпучивал глаза и прижимал к груди связанные руки. А после моего вопроса плаксиво ответил:

- Господин майор! Я вам говорил чистую правду! Мы с моим кузеном…

- Жан!

Даурен, стоявший за фрицем, мой окрик понял правильно и мощной оплеухой сбил пленного на пол. Потом, подхватив его за шкварник, усадил обратно и чуть отступив опять неподвижно замер. Поощрительно ему кивнув, я опять воззвал к благоразумию немца:

- Видите ли, слишком много факторов говорит о том, что вы являетесь не тем за кого себя выдаете. Готическая татуировка опровергает ваши слова о тотальной мобилизации. Поведение убитых в подземелье тоже убеждает в том, что вас, как командира, пытались эвакуировать с поля боя. И еще… вы не смогли сдержать разочарованных эмоций, когда поняли, что мои люди обнаружили золото. Не удивление при виде слитка, а именно разочарования, что говорит о каком-то вашем отношении к этому кладу.

- Господин майор, вы меня не так поняли! Я готов поклясться что…

- Жан!

Искалиев повторил предыдущую операцию и посадив утирающего юшку фрица на место, снова отступил назад. А я завел волынку по-новой, создавая максимальный контраст между своим вежливым обращением и хлесткими ударами Даурена:

- Вы же достаточно взрослый человек, неужели у вас не хватает мозгов понять, что смешаться с общей массой пленных уже не выйдет? Поймите, мы ведь не патруль, который поймал подозрительного человека во время облавы. В этом случае у вас действительно был бы шанс выскользнуть. Но не сейчас. Каждое ваше слово будет скрупулезно проверяться и перепроверяться. И если им не будет подтверждения, то вас просто отдадут "мясникам". А эти ребята церемониться не будут и получившийся на выходе инвалид расскажет все. Оно вам надо? И заметьте, я вас не пугаю, просто даю реальную картину будущего… На фанатика вы не похожи, тогда - зачем это странное упорство? Даже если вы руководили зондеркомандами, то советую рассказать об этом сейчас. Не буду скрывать - в этом случае, после проверки вас просто расстреляют и все. Но ведь быстрая смерть гораздо предпочтительнее долгих пыток. Так что?

Выговорившись, я сложил пальцы домиком и опять уставился на пленного. В этот раз тот не спешил уверить меня в своей белой пушистости, а задумчиво молчал уставившись в одну точку. Где-то через пару минут ожидания, когда я уже хотел ускорить фрица посредством Жана, тот наконец заговорил:

- Хорошо. Развяжите меня и дайте в конце концов сигарету!

Ага! Похоже - дело пошло! Судя по всему, "язык" взвесив все шансы и прикинув, что вывернуться не удастся по-любому, решил говорить начистоту. Вот и умница. Сразу видно трезвомыслящего человека, а то до некоторых это доходило только тогда, когда они превращались в визжащие отбивные…

Кивнув Марату, я выложил на тумбочку пачку папирос с зажигалкой, опять уставившись на "Феликса". Тот, вытянув "беломорину" из пачки прикурил, закашлялся, сморщился, но папиросу не выкинул, а просто стал затягиваться гораздо осторожнее. Сделав несколько "пыхов", как будто в руках у него была сигара, фриц осторожно положил окурок на край тумбочки и пригладив рукой редеющие волосы, решительно заявил:

- Я - штандартенфюрер СС Карл Густав Вельдберг. Зондеркомандами не руководил, но номера своей части дать не могу, за неимением оного. Подразделение, которым я руководил называлось просто - "Команда В" и подчинялась непосредственно рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру. Так что могу поздравить вас господин майор - в ваши руки попала птица очень высокого полета.

После этих слов, я быстро взглянул на расплывшегося в улыбке Марата, машинально почесал лоб, представив будущую экзекуцию и решив зря не травить душу, поинтересовался:

- А чем вы занимались в вашей "команде В"?

Бывший "Феликс" взял бычок и попытался его раскурить. Но поняв, что тот уже потух, удивленно пожал плечами, вытянул из пачки новую папиросу и пустив клуб дыма, насмешливо улыбнулся, ответив:

- Я бы вам не советовал. Не советовал интересоваться такими вещами. Свое имя и звание я уже назвал и теперь самым лучшим выходом из сложившийся ситуации было бы отправить меня дальше по инстанции - к вашему командованию. Просто есть такие вещи, о которых можно говорить только с соответственными людьми. Ведь как говорится в русской пословице - "меньше знаешь - крепче спишь". Поэтому я возвращаю вам ваш вопрос - "оно вам надо"?

Ну ка - ну ка… Ой, как интересно… Боясь спугнуть удачу, я тоже закурил и принялся размышлять. Судя по гонору и понтам, фриц говорит правду. Но не это главное! Ведь может так случится, что он окажется моим коллегой! Гусев еще год назад доводил до нас глухие и неподтвержденные слухи о существовании у немцев спецкоманд выполняющих функции подобно нашей. Но подтвердить эти слухи было некому. Своего Штирлица, который бы рылся в сейфе у Гитлера утром в обед и вечером, у нас к сожалению не было, а агентурный, давший нам намек на подобные подразделения, был как-то очень быстро арестован. Причем, непонятно то ли гестапо его взяло то ли СД. Только сгинул человек с концами и потом, сколько не искали следов этих хитрых спецкоманд, так ничего и не нашли.

Неужели сейчас повезет? Ведь не на пустом же месте этот Карл Густав сейчас туман напускает? Хотя, все конечно надо еще прояснить, а то непосредственное подчинение Гиммлеру это как то… В общем, это чересчур сильно. Может он назвал известную каждому солдату фамилию лишь бы не буцкали больше? Так сказать, для придания себе солидности? Ладно… будем разбираться:

- "Оно" мне надо. Только я бы хотел уточнить, у вас на рейхсфюрера был прямой выход, или все-таки через доктора Эрнста? И к какому конкретно департаменту принадлежала ваша "команда В"?

Было видно, что Вельдберга мой вопрос несколько озадачил. Он прежде чем ответить, потер раненую ногу, покряхтел и лишь потом выдал:

- Знаете господин майор, вы меня опять удивили. Там, под землей я думал что на нас нарвалась обычная группа "чистильщиков". Но ваше звание - майор… Оно больше подходит начальнику отдела СМЕРШ дивизии, а то и армии. И я очень удивился когда увидел ваши погоны в тех коридорах. Но даже если предположить, что вы просто решили тряхнуть стариной и пошли с поисковиками, то скорость с которой началась вся эта суета - пленный кивнул на окно, за которым слышались отрывистые команды и легкий мат бойцов НКВД, внезапно превращенных в грузчиков - наводит меня на странные мысли. А ваши пехотные эмблемы еще больше укрепляют меня в них…

Блин, мне не интересно, что за мысли возникают сейчас в башке Вельдберга, хотя надо отдать ему должное - соображать он умеет. Будь я обычным особистом, то обнаружив такие немеряные запасы золотишка, начал бы докладывать по команде. Доклад сначала ушел бы наверх, и только пройдя всю цепочку вернулся с необходимыми ЦУ. А во дворе практически ночь была, значит те, кто мог принимать решения - отдыхали. То есть - пока их замы разбудят, пока они врубятся что к чему, пока перезвонят выше, то всяко-разно часа полтора - два до начала активных действий пройдет. У нас же все произошло практически молниеносно, вот эсэсовский полковник и задумался. Только мне его логические умозаключения сейчас вовсе не нужны. Мне нужна информация. Поэтому ломая сложившийся ход допроса, я бросил бычок на пол, раздавил его сапогом и рявкнул на возомнившего о себе штандартенфюрера:

- Слушай сюда мудак! Я тебе вопрос задал! Будешь отвлекаться, сержант начнет обработку! Ну, отвечай!

Карл моего наезда не сильно испугался, но видно поняв, что с понтами и вальяжностью он несколько переборщил, ответил:

- Моя команда номинально относилась к первому департаменту РСХА. Отдел "А5". Но подчинялась непосредственно Кальтенбруннеру и Гиммлеру.

Отдел "А5". Так, так, так. Это что за звери? Первый департамент РСХА это кадры… А вот отдел "А5"? Блин! Вообще-то я думал, что фриц окажется или из четвертого или из шестого департамента. Соответственно гестапо - оно же контрразведка или СД, оно же разведка. На "кадры" совершенно не рассчитывал и теперь лихорадочно вспоминал структуру главного имперского управления безопасности. Марат, видя что я задумчиво морщу репу, тихонько подсказал:

- Фельде.

Йоп! Точно! Руководитель - Густав фон Фельде. А вспомнив его, перед глазами развернулась заученная таблица: "А5" - это не соцобеспечение, кадры гестапо или общие вопросы. Это партийные кадры и кадры СС. Только вот общую картину такое знание совсем не проясняет.

Хотя… мы ведь тоже до прошлого года, относились к какой-то комиссии партконтроля. Что в этой комиссии происходило я до сих пор не знаю, но подчинялась группа Колычева непосредственно генеральному комиссару. Может и здесь так же? А ну-ка…

- Какие именно задачи ставились перед вашей командой?

И когда немец стал их перечислять, то я понял - есть контакт! Это был именно КОЛЛЕГА! Вот ведь свезло так свезло!! Ну, теперь его на полную раскрутят! Как соловей петь будет до тех пор, пока наши не вскроют всю систему спецкоманд! До Шаха видно тоже дошло кто сидит перед нами, поэтому он в возбуждении, незаметно для немца ткнул меня в бок локтем. Ответив ему шальной улыбкой, я жестом прервал продолжающего говорить Густава. Про ЭТО он действительно будет рассказывать в другом месте, а сейчас меня чисто по-человечески интересовало, как такого важного чина могли оставить в городе? Это ведь равносильно тому, что мы бы Колычева в Могилеве забыли… Пх-х! Несерьезно! И куда делись остальные члены его команды, так как те, кого мы положили в подвалах, совершенно не тянули на бойцов спецгруппы. Ну… Кроме сволочного Артура, конечно.

Когда я задал этот вопрос, немец кивнув ответил, что его команда эвакуировалась на корабле, а сам он должен был убыть самолетом. Но "Шторьх" ожидающий на аэродроме, в последнюю минуту сожгла русская авиация, поэтому штандартенфюрер был вынужден искать альтернативу. Времени у него не оставалось совсем, так как советские войска уже входили в блокированный город, вот Вельдберг и обратился к Артуру Бонке, который был одним из руководителей групп "Вервольфа".

Бонке со своими людьми проводил полковника на конспиративную квартиру и начал искать возможность безопасного выхода из Кенигсберга. Но десять дней назад на квартиру вышла советская контрразведка. Была перестрелка, в результате которой раненного Вельдберга оставшиеся в живых "вервольфовцы" спрятали в подземелье. А на золото они сами наткнулись - чисто случайно. И про документацию наш "язык" тоже ничего сказать не мог. В смысле - почему ее оставили в городе. Мол, он этим не занимался.

Слушая пленного, поощрительно кивал ему, а когда он замолк, сказал:

- Очень хорошая "легенда". Я прямо заслушался. Но вы ее придумали наспех, поэтому есть некоторые огрехи. Не будем говорить про "подпольщика", который даже не удосужился сменить эсэсовскую форму - это мелочи. Но вот то, что руководителя сверхсекретной группы оставили одного в городе, я не верю. - и видя, что фриц хочет что-то возразить, продолжил - Просто я очень хорошо знаю всю эту кухню. Даже если вас задерживали особо важные дела, то при командире всегда должны были оставаться как минимум четверо "волкодавов" из вашей команды. Это не считая взвода охраны. И путей эвакуации в этом случае должно быть как минимум три, а не один. Значит, вы опять врете. Зачем? Что вы сейчас пытаетесь скрыть? Что-то оставшееся в подземельях? Так это бессмысленно. Сейчас саперы и войска НКВД там исследуют все до последнего закоулка. Так что?

Вельдберг на мою отповедь уже не пытался возражать, а только молча сидел барабаня пальцами по здоровой ноге. В конце концов, досадливо дернув плечом он заговорил:

- Господин майор, я действительно сказал неправду об обстоятельствах заставивших меня остаться в городе. Но я настоятельно вас прошу - передайте меня своему командованию! У меня есть очень важные сведения не терпящие промедления! Вас, за задержку, могут подвергнуть очень суровому взысканию!

Хм… все интереснее и интереснее. Но как же этот Густав к командованию то рвется… И судя по его виду - бить этого хмыря сейчас бессмысленно. Молчать будет до последнего. Или дезу сливать. Видно у него есть какой-то козырь, которым он хочет себе купить благосклонность русских. И странному пехотному майору этот козырь раскрывать совсем не хочет. Ну ладно… Попробуем по-другому:

- Я бы вас отправил к своему командованию. Но оно находится в Москве. А если вы хотите торговаться, то можете торговаться со мной, так как я обладаю всеми необходимыми полномочиями и выполняю те же функции какие выполняли вы в своей армии. Только вы были руководителем группы, а я являюсь его замом. Так я слушаю…

Фриц несколько секунд смотрел на меня, а потом как-то разом обмякнув пробурчал себе под нос что-то типа: "а я ведь почти правильно догадался" и начал рассказывать.

Слушая его я фигел, херел и дурел. Это же надо так все наворотить! Куда там Флемингу с его Бондом! А все дело было в золоте…


***


Карл Густав Вельдберг был человеком умным, рассудительным и главное очень предусмотрительным. Верить в победу любимого рейха он перестал еще в сорок третьем, а весной этого года окончательно утратил всяческие иллюзии и принялся соображать, как же ему жить дальше. Предполагая что будет с Германией и с эсэсовцами, а тем более такого ранга как он, штандартенфюрер начал присматривать будущую страну спокойного проживания.

Аргентина ему очень нравилась, но все упиралось в деньги. Да и сама Аргентина в свете последних выступлений глав антигитлеровской коалиции, где они грозились отыскать нацистских преступников хоть в Африке хоть в Антарктиде, уже не представлялась землей обетованной. И когда Вельдбергу в руки попался английский разведчик, то немец понял, что это возможный шанс к договору. Отпустив британца, хитрый Карл вышел через него на иностранный отдел бюро секретной службы Ее Величества. Почти полгода они активно полоскали друг другу мозги нещадно торгуясь и вдруг месяц назад, немцу выпал шанс. В числе прочих задач, его группе было поручено курировать эвакуацию тринадцати с половиной тонн золота вглубь Германии.

Здесь Вельдберг и показал себя виртуозом кидалова! Он крутил-вертел, всячески оттягивая эвакуацию и буквально в последний день перед сдачей города, умудрился загнать все эти тонны в секретные подземелья. Потом, сымитировав свою гибель, вместе со старым знакомым - Бонке и его людьми, разминировав подходы, на себе перетаскал золото в другое место.

Кстати, этот Артур оказался еще тем типусом. Он и со Скорцени служил и инструктором немецких террор-групп и под началом фон Залиша поработал. То есть зверюга еще тот. И как ни странно, действительно был родственником Вельдберга - каким-то троюродным кузеном. Вот они по-родственному и снюхались. У Карла Густова было золото и схема подземных ходов, а у Бонке надежные люди. Только в процессе таскания золотишка выяснилось, что его люди может и надежны, но не все. Как там, в арии Мефистофеля было - "люди гибнут за металл". В общем схлестнулись они между собой. Самых корыстных смутьянов быстренько постреляли, в результате чего общее количество людей сократилось более чем наполовину, а полковник получил пулю в ногу. Ну а оставшиеся в живых, стали ждать… подводную лодку.

В этом месте допроса, я подпрыгнул на стуле и попросил рассказывать поподробнее. Штандартенфюрер кивнул и стал говорить более детально. Оказывается, только узнав о золоте, он решил что все - пан или пропал и вышел с интересным предложением на англичан, благо связи были достаточно налажены. Вельдберг хотел гражданство, чистые документы, билет в Новую Зеландию и долю малую от сданного "лимонникам" богатства. Под долей он подразумевал четверть миллиона фунтов стерлингов. В МИ-6 думали недолго и согласились с предложением, сократив сумму до двухсот тысяч. Задействовали даже свою агентуру в Кенигсберге, которая убедившись, что золото действительно имеет место быть, дала подтверждение этому на остров. Ну а потом, все завертелось как хорошо смазанная машина, так что через десять дней лодка должна принять на борт груз и пассажиров.

- Где?

Немец сбившись от моего вопроса растерянно заморгал:

- Извините?

- Я спрашиваю - где должна вас подобрать лодка? Это ведь не катер и не шлюпка какая-нибудь! Это - подводная лодка. А золото находится под землей. Как вы планировали погрузку?

Карл понятливо хмыкнув объяснил:

- Вы наверное видели в том зале где лежат слитки, зарешеченные ходы? Так вот - решетки съемные, а сами ходы выводят в другой тоннель. В нем даже узкоколейная дорога проложена для вагонеток. А этот тоннель тянется на несколько километров и выводит к подземному причалу для подводной лодки. Причал считается совершенно секретным, но доступ к подобной информации у меня был, так же как и карты фарватера. Их я уже передал английскому резиденту, поэтому проблем с проходом не будет.

Охренеть… Золото, предательство, англичане, разборки… Блин, как в книге про пиратов! Я помотал головой приходя в себя, но чувствуя некоторую неувязочку, решил уточнить:

- Интересно, почему вы думали, что англичане вас не обманут? Не проще - забрать груз, а вам пулю в голову и всех делов? И даже если бы они себя вели по джентельменски, во что я совсем не верю, то как вы думали делить деньги с остальными членами вашей подземной команды?

- Страховка… У меня была страховка. Операция должна была начаться только после того, как на мой счет в Цюрихе поступит вся сумма. Точнее после того, как мой человек в Швейцарии подтвердит это поступление. Вчера я получил радиограмму подтверждающую честность англичан. А насчет пули в голову, это даже смешно… Они еще летом жаждали заполучить меня к себе. Знания, которые хранятся здесь - немец постучал себя пальцем по виску - стоят очень дорого. Но мы все никак не сходились в объемах вознаграждения. А тут - двойная удача! Англичане не только пополняют свой золотой запас, истаявший за время войны как дым, но еще и получают меня в придачу. Так что за жизнь свою я совершенно не опасался. Были опасения только в размере оплаты. Великобритания сейчас практически нищая страна и они дрожат над каждым пенсом, но после получения такого куша им ничего не стоило выделить мне несколько процентов от общей суммы.

- А ваши люди?

- Ну…- фриц замялся, а потом решившись, сказал - Своим я считал только Артура и даже готов был выделить ему восемьдесят тысяч, после того как обоснуюсь в Новой Зеландии.

Марат, выслушав этот перл коротко хохотнул, а я поинтересовался:

- Он про это знал?

- Да! - Вельдберг с вызовом посмотрел мне в глаза - Знал и верил, что я его не обману!

- Ну-ну… блажены верующие… А как вы планировали поступить с остальными компаньонами?

- Я ничего не планировал. Планировал Бонке…

- Понятно…

Мда… с разборками в стиле незабвенного Флинта действительно понятно, зато со всем остальным - нет. Например, чем думал Артур когда согласился плыть с родственником в Англию? Это Вельдберг со своими знаниями им нужен, но вот Бонке… Хотя, нет. Такие зубры англичанам тоже нужны. Особой щепетильностью "лайми" никогда не отличались и вполне могли взять бывшего немецкого диверсанта инструктором в тот же САС - коммандос дрессировать

Я опять закурил и начал соображать, что же в рассказе пленного все-таки не дает мне покоя. Способ добычи золота? Нет, при его полномочиях провернуть подобную операцию вполне возможно. То, как они собрались убрать лишних? Ну, это уж совсем нет. Как говорится - "звериный оскал капитализма" и "человек человеку волк". То есть тут тоже все нормально. Связь с англичанами и своим человеком в Цюрихе? Рация виденная в их лежбище подтверждает и эти слова.

Кстати про рацию, когда я ее увидел еще подумал: насколько основательно они тут устроились - даже связь поддерживают с командованием. Только как выяснилось эта связь была не с немецким командованием, а с Швейцарией и через Шведскую резидентуру, с Лондоном. Так что и про получение денежной страховки хитрый Карл скорее всего не наврал. Тогда что же меня беспокоит?

И тут вдруг подал голос, молчавший весь допрос Марат:

- То есть вы утверждаете, что в советскую зону оккупации придет английская подводная лодка? И совершит практически боевую операцию в зоне ответственности наших войск?

Ай, молодца! В корень зрит напарник! Вот оно то, что меня цепляло постоянно! Никогда, никогда при существующих раскладах англичане не пойдут на открытую конфронтацию с СССР. Во всяком случае, сейчас. Да, нас они ненавидят до зубовного скрежета и из-за угла пакостят как только могут (одна операция по устранению наших военачальников чего стоит). Но это все очень втихаря, через десятые руки и практически недоказуемо. А если их отловят сейчас? Мало ли как жизнь повернется и вдруг произойдет неожиданный захват лодки с экипажем, нашими солдатами? Это же не просто международный скандал! Это скандалище с большой буквы. Нас поддержат даже американцы, которые сейчас вовсе не похожи на чванливых янки моего времени и только-только начинают набирать силы. Сильная Британия им никуда не уперлась, поэтому возможность попинать островного льва, амеры не упустят. Все эти мысли промелькнули за пару секунд и я с интересом уставился на пленного в ожидании ответа. Но у Карла и на это был готовый ответ:

- Я не говорил, что лодка будет английская. Британцы не идиоты посылать сюда боевую единицу своего флота. Подлодка скорее всего будет немецкая с немецким же экипажем.

Удивившись этому, я поинтересовался:

- Откуда она у лайми взялась? Или у вас настолько сотрудничество уже налажено, что друг-другу корабли с легкостью одалживаете?

Вельдберг пожал плечами ответив:

- Мне не докладывали, но по своим каналам я знал, что в феврале этого года в Атлантике англичане смогли захватить поврежденную но не затопленную лодку со всем экипажем. Скорее всего пошлют именно ее.

- Странно… мы про это ничего не знаем…

Немец с превосходством улыбнувшись пояснил:

- Эти сведения были стразу засекречены, а корабль проходил по всем документам как потопленный. Фюреру не нужна была огласка столь прискорбного факта, а англичане про это тоже промолчали исходя из своих соображений. И предугадывая ваш следующий вопрос относительно контроля над подводниками… С уверенность говорить не могу, но этом случае я бы поступил так: на борту лодки помимо неполного экипажа находились бы человек шесть англичан с документами пилотов. По "легенде" их подобрали в море после того, как они выбросились со сбитого самолета. Пять-шесть вооруженных солдат вполне достаточно для контроля команды. А если все пойдет не так и операция провалится, то они сами - пленники и с них взятки гладки. Подозрения будут, но реальных доказательств не будет точно. Хотя я думаю контролировать команду особо не понадобится - после полугода интенсивной моральной обработки, немцы не станут выкидывать никаких фокусов. Да и в экипаж наверняка вошли только те, кто добровольно согласился сотрудничать с британцами…

Мда… все предусмотрели… Вот жуки! Да и этот Карл Густав не хуже! Меня при взгляде на вальяжного даже сейчас немца, не покидало ощущение, что он один черт что-то недоговаривает. Ну не считает "язык" сидящего перед ним офицера достойным того, чтобы рассказывать ему все и сразу. Хотя, конечно - человек обладающий такой властью и отчитывающийся только перед высшими руководителями рейха имеет столько тузов и козырей в рукавах, что я для него - мелочь пузатая. Даже невзирая на то, что фриц знает, что я - из спецгруппы ставки. Ну и черт с ним! Хвастаться своим реальным положением перед сидящим гитлеровцем точно не буду, тем более что основательно и вдумчиво его трясти начнут только в Москве.

А сейчас Вельдберга можно оставить в покое. И даже более того - сдувать с него пылинки, чтобы штандартенфюрер не дай бог не простыл, или каких-нибудь коликов у этого хмыря не приключилось, а то мне будет очень больно об этом вспоминать. Серега лично голову открутит и не поморщится…

Поэтому лучше всего будет отвезти ценного немца в госпиталь, а потом накормить обедом, чтобы не зачах. Кстати, про госпиталь это я правильно вспомнил. Хоть здешний санинструктор и говорил, что рана неопасная и заживает хорошо, но если вдруг будут осложнения, с меня спросят так, как будто этого Карла я сам подстрелил и помощь не оказал.

Решив так и сделать я, разрешив немцу лечь на койку и оставив с ним ребят, пошел на улицу. Там вовсю продолжали кипеть погрузочно-разгрузочные работы. Народу, кстати, тоже прибавилось - за каждой парой бойцов тащивших ящик, теперь следовал как минимум сержант НКВД. На меня - чумазого, небритого, с ободранным подбородком и странной походкой, новоприбывшие косились с подозрением, но пока никто не пытался схватить непонятную личность. Показав неприличный жест наиболее пристальным глядельщикам, я закурил и усевшись на бордюр принялся крутить головой в поисках наших машин. И тут ко мне подскочили Гек со Змеем. Женька шествовал, держа руку подальше от тела с брезгливой миной таща грязный вещмешок, а Леха который рысил налегке добежал до меня первым и сразу начал с претензий:

- Илья, куда вы все делись? Мы тут уже минут двадцать крутимся, но никто толком ничего не говорит. Какой-то подполковник подсказал, что ты пошел заниматься делами, но куда именно пошел, он не в курсе. И главное - машины наши стоят, а вас нет!

- Где машины?

- Там - Пучков махнул рукой вглубь двора - на мойке. Водилы, пользуясь случаем решили свои таратайки помыть. А Витька то Пальцев, что учудил!

- Что? Опять чего-то стырить для своего "козла" хотел, а его поймали?

- Нет - Гек со смехом отрицательно помотал головой - он машину внутри помыть задумал, поэтому все из нее повыкидывал и горкой в сторонке сложил. А на самом верху - вот.

С этими словами Лешка показал на Козырева возле ног которого лежал мокрый и грязный "сидор".

- Что - "вот"?

- Да это же тот слиток, с которым Даурен таскался! Он его в "Виллис" положил, а Палец сейчас, чуть вообще не выкинул. Завязки мешка намокли, развязать не получилось, чтобы посмотреть что там, вот он и швырнул не глядя. Еще бурчал, что мы какое-то тяжелючее и грязное говно в его машину постоянно норовим подсунуть.

Хорошо что я и так сидел… Мысль о том, что мы влегкую могли бы прощелкать килограммов десять-двенадцать золота и все чем это могло обернуться молнией пронеслось перед глазами, заставив покрыться крупными мурашками. Немного придя в себя, я поднялся и толкнул речь, начинающуюся словами:

- Вашу маман!!!…

По- хорошему конечно, ругать надо только самого себя, но это было бы неинтересно, да и глупо. А так -выговорился и сразу отпустило. Мужики к моим словесам отнеслись с пониманием и слушали внимательно, не перебивая, глядя на пыхтящего командира смеющимися глазами.

После облегчения души, я от греха подальше забрал драгоценный "сидор" у Змея и как раз в этот момент во двор торжественно въехал Гусев. Быстро поздоровавшись с попавшимся на пути Рыковым, Серега нашел меня глазами и подскочив принялся обнимать похлопывая по спине приговаривая:

- Ну Илья, ну молодец, ну порадовал! Я уже наверх - он ткнул пальцем куда-то в небо - доложил о твоей находке! Это же надо! И сколько там этого добра?

- Чуть больше тринадцати тонн, но не это главное…

Я хотел сказать про пленного, но не успел, так как Гусев продолжил говорить:

- Понимаю, там еще документация какая-то вам попалась, но с ней спецы разбираться будут! А вы - крутите дырочки! И от меня лично вам всем - благодарность!

Еще немного похлопав меня по плечам, Серега неожиданно став серьезным, понизив голос спросил:

- Я надеюсь, вы там ничего не "затрофеили"? Учти Илья, дело будет на таком контроле, что самая мелкая вдруг всплывшая цацка, может всем жизнь испортить…

- Нет, все ссыпали обратно. Я же понимаю. Единственно - вот - Мотнув вещмешком, я расстроено пожал плечами - это сразу не скинули, теперь таскаемся как дураки с писаной торбой…

Гусев, молча посмотрел на "сидор", зачем-то одернул китель и издав горлом странный звук, ухватив меня за рукав поволок в сторону ближайшей казармы. Там, зайдя в расположение и убедившись в отсутствии посторонних ушей подозрительно ласково поинтересовался:

- Что у тебя в этом вещмешке?

- Я же говорю - один слиток, что мне ребята показывали, так и болтался с нами всю дорогу. Я о нем забыл, а потом вообще все резко завертелось, поэтому только сейчас и вспомнил про это золото. Но не это главное!

- Завертелось говоришь - прошипел Серега после чего стал густо краснеть и задыхаясь, расстегнул верхнюю пуговицу кителя - Не это главное говоришь?!

А потом командир стал реветь, как атомоход в тумане. В этом реве было все: и то что он думает обо мне, и мысли о моей группе, и даже красочные описания нашего будущего, выданные исключительно в матерных и мрачных тонах. Я, помня себя десятью минутами раньше и отношение ребят к моему ору, спокойно стоял не возражая, лишь кивая в нужных местах.

Но Гусев распалялся все больше и в конце-концов, когда мне это надоело, я начал орать в ответ. В запале даже пнул валяющийся мешок, ушибив себе палец, а после этого мы оба как-то быстро успокоились. Командир пытался еще чего-то вякать, но уже без души, а я пообещав заслать его в пеший сексуальный маршрут окончательно убедил Гусева в отсутствии у меня мыслей прикарманить этот долбанный кусок аурума. Потом мы помолчали и командир в знак примирения протянувший мне свою коробку папирос, спросил:

- А что ты все время говорил, про "не главное"? Чего вы там еще нарыли?

Вытянув папиросу, я подняв палец ответил:

- Вот! Вот с этого и нужно было начинать, а не орать кастрированным бегемотом!

- Ладно, хватит! Просто все это очень серьезно… Поверь мне на слово - золото это такая сволочная вещь, которая не одну жизнь изломала. Вот я за вас и испугался… неужели поддались?

- Нет - тоже став серьезным, я покачал головой - даже в мыслях не было. Честно скажу - будь там всего десяток монет, то на сувениры бы их разобрали и все. Да еще и перед тобой похвастались такими прикольными трофеями. А здесь… здесь Серега масштабы совершенно иные. Государственные… Поэтому тот металл, нами как золото и не воспринимался даже…

Командир проникнувшись моими словами покивал, а потом ткнув кулаком в плечо выдал:

- Ты извини, что я так на тебя распалился.

- Проехали! А теперь про главное! Я докладывал, что мы взяли "языка". Так вот пока ты ехал сюда, я его успел слегка расспросить. Знаешь, кем он оказался?

Собеседник вопросительно поднял бровь и я принялся рассказывать внимательно слушавшему Гусеву, результаты допроса штандартенфюрера СС Карла Густава Вельдберга.

## Глава 8

- Но до меня хоть доведут итоги?

- Все, что будет необходимо в рамках твоей компетенции - доведут.

Командир ответил таким спокойным голосом, что стало понятно - можно даже не трепыхаться. Результаты операции по захвату ряженной подлодки до меня действительно доведут: в строго необходимых для дальнейшей работы объемах. То есть скорее всего - никак. Этим делом теперь занимаются совершенно другие люди, а мы, после четырех дней перекрестных допросов и составления целой кучи рапортов, опять сидели у себя на базе.

Вообще конечно странно… На Кенигсбергскую операцию по нахождению каких-либо следов школы "Старой Магды" нам давалось три дня, после чего группа должна была отбыть в Гарц. Никакой школы мы конечно так и не обнаружили, да и глупо было бы ожидать другого. Этих поклонников престарелой Магды с прошлого века пытались найти, но они находились только тогда, когда им это было выгодно. Судя по всему, в сотрудничестве с Советскими оккупационными войсками они никакой выгоды для себя не видели, вот и легли на дно. А может и вообще давно сбежали от быстро надвигающегося фронта. Ведь тот мешочек с перстнями вовсе не означал, что вся эта организация во главе с магистрами будет водить вокруг него хороводы. Масштаб у них не тот, чтобы за подобную мелочь переживать.

Конечно, хрен его знает, как он оказался в подземельях, но сейчас эти катакомбы активно трясут спецгруппы НКВД, поэтому все что там есть, будет извлечено на свет божий. И если найдут хвосты "Кенигсберга 13" то уж эту ниточку не упустят. Правда, насколько я успел за это время узнать - основные ходы все-таки оказались затопленными, а в других, ребята чуть не каждый день напарываются на хитрые минные ловушки, но даже то что уже накопали, превосходило самые смелые ожидания. Конкретно по чужим находкам ничего сказать не могу, так как Рыков на прямые вопросы только закатывал глаза и многозначительно мычал, но я ориентировался по нашим трофеям. Тринадцать с лишним тонн золота это вам не цацки-пецки! А те ящики с чертежами оказались документацией на жидкостные ракетные двигатели Вальтера. Как они там оказались, можно только предполагать. Скорее всего, все эти бумаги были из подземного затопленного завода, что находился под Кенигсбергом. Там, по данным разведки активно работали над какой-то высокоскоростной торпедой, схемы которой нашлись среди тех же ящиков.

И теперь получается, что цена этих документов, вполне сравнима с ценой найденного золота. Ведь эта торпеда или ракета (черт знает как ее правильно называть) аналогов не имеет. То есть ближайший аналог это СПР "Шквал" которая будет стоять на вооружении в далеком будущем. ТТХ этой штуки мне конечно никто не рассказывал, но сам факт того, с какой скоростью все эти ящики были отправлены в наш глубокий тыл, говорит сам за себя. Мне Серега рассказал, что сначала эти ящики, в отличии от золота, хранились прямо в здании комендатуры. Но потом, когда из Москвы приехали четверо очкариков, все забегали как наскипидаренные. Эту документацию даже не рискнули отправить самолетом, а выделили специальный литерный состав. И охраны чуть не три вагона.

А мы все сидели и сидели на своей базе безвылазно. Уже прошли все опросы, сверки, составление отчетов и написание рапортов, только спецгруппа никуда так и не передислоцировалась. Гусев, на все вопросы относительно дальнейших планов отвечает просто: "занимайтесь по распорядку" и с самого утра прыгая в джип укатывает в штаб фронта. Поэтому, после его отъездов приступаем к "занятиям" то есть: спим, трескаем яблоки с соседних садов, слушаем сводки, болтаем и наблюдаем за странными и поначалу загадочными для меня отношениями между Ничипоренко и хозяйкой соседнего хуторка.

Гриня, имеющий жену с двумя малолетними дочерьми в последние полгода крепился изо всех сил и в походах налево замечен не был. Да и ходить-то особо стало некуда. Это ведь не Россия да и не Украина с Белоруссией, где на постое всегда можно найти подходящую бабенку и договориться с ней о скоротечном лямуре, упирая на то что "война все спишет". Здесь как ни крути - Германия и возникший в связи с этим непреодолимый языковой барьер, мешающий в полной мере рассказать о пусть и скоротечных, но больших и светлых чувствах. Можно конечно было объясниться на пальцах, что в общем-то наши бойцы периодически и делали, но у старшины никак не получалось показать мимикой, что же он собственно хочет. Немки, здоровенного парнягу с шикарными усами пугались и старались убежать в самом начале беседы, от чего Гриня молча страдал.

В попытках изучения ненавистного, но оказавшегося столь нужным языка, он даже пытался обратиться за помощью ко мне. Только вот момент выбрал неудачный - настроение у меня было игривое и узнав, зачем нашему хохлу понадобилось знание немецкого, быстренько написал ему на бумажке наиболее ходовые фразы из виденной мною полста лет тому вперед, немецкой порнухи. Уж не знаю, как именно Нечипоренко применял сакраментальные "дас ист фантастишь" и "о-о-о я, я, натюрлих", но старшина после первой же попытки вернулся сильно обиженным и не разговаривал со мной целую неделю.

И здесь вдруг неожиданно показала себя смычка крепкого трудового крестьянства и чахлой интеллигенции. Когда я в первый раз увидел сидящих рядышком и мирно беседующих Бибина и Нечипоренко, то чуть не упал! Семка же, неожиданно для всех оказался прекрасным учителем, а после того как Гриня успешно применил полученные знания, у старшины появился новый любимчик. Теперь новые портянки, погоны, подворотнички и прочие ништяки, мамлей получал в первую очередь.

Правда, побочным эффектом этих лингвистических изысков стало то, что Нечипоренко стал изъясняться как Савва Игнатьевич из фильма "Покровские ворота". А если учесть, что старшина и по-русски говорил с непередаваемым украинским акцентом, то слушать его без улыбки стало совершенно невозможно.

Но Нечипоренко это совсем не смущало, и практически каждый день, он в сопровождении двух-трех добровольцев, часа по два проводил на соседнем хуторе. Мы, поначалу были в недоумении от количества ухажеров, ходящих к немке. Что такое группенсекс сейчас может и знают, но вот на практике его применять считается очень неприличным. Да и Гриня бы подобного не потерпел не говоря уже об Ирме, хозяйке хуторка обремененной парализованным дедом и четырьмя детьми.

После их первого похода, я целый день терзался любопытством, моделируя ситуацию и так и эдак. Спрашивать ни у Гусева ни у Покатилова с чего это наши бойцы толпой ходят к немке, не хотелось. Думал сделать разминку для мозгов и расколоть этот орешек по методу Холмса. Но видно с дедукцией у меня напряги, поэтому не выдержал и послал на разведку Гека. Быстро обернувшийся Пучков доложил, что наши ребята занимаются там обычной хозяйственной деятельностью. То есть чинят свинарник и поправляют завалившийся забор. К хозяйке, приставаний не наблюдается совершенно. Бойцы глядя на нее только улыбаются, но рук не распускают. Ничипоренко же выступает в роли переводчика и основной рабочей силы.

Полностью заинтригованный этим докладом, я поймал старшину возвращающегося с очередного похода и зажав его в угол, прямо спросил:

- Григорий Богданович скажи ка мне, как на духу - ты альтруист?

- Шо-о-о?

Глядя на раздувающегося словно рыба-шар собеседника, быстро добавил:

- Стоп! Не надо так страшно шевелить ушами и краснеть глазом! Альтруист это вовсе не то, что ты подумал!

А потом, почесав затылок и осмотрев сопящего Гриню еще раз, перефразировал вопрос:

- Ты зачем к немке ходишь? Да еще и бойцов с собой берешь?

Вспомнивший о субординации старшина, осторожно ответил:

- Так вже товарищу ген… отставить. Товарищу полковник добро дал!

- То, что Гусев разрешил, я и сам догадался. У нас здесь воинское подразделение, а не слет юных натуралистов. Без ведома командира никаких движений не делается. Но я тебя спрашиваю - с какого переполоху вы у Ирмы стройку затеяли?

От этого вопроса Ничипоренко засмущался и только что не шаркнув ножкой ответил:

- Стосковалися мы с хлопцами по работе. Все война, война… А тут забор поправил и как будто дома побывал… Ребятишки вокруг бегают, смеются… сад как подле моей хаты…

Гриня говоривший все тише и тише под конец вообще замолк, а я слушая его излияния, только и смог что выдавить из себя:

- Офигеть…

Тогда, отпустив собеседника я потопал к себе в расположение по пути соображая, что о причинах мог бы догадаться и сам. Ведь очень часто замечал, с какой тоской наши ребята, в основном призванные из деревень, периодически смотрят на невспаханные поля или сгоревшую пшеницу. Мне, урбанизированному жителю этого не понять.

Зато теперь, увидев старшину с бойцами идущих к ближнему фольварку я опять вспомнил этот разговор. И разговор и ощущения оставшиеся после таких простых Гришкиных слов. Состояние тогда было… в общем хреновое…

Вот и сейчас накатило… Блин! Неужели я действительно настолько бесчувственный чурбан, которому все до лампочки? Но ведь не все, точно знаю что не все! Просто реагирую на окружающее и происходящее немного по-другому чем остальные люди. Тогда почему Гришка на меня тогда смотрел как на дите неразумное? Встав с лавочки, я побрел по дороге идущей вокруг нашей усадьбы, пытаясь впервые за долгое время заняться самокопанием. Почему очень многое проходит мимо меня? Не задевая так как окружающих? Ведь хоть и воюю вместе с ними, но как будто не по-настоящему. Без того надрыва, что есть в остальных людях.

Может оттого что знаю, чем что и как все закончится. Знаю и то, что будет со мной если сегодня или завтра убьют. Да и вообще: ощущаю себя персонажем исторического фильма, самые страшные события которого если и цепляют душу, то гораздо меньше чем этим мужикам. Я ведь все это видел. Еще в детстве видел. И поля забитые сгоревшими танками, и разрушенные города, и черные остовы печей оставшихся на месте сожженных хат. Пусть и в хронике, но большую часть эмоций отпереживал еще тогда.

Хотя, с другой стороны, когда мы ездили в первый крупный освобожденный концлагерь, увиденное, оказалось таким же шоком, как для остальных. Причем настолько сильным, что после посещения лагеря нажрался до полной отключки, хоть и зарекался этого не делать. Просто опыт опыту рознь. К виду трупов я уже привык, и за нутро зацепились даже не ямы заваленные похожими на мумии телами, а оставшиеся в живых. Это было по-настоящему страшно…

Еще, я всем творцам готов был молится, что тот лагерь был не детский. Тогда моя группа, во главе с командиром, имела бы реальный шанс поехать крышей. Но и взрослые, которые весят по двадцать килограмм, пахнут неотличимо от лежащих в ямах и все как один с огромными глазами, недели две не давали толком уснуть.

И ведь угораздило нас, сразу попасть ни в рабочий, ни в пересыльный, а именно в лагерь уничтожения! Подслушанный же разговор армейских медиков, которые осматривали заключенных, добил окончательно. Оказывается практически никого из освобожденных, было уже не спасти. Поздно - крайняя стадия истощения. У них ведь почему глаза такие большие - в последнюю очередь организм вытягивает жир из век и если это случилось то все - шансов нет. И эти глаза, в которых стояла беспросветная боль, меня преследовали очень долго…

Так что в некоторых случаях и опыт прошлой жизни не спасал. Именно тогда я понял чувства бойцов, которые перли на пулеметы даже не стреляя, а мечтая вогнать во врага штык или просто вцепится ему в горло. Такое бывает, когда пуля не приносит удовлетворения, когда хочется рвать тех сук, собственными руками. Хорошо еще что Колычев, который в то время был еще нашим командиром, поняв состояние подчиненных, почти полмесяца не выпускал нас за передок. Иван Петрович глядя на наши лица, тогда только крякнул и сказал:

- В дальнейшем подобные выезды запрещаю. Одни раз глянули и хватит! Это для пехоты полезно - боевую ярость повышать, а вы же теперь всех "языков" прямо на месте пластать будете, пока жажду крови не утолите.

Ох, прав был мудрый "полковник"…

Хотя знание того что увижу, в основном все-таки выручали. Вон, осенью сорок первого, когда мы возвращались с рейда и заметили, как зондеркоманда сгоняет людей в большой овин, я ЗНАЛ, что последует дальше, поэтому быстро увел своих ребят оттуда. Были большие сомнения, что у разведчиков хватит выдержки только наблюдать. Уходя, палец себе изгрыз, но в бой так и не ввязался.

Мужики еще удивлялись, почему мы оттуда бежали как от облавы - на рывок. А я рассказал что там готовилось, только когда добрались до базы. Так мне сначала чуть морду не побили, но потом, остыв, признали что сделал все правильно: мы бы и людей не спасли и здесь три дивизии в котле без наших данных оказались бы. Но что характерно - каждый сознался, что даже зная о важности добытой информации, они от неожиданности и шока вполне могли начать стрелять. А я просто был ГОТОВ к тому, что увижу. И эта готовность почти всегда давала мне выдержку. Поэтому даже самое страшное воспринималось, как будто со стороны и как давно пережитое. Ну, за редким исключением…

Но ведь остальные все это видят впервые и жизни в запасе тоже не имеют. Поэтому и отношение и взгляды на эту самую жизнь у нас несколько разнятся. Даже сейчас, привыкнув к зверствам встречавшимся им каждый день на войне, они не могут себе представить, что в мирное время кто-то может украсть ребенка и посылать его родителям по частям, с требованием выкупа. А я вполне могу, потому что в моем времени это - свершившиеся факты. Они не могут себе представить, что в будущем кто-то может резать ошалевшим от страха пацанам головы, а потом пленку демонстрировать широкой общественности, да еще и похваляться при этом, выдавая свои зверства за "героическую борьбу с оккупантами". И общественность бы это хавала…

Эх, блин! Да что же у нас все раком-то получается?! Ведь и сейчас пленному голову могут отрезать, но от такого "героя" отвернутся свои же, посчитав за опасного маньяка. А в "светлом будущем" - нормально.

И ведь еще одна странность - ТАМ, были и знакомые и приятели, но вот друзей, было очень мало. Их я приобрел именно тут. Да и какие раньше могли быть друганы? Институтские? Раскидало нас сильно, так же как с армейскими. А позже, пошла новая жизнь с весьма своеобразными знакомствами. И быть в авторитете среди сва-а-их па-а-ца-а-нов, с гнутыми пальцами, вовсе не значит иметь там же друзей. Хотя и в том круге нормальные люди встречались…

Мда… помню, помню, как я тоже какое-то время ходил с распальцовкой. А потом, неожиданно даже для себя, решил со всем этим кончать. Видно давно зрело, но последней каплей, как это ни смешно, стала услышанная песня. Автора точно не назову - вроде фамилия Трофимов или звать Трофим, зато слова запомнил крепко:

Летним вечером, тихим вечером

Вышел я до ларька табачного

Там старушка в платочке клетчатом

Христа ради деньжата клянчила

Дал я ей пять тыщь: - На вон, на обед

Или фруктами вон побалуйся.

А она прошептала мне в ответ:

- Вона как оно не задалось-то…

Говорю я ей: - Зря ты бабка так

Посмотри, как люди поднялись-то

Если жить с умом будет все ништяк,

А ума- то у нас прибавилось!

А что деньги разрухой нажиты

Так ведь каяться будем в старости.

А она отвечала все так же мне:

- Вона как оно, не задалось-то…

А потом меня будто прорвало

Стал я бабушке вдруг рассказывать

Что куда не глянь так одно фуфло

И что с этим пора завязывать

Ведь во мне самом как не вороши

Не найти не добра не жалости

А в ответ, будто стон моей души:

- Вона как оно не задалось-то…

Я пошел домой, а она вослед

Все крестила да причитала мне

А вокруг нее толи божий свет

Толи солнце садится алое…

Тогда, прослушав диск и почесав затылок понял, что с добром и жалостью у меня действительно появились сильные напряги. Да и вообще, от прежнего Илюхи, почти ничего не осталось. Поэтому заявился к "браткам" и сказал - все, ухожу. Открою свое дело и буду стараться жить по-человечески. Объяснил, что да почему. Больше всего, тогда поразило не то, что меня не удерживали (это только в чернушных, напрочь оторванных от жизни боевиках бывает), а то что со мной решили уйти еще двое, причем по похожим причинам.

И кхгм… кстати они потом и стали мне теми, кого можно смело назвать друзьями. Только Сашка Морозов в политику подался и все время в Москве пропадает, поэтому видимся редко, зато с Игнатом пересекаемся чуть ли не каждый день. То есть - пересекались… Вот они там наверное на ушах стояли когда я пропал. В принципе, что Сашка, что Игнат вполне могли такого шороху навести в поисках своего друга, что я никому не позавидую. Особенно Морозов, который сейчас при власти. Ему только попадись под горячую руку…

Мда… зато за отца можно быть спокойным - ребята его точно не оставят. Хотя, что это я? Те голоса в голове, говорили, что вернут меня в то же место и в то же время откуда взяли. Значит, ТАМ я еще не потерялся. Или как? Блин, насколько все запутано получается… Вот что например будет, когда я вернусь обратно? После того что наворотил ЗДЕСЬ, оказаться на своей машине да на той дороге, шансов ведь практически нет. Или машина будет другая, или дорога, или… Или все будет по-прежнему.

Но тогда выходит, что я был не в нашем прошлом, а в каком-то параллельном. Хотя стоп. Если про это думать, то сразу жить не хочется. Ведь в этом случае получается, что все мои усилия были напрасными.

Ммм… тряхнув головой, я злобно ощерился. А вот шиш вам! Как же - напрасными! Я ведь вижу, что происходит. И даже если это какое-то параллельное время, то и черт с ним! Мне по барабану "параллельный" тот же Пучков или "перпендикулярный". Я за него любого, глотку кому хочешь порву. Так же как и за остальных своих мужиков. Да и не только за них!

И себя я наконец чувствую на месте именно здесь. Появилась ЦЕЛЬ! Не какие-то мелкие торгашеские метания и бессильная тоска от невозможности чего-то изменить, а настоящее ДЕЛО! И это не только о Победе говорю, а вообще обо всем. Не нравилась мне тогдашняя жизнь, вот судьба и сделала подарок - мол, меняй! Или ты только трындеть можешь? Хотя, как теперь выясняется - не только трындеть. Поэтому сейчас, со смехом вспоминается знакомый менеджер, который в пустопорожнем споре, затеянном в офисе во время перерыва, пытался доказать что даже попав в прошлое один человек ничего не сможет изменить. И ведь почти убедил, собака злая! Но сейчас бы я и слова и аргументы нашел, чтобы его переспорить.

Тут ведь все зависит и от способностей конкретной личности, и от направления прилагаемых усилий. Ну и от удачи, конечно же. Вот не попади я в спецгруппу с самого начала, то о ГЛОБАЛЬНЫХ изменениях можно было бы и не мечтать. Но фортуна была на моей стороне, поэтому получилось встретиться с Верховным достаточно быстро. И с этого момента история пошла другим путем.

Хотя, нет… Она стала другой с первой минуты моего пребывания здесь - ведь я еще был практически никем, когда немцы на четыре дня позже взяли Киев. Почему? Уж не потому ли что некий Лисов с пограничниками, смогли уничтожить боеприпасы артполка? И это если брать только по-крупному и прослеживать прямую связь. А сколько мы мелких пакостей оккупантам наделали? Ведь в жизни все взаимосвязано и когда одно цепляется за другое, то результат может выйти совершенно неожиданный. Вполне возможно, что подстрелив очередного курьера, мы задержали приказ о начале передислокации целой дивизии, а за это время какие-то наши войска смогли выйти из-под удара. Могло такое быть? Еще как могло! И немцев, люди Сухова, тогда настреляли немеряно, хотя по всем раскладам должны были тихо прорастать травой, оставшись в полном составе на позициях погранотряда. А обстрелы и уничтожение колонн? А минирование небольших мостов? А тот "мерседес", с убитым оберстом?

Не- ет… я еще до появления в спецгруппе таких дел наворотил, что это стало сказываться. Пусть и по мелочи, но стало. Так что даже один человек владеющий нужной информацией, вполне может поменять ход событий! Вот только интересно, в этом варианте истории я, который должен родиться в будущем, вообще появлюсь? В смысле -встретятся ли мои родители? А если копнуть глубже, то встретятся ли деды-бабки? И ведь не перепроверишь. Папа - мама у меня детдомовские, поэтому о более далеких своих предках я не знаю вообще ничего…

Би- бип!

Раздавшийся прямо за спиной хриплый сигнал моментально прогнал заумные мысли, заставив подпрыгнуть и развернуться в воздухе. После этого трюка увидел в полушаге от себя "Виллис" в котором сидел скалящий зубы командир. Его водитель, наоборот, сохранял каменное выражение на физиономии, но глазами сдавал Гусева с потрохами: дескать это товарищ генерал-майор так шутит, а он, простой крутильщик баранки, тут не при чем. Хе! Опасается, так как знает: за мной если что - не заржавеет. Но ничего, я и Гамаюна тоже как-нибудь подловлю…

Составляя план мести коварному Сереге и уже открывая рот для предварительного ругательства, я был остановлен его вопросом:

- Ты чего, как вареный тут бродишь? Мы уже метров тридцать за тобой катимся, а ты и ухом не ведешь! Тоже мне - разведчик! У хорошего разведчика глаза и на затылке должны присутствовать! И слух должен…

- Ага - и нюх как у собаки и глаз как у орла! Ничего, сочтемся!

Разошедшийся командир моими последними словами был резко остановлен. Видно ему вовсе не хотелось в ближайшем времени получить неожиданную обратку, поэтому он выпрыгнув с джипа, уже другим тоном спросил:

- Все нормально?

- Да нормально все. Просто задумался…

- Задумался - это хорошо. Пойдем, вместе подумаем.

Опаньки! Судя по загадочной физиономии Гусева наше здешнее бессмысленное сидение в скором времени закончится. Освободив локоть, за который Серега тащил меня в дом, я поинтересовался:

- Никак новые вводные поступили?

- Поступили.

- Вельдберг в столице "запел"?

- И он тоже. Но не это главное. Главное то, что сегодня вечером мы передислоцируемся.

- В Германию?

- Нет. Прямо наоборот.

Замолчав и идя следом, я обдумывал его слова. Интересно, куда это - "наоборот"? Не на Дальний Восток же? Если бы вызывали в Москву, то командир так таинственно не отвечал. Дело привычное. Тогда что еще может быть? Непонятно… Да ладно, чего тут гадать - дойдем до кабинета сам все расскажет.

То, что я не стал предугадывать что значит "наоборот", показало мою прозорливость. Один черт не угадал бы. А так, пройдя через двойные двери в апартаменты командира, мы расположились за столом и дождавшись когда ординарец принесет чайник, два больших стакана и бутерброды из хлеба с консервированной колбасой, я услышал наводящий вопрос:

- Про аэродром под Ровно знаешь?

- Какой именно?

- Который выделили под базу для американских бомбардировщиков.

- Хм… Где именно он находится - до этого момента не знал. А про сам факт базирования знаю. Ты, месяца три назад сам эти сведения доводил. Только местонахождения не указывал.

- Теперь указал…

Об этом сверхсекретном аэродроме Серега действительно мне говорил чуть более трех месяцев назад. В моем времени что-то подобное было под Полтавой, но здесь война шла по-другому. Поэтому, наверное, аэродром и оказался гораздо западнее. Только сейчас, когда я узнал о его местоположении, то все равно офигел. Это же надо - нашли местечко для базирования американских Б-17 совершающих челночные рейсы из Англии и Италии. Худшего змеюшника и представить сложно. Командир хотел было продолжить, но я зная что из себя представляют окрестности Ровно, его перебил:

- Тогда в связи с этим у меня есть вопрос. Какой идиот решил организовать стоянку "крепостей" именно там? Ведь в тех местах от "мельниковцев" не протолкнуться! Да и АКовцы шалят частенько. Ты сводки вспомни! А теперь что? Его уже немцы небось в блин раскатали? Или "зеленые братья" там всех перебили да в леса ушли? А нас хотят по их следу пустить? Мстю устроить? Так мстю надо устроить тому, кто его разместил в Ровненских лесах, а не под Полтавой! Чем вообще думали? Жопой?

Я весь кипел, пытаясь продолжить дальше, но Гусев жестом остановил раздухарившегося подчиненного и спокойно ответил:

- C чего ты взял что там что-то произошло? Район мягко зачистили, а существующий бывший немецкий аэродром расширили и укрепили. Все окрестности плотно контролируются. Аэродром активно функционирует больше двух месяцев, но ни терактов, ни немецких налетов не было. И не будет, потому что уровень секретности высочайший. Так что хватит пениться огнетушителем. Тем более что вопросы безопасности этой базы нас не касаются никаким боком.

- Не понял?

- А как бы ты что-то понял, если постоянно орешь и перебиваешь?

- Извини. Я весь во внимании.

Серега победно хмыкнул и помолчав несколько секунд, видно желая убедиться что я действительно готов молча слушать, выдал:

- Через десять дней на этот аэродром прибывает товарищ "Михайлов".

Услышав эти слова, я вытаращил глаза и задал законный вопрос:

- Нафига? Чего Верховный там забыл?

Гусев, шумно отхлебывая из стакана пожал плечами:

- Мне не докладывали. Просто поставили задачу. А товарищ Сталин приезжает туда с инспекцией. Заодно наверное посмотреть как разместили иностранный летный и технический персонал. Власик со своими людьми уже там. Так что сегодня вечером мы и радисты вылетаем в Козлич. Остальные - пока ждут нас здесь.

- Все равно - странно. При чем тут мы? Сталин на фронты раза три выезжал, но нас до этого момента никогда не задействовали. А тут вдруг - на тебе! Тем более - аэродром в нашем глубоком тылу находится…

- Девять

- Что "девять"?

- Девять раз Иосиф Виссарионович был на передовой. А для чего мы там нужны, сможешь сам поинтересоваться у генерал-полковника Колычева. Он тоже там будет.

- Да ну нафиг!

Узнав о скорой встрече с Иваном Петровичем я искренне обрадовался. Во первых соскучился, а во вторых некоторые вопросы прояснить можно будет. В частности по поводу местонахождения базы "крепостей". Я ведь докладывал, что в моем времени она была под Полтавой. Ладно, ситуация совершенно другая, но ведь меру знать надо? Они бы еще в Жовке иностранных летчиков расположили! Надо же додуматься - впереться на Западную Украину с таким объектом! Если на востоке все более-менее спокойно, то в тех местах, обстановка очень напряженная. Бендера, тот который Степан, до сих пор так и не появился, возможно сгинув в немецком лагере с концами, но и без него нервотрепки хватает.

Украинские националисты, постоянно шебаршатся в лесах, воюя как с нашими, так и с польской Армией Крайовой. Но большей частью и те и другие долбают "клятых москалей". Это их основное времяпровождение. И ведь гады, действуют очень грамотно, взяв на вооружение тактику наших партизанских отрядов и террор-групп. А угомонится там все очень, очень не скоро. Точно не скажу, но последних лесовиков гоняли вроде до конца пятидесятых. И вот в это шикарное кубло, какая-то умная голова решила запихнуть первый совместный советско-американский проект. Не-е-ет… Я у Ивана Петровича поинтересуюсь именем этой головы. И постараюсь, чтобы она недолго у владельца на плечах оставалась! Дурошлепов конечно везде хватает, но тут не просто дуростью пахнет… И как Колычев это пропустил мимо себя?

- Я так и знал, что встреча с командиром тебя обрадует. Но помимо странного выражения радости, у тебя вопросы есть?

Спокойный голос Гусева оторвал меня от кровожадных мыслей и я кивнул:

- Есть, как не быть. Только по поводу бомберов буду прояснять на месте, а сейчас интересует, что еще сказал мой "язык" и как обстоят дела с подлодкой? Кто ее "работать" будет, мы или СМЕРШ? В смысле - НКВД или армейцы?

- О-о-о… Вельдберг много чего наговорил. Столько, что даже меня информировали только частично.

- А немного конкретней можно?

- Можно и конкретней. Но тебе вполне достаточно будет знать, что пленный действительно выполнял функции главного наблюдателя и координатора группы армий "Север" от СС. Только, что для нас сейчас важнее, помимо этого, он имел отношение к проработке каналов эвакуации наиболее значимых членов нацистской партии и СС.

- К "ODESSA"?

- Не понял, какая Одесса?

- Да нет, не город! А Organization der ehemaligen SS-AngehЖrigen. В моем времени они правда лишь после капитуляции активную деятельность развернули, но сейчас ведь все идет по-другому…

- Ты Колычеву про это докладывал?

Гусев заметно волнуясь привстал со стула, но я его успокоил:

- Само собой. Еще зимой из меня все вытряхнули. Даже то, чего не помнил. В том числе и про ODESSA.

- Это хорошо - Серега успокоившись закурил и с сомнением качая головой продолжил - но у них не организация, а только план работ под грифом "совершенно секретно" и кодовым наименованием "Осенние листья". Да и не могли они сейчас так называться. Ведь переводится твоя ODESSA как - "Организация бывших членов СС". А эти сволочи пока - вовсе даже не бывшие.

- Да уж… Действующие еще как. Но меня еще интересует, а как партайгеноссе Адольф к этому пораженческому плану относится? Гитлер же сейчас совсем плох. Весь на нервах, да и заговоры ему всюду мерещатся. Шлепнет под горячую руку всех паникеров и на этом "листья" закончатся. Или с такой опасной информацией любимого фюрера решили прокатить?

Командир на эту реплику только кивнул:

- По словам пленного, Гитлер к этому, действительно не имеет отношения. План осуществляется в тайне от бесноватого. Курирует все непосредственно Гиммлер. Но он еще тот лис, поэтому в случае утечки информации в верха, у него есть железобетонное прикрытие.

- Понятно. А помимо налаживания каналов эвакуации, чем они еще собирались заниматься?

- Планы у них грандиозные.- Гусев развел руки, как будто показывал пойманную рыбу - Сначала они рассчитывали на обычную работу в подполье. Но потом, нашелся кто-то умный из немецких аналитиков, просчитавший возможные последствия поворота политики после окончания войны. Поэтому и общая задача стала гораздо глобальнее: начиная от помощи при устройстве на работу, до реабилитации перед немецким народом эсэсовских преступников. Дескать, они вовсе не преступники, а такие же патриоты Германии, как и остальные немцы. Ну и плюс конечно проникновение во вновь создаваемые в будущем политические партии, продвижение своих людей на высокие посты в промышленности, поиски сторонников в местах будущей эвакуации и в конечном итоге - возрождение организации, а в дальнейшем и Рейха.

- Пупок развяжется.

- Разумеется, но вот до этого крови еще попортят немало… Они ведь по всему миру расползтись готовятся: Латинская Америка, Африка, Швейцария, Испания, арабский Восток. И самое гадство, что Вельдберг осведомлен только о малой части каналов ухода. Его совсем недавно привлекли к этой работе и он даже вникнуть толком ни во что не успел. Да и не очень хотел, так как решил сыграть в свою игру.

При этих словах я фыркнул, прокомментировав:

- Конечно. Десяток тонн золота в Новой Зеландии гораздо предпочтительней чем работа на зарплату в джунглях Колумбии. И кстати про золото. Так кто лодку брать будет? Мы ведь ее считай на блюдечке с голубой каемочкой этим счастливчикам преподнесли. Они могут себе заранее дырочки для орденов вертеть! Подлодка насколько я помню, завтра должна прийти?

Серега вместо ответа неожиданно насупился и раздраженно ответил:

- Дырочки говоришь сверлить? Хер в букете, а не дырочки!

Опешив от подобного тона, я удивленно поинтересовался:

- А чего это ты заранее кипешишь?

- Да вовсе не заранее - командир махнул рукой - никакой лодки не будет! Радиста ведь вы положили, а противник сразу заинтересовался, почему это у "маркони" на очередном сеансе связи, почерк изменился?

- О как! Теперь значит мы еще и виноватые? Ну, прости отец родной, что я не предполагал в этих подземельях встретить подобную группу! А то бы бежал впереди всех и участливо интересовался у отстреливающихся фрицев: не подскажите ли любезные, кто из вас на рации работает?

Я ехидно изобразил полупоклон и мимикой показал, как бы это выглядело, но Гусев только поморщился:

- Да при чем здесь вы? Ты со своими ребятами на "отлично" сработал! А вот потом…

- Что потом?

- Что, что… Наши, на запрос ответили, что радист во время переноски груза был сильно придавлен вагонеткой и работать на ключе сейчас не в состоянии.

- Нормально ответили. Как объяснение появления другого человека на связи, вполне подходит.

- Это да. Только на той стороне видно что-то заподозрили и затребовали встречи Вельдберга со своим агентом. Место назначили возле пакгаузов. Отвертеться от свидания, аргументируя это опасностью появления на поверхности, не получилось. Англичане все проигнорировали, да еще пригрозили отменить операцию.

- Оп-па! А это уже гораздо хуже.

- В том то и дело. Но командование решило - твоим ценным "языком" рисковать нельзя ни в коем случае, поэтому загримировали сотрудника НКГБ под немца. Хорошо загримировали, только агент его все равно раскусил. Они ведь за несколько дней до этого с немцем встречались, поэтому тяжело было не распознать подмену.

- Так это и ежу ясно. Но я не врубаюсь, на что наши вообще надеялись?. То что Вельдберга на встречу не отпустили еще можно понять - его голова десятка таких лодок стоит и мало ли что на той свиданке произойдет? Только ведь то, что англичанин подмену раскусит, сразу можно было бы догадаться. И если это произошло, то агента надо было там же, на месте вязать и, всех делов.

После моих слов, командир только вздохнул:

- В общем-то так и думали сделать. Только хотели взять агента после встречи, желательно на его квартире, чтобы посторонних глаз не было. Экспресс методом склонить к сотрудничеству и продолжить игру дальше. Но никто не рассчитывал на то, что произошло после завершения свидания. Агент распрощавшись с нашим сотрудником пошел в сторону Ландсбергер аллее. Сменяющиеся пары особистов двинули за ним. А когда он свернул на Грюнштрассе, то получил пулю в голову из винтовки.

- Фигассе! Свои же замочили?

- В том то и дело. Англичанин, видимо когда понял, что перед ним не Вельдберг, подал знак наблюдающему издалека человеку. А они решили жестко обрубать концы…

Я растеряно почесал затылок, а потом прикинув варианты покачал головой:

- Что-то не вяжется. Резидента бы постарались спасти, заранее просчитав ситуацию и обеспечив ему пути отхода. Но вот так…

- А это был не резидент. Вельдберг при допросе показал, что когда передавал карты фарватера, на встрече было два английских разведчика. Один мужик лет тридцати пяти и с ним парень помоложе. Так на встречу с нашими особистами, пришел молодой…

Мда… Круто лайми играют. Видимо прикинув, что просчитанный на случай провала вариант отхода, может не сработать, они предпочли ликвидировать своего человека. А может и весь этот вариант был чистой фикцией, лишь бы успокоить связного. Как работает СМЕРШ, англы знают достаточно хорошо и иллюзий не питают. То есть, конечно, с этим молодым обсудили пути экстренной эвакуации если с Вельдбергом возникнут какие-то проблемы. Но при этом посадили своего человека со снайперкой в один из домов. И когда связной подал знак, то подписал себе смертный приговор, без вариантов. Только интересно, а если бы на встречу пришел мой "язык" собственной персоной? Ведь тогда все могло бы выгореть? Поделившись этой мыслью с Гусевым получил ответ:

- В МИ-6 не дураки сидят и отлично понимают, что стоит русским захватить Вельдберга то ни на какие встречи ни под каким видом уже его не пустят - слишком значительная фигура. Так что его непоявление, или появление любого другого вместо него, могло означать только одно - немцев взяли и операцию можно отменять. Но связной увидел именно Вельдберга - там гримеры постарались на славу и мать родная не отличила бы гэбешника от фрица. И только в процессе разговора, англичанин видимо обнаружил подмену.

Я хмыкнул:

- Но тогда получается, что они просчитали даже появление двойника. Ведь если бы там моего фрица не оказалось, то и агент бы не появился. Если же Карл был в условленном месте, то зачем тогда разрабатывали подачу сигналов?

- В том то и дело… Островитяне зубры битые и прикинули все возможные варианты.

- А стрелок? Стрелка взяли?

- Нет, даже не засекли с какого дома он стрелял. И вот именно за это Белогрудов сейчас своих подчиненных гоняет в хвост и в гриву.

Хорошо зная Белогрудова, я только пожалел мужиков, ответив:

- В "хвост", это зря. Тут можно гонять только для профилактики, потому что вины парней в случившимся нет. Даже в мое время, против снайпера никто ничего противопоставить толком так и не смог. А в этом случае и вообще… Да и наверху, сами перемудрили - тут уж или Вельдберга к операции привлекать, или сразу связного брать. Хотя… нет, все равно они правильно действовали. На снайпера ведь никто не рассчитывал, а англичанин от особистов при любом раскладе никуда бы не делся. И был большой шанс через него выйти на остальную сеть, да еще и лодку захватить. И если в ней хоть пара-тройка лайми находилась, то такую бучу можно было бы поднять!

Гусев, слушая меня согласно кивал, но на последних словах ухмыльнулся:

- Это твой фриц предполагал наличие на немецкой подводной лодке контролирующих англичан. А ведь экипаж можно собрать хоть из поляков, хоть из финнов. Да хоть из индусов! И накрутить их хорошо, дабы левые мысли в голову не лезли при виде золота. А для подстраховки: в лодку мину с часовым механизмом, или как ты его называешь - таймером, плюс ограниченный запас горючего, чтобы только-только от Англии и обратно доплыть. Ну, с небольшим запасом, на неизбежные в море случайности. Вот и все. И никуда они не денутся, даже если сильно захотят. Можно еще допустить оставленных заложников из членов семьи экипажа и тогда вообще все будет тип-топ! Но лично я думаю, что все было бы гораздо проще - экипаж целиком английский. Чего голову то морочить? Ситуацию, как показала практика, они контролировали полностью, поэтому и иностранцев привлекать смысла тоже не было.

Ого! Такого варианта я даже не предполагал, хотя при детальном обдумывании он был наиболее вероятен. Действительно - зачем заморачиваться? В плен они вовсе не собирались, подстраховавшись со всех сторон, а свои люди, всяко-разно надежнее разных подозрительных наемников.

Вслух восхитившись этой гипотезой, я еще некоторое время обсуждал с Серегой возможности варианта действий гэбешников при взятии связного, но потом мы перешли к более насущному, так как вылет намечался уже через несколько часов. Я поинтересовался задачами которые будут перед нами ставиться, так как соответственно этим задачам нам надо было экипироваться. Гусев ответил просто:

- Собирайся как в глубокий рейд по тылам противника. Продукты брать не надо, а все остальное готовь, будто к немцам пойдете. Лишним не будет.

- Понял. Ну что, я к ребятам?

- Иди, а то через четыре часа уже машины подойдут.

Я встал, по уже выработанной привычке козырнул и, потопал собирать своих парней для выполнения так и не объясненной задачи.

## Глава 9

- Орлы!

Народный комиссар внутренних дел, генерал-полковник Колычев отступил на шаг назад и снова окинув нас взглядом повторил:

- Орлы! Только кто вас надоумил в "мочало" вырядится, да воз оружия с собой притащить?

Прежде чем Серега смог открыть рот я, показывая на него пальцем и глядя в смеющиеся глаза Ивана Петровича быстро сказал:

- Это Гусев виноват. Берите говорит всего побольше. Особенно продуктов. Будете ваш шоколадно-ореховый разведпаек у америкосов на жевачку менять. А начнут отказываться, тут и оружие пригодится. Ствол под нос и бубльгум у нас в кармане!

Командир от такой наглости задохнулся и выпалил:

- Товарищ генерал-полковник, не так все было! Вы что, Лисова не знаете? Я ему про продукты как раз сказал - не брать! Я…

Но Колычев только махнул рукой и со словами: "Узнаю свои подчиненных, как были раздолбаями, так и остались", полез обниматься. Всю свиту он оставил за порогом, поэтому мог не стесняться в изъявлении чувств. Было видно что Иван Петрович по настоящему рад нас видеть. Пятерых "старичков" с которыми он был знаком лично, прижимал к себе так, что ребра трещали. И только остановившись перед Дауреном спросил:

- Новенький?

- Так точно, товарищ генерал-полковник! Сержант Искалиев!

- Это ты вход в колодце надоумил искать?

Жан растерянно скосил глаза на меня и когда я кивнул, вскинув подбородок и пустив "петуха" гаркнул:

- Так точно, товарищ генерал-полковник!

Иван Петрович на это уставное рвение только улыбнулся и пожав покрасневшему Жану руку, сказал:

- Молодцом! Нам толковые люди очень нужны. А смекалка твоя, без награды не останется. И не только твоя. Все поработали на совесть, поэтому группе генерал-майора Гусева объявляю благодарность!

После этих слов наша куцая шеренга моментально подравнялась и рявкнула:

- Служим Советскому Союзу!

Только Гусев слегка испортил слаженный хор тем, что захотел служить "трудовому народу". Видно еще не перестроился, хотя новый уставной ответ был введен в армии еще в начале этого года. Наверное, нечасто нашему командиру приходилось в последнее время благодарности от высшего командования получать и соответственно отвечать на них. А может просто форсит перед Колычевым, пользуясь его отношением. Нарком не обративший на этот диссонанс никакого внимания опять посмотрел на Жана, спросив:

- Давно в группе?

- Один месяц восемь дней, товарищ генерал-полковник!

- И до сих пор сержант? Ну да ничего, с такими командирами как у тебя, к концу войны наверняка офицером будешь!

Искалиев на эти слова недоуменно захлопал глазами, а мы все начали ухмыляясь, переглядываться. Правильно - Даурен новенький и насчет хитрых перипетий со званиями не в курсе. А Иван Петрович, который и так отлично знает время появление Искалиева в подразделении, этим вопросом просто решил подколоть нас всех. Оно ведь как вышло - Геку офицерские звездочки досталось после переаттестации из хитромудрых НКВДешных, в обычные армейские звания. Так что, с Пучковым все было просто.

А вот с Женькой вышло намного сложнее. В училище его посылать было совсем не с руки: ученого учить - только портить, и времени на это ушло бы столько, что война скорее закончится, прежде чем он из училища вернется. Поэтому был разработан хитрый план: старшина Козырев от щедрого на награды начальства стал получать за операции не "Красную Звезду" и не "Отечественную Войну", а "Славу". Одну он имел с незапамятных времен, вторую получил в начале зимы и последнюю - за Бальгу. А согласно статута этого солдатского ордена, полный кавалер автоматически получает внеочередное звание: сержант - старшего сержанта, старший сержант - старшину, и самый потолок, это когда старшина получает погоны младшего лейтенанта.

Так что Змей, относящийся ныне к офицерскому составу, мог теперь свободно расти хоть до маршала. Ну, это если сам захочет и Академию Генштаба закончит. Колычев же, выходит был в курсе наших задумок и теперь ненавязчиво показал что эти махинации ему известны. Ну и ладно, и пусть гордится своими знаниями. В подобных действиях ничего противозаконного нет. На всех фронтах и во всех частях так делают, чтобы достойных людей на нужные должности пропихнуть.

Иван Петрович еще несколько секунд поглядев на наши физиономии, в конце концов приказал:

- Ладно. Сейчас всем отдыхать, а завтра, то есть уже сегодня, в семь ноль-ноль Гусеву, прибыть ко мне.

Потом, слегка повысив голос, позвал своего порученца и продолжил:

- Григорий Осипович, проследите чтобы товарищей разместили и поставили на довольствие. И еще - это уже обращаясь к нам - камуфляж снять, оружие оставить в расположении. По базе передвигаться только с пистолетами, а то люди нервничают. У меня все. Все свободны.

После этих слов мы потопали за порученцем в сторону отведенной нам палатки, а я вспомнив слова наркома про "нервничающих людей", тихо хихикнул. Действительно, весело получилось. Шурующая в ожидании приезда Главкома команда Власика, всех здесь застроила, вдоль и поперек. Я имею ввиду советскую часть персонала базы. Поэтому, после появления личного охранника Сталина, народ ходил на цыпочках. А уж когда появился нарком НКВД, то бдительность и уставщина, поднялись на недосягаемую высоту.

И тут вдруг из приземлившегося ночью самолета вываливаются не представители спецгруппы ставки, а РДГ* неизвестной ведомственной принадлежности, увешанная оружием с ног до головы. Они нас конечно ждали, но в более цивильном прикиде, поэтому вид здоровых мужиков одетых в "лохматку" с пулеметами, гранатометами и новейшими "Калашниковыми", которые впотьмах приняли вначале за StG-44, заставил охрану сильно напрячься. Ситуацию конечно развели в несколько минут, но видимо осадок остался… Власик, появившийся в самом конце разборок, с нами связываться не стал, только Ивану Петровичу, видно успел нажаловаться на непотребный вид новоприбывших. Ну да нам не впервой подвергаться гонениям "по одежке".

Пока я ухмылялся, незнакомый мне ранее Григорий Осипович, успел передать нас мрачному капитану с замашками волкодава НКВД, но одетого в летную форму, который с уважением оглядел разведгруппу и предложил следовать за ним. Кстати, в процессе всех этих перемещений мы потеряли Гусева. Серега, после прихода капитана, ехидно посмотрел на меня и сказав, что генералитету спать в каких-то брезентовых шатрах просто неприемлемо, удалился в сопровождении наркомовского порученца в сторону капитальных строений на краю аэродрома. Еще и ручкой издевательски помахал сволочь такая! Ничего, это я ему еще припомню!

А нас, капитан привел к большой десятиместной палатке в которой уже стояли койки, горела "летучая мышь", а перед входом, на двух столбиках висели умывальники. После чего, собрал продаттестаты, сказал что завтра с утра покажет нам, что здесь где находится, и пожелав хорошего отдыха, отвалил.

После его ухода мы, свалив оружие на два больших стола стоящих посередине палатки, начали осматриваться. Гек, отдернув одеяло и потыкав в подушку пальцем, восхитился:

- Ну надо же, какой прием! И белье есть, и подушка как в хорошем госпитале - пуховая! Интересно - как здесь кормить будут?

Козырев, быстренько поддержал животрепещущую тему и тут же вставил свои пять копеек:

- Если мы у летунов, то наверное в летной столовой и по пятой норме!

Марат наоборот, огляделся с явным неудовольствием, заявив:

- Я бы землянку предпочел… В этой палатке, любая пуля или осколок нашими будут. А ты как думаешь, командир?

Все почему-то тут же перестали шебаршиться и уставились на меня. Я же, сидя на койке и скинув сапоги, некоторое время молча шевелил пальцами на ноге, соображая, что уже давно надо бы подстричь ногти, постепенно превращающиеся в когти. Через несколько секунд поняв, что просто так от меня не отвяжутся, ответил:

- Думать пока не о чем - нет информации. Можно только очень приблизительно предполагать. И это предположение мне говорит, что в таких царских палатах нам жить недолго. Может еще пару ночей поспим и - алга**!

- Куда - алга?

- Еще не знаю. Но ты Шах, когда нас к наркому вели, видел пятерых бойцов возле ящиков?

- Видел. По повадкам - явно из осназа. Тут и моторика движений, и взгляды… Пистолеты опять-таки на всех трофейные. Про "вишню" я уже не говорю.

Мельком глянув на его НР-43 который в просторечье называется "вишня" я только кивнул и добавил:

- Все верно. Но это не просто "осназ". Я одного узнал - в Балашихе его видел, когда мы туда с Гусевым приезжали. А это значит, что сейчас здесь находится как минимум одна террор-группа. Только вот зачем? Верховного охранять? Так люди Власика им в этом деле фору огромную дадут. И кстати - когда мы возвращались ни "невидимок" ни ящиков уже не было. Так что сами соображайте, что к чему.

Гек слушая мою речь, разочаровано протянул:

- Это получается, нас здесь собрали для тихого контроля за окружающей местностью? Опять выходит по лесам ползать, да в засадах сидеть?

Жан на это, тихо возразил:

- Я думаю, если уж приезжает товарищ Сталин, то сюда как минимум пару дивизий НКВД пришлют для его охраны. И они вокруг все оцепят километров на десять в радиусе…

Мы с улыбками переглянулись, а Марат озвучил общее мнение:

- Зачем привлекать к себе внимание движением целой дивизии спецвойск в этом тихом районе? Здесь ведь Западная Украина и агентуры противника тут осталось до черта. А они однозначно заинтересуются такими шевелениями. Начнут копать и в конечном итоге, могут случайно нарыть местоположение секретного аэродрома. Нет, товарищ Сталин вполне обойдется своей охраной. А вот для контроля окружающей обстановки, с десяток террор-групп будет в самый раз. Сам же Верховный Главнокомандующий тихо приедет, тихо уедет, никто и знать не будет что он здесь побывал. Мне только одно непонятно, почему нас задействовали в этой операции? Фронтовых "невидимок" с их подготовкой вполне бы хватило…

Я кивал слушая Шаха, но слова Искалиева не давали покоя. Не так уж и наивно его предположение. А что если вот так? Подняв палец и дождавшись тишины, озвучил доработанную мысль Даурена:

- Хм… может слегка по-другому? Разумеется не дивизия. Но вот полк… Полк НКВД, появление которого можно залегендировать поисками крупной банды националистов. Тогда все более-менее складно получается. Смотрите сами: НКВД контролирует дальние подступы, "невидимки" разбросанные по секретам, засадам и патрулям берут на себя окрестности в радиусе двух-трех километров. А охрана Верховного при этом выполняет свои обычные функции, не опасаясь, что кто-то устроит в момент его приезда огневой налет из орудий.

А потом, стянув с себя гимнастерку, подвел черту:

- Только причины вызова с фронта нашей группы, один хрен остаются неясными. И гадать тут можно до ишачьей пасхи. Так что закругляемся. Завтра поставят задачу и все станет понятно. А теперь - отбой!


***


Утром к нам как и обещал зашел давешний капитан и пригласил следовать за ним в столовую. Но перед этим, заставил снять с ремней "вишни" и оставить трофейные пистолеты в палатке. Меня это слегка возмутило:

- Не понял, так нам что, вообще без оружия теперь ходить?

- Никак нет товарищ майор! Вот специально для вас…

С этими словами кэп стал извлекать из вещмешка уже вложенные в кобуру "ТТ".

- Для нас, для нас… А если эту "игрушку" кто сопрет?

Я покрутил перед носом собеседника эксклюзивным браунингом, предметом мой великой гордости и жгучей зависти остальных. Тут действительно было чем годится! Браунинг M1935 HP это вам не хрен собачий! Мощный тринадцатизарядный пистолет под парабеллумовский патрон был достаточно дефицитной штукой и свистнуть или выменять этот ствол у меня пытались уже неоднократно. В свое время я его снял со свежезахваченного гауптмана и терять такой трофей по глупости, совершенно не хотелось. Поэтому, бурча и пристегивая к себе кобуру с творением Токарева, я прикидывал, кого из ребят оставить дневальным, для охраны имущества, но капитан развеял мои опасения:

- Не беспокойтесь товарищ майор! Возле палатки постоянно будет находиться часовой, так что ничего не пропадет.

- Будем надеяться… Только одно не пойму - затянув ремень и согнав складки гимнастерки назад, я хитро поинтересовался - а как же вчерашние "невидимки"? У них ни ножи, ни стволы никто не забирал. Наоборот - восемь ящиков с гранатометами подкинули.

Капитан на секунду закаменел лицом, но потом, видно вспомнив чьи мы люди, расслабился и сказал с усмешкой:

- Ох и глазастые вы мужики! Видите ли, те бойцы, ночью прилетели и ночью же уехали, поэтому никакой демаскировки не было. А вам здесь днем по аэродрому ходить, под наблюдением сотен глаз. И большая часть этих глаз - иностранцы. Поэтому я сейчас и выполняю распоряжение полковника Гемиладзе. Еще вопросы есть?

- Вопросов - нет.

- В таком случае прошу следовать за мной, на завтрак. А после приема пищи я покажу, где находятся ангары, штаб, клуб, туалет, и вообще, познакомлю с окружающей обстановкой.

- Хорошо, только порядок немного поменяем - сначала покажи где тут сортир, а после можно и в столовую.

Капитан усмехнулся:

- Само собой, это - в первую очередь. Заодно посмотрите, какие ватерклозеты для американцев отгрохали.

Туалеты действительно - отгрохали. Обычно с этим не парились совершенно и все гадили в специально вырытый окоп, но здесь я увидел шедевр с десятью посадочными местами и поразившими меня до глубины души поручнями - держаками. Блин, они бы сюда еще унитазы приволокли! Опробовав образцово-показательный сортир, мы в самом радужном настроении двинули дальше. Но осмотреть остальные достопримечательности совместной базы у меня получилось не сразу.

Только закончили завтракать, как появился посыльный и доложил, что майора Лисова требует к себе высокое начальство. Дойдя до кирпичного трехэтажного дома я, после проверки документов был препровожден дежурным в небольшую приемную. Там уже находился виденный мною вчера Григорий Осипович и еще два незнакомых офицера. При виде меня полковник встрепенулся и попросив подождать, исчез за деревянной дверью ведущей в соседнее помещение. Через несколько секунд он вынырнул обратно и пригласил заходить. Сделав три шага и услышав как за спиной мягко хлопнула дверь, я вскинул руку к виску доложив:

- Товарищ генерал-полковник, полковник Лисов по вашему приказанию прибыл!

Тот к которому шло это обращение, в свою очередь кивнул и сказал сидящему напротив Гусеву:

- Вот! Наконец то я услышал от него нормальный доклад! Не прошло и трех лет! А то всегда сначала появляется его хитрая морда в дверях, а потом он ненавязчиво интересуется "Иван Петрович, к вам можно?".

Серега тут же подхватил его слова, добавив:

- Ну так, товарищ нарком, что значит - школа!

Ах ты грымза, пернато-водоплавающая! Еще скажи - твоя школа! Ну, держись! Поправив фуражку, я вытянулся еще сильнее и поинтересовался:

- Товарищ генерал-полковник, разрешите доложить?

Колычев, не меняя серьезнейшего выражения лица, кивнул:

- Я вас слушаю товарищ полковник.

- Хочу обратить ваше внимание на недостойное поведение генерал-майора Гусева. Мало того, что он, пользуясь своим служебным положением, во время полета стырил у меня брикет из сухпая и цинично выковырял и сожрал оттуда всю курагу, так еще теперь пытается присвоить себе чужие заслуги! А я, как вы знаете, к высшим лицам государства, помня субординацию, всегда обращался только по уставу!

Серега, после этих слов молча показал мне кулак, а Иван Петрович рассмеявшись сказал:

- Я вижу ты - в тонусе. И это хорошо. Проходи, садись, будем беседовать. - а когда я отодвинув стул уселся, добавил - небось вчера полночи предположения строили зачем вашу группу решили здесь задействовать?

- Строили, конечно.

- И до чего додумались?

Я, собрался с мыслями и через несколько секунд, начал выкладывать наши вчерашние гипотезы. Колычев слушая, одобрительно кивал, а потом выдал:

- Молодцы, ничего не скажешь! Все по полочкам разложили! И даже количество войск НКВД угадали точно!

- Это мы может и угадали, но вот своего места в данной операции не нашли. Я просто, так и не понял, зачем нас с фронта выдернули? К приезду товарища Сталина тут столько народа будет, что не протолкнуться, а у нас свои задачи остались нерешенные… И как вы всегда говорили - особо важные.

Иван Петрович опять улыбнулся:

- Что касается ваших задач, то вы их не только выполнили, но и перевыполнили. Во-первых, мы убедились, что у Германии нет ничего трансцендентального, во всяком случае такого, чего они могли бы использовать в ближайшее время. Во-вторых, некоторые захваченные вами разработки, а так же пленные, оказались весьма интересными и перспективными. Например прибор влияющий на погоду: ведь если его довести до ума он может… Хотя, отставить!

Иван Петрович одернул сам себя, остановившись на самом интересном замолк а я, переваривая его слова, только катнул желваки на щеках. Зашибись! Вот нарком порадовал так порадовал… Полгода… Целых полгода мы трахались как последние колхозные проститутки в поисках этого самого трансденд… трансцедн…Тьфу! В общем, как бобики, искали различные артефакты и связанных с ними людей. Теряли друзей, выкладывались досуха, а теперь выясняется, что это все было зря? Начальство, видишь ли просто "желало убедиться", что у фрицев ничего потустороннего и опасного нет?! Так я об этом сразу говорил!!

Видно что-то в глазах у меня поменялось, потому что Колычев заинтересовался внезапным кисляком на физиономии у подчиненного. Пришлось свои претензии высказать вслух. Собеседник на это только хмыкнул:

- Подтвержденное отсутствие у противника вероятного оружия, или того, что может быть использовано как мощное оружие, само по себе значит очень много. Кому как не тебе об этом знать. Что же касается слов о том, что ты - "заранее предупреждал и говорил что все это выдумки"… Знаешь, я бы на твоем месте не зарекался. Как говорится - "есть многое на свете друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам". И поверь мне на слово - ОНО действительно ЕСТЬ. Сейчас можно только богу молиться, что у немцев ничего подобного не обнаружилось. Да и работали вы вовсе не вхолостую. Среди общего, как ты говоришь - "фуфла", накопали несколько интересных вещей. Причем таких, что ученым лет на десять работы хватит. А ваша последняя операция, выше всяких похвал. Про ТАКОЕ пополнение золотых резервов страны я вообще молчу - за это вас Иосиф Виссарионович лично хочет поблагодарить. И Вельдберг, это отличный подарок всей нашей разведке! Он обладает такой массой информации, что сейчас с него пылинки сдувают, но при этом допрашивают, как и тебя в свое время - с применением самых совершенных методов.

Слова про личную благодарность усатого вождя меня сильно заинтересовали, но в то же время все эти восхваления заставили смутиться:

- Иван Петрович, я ведь уже докладывал - чистая случайность, что мы вывалились в эти катакомбы. Просто повезло…

В этом месте, Колычев понял руку призывая к молчанию и хитро сказал:

- А вот и ключевые слова. Заметь, ты их сам сказал. И я хочу добавить, что тебе Илья, всегда везет. Даже если и не там где ты ожидаешь. И пока это качество не иссякло, его надо использовать на полную катушку.

- Что-то я не понял, как мое везение связано с визитом Верховного? На него что - покушение готовится?

Нарком с Гусевым переглянулись и Иван Петрович задумчиво произнес:

- Можно сказать и так…

- Так надо отменить приезд или перенести сроки. Вдруг мое везение не сработает? Вы же сами говорите - оно проявляется в самую неожиданную сторону!

Узнав про готовящееся покушение я сильно заволновался, не понимая спокойствия окружающих. Если им известно о готовящейся акции, то известен и заказчик. А через него можно выйти на исполнителя. В жизни не поверю что НКВД зная о покушении не размотает всю эту цепочку до конца. Причем как с той так и с другой стороны. Но, каким боком здесь моя везуха? Или я исполнителя должен с поличным взять? А если не успею? Нет, на это никто не пойдет… Разве что…

- Вместо товарища Сталина будет двойник?

Иван Петрович рассмеялся, а потом понизив голос ответил:

- У Иосифа Виссарионовича нет двойников. Почему-то ему это совсем не нравится. Но мыслишь ты в правильном направлении.

А потом сразу став серьезным, начал говорить четко и делово:

- В общем так. Приезд товарища Сталина в район Козлича, это крупная дезинформация. Причем не прямая, а косвенная. Никто нигде не называл конечный пункт его поездки. Просто пошла тихая информация, что Верховный, в очередной раз хочет выехать на фронт. Не называя разумеется ни участка, ни даты поездки. Началась подготовка. Очень серьезная, как обычно - с прикрытием, ложными маршрутами и несколькими объектами конечного пункта назначения. И противник клюнул.

Я слушал хлопая глазами и на этих словах удивленно протянул:

- Вот уж не ожидал от фрицев подобной прыти. Думал на ЭТОМ уровне у них агентов уже не осталось. Да и проводить операцию почти в восьмистах километрах от линии фронта… Это же несерьезно - крупное воинское соединение просто не пройдет, а ведь его еще надо собрать. Десант… Нет и десант тут не играет - его раздавят при любом раскладе. Или на подлете, или сразу по приземлении. Не пошлют ведь они на такое дело батальон диверсантов? На этом можно всех своих спецов угробить, без малейшей гарантии успешного выполнения задания.

Колычев, пока я соображал вслух, достал папиросу, смял мундштук, прикурил, а потом спросил:

- Выговорился? Тогда слушай дальше. Немцы тут не при чем. Наши органы разматывая цепочку покушений на видных военачальников, вышли на нескольких крупных и хорошо прикрытых английских агентов. Причем, это люди такого ранга, что оторопь берет.

- Литвиновские выкормыши?

Иван Петрович поморщился:

- Нет. Выражаясь твоим языком - выкормыши Тухачевского. А еще точнее - Троцкого. Во время предвоенных "чисток" они были настолько активны, настолько рьяно и в то же время тонко "топили" самых разных "врагов народа", что никому в голову не пришло сомневаться в их искренности и преданности делу партии. Да и сейчас, этих фигурантов вычислили скорее косвенно - нарком встал и, прохаживаясь по кабинету, продолжил - просто работа началась задолго до начала выявления заговора против наших командиров. С апреля сорок второго, следуя секретному приказу Иосифа Виссарионовича, началась проверка по обоснованности репрессий конца тридцатых годов. Уточнялось кого, когда и по каким обвинениям осудили. Постепенно, среди всего прочего, выкристаллизовались отдельные дела, к созданию которых приложили руку одни и те же люди. Тогда, начали более тщательно изучать документы и вести тайные допросы тех, кто попал в лагеря по их указаниям или доносам. Ну, тех кто выжил… И стала складываться очень интересная картина. Мно-о-о-гое началось проясняться…

Генерал- полковник замолк, а я пользуясь паузой вставил:

- Хе! Я ведь всегда говорил, что вы перед войной сильно погорячились с массовыми арестами и что это жу-жу неспроста. Просто не может быть, чтобы во "враги народа" попало сразу столько талантливых людей…

- Ты опять начинаешь? Ведь не раз уже объяснял тебе, что к чему!

- Никак нет! Я вообще про другое хотел спросить: Иван Петрович, извините, но мне все равно непонятно, какая выгода англичанам физически устранять наш генералитет? Ну допустим, убили бы Черняховского, так ведь его зам тоже не лаптем щи хлебает и продолжил бы бить немцев в хвост и в гриву. Зачем им так подставляться?

- Бить бы он продолжил, но вот насколько бы возросли наши потери? Тот же Черняховский - военачальник от бога и благодаря его мозгам, мы можем спасти тысячи жизней. Вот ты говорил, что в твоем времени потери в войне были около тридцати миллионов?

- Так точно - говорил. Сначала остановились на двадцати миллионах, но потом копнули еще и счет вырос почти до тридцати.

- Тридцать миллионов… - нарком вдавил окурок в пепельницу и выдохнув, неожиданно бодро посмотрел на меня - а вот У НАС их меньше. ГОРАЗДО меньше. Неделю назад закончились предварительные подсчеты всех потерь на сегодняшний день. Погрешность конечно очень большая, но можно уже говорить, что армия потеряла около пяти миллионов человек, причем семьдесят процентов из них, пришлись на сорок первый год. И мирных жителей было убито от пяти с половиной, до шести с половиной миллионов. При этом, в строку безвозвратных потерь были записаны и взятые в плен и угнанные в Германию. Вот и смотри - СССР даже при самых пессимистичных прогнозах, в этой войне потерял почти в три раза меньше людей, чем в твоем времени. А Англии подобные итоги, как серпом по одному месту! Ведь они рассчитывали, что в этой войне Германия и СССР ПОЛНОСТЬЮ уничтожат друг друга и наши страны можно смело списывать в утиль.

- Вот! - я встрепенулся - И в Америке так же говорили! Трумэн, тот открытым текстом вещал " Если будет побеждать Германия, мы будем помогать СССР, если СССР, то будем помогать Германии и так до тех пор, пока они не обескровят себя в этой войне"***

- Трумэн? - Колычев вопросительно изогнул бровь - какой Трумэн?

- Президент ихний! Я ведь все докладывал!

- Не знаю такого президента. Есть сенатор Гарри Трумэн который сейчас находится под следствием в связи с подозрениями в крупных махинациях с вооружениями, а также в связях с мафией.

Нарком победно посмотрел на полностью офигевшего Лисова, а я только что и смог вхолостую открывать рот. ЕКЛМН! Вот даю ребята! Ну молодцы, нет слов!! Неужели наши научились наконец не только штыком и гранатой орудовать? Мы ведь практически всегда выигрывали реальные войны, но вот информационные проигрывали с тем же постоянством. А теперь получается, нашли наконец умных людей, вложили необходимые деньги и дело пошло! Еще, сильно подозреваю, что эти умные люди воспользовались информацией выкачанной из меня. То есть, не столько информацией как таковой, сколько методом продвинутого ведения этой подлой, обливательно-грязевой войны. С подставами, ложью, правдивыми жареными фактами, предъявленными в нужное время и "чемоданами компромата".

Я в ней конечно ни уха ни рыла, но и телевизор смотрел, радио слушал и даже бывало, газеты почитывал. И знаю, как и что в них подавалось. А самое главное, как это воспринималось большими массами населения! Блин! То-то я смотрю, в последнее время даже обычная советская пропаганда стала преподноситься так, что я иногда сам ей верю. И это с моим-то цинизмом! Видно мои вопли и рассказы относительно особой важности в применении этих средств, не остались незамеченными и стали применяться уже сейчас. И значит план информационно-психологической войны против нынешних союзничков, о котором я краем уха слышал в УСИ, тоже вступил в действие!

В волнении я, даже не спросив разрешения, тоже вытащил пачку трофейных сигарет и закурив, поинтересовался:

- Но ведь он не один. Его продвигала на это место целая группа влиятельных и богатых людей преследующих свои интересы. Не будет Трумэна, найдут другого козла, но политика не изменится.

Колычев расплылся в улыбке:

- Богатых и влиятельных? Чем мне нравится Америка так это - свободой слова. И грамотно поданный газетный материал может натворить очень много. Особенно, если он правдив от начала до конца. А любое богатство, как говорили классики Марксизма-Ленинизма, нажито нечестным путем. Так что за каждым миллионером можно найти целый ворох темных дел. Особенно если постараться.

От этого ответа я слегка задохнулся и робко спросил:

- А в Англии, так можно сделать?

- Пока нет. Народ несколько другой, менталитет другой. МИ-6 тоже не дремлет и на любое действие показавшееся им странным, реагирует с завидным проворством. Цензура опять-таки свирепствует… Но это в Англии. А вот Ирландии… В Ирландии местное население настроено очень серьезно. И с каждым днем ненавидит англичан все больше и больше.

Опаньки! Да что же это сегодня творится? Просто праздник какой-то! Если сейчас наши начнут поддерживать ИРА, пусть даже потихоньку, в одно касание, то островитяне обо всех остальных надолго забудут! И значит, пакостей и оставленных ими по всему миру бомб, будет гораздо меньше. Под бомбами я подразумеваю не фугасы со взрывчаткой, а кое что гораздо более страшное. Вон, уходя из своих колоний они что натворили? Взять хотя бы Индию и Пакистан. Ведь англы специально эти страны ТАК разделили, чтобы конфликты в том регионе тлели непрерывно, так как лайми в мутной водичке всегда легче прокручивать свои дела.

И пока эти две страны не имели "ядреного батона", то их разборки особенно никого не касались. Зато в мое время… Схлестнись они ВСЕРЬЕЗ, никому мало не покажется, весь мир вздрогнет. А благодарить за это надо англичан, с их хитрожопыми вывертами.

О, кстати, пока Иван Петрович такой говорливый, может удастся узнать, как там у нас дела с атомкой? С трудом согнав ухмылку от уха до уха, я обратился с этим вопросом к Колычеву. Но командир на уловку не поддался и ответил:

- Товарищ Лисов имейте совесть. Заметьте, я вам про дисциплину и государственную тайну даже не говорю - устал говорить, а просто призываю к совести. У тебя она вообще как - осталась?

- Так точно товарищ генерал-полковник! Но ведь я сам ходячая государственная тайна! А этот вопрос меня очень тревожит. Я даже ем плохо когда подумаю, что нас кто-то может в этом опередить. И во сне кричу. Такими темпами пойдет - скоро писаться буду от нервных переживаний… А если серьезно, Иван Петрович, вы хоть намекните, а то убьют завтра так и не узнаю чем все закончилось…

- Да типун тебе на язык! - видно было, что нарком разозлился - Такой бред несешь - слушать тошно! Убьют его… Я тебе дам - убьют! Вот верну обратно в УСИ, там ты еще долго проживешь!

- Не надо в УСИ! Я и на воле пригожусь!

Колычев хмыкнул, остывая:

- Конечно пригодишься. У тебя еще дел несовершенных - невпроворот. А что касается наших исследований по интересующей тебя теме, то могу сказать одно - после проведенных в Америке мероприятий мы, как минимум на полтора-два года опережаем ВСЕХ.

Фу- ух! Ну вот и все… Теперь можно быть совершенно спокойным. Теперь НИКТО не сможет отнять ни плодов нашей победы, ни преференций положенных за эту войну. Да что там говорить -теперь НИКТО НИЧЕГО нам противопоставить не сможет! Просто давить на СССР нечем будет!

Пока эти мысли прокручивались в голове, Иван Петрович опять уселся на место и слегка прихлопнув рукой по столу, произнес:

- Мы отвлеклись от дела. Поэтому все свои вопросы изволь оставить на-потом, а сейчас займемся насущными проблемами. Понял?

- Так точно, товарищ генерал-полковник!

- Тогда убирай свою счастливую улыбку и слушай дальше. В результате проведенных работ по дезинформации, противники уверены, что товарищ Сталин прибудет на аэродром в ночь с четвертого на пятое августа. А наша разведка сообщила, что к этому времени в район Ровно будут стянуты подразделения Армии Крайовой. Силами до пятисот человек. Проводниками будут поляки и украинцы жившие и живущие в этом районе. У объединенного отряда в наличии возможна легкая артиллерия и минометы. Возможно также появление танков.

Я промолчал, но видно глаза у меня стали совсем круглыми, поэтому Колычев счел нужным пояснить:

- Тяжелое вооружение они разумеется не будут нести с собой. Все это находится где-то недалеко отсюда - в схронах и тайниках. В том числе и несколько единиц бронетанковой техники. Но его появление крайне маловероятно, так как по лесам танки не пройдут. Хотя мы не исключаем и этого.

Вот как. Теперь понятно. Этих схронов тут действительно немало напихано. Не зря даже в мое время анекдот ходил: " Диду, зачем ты клумбу машинным маслом поливаешь? Цветочки же завянут? Та нехай вянут, лишь бы шмайссер не заржавел!" так что и стрелкового оружия тут немеряно да и артиллеристских стволов, еще с сорок первого года тоже достаточно… Но вот танки… Хотя чему удивляться? Советские войска при отступлении бросали вышедшую из строя технику сотнями и тысячами единиц. Бросали и танки, в которых просто закончилось горючка. Что-то конечно подрывали, а что-то оставляли как есть. Большинство трофеев немцы разумеется прихватизировали, но немало осталось валятся по лесам. А домовитые хуторяне, бесхозное добро быстренько прибрали к рукам и сейчас готовы пустить его в дело.

Нарком же, тем временем продолжал:

- Основной задачей вашей группы, будет оставаясь в выбранных местах, дождаться когда атакующих погонят обратно и постараться вычленить из массы рядовых, их командиров. Помимо вас, в этом районе будут действовать еще девять наших террор-групп, с аналогичной задачей.

Иван Петрович на несколько секунд замолчал, а потом, глядя мне в глаза сказал:

- Илья, я ОЧЕНЬ рассчитываю на твою везучесть. Пленные у нас разумеется будут, но это будут рядовые исполнители. А захват хоть кого-то из командования АК, сможет поставить в завершении этой операции очень красивую точку.

Я себе представил ночной лес, в котором видимости нет ваще, бегающих по нему раздраженных мужиков с оружием и свои дальнейшие действия… После чего пожал плечами и ответил:

- Нереально. Совершенно. И вы это сами понимаете, в противном случае не задействовали бы "везучесть" Лисова. Малая доля вероятности успеха возможно появилась бы, если командиры АКовцев начнут светиться в темноте или непрерывно подавать звуковые опознавательные звуковые сигналы в виде вопля. Но это из разряда бреда… Во всех других случаях - их просто невозможно будет вычленить. Да и остальные налетчики, на нас ведь просто так смотреть не будут? Нашинкуют в капусту! В конечном итоге вся разведгруппа останется лежать в лесу, так и не выполнив задачу. Мне только непонятно, почему не сделать по-другому?

- Я слушаю…

- Полк НКВД, да еще с приданными частями усиления эту банду разгонит за два часа. Если известен сам факт прихода поляков, то можно будет вычислить место сосредоточения их сил перед началом операции и оцепить местность. А потом просто предложить выдать командиров, пообещав остальным все, вплоть до амнистии. В общем, провести обычную войсковую операцию. Почему не сделать так?

Нарком опять вздохнул, закурил следующую папиросу и в этот момент в разговор вступил молчащий до сих пор Гусев:

- Разрешите, я отвечу? - и через пару секунд после кивка Ивана Петровича продолжил - После проведения войсковых операций, как ты знаешь, остаются лишь трупы. А нам нужны живые командиры АКовцев. Только главное не в этом. Если бы надо было просто разогнать всю эту шушеру, то мы бы использовали обычный пехотный полк и дело с концом. Но нам необходим удар по аэродрому. Желательно, как это ни цинично звучит, с трупами американцев. Ты наверное еще не в курсе, но летный и технический состав проживает в трех километрах отсюда. Там, на запасных путях стоят два состава с "мягкими" вагонами. Это мы расстарались, для привыкших к комфорту союзников… И вечером четвертого августа, их не отвезут к своим диванам на колесах, как это обычно делалось, а оставят на аэродроме, в клубе. Для подготовки к встрече с товарищем Сталиным. По "легенде", Верховный Главнокомандующий задержится на несколько часов, поэтому и летчикам придется сидеть в ангаре переделанном под клуб, до глубокой ночи. А мы посмотрим…

- На что?

- На то, как поведут себя поляки. Заодно и выясним, как они относятся к своим американским друзьям. Что пересилит - ненависть к товарищу Сталину, или союзнические обязательства? Если они узнав, что американцев не убрали с аэродрома все равно начнут свою акцию, то мы будем действовать по утвержденному плану. И в дальнейшем… В дальнейшем для Польши и ее хозяйки - Англии, могут начаться тяжелые времена, так как с претензиями на дипломатическом фронте, СССР выступит совместно с США. Но как сказал Иван Петрович, здесь будет совсем не лишней эта самая "красивая точка". Одно дело захват рядовых бойцов Армии Крайовой и совсем другое, ткнуть в нос полякам фигурой, имеющим прямой выход на правительство Миколайчика. А таких людей в операции участвует несколько. Я тебе позже дам список из пяти фамилий с фотографиями и характеристиками. Личности очень известные и в своем кругу даже легендарные. Известны они и по обе стороны океана. Один только Лех Шиштинский по кличке "Рык" чего стоит.

- А если они не будут атаковать?

- Если откажутся… Ну что ж - тогда будет проведена войсковая операция, по типу той, о которой ты говорил ранее. Всех накроют в местах обратного сосредоточения до того, как они рассеются по Полесским лесам.

- Понятно. Только неясно одно - как они узнают, что летчики остались на аэродроме? Ведь польских разведчиков близко никто подпускать не собирается?

- Очень просто - если летного состава нет в своем расположении, то где ему еще быть? А составы хоть и охраняются, но наблюдателю не составит труда вычислить, что они пусты. И сложить два и два очень просто. Имеются сведения о прилете товарища Сталина. Отсутствие летчиков на своих местах, только подтвердит эти данные, так как поляки хорошо знают нашу привычку готовиться к приезду высокого начальства загодя. Помнишь про "ефрейторский зазор"? - я кивнул, а Гусев удовлетворенно продолжил - Вот то-то и оно… А чуть позже, в районе полуночи, на аэродром сядет самолет. Это будет обычный грузопассажирский "Дуглас" который привезет почту, но поляки-то про это знать не будут! Тем более что над нами, перед посадкой транспортника, пройдут два звена истребителей прикрытия. А мы постараемся встретить этот самолет со всевозможной помпой. И тогда они ударят наверняка!

- Сомнут. Вас просто сомнут. Пятьсот человек да при поддержке хотя бы минометов… В двадцать минут от охраны аэродрома никого не останется. Пусть даже она и будет ждать нападения.

- Не успеют. На самом аэродроме, еще при его модернизации, организована хорошая система обороны, включающая в себя все, вплоть до ДЗОТов. А сразу после начала атаки, сюда выдвинется усиленный моторизованный батальон НКВД, который следуя на БТРах, сходу ударит по противнику. Поэтому и надо продержаться всего эти самые двадцать минут.

Мда… "всего"… Серега как будто забыл, что такое ночной бой. Хотя, правильно размещенные "максимы", с запасом патронов и воды, могут полк остановить. Но вот ночью… Что пулеметчики в темноте смогут увидеть? Ночных прицелов - кот наплакал. То есть они существуют, но как-то все больше на танках. Даже наша группа, две жалкие "Совы" с боем выдирала. А ведь с ними надо еще уметь работать…

Но, задав возникший вопрос, получил очень простой и остроумный ответ:

- Зачем нам ночные прицелы? Прожектора ПВО и противника ослепят и подсветку необходимую дадут. Будем атакующих отстреливать как в тире. А подъехавшие БТР с "крупняками", довершат начатое. От КПВТ и в лесу не спрячешься - он ведь деревья как траву косить будет.

Хе! Вот что значит опыт, который не пропьешь! А я и забыл про такое нетривиальное использование освещения, хотя уже сталкивался с подобным. До нас доводили, еще в сорок втором, интересную информацию - тогда, на центральном участке фронта немцы накрыли несколько наших разведгрупп. И как накрыли - подгоняли машины с прожекторами и расстреливали наших разведчиков уже углубившихся в немецкий тыл километра на два-три, словно зайцев. Как потом выяснилось, это были эсэсовцы прибывшие из Югославии и таким макаром уничтожавшие тамошних партизан. Вот они и перенесли свой опыт на Восточный фронт. Не учли только одного…

Наши конечно тоже слегка протупили и потеряли две группы, прежде чем показали разительное отличие России от Балкан. Просто когда фрицы в очередной раз включили свою иллюминацию, по ним ударила дивизионная артиллерия. Разведчиков мы потеряли и в этот раз, но зато немцев, баловаться с прожекторами, сразу отучили.

Здесь же, роли поменялись и я сильно сомневаюсь, что поляки моментом сообразят накрыть прожектора минометами. А даже если и проявят быструю смекалку, то уничтожить цель, находящуюся в полутора километрах от опушки, на другом конце аэродрома, будет очень затруднительно. Вряд ли они станут тащить с собой наши 120мм. полковые "самовары". Скорее всего будут использовать немецкие ротные или батальонные минометы. Но ротные на такую дистанцию просто не стреляют, а батальонные… Батальонные это конечно хуже, но минометчикам для стрельбы надо вылезти из леса, тем самым попадая под кинжальный огонь станковых пулеметов. Так что за оборону можно быть спокойным - на аэродроме, до подхода основных сил, люди продержатся без проблем.

Остается дело за малым. Донести до Колычева свои мысли, насчет нереальности вычленения командования поляков, а то они их как-то пропустил мимо ушей. Ну и довел… Иван Петрович после моих слов раздраженно прихлопнул ладонью по столу:

- Да что ты заладил - "невозможно, невозможно"! Никто вас в боевые порядки отступающих, запускать не собирается. Товарищ генерал-майор, объясните товарищу полковнику суть плана, а то этот нытик сейчас в обморок от страха падать начнет!

- Не начну! И я реально говорю…

- Прекратить пререкания!

Это уже Гусев вступил в разговор и рявкнув на подчиненного, неожиданно спокойным голосом добавил:

- Смотри сюда. - ткнув в расстеленную карту карандашом, он начал показывать - Вот аэродром. Вот лес. Вот болота, тянущиеся до самой Польши. Части НКВД после начала атаки оцепят местность вот здесь, здесь и здесь. То есть, перекроют наиболее вероятные пути отхода. Но это не чистое поле, а лес и возможно просачивание остатков АКовцев через оцепление. Сам знаешь, как это бывает… И существует большая вероятность того, что командиры смогут уйти. Ну, или в случае обнаружения будут сопротивляться ДО ПОСЛЕДНЕГО. И еще - когда они поймут, что находятся в окружении, то постараются отделиться от общей массы и выйти малыми группами. Кто-нибудь один возглавит основной прорыв, а остальные, тихой сапой будут пытаться скрыться без боя…

В этом месте я перебил Серегу:

- Понял. Спецчасти будут гасить основные прорывающиеся силы, а мы, выбрав понравившиеся места, будем находится в засадах и отлавливать уходящих в сторону. Если тот же "Рык" захочет уйти, то с собой он возьмет максимум человек пять. Вот эти малые группы в труднопроходимых районах и будут на нашей совести.

- Именно так. Это для тебя - реально?

- Это? Реально! А теперь я хотел бы уточнить…

Но что именно мне хотелось уточнить, сказать не дали. Колычев, неожиданно поднявшись со своего места, выдал:

- Так. Детали и все прочее уточняйте в другом месте, а то совсем обнаглели. В присутствии народного комиссара - орут, ругаются, язвят. Я тут с вами всего полчаса посидел, но такое ощущение, что почти годичного перерыва в общении и не было! Зато понял, что СЕЙЧАС оказывается, у меня жизнь стала гораздо спокойнее. Во всяком случае, никто из подчиненных в моем присутствии не смеет ни матом крыть, ни орать, ни устраивать разбирательства. Или хотя бы они действуют не так развязно и хамовато!

Удивленно уставившись на своего бывшего командира, я увидел его смеющиеся глаза и ответил:

- Так вы же без нас захиреете. И жизнь станет пресной и скучной.

Иван Петрович хмыкнул ответив:

- Это точно… Привык я за эти годы к вам. Но сейчас мне не до разговоров - дела. Поэтому оба - свободны!

Встав и одев фуражки, мы с Гусевым хором ответили: "Есть" и отравились обсуждать детали предстоящей операции в другое место. Но перед самым выходом были остановлены окликом наркома:

- Илья! - я повернулся, а он подойдя вплотную продолжил - До окончания этого дела, мы скорее всего не увидимся, поэтому хочу сказать - не суй зря голову под пули. Ты конечно везунчик, но лишний раз - не надо. И помни, ты действительно очень много значишь для нас с Сергеем. И вовсе не как "объект "Странник", а просто как - Илья Лисов.

Гусев на этих словах утвердительно кивнул, а Колычев прижал меня к себе и потом отстранившись, хлопнув по плечу, добавил:

- Все. Вот теперь точно - свободны!

*- Разведовательно-диверсионная группа.

**_ Алга ( тюркск.) - Вперед.

***_ Реальные слова сказанные Трумэном.

## Глава 10

- На "десять часов" наблюдаю движение.

Я перевел бинокль и увидел пацана лет двенадцати, который шел вдоль поляны таща за собой на веревке козу. Коза была жирненькая, но явно недовольная жизнью. Она то спокойно топала следом за поводырем, то вдруг упиралась всеми четырьмя копытами в землю жалобно мемекая и тогда мальчишка резко дергал за веревку, заставляя ее семенить дальше. Сам пацан, в отличие от козы, вид имел ободранный и непрезентабельный. В большой, не по размеру кепке, каком-то кожушке, коричневых грязных штанах и похоже - босиком. Обративший на него мое внимание Гек, через несколько секунд выдал заключение:

- Это малый с хутора Ломзицкого. Похоже у него коза потерялась, вот он ее нашел и тащит обратно.

- Что еще скажешь?

Лешка пожал плечами:

- А что тут говорить? Детвора бегает по лесу безостановочно. И вовсе не факт что они осуществляют наблюдение. Ты ведь мое мнение знаешь, чего спрашивать?

- Скучно, вот и спрашиваю… О! Смотри - к развилке свернул.

- А куда ему еще деваться? Домой идет вот и свернул. И даже если бы он пошел в другую сторону это еще не о чем бы не говорило - мало что пацаненку в голову прийти может? Может у него там богатство великое, в виде цветных стеклянных шариков, припрятано…

- Угу, в пяти километрах от дома…

- В этом возрасте и десять километров не крюк. Себя вспомни…

Я только плечом дернул, ничего не ответив напарнику. А все потому что группа так и не пожелала всерьез принять мою грандиозную идею о том, что ребятня бродит по лесу не просто так, а осуществляя наблюдение за дальними подступами к объекту. Ведь так же наши партизаны действовали. Глаза у мальчишки ничем не отличаются от глаз взрослого и наблюдательности у них тоже не отнять, зато в случае поимки, с таких малолеток вообще все взятки гладки. Да и ловить в общем-то не за что. Ну ходит он по лесу, ну и что? Закон гулять не запрещает. Тем более, до запретки вокруг аэродрома - больше десяти километров по прямой.

Щегол тем временем окончательно скрылся в чаще а Гек, осторожно поерзав на ветке, недовольно сказал:

- Вот зараза! Ощущаю себя макакой. Только они на деревьях живут с детства, а я уже отлежал себе все.

Я, выбравший себе более удобную развилку, предостерегающе прошипел:

- Ты макак, не очень-то ерзай! Маскировка - маскировкой, но если с той стороны поляны еще один наблюдатель сидит, то может засечь шевеление.

Вообще, сказано это было больше из вредности, так как засечь нас было практически невозможно. Разве только в том случае, если наблюдатель будет пялиться именно на наше дерево, выбрав его из сотен растущих вокруг. Да и то не факт - маскировка уж очень хорошая. В этот раз для работы, нам выдали маскхалаты нового образца: с необычным камуфляжем, а так же сеткой и петлями в которые так удобно втыкать разный лесной мусор. И теперь, даже вблизи мы смотрелись просто как комок моха или древесный гриб, прилепившийся к дереву.

Поправив веточку торчащую из рукава я, откинувшись на ствол могучего дуба в ветвях которого мы и затерялись, опять начал наблюдение, попутно вспоминая историю связанную с этим камуфляжем. Ну, не конкретно с этим, а вообще, но руку я к этому приложил нехило…

Просто вышло как: оказывается в СССР технику - или просто красили в зеленый цвет и на этом успокаивались, или следуя указаниям целого отдела специализированного заведения, наносили единообразный камуфляж. Вот только этот камуфляж был как мертвому припарка. Почему-то немецкие танки замечались в последний момент и очень часто, после уже произведенного выстрела, а наши коробочки, даже усеянные пятнами краски, были видны как торчащий среди пустыни баобаб. Из-за чего так выходило - черт его знает, но на той же "Пантере" разводы полностью смазывали ее силуэт, а вот на тридцатьчетверке они ее как будто подчеркивали.

Когда я уже был в УСИ, то вспомнив про эту загадку, решил рассмотреть проблему с другой стороны. С вояками связываться даже не стал, а просто в один из дней собрался и поехал в МХИ. Ректор Художественного института при виде подполковника НКВД несколько сбледнул с лица, но когда понял, что мне нужен вовсе не он, а встреча с наиболее талантливыми студентами, опять обрел свежесть щек. На радостях даже предложил для будущего разговора свой кабинет, но я отказался, попросив организовать встречу в любой свободной аудитории. Просто мне нужен был неформальный разговор, а в кабинете ректора такого бы точно не получилось. Глава института прошустрил и поэтому буквально через двадцать минут я открывал дверь, за которой меня ждало человек восемь будущих Суриковых и Айвазовских.

Ребята сначала держались скованно, но я зацепил их профессиональную гордость и чувство патриотизма. Просто насвистел, что камуфляж для ВСЕЙ немецкой техники разрабатывался немецкими художниками. Мол они, как люди тонко чувствующие и одаренные смогли сделать невозможное - подобрать к каждому конкретному силуэту такой раскраску, что она просто растворяла вражескую технику в глазах наших наводчиков и наблюдателей. А у нас этого нет и поэтому за свою некомпетентность, мы расплачиваемся жизнями тысяч танкистов, летчиков и артиллеристов. Пацаны идею поняли моментально и решили не откладывая в долгий ящик, переплюнуть своих немецких коллег. На лежащих тут же листах они, галдя и споря принялись показывать свои первые идеи. Глянув, как на буквально в три секунды нарисованном силуэте ЯК-3, чернявый парень щедро пользуясь разноцветными карандашами принялся, бормоча что-то себе под нас, рисовать разводы, я быстренько обломил энтузиастов:

- Ребята, стоп! Не так быстро. Вы мне сначала ответьте на вопрос - Красная Армия у нас какая?

Художники опешив от вопроса на некоторое время замолчали, а потом самый низенький неуверенно сказал:

- Самая прогрессивная?…

Тут его подхватили остальные:

- Непобедимая!

- Победоносная!

- Легендарная!

Подняв руку я прекратил галдеж и сказал:

- Это все правильно. Но в первую очередь она - рабочее-крестьянская. А это значит, что вам при создании вашего (я надеюсь) шедевра, следует пользоваться не всей палитрой, а тремя цветами. Поверьте моему опыту - в армии у нас есть краска зеленая - я загнул палец - белая, - загнул второй - и черная. На этом полет фантазии наркомата обороны заканчивается. Поэтому, именно с таким урезанным спектром вы и будете иметь дело. Да, еще учтите что белая - это в основном не краска а известка, используемая для зимнего камуфляжа. Поэтому можно переиграть и как краску использовать зеленую, черную и красную. Для авиации еще добавляется синяя. Ну и конечно все их смеси. На большее рассчитывать не надо, так как все упирается в финансы…

Суриковы несколько приуныли, но буквально на пару минут, а потом тот самый, чернявый, отдернув пиджак твердо ответил:

- Сделаем, товарищ подполковник!

И глаза у него так горели, что я даже не сомневался - сделают. А что - ребята молодые, взгляд не зашоренный, рамок нет, зато есть талант.

Потом я вынул из принесенного с собой тубуса плакаты с силуэтами техники, но на этом дело вовсе не закончилось. Художники уже на завтра затребовали все пощупать и осмотреть в натуре. Колычев, который был в курсе моей задумки, дал добро и через три дня после проверок и взятия подписок, пацанов отвезли на полигон, где они начали резвиться. Была зима, холод страшенный, но "Репины" не вылезали из боксов до тех пор, пока не предоставили мне тридцатьчетверку и ЗиС-3, выкрашенные по их задумке.

Когда я, вызванный их звонком прибыл на место, чернявый, которого звали Олег Семиницкий, дыша на руки, гордо показал в открытые ворота, за которыми стояли плоды совместных трудов и сказал:

- Вот. Мы сначала на эскизах все прикинули, а потом уже на самих объектах. Жалко, что нам не дают их в поле выгнать, там бы вы наглядно убедились в действенности маскировки.

Но я убедился и так, потому что хлопая глазами глядел на Т-34-85 в чуть ли не "цифровом" камуфляже. Во всяком случае, эти рубленые линии наслаивающихся геометрических фигур, были очень похожи именно на "цифру"! А Олег продолжал:

- Мы еще исходили из ваших слов, об уровне образования в Красной Армии, поэтому постарались максимально упростить саму схему наложения цветов. Сделали несколько полотняных трафаретов. Подсчитали общее количество расхода краски и дали пропорции смешивания.

- А это что за конструкция?

Оторвавшись от созерцания танка и дивизионной пушки, я обратил внимание на макетный стол и стоящую над ним высокую, до потолка стремянку.

- Это? Это мы моделировали, как тридцатьчетверка в летнем камуфляже будет смотреться на местности, из кабины немецкого самолета-разведчика. Даже фото делали. А вон там, за брезентом, такой же стол, но с зимним пейзажем. На нем мы другие решения проверяли и после проверки, выкрасили уже настоящую технику.

- Ну вы блин, даете - я отвечал Семиницкому, а сам обшаривал глазами стол в поисках модели танка, но так его и не найдя, уточнил - вы модельку уже убрали?

Олег по детски рассмеялся и протянув руку, взял со стола удивительно тонко сделанную копию танка, размером с коробок спичек.

Осторожно разглядывая модель, я поинтересовался:

- Из пластилина сделали? Да как классно все! Даже десантные скобы есть!

- Нет. Из глины. Вася у нас скульптор, вот и постарался.

- И как все выглядит на фото?

- А вы сами посмотрите…

Разглядывая четкую, контрастную фотографию, я нашел место где стоял незамаскированный танк только потому, что видел откуда его достал Олег. И то, танк я толком и не рассмотрел, настолько он сливался с местностью. Восхитившись результатами деятельности пацанов, я уже хотел бежать с этим к Ивану Петровичу, но перед моим уходом, Семеницкий пояснил, что этот камуфляж подходит только для данной, конкретной модификации танка. Для Т-34-76 он уже будет другой. Для ИС-2 совсем другой. Ну и так далее.

- Даже набалдашник на конце ствола может изменить картину. А уж если форма башни будет иная, то весь эффект сразу пропадает. Поэтому рисунок должен быть индивидуальный для каждого типа танка или самолета. Это очень важно!

Кивнув, я поблагодарил ребят и сказав, что их головы и руки еще будут востребованы, помчался к Колычеву, унося с собой снимки сделанные студентами.

Глава УСИ, который в начале к моей идее отнесся довольно равнодушно, разглядывая фотки чесал затылок, хмыкал и в конечном итоге на ближайшем совещании поднял этот вопрос на самом высоком уровне. Вот так это дело, в конце концов и дошло до Верховного. Тот, исходя из своей привычки не откладывать решений в долгий ящик, вызвал вояк из конторы где разрабатывали обычный камуфляж.

Военные чины, презрительно оттопыривали губу, морщились и всячески хаяли творение "подростков". Но усатый вождь, назначив художникам куратора - целого генерал-майора артиллерии, выдвинул на мой взгляд очень толковую идею. Он просто назначил испытания. Да еще добавил при этом:

- Не будем спорить товарищи. Лучше как говорится - один раз увидеть… Просто возьмем взвод танков в обычном маскировочном окрасе и в том, что предлагают, как вы говорите "подростки". А товарищи летчики, артиллеристы и танкисты, которые будут их облетывать, засекать, или вести учебный бой, нам скажут свое мнение.

Я этого уже не застал, так как отбыл к Гусеву, но было известие, что на тех соревнованиях, "Айвазовские", победили с разгромным счетом. А затем, на заводы и в мехмастерские пошли циркуляры и инструкции связанные с этим нововведением. Из ребят же организовали официальную группу по разработке новых видов камуфляжа. И уже летом я узнал, что после проведения войсковых испытаний было выяснено, что потери наших танкистов которые подверглись нанесению "цифры", снизились почти на восемь процентов, а мои студенты представлены к наградам и даже выдвинуты на соискание государственной премии.

Но, судя по моему новому комбезу, их деятельность техникой теперь вовсе не ограничивается. Похоже их задействовали и в легкой промышленности… А для нас это - большой гут! И лично для меня это тоже показатель. Показатель того, что могу хоть что-то толковое предложить. Не в смысле чего-то глобального и всеобъемлющего, а вот так - ориентируясь на собственную смекалку.

Ведь чем дольше идет война, тем более и более опытными и знающими бойцами становятся окружающие люди. Я то хорошо помню, насколько внимательно - открыв рот и растопырив уши меня слушали окружающие тогда, в сорок первом. Ведь и запуск РС с самодельных станков был для них откровением. Добыча тротила из старых снарядов, дощечка с зарубками - для стрельбы из станкача ночью, подленькое минирование трупов гранатами, да и многое, многое другое в начале войны было откровением.

Просто мне, в свое время, дядя Саша давал знания, которые были основаны на опыте и Великой Отечественной и Корейской и Вьетнамской и Афганской войны. А ведь я перечислил только наиболее крупные конфликты второй половины двадцатого века… Поэтому в лето начала войны, я и выступал эдаким гуру и знатоком. И все потому, что людям бывшим тогда рядом со мной, просто неоткуда было набраться настолько специфических навыков. Практически все знания первой мировой и гражданской, с утра 22 июня сразу устарели, а нового опыта бойцы еще не наработали. Зато сейчас…

Сейчас, по сравнению с некоторыми спецами, я просто - щегол пестрожопый. И реально оценивая, теперь отношу себя к середнячкам. Крепким, но не более того. А чтобы вообще не скатится вниз, приходится постоянно учиться, общаться и набираться СВОЕГО опыта. Я и раньше не был чужд поднять профессиональную подготовку повыше, но вот случай со Славкой Кубиком, меня вообще подстегнул конкретно.

Ведь насколько изящно он действовал - предугадал психологическое состояние противника, учел его привычки, а потом, объединив это с обыкновенным атмосферным давлением, сумел провести блестящую разведку кишащей немцами местности. Я бы там засыпался…

Так что хоть это и отдает паранойей, но быть даже в середняках вовсе не хочется. Ибо все что не "лучший" - чревато для здоровья. И пусть народ вокруг говорит, что Лисов и так - "настоящий волчара", только я никогда после того случая, не упускал момента поговорить и с разведчиками и с артиллеристами и с танкистами и с летунами. Причем, не просто потрепать языком, а именно обменяться опытом. Ведь у каждого человека, за годы боевых действий, появились свои наработки и наблюдения. Даже у обозников, можно столько интересного и применительного к нашей работе узнать… Вон, полгода назад, один ездовой говорил…

В стороне щелкнул сучок и я, отвлекшись от воспоминаний, перенес свое внимание в ближнюю зону. Ха! Да у нас гости. Упитанная мохнатая свинья и с ней три полосатых поросенка похрюкивая, принялись увлеченно копаться под дубом, растущим метрах в тридцати от нас. Слегка пихнув ногой Пучкова, я глазами показал ему на свинок и изобразил, как будто зубами стягиваю с шампура кусок мяса. Гек плотоядно улыбнулся, а кабаниха, видно что-то почуяв перестала рыть землю и принюхалась. Поводив рылом, она как самонаводящаяся ракета развернулась к нам и коротко хрюкнула, после чего вся семейка бесшумно исчезла в зарослях.

В принципе это можно считать за показатель отсутствия поблизости людей. У кабанов нюх такой, что собака позавидует, да и осторожные они до невозможности. А так - кабанчики гуляют, птицы не орут обеспокоено. Значит:

- Гек, можно менять позицию. Пойдем в квадрат 20-19, заодно и разомнемся…

Напарник кивнул, и еще через несколько минут мы, двумя размытыми тенями скользили в сторону новой точки наблюдения.

В новом квадрате, на пересечении двух лесных дорог, просидели до вечера, но за это время вообще никого не увидели и когда сумерки начали сгущаться в темноту, снялись с места, двинувшись к точке сбора. Когда через полчаса подошли к вывороченному вязу, то мигнув два раза фонариком с синим светофильтром, получили ответное условленное мигание. Пучков видя это, удовлетворенно сказал:

- О, наши уже здесь! Вот и здорово - никого ждать не придется.

А еще через несколько минут, я принимал доклад Шарафутдинова о прошедшем дне. Они находились в более оживленной местности и поэтому помимо двух подвод с сеном проследовавшим в сторону колхоза "Буденовский" и бабы с ребятишками, которые собирали ягоды, видели даже полуторку. Изделие Горьковского автозавода перевозило в кузове ульи и попердывая изношенным мотором, укатило в сторону квадрата 32-18.

Марат выговорившись, поинтересовался:

- Ты опять малолетних "шпионов" выслеживал?

- Опять.

Шах только головой покрутил, а я не желая больше торчать в этом комарином рассаднике, приказал:

- Ладно, потом мнениями поделимся. Нам еще часа два топать, поэтому - за мной!

И группа в полном составе взяла курс на аэродром.

Пока рысили по темному, хоть глаз выколи лесу, я все думал, что идея уйти за будущее кольцо оцепления все равно кажется правильной. Да что тут "кажется"! Четыре дня наблюдения за районом вокруг хутора Кшиштофа Ломзицкого еще больше утвердили меня в этой мысли. Ведь в начале планировалось нас и остальные террор-группы задействовать в наиболее непроходимых районах, которых в этой части Полесья было выше крыши. Остальную местность должен был контролировать скрытно выдвинувшийся в час "Х" кавполк, с двумя усиленными пулеметными эскадронами. Их задачей являлось: пройдя вне дорог, чтобы исключить возможность встречи с наблюдателями АКовцев, оцепить возможные пути отхода поляков в районе 3- 5 километров от аэродрома.

Вторую линию оцепления будут осуществлять три батальона НКВД, которые прибудут из Листвянок. А так как Листвянки находятся почти в сорока километрах отсюда, то пехота НКВД со своей техникой блокирует дорогу Грель-Воркуновка только часа через два после начала операции. Заранее занять позиции они просто не смогут, так как в этом случае разведка АК будет иметь возможность предупредить своих. Но зато эта дорога проходит в восьми километрах от аэродрома, отсекая основной лесной массив. А форсирование дорог в тылу противника это дело крайне опасное и поэтому я не завидую тем полякам, кто сумеет проскочить позиции спешенных кавалеристов. По времени, те кто прорвутся через первую линию оцепления, добегут до этой дороги как раз часа через два с половиной после начала боя, поэтому бойцы НКВД вполне успеют и расположиться и закрепиться и встретить беглецов со всей пролетарской любовью.

Все это конечно мало отличалось от обычной войсковой операции, но имелся один нюанс. Засадный кавполк заставит основную массу рассеяться. А так как командиры у АКовцев вовсе не дураки, то оставшиеся в живых вполне смогут предположить горячую встречу на лесной дороге отделяющей этот участок леса от остального массива. И значит что? А это значит, что они постараются уйти в сторону от своих основных сил. И уйти не столбовым путем, а наиболее непролазными буераками. Вот тут и начнется работа для ребят из террор-групп.

Я же, решил расположиться еще дальше. Просто прикинул - кого-то возьмут кавалеристы. Кого-то НКВД. Самых хитрых захомутают "невидимки". Но у руководства нападающих, должны быть свои пути отхода. Или хотя бы места лежек, чтобы была возможность отсидеться, пока поисковые группы будут шерстить лес. Только организовывать замаскированный блиндаж в этих местах заранее, они бы не смогли. Случайность конечно не исключена, но в то, что где-то здесь будет "схрон" АКовцев, верится слабо. А вот помощники из местных, вовсе не исключены.

Просидев полдня с картой, нашел на ней шесть хуторов расположенных недалеко от Здохлева болота. Два их них отпали автоматически - из-за своей большой удаленности от места событий. А относительно еще пяти, попросил Гусева уточнить сведения у местных сотрудников НКВД. Серега мою просьбу выполнил практически молниеносно и к вечеру первого дня я беседовал с лейтенантом Смирновым. Иван Смирнов, оказавшийся плечистым мужиком лет тридцати с маленькими умными глазами на костистом лице сразу понял, что мне нужно. Поправляя перевязь, на которой висела раненая рука, он ответил:

- На трех хуторах расположенных здесь и здесь - Иван показал места на карте - проживают украинцы. Причем - "щирые". Контакты с ОУН не зафиксированы, но вполне возможны. Лесовики, что с них взять… Вот на этом - Смирнов опять ткнул в точку на карте - нормальные люди. Хозяин - Мыкола Стахив активно помогал партизанам с самого начала войны. ОУНовцы его бы уже спалили, но у него пятеро детей: пацанов-погодков от четырнадцати до восемнадцати лет. И с оружием все управляются просто отлично. Шестнадцатилетний Ясь, тот вообще, пулеметчик - виртуоз. Поэтому националисты, пару раз обломав зубы, вот уже месяц к нему не лезут. Из этого можно сделать вывод, что АКовцы ни к кому из этих троих не сунуться. С "щирыми" у них слишком уж большие трения после Волыни да Галиции. Стахив, по понятным причинам тоже отпадает.

Лейтенант сделал паузу, а я кивнув, признал правильность его мыслей. Это он точно заметил, что после этнических чисток проводимых ОУН в Галиции да и в других местах "кресов всходних", как поляки называют эти территории, какой либо союз между ОУН и АК практически невозможен. Уж очень хорошо "щирые" постарались в уничтожении поляков, имеющих "счастье" там жить. Это в мое время украинские националисты и Польша - братья навек в своей дружбе против "москалей". А сейчас они хуже кошки с собакой и взаимный счет только растет.

Иван же очередной раз поправив повязку, продолжил:

- А вот на четвертом хуторе проживает некий Кшиштоф Ломзицкий. В каких либо связях не замечен, но Стахив говорил о том, что старший сын Ломзицкого - Юзеф, пропал еще в сорок первом. Ну, пропал и пропал… Только есть странность - жена Юзефа, которая проживает на том же хуторе, в этом году родила. У хуторян с этим строго, значит сын Ломзицкого если и пропал, то не с концами. Во всяком случае, в прошлом году он был у отца. В связи с этим возникает вопрос - почему он не возвращается домой и где вообще проводит время? Понимаю что эта наводка очень хилая, но если и предполагать связь с АК то она может быть осуществлена именно через Ломзицкого. Сам он поляк, сын почему-то скрывается… Да и хутор расположен в самой глуши, в полутора километрах от Здохлева болота.

- Болото на карте обозначено как непроходимое, но я по себе знаю, что у местных всегда тропка найдется. Ты не в курсе?

Смирнов пожав плечами извиняющимся тоном ответил:

- Я тут меньше месяца работаю. Прислали на замену убитого уполномоченного, поэтому всего еще разузнать не успел. Только-только с людьми познакомился…

Кивнув на его перевязанную руку я поинтересовался:

- И часто тут постреливают?

- Да каждый день! Близко к воинским частям конечно соваться не рискуют, зато как в глубинку поедешь, считай обязательно какая-нибудь падла из кустов шмальнет. И главное - людей у меня не хватает! Восемь человек на такой район - это же несерьезно! Мне пару раз взвод из запасного полка давали, для прочески, но все бессмысленно. Тут не столько банды действуют, сколько сами хуторяне шалят… А он винтовку убрал в сарай и все - мирный человек. И таких "мирных" здесь - десятки…

- Что, егерей в вашем районе не водится? Они бы быстро всех лесных шалунов на ноль помножили.

- Откуда? Крупных банд у нас нет, а с этой мелочью, как начальство считает, мы сами разбираться должны. И я думаю - оно право. Вот только людей мало… Обещали через неделю подкинуть еще пятерых толковых парней. Так что через неделю и начнем этих стреляльщиков к ногтю прижимать!

- Как действовать - знаешь?

Лейтенант на этот вопрос только ухмыльнулся:

- Ученый.

Я не стал интересоваться насколько он ученый - и так ясно. Спецкурс ввели еще в начале прошлого года. Тогда, для всех уполномоченных давалась краткая выжимка из антипартизанской тактики действий егерей. А этих самых егерей, активно начали готовить на тех же базах, где шла подготовка "невидимок". И хоть говорят, что партизанскую войну прекратить очень тяжело, практически невозможно, но ребята из террор-групп с этим справляются довольно бодро. Тут ведь все зависит от тактики действий и знания психологии человека. И еще надо учесть, что основную массу "лесовиков" составляют именно крестьяне. Городские среди них конечно тоже встречаются, но и к ним есть свой подход. А метода кстати, достаточно проста. Если совсем вкратце, то - егеря сначала ведут тихую разведку в местах предполагаемого базирования противника. Но не в самом лесу, а в районе окружающих его деревень и хуторов. Разумеется, не показываясь на глаза местным жителям. "Лесовики" ведь не в вакууме живут, поэтому из леса в деревни периодически ходят курьеры. Да и не только курьеры. Разведчики, которые через своих родственников получают нужные данные, фуражиры, которые таскают продукты в отряд, просто бойцы, которые к своей жене на побывку забредают. Да и баня далеко не всегда в лесу присутствует…

В общем, егеря какое-то время отслеживают все эти перемещения, отмечая маршруты и время, а потом хлоп - оседлывают изученные тропы и начинают резню. Причем, желательно - бесшумную. В стане тех же "мельниковцев" в результате этих действий начинается нервотрепка. То есть - разведчиков они потеряли, жрать тоже становиться нечего и окружающая обстановка не ясна. Вроде против них никто не проводит войсковой операции, о которой они всегда осведомлены по косвенным признакам (таким как аресты по деревням и блокирование населенных пунктов солдатами). А тут все тихо, но люди пропадают, есть становится нечего, да и деревенские бойцы оторванные от своей родни начинают бухтеть. Какой напрашивается выход? Только уходить из данного района, так как против обученных егерей, которые никогда не вступят в отрытый бой с превосходящими силами, шансов у "мельниковцев" - никаких. А людей становиться все меньше с каждым днем и, нет никакой гарантии, что когда их станет достаточно мало, весь "рой" не прихлопнут возникшие из темноты леса "невидимки".

И они уходят. Безвозвратно, так как выжившие их егеря могут действовать в этом районе и месяц и два и три, даже после ухода "роя" оставшегося от "четы".Уходят туда, где уже нет деревенских родственников, которые всегда готовы накормить и обогреть. Нет, агентура у них конечно работает, и даже в другом районе всегда найдутся люди готовые помочь, но это уже мизер по сравнению с тем что было. Да и хуторяне, составляющие основную массу "борцов", недовольные тем, что не видят своих родных и близких, начинают задумываться над дальнейшими перспективами этой борьбы. А так как между налетами им хочется и поесть и поспать и бабу, то существует два варианта развития событий: либо группа постепенно распадается, либо начинается беспредел. Если распадается, то и хрен с ними, а вот если беспредел…

В чужом районе они начинают потихоньку именно бандитствовать: забирая продовольствие, убивая несогласных, насилуя понравившихся барышень. Местное население, часть которого в начале, вроде даже поддерживало "повстанцев" начинает в результате этого менять свое отношение. То есть, не желая терпеть отморозков у себя под боком, принимается активно стучать. А дальше уже дело техники, так как основная задача выполнена - "лесовики" оторваны от народа и с ними могут справиться власти, работающие на местах.

Это касается в основном малых и средних групп. То есть от "роя" до "куреня" Но и с большими, так называемыми "отрядами" и "группами", в которые могли входить до трех тысяч человек, подобная тактика тоже дает свои результаты. Единственно, что добавляется - это плотное взаимодействие "невидимок" с войсками НКВД и армией которые после проведенной егерями разведки, просто уничтожают "группу" в полном составе. Наибольшую же головную боль, приносят рейдовые формирования, мотающиеся словно бешенные по всей территории Украины и Польши. Только вот на каждую хитрую попу, всегда найдется хрен с винтом поэтому и рейдовиков тоже гасят - дай боже!

Да и вообще - любое партизанское движение без вливаний извне, достаточно быстро хиреет. А с новой тактикой борьбы с ним, проводимым советским командованием, оно заглохнет задолго до начала пятидесятых годов. Но главным, как мне кажется, будет даже не эта тактика, а новая политика, которую сейчас проводит Сталин. Вот она напрочь выбивает почву из под ног у наших противников. В недавно освобожденных районах это еще не чувствуется, но постепенно здешние крестьяне поймут разницу с тем что было и с тем что будет, начиная с этого года. И тогда все эти "проводники", "куренные", "сечевые", просто напросто останутся без последователей…

Так что Смирнов, наиболее прытких в своем районе сейчас прищучит, а потом, уже весной, когда реформы вступят в силу, вся эта партизанщина заглохнет сама собой. Крестьяне обычно люди очень умные, хоть и кажутся нам, городским - тормозами. Но смекалки, мудрости и жизненного опыта у них на сотню городских хватит. И пропаганде они меньше подвержены, предпочитая верить не словам, а делам. А только эти дела пойдут, слова националистических пропагандистов уже не будут иметь никакого значения. Крестьян тогда уже ничто от земли и заработка оторвать не сможет…

Но озвучивать свои мысли лейтенанту я не стал, а послушав еще какое-то время тертого уполномоченного и уточнив все нужные сведения, просто с ним распрощался.

Только вот уехать Ивану не дали. Лишь он подошел к лошади, как посыльный затребовал уполномоченного в штаб, а подошедший чуть позже Гусев, объяснил, что Смирнова на неделю кладут в госпиталь. Ранение у него есть, так что лучше пусть руку подлечит, чем в самый ответственный момент его захватят в плен лесовики. Мда… это Серега правильно придумал. Иван ведь постоянно в разъездах и нет никакой гарантии, что именно в этот момент не сработает закон подлости и его не захватят. А так - в госпитале отлежится и выйдет когда уже все закончится.

В общем, после ухода лейтенанта мы всей группой стали прикидывать план дальнейших действий. Только вот Гусев сразу начал скептически морщится, но помня слова Ивана Петровича о предоставлении нам в предстоящей операции свободу принятия решений, особо не возражал.

Вот так и получилось, что уже на следующий день мы издалека вели наблюдение за хутором Ломзицкого. И кстати этот день нам практически ничего не дал. Хуторок был неотличим от тысяч ему подобных. Жило там было всего двенадцать человек, включая дедов баб и ребятишек. Мужиков средних лет на нем не было вообще, правда остальные жители без них обходились вполне сносно. И что характерно - все были при деле: даже маленькая, лет пяти девчушка, вовсю обхаживала огромный выводок кур и гусей, которые были с нее ростом. То есть картина просматривалась самая мирная и идиллическая.

А на второй день, то есть за неделю до начала операции, мы обратили внимание, что один из сыновей хозяина, сразу после обеда, прихватив с собой двух сестренок намылился в лес. Наблюдающий за этим Змей тихо констатировал:

- По ягоды пошли. Вон, лукошки с собой прихватили.

Проводив взглядом ребятню, я скомандовал:

- Гек, Жан - проследить.

Может они конечно и за ягодами пошли, но проверить не мешало бы. "Невидимки" Шмеля, группу которого я вытребовал себе в помощь и которые подменяли нас ночью, докладывали, что под утро на хуторе взбрехали было собаки. Как будто услышав шум залаяли и тут же заткнулись, учуяв знакомый запах. Света на объекте наблюдения никто не зажигал, поэтому что-то более определенного Шмель сказать не мог. И вроде бы мелочь совершенная - мало ли от чего собачки ночами гавкают, но пунктуальный Шмель счел нужным доложить об этом факте.

А я тоже не собирался ушами хлопать и поэтому послал сейчас посмотреть - где именно ребятишки будут собирать свою бруснику, или за чем они там пошли. И как часа через три выяснилось - правильно сделал, что послал! Девчонки, те старательно наполняли лукошки, а вот пацан не столько уделял внимания сбору ягод, сколько обследованию тех мест, где могли быть советские "секреты" или патрули. Во всяком случае, из доклада Гека, я сделал именно такой вывод. А тот еще прибавил:

- Девчата было пристроились малинник обдирать, километрах в полутора отсюда, но мальчишка потащил их дальше - километров за пять, аж до сухого лога. И по пути всю дорогу петлял, заглядывая куда только можно.

Я тогда многозначительно посмотрел на своих ребят, но они мои выводы подвергли обструкции. Тот же Марат например, выдал:

- Это ни о чем не говорит. Мальчишку как более старшего послали приглядывать за девчонками. И вообще, сбор ягод дело вовсе не мужское, вот он этим и не занимался. А то, что к сухому логу пошли… Гек, ты там малинник видел?

- Видел.

- Ну и как?

- Ягод целая куча. Они свои лукошки за полчаса доверху набрали.

- Вот - Шах победно посмотрел на меня - это говорит только о том, что пацан у нас знающий и поэтому отвел своих сестренок в более "богатое" место.

Но я выдвинул контраргумент предположив, что этой ночью на хутор приходил "пропавший" сын Ломзицкого и передал какое-то указание папашке, а тот при помощи младшей ребятни начал его выполнять. И еще - Юзеф скорее всего приходил далеко не в первый раз, просто до этого за хутором никто не наблюдал. После этих слов даже Гек не выдержал:

- Илья, ну ты вообще уже… Это ведь обычные хуторяне, а не разведсеть НКВД в тылу противника.

Я в общем-то и сам чувствовал что переборщил, поэтому ответил:

- Мужики, может я и гоню, но места в предстоящей операции уже распределены. И мы этот квадрат для наблюдения сами выбрали. Вот и будем плясать от того, что кругом одни прендегасты, в смысле враги. И вести себя соответственно. Связан Ломзицкий с АК, не связан - время покажет. А пока мы будем блюсти свой участок ответственности и наблюдать как за пейзанами, так и за всем происходящим в этом районе. Может чего и накопаем… Всем ясно?

- Ясно…

Хм… еще бы им было не понятно. Деваться-то все равно некуда, поэтому надо контролировать свой район от и до, включая все шевеления, передвижения и уточняя складки местности.

Идущий впереди меня Гек неожиданно остановился вскинув руку и я, отвлекшись от воспоминаний тормознулся, присев на колено и контролируя местность слева по ходу движения. Остальные разведчики тоже присели, но Леха так и остался стоять, странно шмыгая носом. Через несколько секунд поняв, что больше ничего не происходит, я тихо спросил:

- Что там?

Пучков по-собачьи втягивая воздух помолчал, а потом виновато ответил:

- Показалось…

- Чего показалось?

- Как будто жратвой пахнуло…

Я тоже начал принюхиваться, но лес пах лесом. Прелыми листьями, свежестью, болотом находящимся невдалеке. Так мы нюхали темноту где-то с минуту, до тех пор, пока подошедший Змей, беззлобно ткнув Лешку в загривок не сказал:

- У-у-у желудок! Когда кажется - креститься надо.

Я на это только зубом цыкнул и уже хотел дать команду к продолжению движения, как вдруг Жан подал голос:

- Командир, а ведь и мне показалось…

Оп- па! Это что -двойной глюк? С другой стороны - Гек конечно проглот еще тот, но вот на пустом месте тревогу поднимать не станет. Про Даурена, вообще молчу…

Я опять пошмыгал, но ничего не учуяв, растерянно почесал щеку. И что дальше? Можно конечно выкинуть их слова из головы и топать на базу, но вдруг это был не глюк? И если не глюк, то что это могло значить? Просто так, в глубине леса жратвой пахнуть не будет. И ведь ни костра не видно, ни дымом не пахнет. Уж запах дыма человек способен учуять на многие сотни метров, если не на километры. Говорят что даже одну молекулу в кубометре воздуха распознать может и все из-за того, что наши предки, живущие на деревьях, очень сильно боялись лесных пожаров. Что нибудь другое - это уж как повезет, но вот дым человек унюхает на раз. Только дымом-то не пахнет… пахнет по утверждению этих двух орлов - едой. Может действительно - показалось… а вдруг нет? И как проверить? Я еще раз почесал репу, а потом, озаренный внезапной идеей, тихо скомандовал:

- Жан, десять шагов назад и заткнуть уши!

Искалиев удивленно пожав плечами, молча выполнил указание а остальные так же молча вытаращились на меня. Но объяснять я ничего не собирался - сейчас сами все поймут. Просто подойдя вплотную к Геку, спросил:

- Какой именно жратвой тебе пахнуло? Борщом, кашей, хлебом, тортом "Наполеон"?

- Не… не тортом - Лешка какое то время прислушивался к себе, а потом неуверенно ответил - вроде как консервами разогретыми… ну… говядиной с овощами.

Ага, понятно. Уперев палец ему в грудь я сказал:

- Теперь ты - молчи, а ты - я кивнул Марату, который похоже начал догадываться что к чему - тащи сюда Жана.

И повернувшись к подошедшему радисту задал тот же вопрос:

- Какой ты запах унюхал? В смысле - какой едой пахло?

Искалиев, так же как и Лешка полминуты назад, задумчиво уставился куда-то вглубь себя, пошевелил кончиком приплюснутого носа и выдал:

- "Альтер маном" пахло. Разогретым. Я еще подумал, что "старику" здесь взяться вовсе неоткуда, а тут как раз Гек всех остановил…

Значит - "стариком"… Хм… хм, очень интересно. "Стариком" фрицы называли свои мясные консервы из-за наклейки на банке. И выходит, что пацаны учуяли один и тот же запах… То, что остальные ничего унюхать не могли, это можно понять - тут от очень многих факторов все зависит и конечно от концентрации запаха. Да и курево сильно нюх отбивает. А наша "глюкавая" парочка как раз не курит - Лешка бросил полгода назад, а Даурен вообще по жизни этой дурной привычки не имел… Поэтому в отличии от остальных "паровозов", они вполне могли почуять самый слабый посторонний запах. И это может значить что…

Полет моей мысли был грубо прерван нетактичным Змеем:

- Гы! А я понял, зачем ты Жана в сторону отгонял и заставлял уши заткнуть. Чтобы он не услышал, что именно тебе Гек говорил и не нарушил чистоту эксперимента!

Раздраженно отмахнувшись, я ответил:

- Молодец! В расположение вернемся, возьмешь с полки пирожок - за догадливость!

Женька обиженно надулся, а стоящий рядом Марат тихо спросил:

- Думаешь все-таки - "схрон"?

- Еще не знаю. И искать смысла нет - сейчас мы все равно впотьмах ничего не найдем. А вот завтра надо будет тут пошариться… Только это место как-то отметить надо - ориентиры взять.

Мой зам кивнул и принялся осматриваться. Я тоже какое-то время крутил головой в какого-нибудь особо приметного объекта, но найти его посреди темного леса оказалось довольно проблематично. В конце концов, на фоне облитого лунным светом неба, глазастый Жан увидел кряжистое дерево с расщепленной верхушкой. Прикинули расстояние до него, потом до дышащего, булькающего и вообще живущего своей жизнью болота, но я все равно остался недоволен:

- Завтра, мы это место хрен найдем. Так что берем азимут на ту ломанную верхушку и считаем шаги. Хоть приблизительно, но привяжемся.

Гек скептически хмыкнул, предложив:

- Может хоть зарубки маленькие и незаметные оставим? А то ведь утром полдня будем этот пятачок искать…

- Я тебе такую зарубку поставлю, что к Жану в единоверцы без дополнительных обрядов попадешь! Так что топай тихо, считай шаги и паси приметные ориентиры!

Пучков вздохнул и заткнулся, а еще через несколько минут, задумчиво молчащий Искалиев, до этого бесшумно топающий следом за мной, тихо пробурчал:

- Я - атеист. Комсомолец. А то что обрезанный, так это дедушка тайком от родителей постарался…

- Не парься, сказано было образно. Мы тут все одной веры - Советской. Но деда своего при случае все равно поблагодари. На таких дедах мы еще тысячи лет стоять будем…

Даурен удивленно засопел, но я свои слова объяснять не стал, так как дошел до нужного дерева, оказавшегося ясенем и закончил счет:

- Пятьдесят четыре, пятьдесят пять…Двести пятьдесят шесть. Так?

Остановившись, я оглядел свое воинство, интересуясь, сколько они насчитали. У всех вышло приблизительно такое-же число. А я еще раз глянув на компас, махнул рукой:

- Все - уходим. Нам еще часа полтора пилить, так что бодрее, бодрее.

И мы наддали в сторону места базирования.

## Глава 11

- Где говоришь этот проглот запах тушенки унюхал?

Гусев, прищурив глаз от попадавшего в него дыма, протянул мне карандаш.

- Вот в этом районе, километрах в восьми отсюда. Видишь, в сторону болота, как будто полуостров выдается? Вот на этом самом полуострове, где-то в его основании.

- Угу - Серега посмотрел на карту, задумчиво постукивая пальцем по столу - А там что - возвышенность? Судя по горизонталям, превышение над болотом - больше двадцати метров.

- Да, сначала - бугор, потом постепенный спуск и резкий обрыв. Метров шесть, как минимум. Дальше - осинник метров на двести, переходящий в болото.

- И что думаешь?

- Даже не знаю. Сначала азарт был, но пока сюда доскакали, более трезвые мысли в голову приходить начали. Уж больно место для блиндажа неудобное. Если прижмут, уйти можно только на северо-запад, все остальные направления болото отсекает. ОУНовцы на такое никогда бы не пошли. Да и не могли поляки ОУНовские нычки знать. Завтра конечно посмотрим, но скорее всего - мужикам показалось…

- Знаешь - Гусев затушил сигарету и откинувшись на спинку стула, заложил руки за голову - в прошлом году, когда тебя от нас уже забрали, я встретился со знакомым СМЕРШевцем "волкодавом". Старинный приятель… Посидели, отметили встречу, поговорили…

- О бабах?

- Да ну тебя! - командир сел ровно, положив руки на стол и продолжил - Короче. Он мне рассказал, что они как-то мельниковский бункер так же нашли - по запаху. И тоже - чисто случайно. Только при них собака была, которая его и учуяла.

- Пхе! Мой Гек не хуже любой собаки вкусняшки чует! Но здесь есть одна неувязка. Заранее поляки никак не могли тут свою нычку организовать. Украинских же "схронов", они просто не знают.

- Сам ты - "пхе"! А насчет поляков… тут ведь Волынский укрепрайон был, еще до тридцать девятого года. Он правда восточнее располагался, но не исключено, что с тех пор кое-какие чисто польские замаскированные блиндажи здесь сохранились. И бывшие армейские офицеры, которые теперь входят в АК, о них вполне могли знать и сейчас сообразно случаю использовать. Как ты сам говорил - "руководство, в случае провала, попытается отделиться от основных сил и затаиться в тихом месте". Тише места не придумаешь. "Загонщикам" и в голову не придет, что кто-то может сам себя в такую ловушку загнать, поэтому по полуострову они просто проскочат и уйдут дальше - на северо-запад. Что - разве не так? Тебе бы пришло в голову вести активные поиски на этом пятачке?

Гусев меня опять смутил, а я ведь уже думал, что завтра мы просто для очистки совести там пробежимся и уйдем к хутору, так запавшего мне в душу Ломзицкого. Но если тут возможны чисто польские "схроны", то… А Серега подлил масла в огонь:

- Может это и есть твоя удача, из-за которой нас всех выдернули? Это же надо - топая по лесу, без всяких собак, унюхать затаившегося врага!

- Гы!- я хмыкнул - Ну положим не врага, а тушенку, но я тебя понял. Завтра там будем рыть плотно.

- Может людей подкинуть? С ищейками?

- Нет уж. Меньше народу - больше кислороду. А гаврики с собачками пусть остаются, где были. Патрулируют люди Власика возле аэродрома, вот пусть и патрулируют. Сам говорил: твой друган - "волкодав", хотел просто захватить и обезвредить националистов. А у нас задача совсем другая - обнаружить и не вспугнуть. Псина гавкнет один раз и все - считай писец. Так что буду пользоваться Геком - он лучше собаки!

Тут я заткнулся, так как понял, что практически процитировал слова Малыша из "Карлссона". Гусев же, на мою ухмылку внимания не обратил, сказав:

- Значит так и решим… ладно, ты иди отдыхай, а мне еще к наркому надо на доклад.

- Мда… покой вам только снится! Но ничего, зато по лесу бегать не надо.

- Я бы лучше побегал…

- Не стони. Зато отдельные апартаменты и генеральский доппаек! В каждой каке надо находить что-то хорошее.

Гусев на это только поморщился, а я поднявшись уже собрался уходить, но вдруг вспомнив о недавней мысли, сказал:

- Слушай, мон женераль, я тут твоего ординарца припашу. Ты не против?

Командир устало потер глаза и поинтересовался:

- На предмет?

- Хочу обмен сделать. У нас тут дамский "браунинг" с собой случайно оказался. Ну этот, который весь никелированный, образца девятьсот шестого года, помнишь? Ты его еще собирался у меня слямзить и Лизавете, что с секретчиками приезжала, подарить.

- У тебя их штук пять заныкано. А я захотел бы - слямзил. Но ты ведь развонялся до небес - "обменный фонд, обменный фонд"… Ладно, не о том разговор. Зачем тебе Рыбников?

- Да вот, есть идея твоего Васю напрячь, чтобы он этот ствол, у летунов на "кольт" сменял.

Серега вытаращил глаза:

- На хрена?

- Что за женские вопросы? Просто меня в коллекции нет модификации двадцать третьего года. А тут все амеры с таким рассекают.

- Ага! Умнее ничего не придумал? Подбить кого-то из союзников на воинское преступление, связанное с передачей штатного оружия в чужие руки. Даже не с передачей, а с отдачей! И на это дело хочешь привлечь ординарца генерал-майора НКВД? У тебя мозги вообще как, есть?

- Конечно. Васька ведь не сам, ченч проводить будет. Озадачит бойца из БАО и дело с концом. А америкос этот "кольт" спишет, как два пальца об асфальт! Это ведь не последний ствол в их армии. Ты что, летунов не знаешь?

- Я запрещаю! Категорически! И главное сам, сам не вздумай этим заняться! А то знаю я тебя - у летчика амнезия, оружие потеряно, а у Лисова в чемодане новая игрушка!

Гусев так перевозбудился, что с него слетела вся усталость а я, махнув рукой ответил:

- Ну и хрен с тобой золотая рыбка. Нет так нет - зачем же так орать? Не больно то и хотелось. Только запомни когда я, когда-нибудь в будущем, разложу всю свою шикарную коллекцию, там останется одно пустое место. Вместо пистолета будет висеть плакатик - "здесь должен был быть "кольт М1911А1", которого нет по причине того, что Гусев - козел"

- Пошел вон!

Серега швырнул в меня карандашом, но не попал, отчего обозлился еще больше. Плюхнувшись обратно на стул, он прошипел:

- И ты, Лисов, меня хорошо понял? Чтобы никаких обменов! Одного секонд-лейтенанта, как ты в таких случаях говоришь - "развел" и хватит! Самому-то, не стыдно?

- С чего бы? Тот младшой на меня сам налетел аки вепрь, когда "Мороженое мясо" увидел. Долго гонялся на коленях, все руки обслюнявил, невзирая на царящую вокруг антисанитарию. Плакал и бомотал: "Сэр, я всю жизнь мечтал о таком сувенире". А сигареты и жевачку он в клювике принес, исходя из чувства элементарной порядочности помноженной на горячую благодарность.

Давая подобный ответ, я, как это ни странно, ничуть не кривил душой. Приблизительно так оно все и было. Просто еще в первый день, после обеда, когда мы готовили оружие к завтрашнему выходу, я в одном из карманов разгрузки нашел фрицевскую медаль: "За зимнюю кампанию 1941 года". Как она там оказалась, так и не вспомнил, поэтому повертев между пальцами темный кругляш, на красной с черно-белой полоской ленте, я бросил ее на стол. А ближе к вечеру, мне приспичило посетить местный чудо-сортир. Когда уже выходил из палатки, опять заметил медаль и решив, что ей самое место в глубинах аэродромного туалета, забрал ее с собой.

Так и шел, машинально крутя эту медальку за ленту. А возле "хитрого домика", почувствовал чье-то внимание к своей персоне. Подняв глаза, увидел стоящего в двух шагах от себя секонд-лейтенаната, который неотрывно следил за полетом гитлеровской цацки вокруг моего пальца. При этом на физиономии у него был такой восторг, что я невольно сбился с шага. А увидев что я остановился, он облизал губы и отдав честь, неуверенно улыбнулся.

Козырнув в ответ, я остался стоять на месте, ожидая развития событий. И через несколько секунд - дождался. Летеха, видно задавив робость, спросил:

- Сэр майор сэр! Это ведь - немецкая награда? Разрешите посмотреть, сэр?

Видно совершенно не рассчитывая на мое знание заморского языка, cвое английское "сэрканье", он дополнял вполне понятной международной жестикуляцией. При этом морда у него была самая просящая. Да и весь сэконд-лейтенант выглядел достаточно прикольно - худой, высокий, лопоухий, белобрысый, он так наивно хлопал глазами, что я забыв о своей вечной нелюбви к амерам, протянул ему медаль, добавив по-русски:

- Держи, салага. Это подарок. Презент.

Слово "презент" мамлей понял сразу и моментально, после чего, не кочевряжась и не делая вид, что ему неудобно, принялся благодарить и жать мне руку. Похлопав его по плечу, я прервал "сэрканья" и "сэнксы" счастливого летуна и чувствуя усиливающееся бульканье в животе, порысил в сторону многоочкового чуда, благо идти было недалеко.

А когда удовлетворенный и довольный жизнью вышел обратно, меня снова поджидал давешний летеха. Держа под мышкой два блока сигарет, а в руках какую-то яркую коробочку, он нервно крутил головой, но увидев знакомого дарителя, просиял улыбкой и кинулся ко мне.

В общем, амер был достаточно воспитан и не лишен благодарности, поэтому пожелал отдариться. В итоге разведгруппа разжилась двадцатью пачками "Кэмэла" и упаковкой жевачки, которая была в той самой, яркой коробке. Я правда немного повыделывался, показывая жестами, что ни сигареты ни резинка мне никуда не уперлись, но летун был настойчив и мы расстались вполне довольные друг-другом.

Вот про этот случай Серега мне сейчас и напомнил, хотя паразит такой, отлично знал, что к чему. На этой совместной базе стукачи сидели друг на друге, поэтому генерал-майор нарисовался в палатке через пятнадцать минут после обмена и потребовал объяснений. Узнав как было дело, угомонился и нагло забрав пять пачек "Верблюда" без фильтра (сказав, что это его доля), опять убежал. А сейчас еще и пристыдить меня пытается, мародер беспредельный. Но дрюкать начальника я дальше не стал, а подняв карандаш валяющийся возле стенки и положив его на стол командира, примиряющее ответил:

- Чего мне стыдится? Это не я за америкосом, а он за мной гонялся. Что называется - почувствуйте разницу. И про пистолет - я тебе пургу прогнал, чтобы сон сбить. Конечно, ничего менять не буду. Не царское это дело чего-то у буржуинов просить. А если бы и собрался, то исходя из навыков прошлой жизни я бы на этот ствол, как минимум "летающую крепость" сменял. Просто надо знать конъюнктуру рынка и людскую психологию. Летуны ведь, в связи с удаленностью от передовой, подобных трофеев лишены по умолчанию. А пофорсить им тоже хочется… - тут видя, что Серега опять начал надувать щеки, я примиряющее поднял руки - Да шучу, шучу! Зато смотри - опять встряхнулся, а то ведь как сонная муха был. Сколько ты уже - сутки не спишь?

- Вторые пошли. И сегодня еще полночи точно спать не придется. Колычев опять в Москву летал, вот совещание и собирает.

- Что-то случилось?

- Да нет, рутина обычная… Ладно, ты иди, а то мне уже пора… И завтра, как вернетесь, тут же ко мне. Понял?

- Да.

Поднявшись я двинул к выходу, но возле самых дверей, нащупав в кармане один из подарков американского летуна, вкрадчиво спросил:

- Серег, жевачку хочешь?

- Засунь ее себе, знаешь куда?!

Гусев только что не плюнул на пол, показывая свое отношение к заморской диковинке, а я, радостно хмыкнув, с чистой душой потопал к своим ребятам по пути вспоминая, как весело получилось с этим бубльгумом.

Тогда, когда я притащил в палатку свои трофеи, мужики к сигаретам отнеслись вполне спокойно, сразу закурив и оценив душистость и мягкость табака. А вот жевачка… Никто из моей команды этот странный продукт до сих пор не видел и Пучков на десятой минуте жевания выразил общее мнение:

- Вкусная конфета. Вкусная, но странная. Я ее жую-жую, а она не тает.

После чего, этот стриженый монстр, взял и проглотил розовый комочек. Видно - жевать надоело. Увидев столь бездарный перевод дефицитного продукта, я подскочил с койки и сделал общее объявление:

- Твою маман! Ну вы и серость! Это не конфета! Это - жевательная резинка! Ее можно жевать и жевать. Долго! Пока не устанешь. А потом можно прилепить к уху, отдохнуть и снова жевать!

- Зачем? Она ведь какая-то безвкусная становится… Йоп! И липкая!

Это Змей, задав вопрос, вытащил бубльгум изо рта и теперь безуспешно пытался отклеить его от пальцев. Масса прилипла намертво и только расползалась розовыми нитями сначала между пальцами, а потом и между разведенными руками, ошалевшего от такой засады Женьки. Остальные, перестав жевать, настороженно следили за его манипуляциями. Я, глядя как он пытается вытереть руку о брезентовый полог палатки, только хмыкнул и опять упав на койку, с удовольствием выдул шикарный пузырь.

- Илья!!!

Вопль Шарафутдинова заставил меня подскочить и уставится на кричавшего. Бесконтрольный пузырь при этом разумеется лопнул, прилипнув к щекам и подбородку. Марат, смотревший на меня совершенно круглыми глазами, судорожно выдохнул, а я осторожно отлепляя клейкую пленку от физиономии, злобно поинтересовался:

- Ты чего орешь?

- Фу-у-у-х… - Шах еще раз выдохнул, передернулся и пригладив вставшие дыбом волосы, жалобно попросил - Командир, ты больше так не делай. Я подумал, у тебя желудок изо рта вылезает… Мля…

Нет, ну не сволочи? Я им вкусняшки принес, а они… В общем пока мы со Змеем отмывались, остальные, выплюнув резинку в газетный кулек, осторожно, как взведенную мину, отнесли его за палатку и там для верности еще и прикопали. Жан, уминающий получившийся земляной бугорок сапогом, при этом приговаривал, что "нормальные люди, такую опасную гадость не то что в рот не положат, а еще и близко не подойдут".

Мда… сюрприз не вышел. Хотя эта жевачка и в самом деле очень сильно отличается от существовавших в мое время резинок. Во-первых она вкуснее, а во-вторых, в отличие от разных "Орбитов" и "Стиморолов", ко всем сухим поверхностям, липнет как последняя сволочь. И хрен ее чем отдерешь, поэтому при использовании надо соблюдать определенные меры безопасности.

Когда после мытья мы вернулись в палатку, там все уже успокоилось, только Гек выглядел несколько встревожено. Помявшись пару минут, он задумчиво сказал:

- Илья, а ведь я ее проглотил…

- И что?

- А у меня нутро от нее не слипнется?

Пучков выглядел так озабоченно, что я не смог удержаться:

- Нет, только в сортир придется с опаской ходить.

- Почему?

- Ты видел, какой я пузырь выдул? Вот у тебя тоже самое, только из задницы выдуется. И конечно - лопнет. Как ты потом мыться будешь, ума не приложу…

Озабоченно покачав головой я плюхнулся на койку, а через несколько секунд началось повально ржание, в четыре глотки. Леха сначала в нем не участвовал, растерянно хлопая глазами и видно представляя себе весь кошмар будущей оправки, но потом, поняв, что командир пошутил, присоединился к общему хору.

И как раз в этот момент нарисовался Гусев которому донесли про мою встречу с американцем. Узнав что к чему, генерал-майор забрав свою долю трофейных сигарет, от бубльгума категорически отказавшись, присовокупив:

- На хер вас, вместе с вашими шутками, а то и я в туалет буду бояться ходить!

В общем, импортную новинку продуктов питания, мои друзья восприняли резко отрицательно и в последствии от предлагаемой резинки отказывались вежливо, но твердо. Ну, значит мне больше достанется…

Улыбаясь этим воспоминаниям, я сел в "ГаЗ-64" и порулил к месту нашего базирования. Почему не пешком, а на машине? Да потому что уже на второй день проживания на аэродроме, группу генерал-майора Гусева со всем ее барахлом перевели километра на два юго-западнее совместной советско-американской базы, туда, где уже располагались ребята из террор-групп.

Сделано это было разумеется не из-за моих обменов, а в целях безопасности и сохранения секретности. Не зря же нам в первый день даже оружие свое запретили носить, как сильно выделяющееся и демаскирующее вновь прибывших, как разведчиков. Хотя лично я считаю, что нас хоть в балетные пачки одень - по замашкам, да и общей моторике движений, знающий человек на раз скажет кто из ху. Начальство видимо решило так же, и вот теперь мы живем на выселках. И пусть вдалеке от шикарного, эксклюзивного туалета, зато в очень хорошей компании. Опять-таки, рев самолетов не раздражает…

Когда я доехал до нашего брезентового дома, мужики уже дрыхли и только Марат сидя за столом, чего-то писал при свете переноски. Увидев меня, он спросил:

- Есть будешь? Еще горячее…

- Ага!

И приняв из рук Шаха, действительно горячий котелок с кашей, я принялся орудовать ложкой, попутно обсуждая со своим замом завтрашний план действий.


***


- Ну что у тебя?

- Так же как и у тебя - пусто…

Третий час мы ползаем по этому пятачку расширяющимися кругами, но все по нолям. Ничего такого, что указывало бы на замаскированный блиндаж, так и не нашли. В результате этих поисков, меня опять начали терзать смутные сомнения о его существовании, но вида я не показывал, нарезая круги вместе со всеми остальными. Только в результате, к середине дня имел лишь ободранные колени, да искусанную комарами морду. Давить кровососов шлепками я запретил, в целях соблюдения звукомаскировки и теперь молча страдал, осторожно размазывая напившихся моей кровушки насекомых, по физиономии. Остальные ребята выглядели не лучше. Они похоже так вымотались, что даже не матерились под нос, напарываясь на очередной сучок или отбивая атаки летающих паразитов.

Особенно тяжело приходилось Лешке и Женьке. Даурен таскал рацию, поэтому эта стезя его миновала, а вот Гек со Змеем изображали из себя кабанов, оставляя следы этих парнокопытных, специально вырезанными палками. Просто я прикинул, что мы тут все равно натопчем настолько, что этого не скрыть, но изобразить, будто здесь просто прогулялась стайка диких свиней, нам вполне по силам. Ведь кто его знает - вдруг сегодня мы ничего не найдем, а живущие в "схроне", выползая на поверхность, обнаружат следы человеческой деятельности возле своего убежища. А так, увидев примятую траву, кое где вскопанную землю, поломанные ветки кустов и отпечатки кабаньих копыт, ничего плохого не подумают. Тем более, что четких отпечатков обуви они не увидят, так как сапоги мы обмотали тряпками и теперь оставляли за собой, только маловразумительные вмятинки.

В конце концов, придавив очередного комара, я чувствуя, что сейчас окончательно озверею, прислонился к дереву и вытирая пот сказал Марату:

- Все перекур. Собирай людей. Выдвинемся во-о-н туда, на бугорок. Там хоть ветер какой-никакой, может хоть немного разгонит этих летающих пособников Гитлера. Заодно перекусим и фляги наполним, а то у меня уже пусто.

Шах кивнул и через несколько минут собрав людей, мы пошли в выбранном направлении. Отойдя от места, которое я определил как крайнюю точку поиска, метров на триста уселись в тенечке возле поваленного дерева. Комарья тут действительно было поменьше, поэтому наполнив фляги в ручье, текущем неподалеку и достав сухпай, народ живописно разлегшись, принялся за обед. Настроение у всех было аховое, поэтому дожевав свой сладкий брикет, я запил его из фляги и откинувшись на спину, бодро сказал:

- Да уж, поисковики из нас хреновенькие. А ведь при отсутствии собак, вся надежда была на Гека. Кто еще может учуять врага в глухом лесу? Только Пучков! Но Леха вместо того, чтобы включить обоняние и смекалку, обожрал всю землянику в своем секторе поиска и осоловев от количества съеденного на этом успокоился.

- Вовсе не всю… И кстати, ты сам ягоды трескал только так!

- Мне положено - для поддержания умственной деятельности. А старшим замечания делать - моветон! Так что язык укороти и слушай, что умные люди хотят вам рассказать…

А рассказать, для поднятия бодрости духа, я хотел один эпизод из известной книги Богомолова. Просто по ассоциации вспомнилось. И там и здесь был август сорок четвертого года. И там и здесь советские спецы занималась поисками в вражеских агентов. Самое смешное, что я, читая "Момент истины", ну совершенно не мог предположить, что окажусь на месте книжных героев. Вона ведь, как жизнь повернулась… И ведь действовали СМЕРШевцы недалеко от этих мест, только при этом они втроем, умудрились обнаружить в таком же лесу не какой-то схрон, а точку выхода немецкой рации в эфир! А это даже не иголку в стоге сена найти…

Тогда, читая, я этого не понимал, зато сейчас отлично осознавал высочайшую степень подготовки группы Алехина и несомненную удачу, которая оказалась на их стороне.

Поэтому, выдав книжного капитана за своего знакомого из третьего отдела СМЕРШа, я начал рассказывать мужикам этот эпизод из книги. Ребята слушали внимательно, сопереживающе качая головами в самых напряженных моментах повествования. Ну да, это нам все очень знакомо - и вонь трупов в летнем лесу, и внезапные обстрелы из тихих кустов, и поиски скрытых следов. А уж то, как один из СМЕРШевцев нашел примятую плащ-палаткой траву, горелую спичку под дерном и пропил от антенны, вызвали даже приглушенные одобрительные восклицания. Змей, баюкающий на коленях автомат, после выражения одобрения, задумчиво протянул:

- Да… те мужики - настоящие "волкодавы". Но если они сумели, мы что, не сможем? Пусть у нас специфика несколько другая, но ведь и площадь поиска не в пример меньше!

Во! Именно это я и добивался своим рассказом. Подбодрить пацанов и показать, что люди в гораздо более проигрышной ситуации сумели достичь поставленной цели. И похоже это у меня получилось. Теперь ребята, желая доказать, что разведка у нас может работать не хуже контрразведки, тут весь лес перероют, но АКовский бункер, если он только тут существует, найдут!

Поэтому пока этот порыв не прошел я встал и поправив автомат, бодро сказал:

- Ну что, пошли работать. У нас еще сегодня часов пять есть, чтобы "забить Мике баки" и переплюнуть СМЕРШ!

Все стали подниматься, только Марат, который слушал мою историю лежа на животе и положив подбородок на скрещенные руки, грустно разглядывая траву под носом, вдруг тормознулся. Уже начав движение, он застыл, а потом, глядя куда-то вправо, прополз полметра на коленях и что-то поднял с земли.

- Ягодку увидел?

Шах, на мой подкол не отреагировал, и задумчиво разглядывая нечто округлое и грязное у себя на ладони, ответил:

- Нет. Сам посмотри.

И протянул мне свою находку. Это оказалась ржавая и гнутая металлическая пуговица, идентифицировать которую из-за старости не представлялось возможным. Можно было различить только крыло какой-то птицы. Ковырнув ее ногтем, я хмыкнул:

- Или русская, или прусская, или польская или австрийская. А может даже румынская. В этих местах, в самые разные времена, кто только не воевал… И у всех что характерно были орлы на гербах и деталях одежды. Лучше бы ты ягоды нашел…

После чего запулил пуговицу в кусты.

И все вроде бы ничего, но эта несколькосекундная заминка, наложившаяся на впечатление от собственного рассказа, неожиданно изменила направление моей мысли. Я то в начале, хотел продолжить поиски, там где мы до этого ползали, а теперь решил абстрагироваться от места где был унюхан запах и посмотреть на картину в общем. Ведь что из себя представляет замаскированный блиндаж? Яма вырытая в земле и обложенная бревнами, с потолком в один - два наката. Если строят капитально, не торопясь и на своей территории, то используют бетон и всю конструкцию можно назвать бункером. Но пока будем исходить из того, что здесь именно блиндаж. То есть яма предназначенная для жилья.

Человеку, чтобы нормально жить нужна еда, вода и тепло. Еды, в виде консервов можно натаскать заранее. Вода… тут ручьи по всему лесу, поэтому с водой тоже проблем нет. Тепло… вот тут и возникает первое отличие замаскированного блиндажа от обычной землянки. Вытяжную трубу от печки прокладывают в земле, иногда на несколько десятков метров и выводят ее в кустах, либо возле большого дерева или каменной осыпи, которые рассеивают и скрывают дым. Некоторые умельцы умудряются маскировать дымоход в дупле дерева, но это гораздо сложнее, поэтому и встречается реже.

Еще разумеется, необходима вентиляция. Она тоже может быть выведена довольно далеко. Само собой - основной и запасные выходы. И на закуску, место где можно гадить, в просторечии - сортир. Вот с этим самые большие проблемы. Летом, оно проще - взял лопатку и прикопал за собой, или можно опростаться в ручье. Зимой же, жители схронов из опасения демаскировать себя свежими тропами на снегу, устраивают ватерклозет прямо в блиндаже, в каком-нибудь отнорке, поэтому фан там стоит такой, что глаза режет. Конечно, возможен вариант с отводом ручья под землю и выносом фекалий самотеком, ниже по холму, но не в нашем случае - ручьи мы осмотрели в первую очередь и не один из них не ныряет под землю…

Так, к чему это я? А! Так вот, то что пацаны унюхали тушенку проходя вон по той низинке, еще ничего не говорит. Просто вентиляция может быть выведена достаточно далеко от схрона. Да и ветерок дующий сверху, вполне мог донести слабую волну запаха еще метров на пятьдесят. Причем, только запаха консервов. Без дыма. То есть, либо мясо согрели в саморазогревающейся банке, либо вытяжная труба печки выходила аж на той стороне возвышенности, что в принципе невозможно.

Ммм… что еще? Недалеко от обрыва, в низине, делать схрон чревато - все грунтовые воды будут собираться в нем непрерывно и если копальщики не приветствуют ревматизм как постоянного спутника, то и блиндаж должен быть выше по склону. В принципе мы конечно готовы были осмотреть все от и до, но сейчас мне пришла мысль, как сэкономить время и силы.

Просто прикинул, в каком бы месте я сам рыл? Да вон там, начиная от тех деревьев и дальше. Значит туда и надо идти. Поделившись своими мыслями с народом, получил от него всемерную поддержку, после чего царственным движением руки нарезал сектора поиска и мы опять принялись за дело.

Применение мозгов дало свои плоды и уже через полчаса, было найдено первое вентиляционное отверстие, замаскированное в густых кустах. Осторожно раскопав небольшой кусок проложенной под землей трубы и отследив ее направление, еще минут через двадцать мы нашли вход в "схрон". Повезло Змею - исследуя густой куст ракиты, он обнаружил металлическое кольцо и сразу позвал меня.

- Смотри командир. Вроде оно? Тут судя по всему, хорошо задернованная крышка люка.

Опустившись на карачки, я только что не обнюхал возможный вход и убедился, что глаза Женьку не обманули. При ближайшем рассмотрении можно было различить нечеткий квадрат, который имел разрывы с дерном остальной поляны. Сунув палец в еле видную щель и нащупав там, в глубине доску, удовлетворенно хмыкнул и спросил:

- Приподнимать не пробовал?

- Дурных нема!

- Вот и добре…

Я встал, оттряхнул колени и жестом отозвав подчиненных в сторону, подальше от найденного входа, сказал:

- Все ребятки. Отдохнули, погуляли, пора и за дело приниматься! Еще двадцать минут осматриваемся и уничтожаем любые следы нашего пребывания на этом склоне. После чего, вон там и там - я махнул рукой, показывая направление - оборудуем места для "секретов"

Резко помрачневший Гек уточнил:

- "Могилы" копаем?

- На хрена? Еще вылезет какое-нибудь мурло оттуда - я мотнул головой в сторону "схрона" а тут на тебе - земляные работы идущие полным ходом. Нет уж - камуфла у нас отличная, поэтому обойдемся без скрытых окопов и прочих "крыйивок". Но ты учти - нам здесь еще дня три, как минимум жить - пока операция не начнется. И шарохаться надо как можно меньше, чтобы себя не выдать. Поэтому слушай приказ - подготовить замаскированную точку и очистить сектора наблюдения от отдельно стоящей березы, до вон тех кустов. Вторая точка будет расположена ниже, с секторами наблюдения от упавшего дерева, до балки с ручьем. Работать аккуратно, ветки не ломать, выщипывать мешающие обзору препятствия - по листику. Первая пара - Шах, Змей, топайте наверх. Вторая - Жан и Гек: берет на себя ближнюю зону. А я пока за округой послежу…

Волевым решением назначив себя наблюдателем, я прошел чуть выше по склону и присев возле дерева, принялся крутить головой, попутно обдумывая не сильно ли мы наследили вокруг найденного блиндажа. Но через пару минут сам себя убедил, что - не сильно. Ходили осторожно, веток не ломали, явных отпечатков не оставляли. Внизу, возле обрывчика - это да… Порезвились неплохо, но кабаньи следы все спишут. А здесь - чисто сработали. Да и судя по всему, живущие (или живущий) в этом схроне ведут ночной образ жизни. Днем ему себя проявлять особого смысла нет, зато как стемнеет, можно и на разведку смотаться да и вообще, вылезти на разминку - свежим воздухом подышать. Так что пусть выползает из своей норы: следы нашего пребывания он фиг обнаружит - впотьмах какие либо детали разглядеть совершенно нереально.

И еще очень интересно - сколько их там сидит? Хотя чего я гадаю - сегодняшняя ночь все покажет. Даже если сидящие в блиндаже не захотят обследовать окружающую местность, то туалет под землей устраивать они точно не станут. Сейчас поляки чувствуют себя в безопасности и поэтому гадить будут на поверхности - скорее всего в близлежащем ручье. Вот тут мы их и сосчитаем.

Хотя… стоп. Отставить. Судя по набегающим облакам, сегодня ночью видимость будет как у негра в жопе. Мда… Без ПНВ - точно не обойтись. Прибор ночного видения до нас так и не дошел, хотя заявку почти месяц назад давали, но две "Совы" с новым крепежом под автомат Калашникова, мы получили. Вот их и возьмем. Кстати, наши "ночники", особенно последнего, третьего выпуска, переплевывают немецкий ZG.1229 "Вампир", на раз. Дальность работы приблизительно такая же - в районе сотни метров, только вот четкость и контрастность изображения у фрицевского ночного прицела гораздо хуже. И всем были бы хороши "Совы" но вот аккумуляторы… Как в том анекдоте про навороченные часы и два чемодана батарей. Сам прицел с лампой ИК-подсветки весит два килограмма, а живой вес сумки с питанием, еще почти двенадцать кило. Так что для рейдов эта техника пока не очень пригодна…

И дело тут даже не в весе, а в том, что батареи разряжаются настолько быстро, аж оторопь берет. Заряжать их за "передком" само-собой негде и бросать тоже нельзя - подотчетное имущество. А таскать лишний пуд бесполезной, разряженной аппаратуры - слишком накладно. Но сейчас, "ночники" будут очень даже в тему! Во всяком случае на то, чтобы пересчитать при помощи них вылезших из-под земли противников, вполне сгодятся.

Поэтому еще минут через двадцать, когда ребята закончили оборудовать лежки я, оставив Марата с Дауреном наблюдать за округой, захватив с собой "неразлучную парочку", рванул по направлению к нашей базе.

Днем по лесу бегать - одно удовольствие, поэтому минут через сорок мы уже были на месте. Кивнув часовому, я заскочил в нашу палатку и крутнув ручку телефона, затребовал встречи с непосредственным начальством.

Серега видно сидел на месте, поэтому ждать долго не пришлось и уже через пару минут, в трубке послышался его голос:

- Слушаю…

- Ты еще скажи - "внемлю"!

Гусев кашлянул и неожиданно сухо ответил:

- Илья, нам сейчас не до шуток. Но ты, судя по тону и времени появления не "пустой" пришел?

- Так точно! Сходили "в цвет". Людей пока не обнаружили, но еще не вечер. Я оставил там одну пару наблюдателей, а сейчас мне срочно нужны запасные батареи к рации, аккумуляторы к "Совам" и нашим гарнитурам. Все у аккумуляторщиков должно быть, так что засылай своего Ваську или кого-нибудь из связистов - пускай подвезут.

- Молодцом! Хоть что-то хорошее на сегодня…

- Да что у вас приключилось то?

Похоронный тон командира, на который я сначала не обратил внимания, заставил напрячься. Действительно - еще вчера вечером все было тип-топ, а сегодня днем что, стало резко плохо? С чего бы? Или Колычев какие-то хреновые новости привез? Но Серега решил не доверять эти сведения даже постоянно проверяемой "полевке", ответив:

- Я сейчас сам подъеду, поговорим.

- Понял. Жду.

Постояв несколько секунд у телефона, я пожал плечами и подумав, что решать проблемы надо по мере их поступления, не стал заниматься гаданиями, а принялся готовиться к ночному бдению. Гусеву, все мною заказанное, соберут минут за двадцать. Езды тут всего-ничего, и через полчаса он уже будет здесь, а нам еще кучу необходимого барахла собрать надо, поэтому времени терять не будем.

Пока я паковал коробки с "Совами", мужики собирали дополнительный сухпай, плащ-палатки и в отдельный вещмешок - боеприпасы ибо: "мало ли что", а патроны экономить, это такое дело, что хуже не придумаешь.

В общем как я и предполагал, мы успели и собраться и перекурить до приезда командира. Когда же Гусев появился, ребята остались разгружать его "Виллис", а я вместе с ним прошел в палатку, где доложил результаты сегодняшнего дня с подробностями. И сразу после обстоятельного доклада, спросил:

- Так что у нас приключилось? Чего у тебя вид такой, как будто мылом насильно накормили?

Серега прежде чем ответить, расстегнул крючок воротника, повздыхал и прикурив от одной сигареты другую, выдал:

- Приключилось… До "приезда" товарища Сталина осталось три дня, а разведка докладывает странные вещи: Вместо обещанного отряда в пятьсот человек, там собралось меньше сотни!

Я пожал плечами:

- Понятное дело - остальные будут выдвигаться сразу к месту предварительного сосредоточения, где-нибудь километрах в пятнадцати - двадцати отсюда. Да и та сотня, наверняка разделится на более мелкие группы, для простоты и скрытности передвижения.

Гусев раздраженно ткнул сигаретой в пустую консервную банку, заменяющую нам пепельницу и сдерживаясь рявкнул:

- Самый умный? В том то и дело, если бы это было так, то мы бы не дергались! - и помяв фейс в ладони, продолжил - Никто к нам не выдвигается. Ни по каким направлениям…

- Прохлопать не могли?

Серега твердо ответил:

- Исключено!- потом подумав и видно вспомнив, что твердые гарантии может дать только швейцарский банк, добавил - Практически исключено. Во всяком случае, разведка как агентурная, так и оперативная голову кладет на то, что в сторону Ровно ни мелкие, ни крупные отряды АК не выходили.

Тут уже я задумался. Хм… действительно - странно… Ну не могут же поляки решить провести такую операцию столь малыми силами? Это ведь не из кустов по проезжающей машине пальнуть и сбежать! Хотя с другой стороны… А если это будет отряд "одного боя"? Ну - камикадзе? Уж сотню человек, готовых безвариантно пожертвовать жизнью за свою страну, в Польше должны найти. Особенно после того как фрицы, в сорок втором, раскопали под Смоленском захоронение польских жолнежей.

После этого, у наиболее реакционно настроенной части пшеков, очередной раз сместились приоритеты и своим главным врагом они опять назначили СССР. Правда, даже когда врагами у них были немцы, сами гитлеровцы это не особо чувствовали. Просто я по радио как-то услышал, что по сообщению польского правительства в изгнании, доблестными частями Армии Крайовой с момента своего образования и по сорок четвертый годы, была уничтожена почти тысяча солдат противника. Я сначала подумал что ослышался, но потом выяснил, что за эти несколько лет, АКовцы действительно смогли прибить аж восемьсот гитлеровцев. Если они такими же темпами и с нами воевать будут - то флаг им в руки! Нам, что от их любви, что от ненависти - ни холодно, ни горячо…

Да и с этой деревенькой под Смоленском, тоже довольно странно все получилось. В Катыни немцы раскопали несколько тысяч расстрелянных польских офицеров и тут же на весь мир заявили о преступлениях сталинского режима. В Лондоне, ничуть не сомневаясь в искренности гитлеровских следователей, эту версию тут же подхватили. Без проверок, без уточнений, без оглядки на то, что война идет не только прямая, но еще и пропагандистская. Они просто взяли и без всяких купюр перепечатали отчеты гестаповцев. С-с-союзнички, мать их…

Ну да ладно… Плохо, что Серега не в курсе, а у Ивана Петровича я все забываю спросить - кто же действительно тех офицеров шлепнул? С одной стороны это действительно могли быть наши. За то, как обращались вояки Пилсудского с советскими военнопленными, оставшимися еще с двадцатых годов, их и расстрелять мало было. Опять таки - режим санации… Оказывается концентрационные лагеря в Польше появились задолго до прихода немцев. И держали в них в основном белорусов и украинцев. Причем, в таких условиях, что "некоренные" мерли, наподобие мух. Так что поводов для расстрела "ясновельможных панов", было выше крыши.

С другой стороны - оружие этого расстрела. Вот оно то и заставило меня сомневаться в предыдущей версии. Стволы были исключительно немецкие. Так же как и гильзы вокруг могил. Наш "ТТ" штука убойная и по надежности не уступает лому. Пусть он внешне не очень красив, но работу свою выполняет на все сто. Плюс, это - штатное оружие. Тогда зачем спрашивается, расстрельным командам было выдавать "Вальтеры" купленные за валюту, которой в СССР всегда остро не хватало? Денег девать было некуда, или "восточные варвары" за год предвидели начало войны, охренительное продвижение вражеских войск вглубь своей территории и еще тогда решили сделать дорогостоящую провокацию с целью подставить благородных гитлеровцев? Я думаю - вряд ли. Просто, помня рывок немцев к Смоленску мне представляется такая картина - в бардаке того лета - начала осени, лагерь вовремя не эвакуировали, а охрана при виде приближающихся фрицев разбежалась, или полегла в бою. Тевтонцам, нежданно доставшийся "подарок" никуда не уперся, поэтому спецкоманды, следующие за передовыми частями, просто пустили поляков в расход. А через год вспомнили об этом и преподнесли как жареный факт страшных преступлений НКВД, переведя все стрелки на русских…

Блин! Да и пес с ними - и с немцами, и с англичанами, и с мертвыми поборниками Пилсудского до кучи! Сейчас меня другое волнует - неужели АКовцы столь малыми силами решаться на самоубийственную атаку? Ммм… вообще-то про наши приготовления они не знают и предполагают максимум противостояние со спецами Власика и солдатами из БАО. То есть, на равное или даже чуть меньшее количество противников. C такими раскладами, при внезапном нападении поляки имеют довольно много шансов на успех. Может на это и рассчитывают? Зато какой приз - уничтожение главного "москаля"! За это они многим могут пожертвовать…

Примерив на усатого и горбоносого Главкома слово "москаль", я только хмыкнул и поделился своими соображениями с Гусевым. Серега очередной раз вздохнул и задал вопрос:

- Как ты считаешь, где сейчас находятся противники?

В словах и тоне командира мне подучился подвох, но ответил, как думал:

- Километрах в пятидесяти-семидесяти отсюда. Скорее всего, по направлению на северо-запад. А что?

- В трехстах пятидесяти, не хочешь?! Аж за Пинском!

- Опаньки… Что-то я тогда совсем ничего не понимаю. За три дня по лесам, да еще и хоронясь, такое расстояние не пройти хоть ты тресни. А если и погонят людей, то на рубежи атаки они не выйдут, а выползут. Да нет, что это я - даже если гнать во весь опор - все равно не успеют. Стоп! Может у них транспорт есть? Четыре - пять грузовиков, надежные документы, наша форма… Тогда еще могут успеть…

Я лихорадочно пытался выстроить версию, но чувствовал что это все не то и поэтому когда Гусев поморщившись спросил:

- Ты сам в это веришь?

Сразу ответил:

- Нет. Если не на первом же, то на втором или третьем КПП их вычислят. Блин! Ни хрена ничего не понятно!

- Вот и мы не понимаем, поэтому и дергаемся.

- И?

- Что - "и"?

- Дальнейшие наши действия какие? Может имеет смысл взять группу Шмеля в помощь и потрясти найденный "схрон"? Ведь есть вероятность, что сидящие в нем, могут чего-то знать?

Серега, в раздумье подергал себя за ухо и резонно возразил:

- А если нет? Если у поляков есть какой-то неизвестный нам козырь и они все-таки каким-то образом сюда доберутся к сроку? Тогда отсутствие разведчиков в том блиндаже, может сорвать задуманную операцию. Поэтому у вас задача остается прежней - наблюдение. Тем более, наверху принято решение, оставить все как есть и ждать. Так что, планы не меняются. Ни для нас, ни для тебя. Понял?

- Понял.

- Тогда все - я поехал к себе, а ты, если какие новости появятся - сразу выходи на связь.

- Есть!

Гусев пожал мне руку и уже направился к выходу, но пройдя два шага остановился, спросив:

- Тебе точно бойцов подкинуть не надо?

- Не, и так справимся. Абы кого я ведь не возьму, а "невидимки" все при деле. Да и зачем там еще люди нужны? Мешать друг-другу? Лучше уж мы сами…

- Ну - как знаешь. И про доклады помни - выход на связь каждые четыре часа.

- Не забуду.

- Тогда - счастливо!

Серега хлопнул меня по плечу и загрузившись в свой джип, покатил к аэродрому, а я, свистнув своих ребят, принялся навьючиваться вовсе не легким багажем. Одни аккумуляторы весили столько, что здоровый Змей только покряхтывал, пристраивая вещмешок поудобнее. Я тоже, нацепив свой груз и представив дальний путь по лесу, при котором то, что висит за спиной, с каждым шагом становится тяжелее и тяжелее, коротко матюгнулся и приказал:

- Потопали. Нам еще сегодня запасной выход с того "схрона" найти надо будет, поэтому шевелим ногами шибче.

И мы пошли, практически сразу затерявшись в густом ельнике.

## Глава 12

- Наблюдаю движение…

Тихий шепот Гека вывел меня из полудремы, заставив вскинуть голову и подслеповато щурясь, уставиться в сторону блиндажа. Сначала ничего не увидел, но проморгавшись, заметил какое-то шевеление в том районе. Вопреки моим опасениям, небо не было затянуто тучами, поэтому в рябом, из-за листвы, лунном свете, достаточно хорошо различил выползшую на поверхность черную фигуру.

Фу- у-ух! Вот и замечательно! Я, до последнего момента опасающийся, что в ту ночь, когда мы оставили этот схрон без присмотра, его обитатели могли просто уйти, облегченно выдохнул и от избытка чувств лягнул лежащего рядом Жана. Даурен этот тычок воспринял правильно и, блеснув в улыбке полоской зубов, показал в ответ оттопыренный большой палец. Тем временем, появившийся человек пару минут постоял, прислушиваясь к окружающей обстановке, а потом бесшумно закрыв люк, довольно резво направился куда-то вверх по склону. Шепнув лежащему рядом Жану:

- Ты - на месте.

Я пихнул Леху в бок и взмахом руки приказал ему следовать за собой. Подхватив ПНВ, Гек, пятясь, выполз из-под куста и неслышно пристроился в паре шагов сзади.

А блиндажный житель, тем временем, уже почти поднялся на вершину холма. Ну, теперь и нам можно двигать. Ведь весь прикол в чем - по лесу, совершенно бесшумно, могут передвигаться только индейцы, да и то исключительно в кино. Нормальный человек, как не тренируйся, один черт обязательно наступит на скрытый сучок или зашуршит опавшими листьями. И хоть ногу я старался ставить на всю стопу, чтобы приглушить звук, пару раз под подошвой хрустнуло. Хорошо, преследуемый был достаточно далеко и ничего не услышал.

Но в этом "далеко", присутствует огромный минус. Если я его сейчас из вида потеряю хоть на несколько секунд, то считай все - фиг потом найдешь. И ведь следом не побежишь - вдруг он не просто в сторону свернул, а затаился и проверяется? Одно утешение - на нашей стороне чудо советской техники - "Сова-2", поэтому я волновался не очень сильно. Единственно, уточнил у Пучкова:

- Ночник включен?

- Да.

- И не выключай.

Вот так вот. Пусть лучше аккумуляторы в ПНВ будут садиться, чем в самый ответственный момент мы будем его "заводить" имея все шансы упустить объект наблюдения.

Но пока тьфу-тьфу-тьфу все идет нормально и поднявшись на холм мне даже не пришлось задействовать "Сову", чтобы обнаружить идущую среди деревьев фигуру. Вот только куда он так резво скачет? Аэродром в другой стороне, хутор Ломзицкого градусов тридцать левее… Что у нас в тех местах вообще находится?

Я начал вспоминать карту, но так ничего и не вспомнил. Лес там сплошняком и все… Так, хорошо, лес и что? Осторожно пронырнув под веткой, я машинально почесал затылок, но мыслей, куда мог направиться фигурант, не возникло. В тех местах не было ни заброшенного жилья, ни старых торфоразработок, ни даже каких-нибудь покинутых землянок. В общем, никаких видимых ориентиров. Может еще один схрон? Мда… очень даже может быть. А если этот схрон не просто схрон, а полноценный бункер, здоровенный и бетонный? Могли поляки перед войной такую закапушку сделать? Да вполне могли! И разместиться в нем могут человек тридцать. А если он там не один такой? Ого, что получается!

Я возбуждении чуть было не шмыгнул носом, но в последнюю секунду сдержался и, взяв себя в руки, стал соображать более спокойно. Блин! Если, к примеру, там несколько больших замаскированных бункеров, то часть недостающих поляков, вполне могла просочившись мелкими группами уже прибыть на место. А та сотня, что наблюдается нашей разведкой - просто для отвода глаз. Паны ведь тоже не дураки и контрразведка у них работает неплохо. Они вполне могли предположить, что сбор большой группы АКовцев поставит "СМЕРШ" на уши, вне зависимости от целей этого сбора. А так получается - выход малых групп и концентрация людей под носом у противника в скрытых убежищах. Хм… с другой стороны, там ведь не подземный город? О таком строительстве стало бы известно еще до войны. Значит берем по минимуму - три, четыре больших законсервированных бункера. Это значит сто, сто двадцать боевиков…

Вспоминая же мою идею про смертников - такого количества, вполне хватит для атаки аэродрома. Ну, по их задумке. А по нашим раскладам… Так, так, так… исходя из диспозиции и кратчайшему пути к советско-американской базе, эта сотня выйдет с северо-востока - от болот. И если наше начальство решило действовать как и было задумано: с применением конников и батальонов НКВД, то "Крайовцы" как раз выпрутся в тыл левого фланга засадного кавалеристского полка. Хотя нет, стоп! Конники должны выдвинуться только после доклада разведки о проходе боевиков. Так что тут все нормально…

Йоп! Пока я предавался радостным вычислением тактических планов противника, мой объект пропал. Мля, ведь только что видел, как он впереди мелькает, периодически появляясь из-за деревьев и тут вдруг исчез! Почувствовав, как холодные мурашки величиной с кулак, пробежали вдоль позвоночника, я взмахом руки подозвал Гека и судорожно вырвав у него из рук автомат, приник к "ночнику". Вот сука! Нету!

Так, главное без паники. Никуда он не денется. Взлететь этот хмырь точно не мог, значит где-то здесь. Может - за дерево встал и отдыхает? Черт! С чего бы ему отдыхать, он же не старушка пенсионного возраста, чтобы пройдя километр запыхаться? Где же он?! А вдруг этот ухарь каким-то макаром засек наши дневные поиски и теперь просто пошел в отрыв? Ой бли-и-ин! Только бы не это! Хотя нет - вряд ли. Перископа мы не нашли, а из слегка приподнятого люка ничего не разглядишь - кусты кругом. Да и спал он днем, спал!

Самоутешения выходили фиговые и сердце бухало аж в ушах, но я сдерживаясь чтобы не побежать следом за пропажей, плавно водил прицелом в том секторе, где исчез объект. И наконец, был вознагражден за терпение: через несколько секунд засек движение метрах в тридцати левее той точки, где я его рассчитывал увидеть. Правда увидел странно - только верхнюю часть туловища. Ага, понятно: там видно или промоина или овражек был, вот этот хмырь в него и спрыгнул, а дальше овражек пошел на повышение, поэтому объект снова стал виден. Вот гад! Столько нервов из-за него потратил! Но зато теперь можно с уверенностью сказать, что о нашем существовании этот козел не знает.

Вытерев лоб, я отдал свой автомат Геку, оставив его пушку с "ночником" и аккумуляторной сумкой у себя. Еще раз глянув в прицел, махнул рукой, показывая направление движения и мы снова пошли вперед. Леха, мою заминку и последующий обмен оружием понял правильно, поэтому глупых вопросов не задавал, а молча отдав оружие и батареи, пристроился в двух шагах сзади, за левым плечом, тихонько шурша при ходьбе палой листвой.

А еще через полчаса мы наконец дошли до места. Ну, во всяком случае я это понял потому что подземный житель дойдя до какой-то странной хреновины, явно искусственного происхождения остановился и принялся крутить головой. Потом, видно удовлетворившись спокойной обстановкой он не нырнул под землю, как хотелось бы надеяться, а достав фонарик, начал выдавать серию миганий куда-то в сторону густого кустарника.

Наведя прицел на кусты я ничего не увидел. Объект видно тоже нифига не засек, потому как, подождав пару минут он ловко вскарабкался на тот самый, угловатый предмет, возле которой стоял до этого и опять принялся подавать сигналы. А я, чуть сместившись в сторону, наконец-то понял, на чем он стоит - темная хреновина, оказалась вросшей в землю танкеткой. Судя по силуэту - TK-3 или TKS, толком не разобрать.

Подземный житель еще секунд тридцать поработал маяком, прежде чем с той стороны поляны ему в ответ несколько раз мигнули тускло-синим цветом. Увидев это, я опять прилип к прицелу и чуть не плюхнулся на задницу от неожиданности. А все из-за того, что на какую-то секунду мне показалось, будто в зеленоватом глазке окуляра вместо человека или людей должных находиться в кустах, увидел здоровенного монстра, со странным горбом и большой, вытянутой вперед челюстью. Все посторонние мысли одномоментно покинули мою голову, оставив только неинформативное, но весьма эмоциональное слово "Мля".

К чести своей надо сказать, что я даже не дернулся, а только оторвавшись от ночника, долгим взглядом посмотрел сначала на Леху, потом на удаляющегося обитателя бункера, потряс башкой и лишь после этого опять решил глянуть на странное существо через "Сову". Фу-у-ух! Облегченный выдох вылетел из меня совершенно непроизвольно, так как при ближайшем рассмотрении "монстр" оказался лошадью. Нет, ну бывает же так - просто сперва она стояла под таким ракурсом, что нарочно не придумаешь, вот и привиделась разная чертовщина. Мда… Пучкову, как человеку незнакомому ни с телевидением ни с высокобюджетными фильмами ужасов, подобная херня и в голову бы не пришла, а шибко умного Лисова продрало до костей. В первые мгновения не знал что и думать… Зато теперь - лошадь как лошадь: груженная двумя здоровыми переметными сумами и в сопровождении четырех… отставить - пяти человек.

Наш бункерный сиделец встретил их как родная мама - подошел, с каждым обнялся, разве только лобзать не стал, после чего, коротко переговорив, они стали сноровисто разгружать "монстра". Гек, который плохо видел что именно там происходит, пихнул меня в бок и прошептал:

- Чего они встали?

- Коняшку облегчают. Пять человек, с нашим гавриком - шесть. На лошади два мешка, какой-то ящик и… и барабан?? Видно плохо… Не мешай!

Пучков получив информацию к размышлению отвалился в сторону, а вновь прибывшие тем временем начали грузить на себя то, что пару минут назад сняли со спины лошади. Мешки, судя по всему были тяжелые, так как пришельцы помогали друг другу их одевать, да и "барабан", радиусом как минимум в полметра, кажется тоже был не из легких. Или просто хрупкий, потому что его подцепили сразу двое с двух сторон и осторожно поставили на землю.

После проведения погрузочно-разгрузочных работ, они неожиданно разделились. Один из них взяв лошадку под уздцы, махнул прощально рукой и повернувшись потопал в сторону кустов, а остальные выстроившись в цепочку, довольно бодро двинули за нашим подземным жителем, который встав во главу колонны, превратился в проводника.

Блин! И что делать? Нас то всего двое и разделяться вовсе не след. Даже если я сейчас запущу Гека следить за коноводом, то неизвестно куда они вообще забредут. Может так и будут чесать до самой Польши, устраивая дневки в лесу. С другой стороны, а вдруг ушедший, выведет Лешку к скоплению АКовцев, находящемуся поблизости? Епрст! И хочется и колется… Хотя, про это скопление я сам себе придумал и нет никакой гарантии что где-то там, в глубине леса сидит толпа мужиков и ждет сигнала к выдвижению. А даже если и сидит, то наши засадные части именно на это и заточены.

Поэтому дергаться не буду, тем более что ПНВ у нас всего один, а без прибора, вот этих пешихЈ вполне можно потерять. В общем, путем трехсекундного перебора вариантов, выбрав синицу в руке, я дал знак Пучкову и пропустив мимо себя куцую колонну, мы двинули следом за ними наплевав на ушедшего водителя кобылы. Для нас главнее те, с "барабаном". Блин! Но что же они все-таки тащат? Даже если предположить, что мешки под завязку набиты боеприпасами (хотя зачем их столько - непонятно), то вот ящик и круглая объемная фиговина, которую осторожно тащили сразу двое, меня ставили в тупик.

Пучков, который взял у меня свой автомат с "Совой", какое-то время следил за носильщиками "барабана" хмыкнул и оторвавшись от прицела выдал:

- Вон почему они лошадь здесь разгрузили - чтобы следов не оставлять. А сейчас в сторону ручья пошли. Видно собачек опасаются… Только нафига им прожектор нужен?

От этих слов я встрепенулся. То, что новоприбывшие следы скрывают, это было понятно. То, что они пойдут по воде, тоже можно понять. Но вот с чего Лешка взял, что та круглая хреновина это прожектор? Так у него и спросил. Напарник, пожав плечами, ответил:

- Даже не знаю. Просто на ум пришло. Хотя, для прожектора эта штука маловата будет.

- Это точно - маловата.

Отобрав у него оружие обратно, я еще раз глянул на хвост колонны, и взмахом руки предложил выдвигаться следом, благо дистанция стала подходящей. Хотя, теперь можно и ближе держаться - они один черт за своим сопением и кряхтениями товарищей ничего не услышат. Поэтому сократив расстояние до тридцати метров и идя чуть в стороне, мы двумя тенями скользили за гружеными незнакомцами. А по пути я и так и эдак крутил в голове слова Гека, насчет прожектора. Оно конечно - для прожектора этот девайс слишком мал, но ведь не барабан же они в самом деле на себе волокут? И кстати - почему я зациклился на больших зенитных прожекторах? Может это малый, тот который шестидесятисантиметровый? А что - очень похож. Непонятно только с какого перепугу им понадобилось бы столько света. Не, это - бред. Где они для этой штуки электричество брать будут? Значит, тащат что-то другое. Но что? Ничего толкового на ум не приходило, а тут еще Лешка, которого я очередной раз тормознул, потому что пришельцы почему-то встали, прошептал:

- Илья, чего опять остановились?

- Не знаю. По-моему вещмешки поправляют…

Напарник кивнул, а потом, пытаясь разглядеть шевеления противника невооруженным глазом, и не преуспев в этом, возмущенно добавил:

- Итить их так! Почему у нас всего две "Совы" на группу? Что, вся советская промышленность их по одной штуке в месяц выпускает? Мне ведь сейчас ни черта не видно! - и после секундной паузы продолжил - прямо хоть бери и БТР подгоняй, с фарой подсветки… Это же не дело, так работать! Ты по возвращении, еще хоть пару штук ПНВ постарайся выбить!

Я уже было хотел шикнуть на ноющего Пучкова, но вдруг замер и чуть не хлопнул себя по лбу, от внезапно пришедшей мысли. Как там Леха сказал насчет фары с БТР? Точнее он имел ввиду советский ИК прожектор - "Луна". А ведь это - мысль! "Барабан" хоть и был замотан в брезент, но после слов Гека я, вспомнив его пропорции, только кивнул головой. Все четко совпадает! На фрицевском БТР подсветки целей, стоит шестидесятисантиметровый поисковый ИК фонарь "АА".

Мда… и что это нам дает? На несколько секунд задумавшись, я в раздражении цвиркнул слюной сквозь зубы. Да ничего не дает! Тот светильник ведь от генератора работает, так что аккумуляторов на него не напасешься. И это еще надо учесть, что к фонарю нужен сам прибор ночного видения, который тоже не от батарейки запитывается. Мда, жалко. Такая мысль красивая наклевывалась… Но она не "играет". Поэтому возвращаемся к прежним непоняткам и сомнениям. Точнее, их надо будет обдумать позже, так как пора двигать за колонной, которая кстати, как я и предполагал уверенно движется в сторону обнаруженного нами "схрона".

А еще минут через сорок, под начинающийся дождь, мы дошли до знакомого бугра. Там все было тихо и безлюдно, поэтому носильщики, несколько секунд покрутили головами, проверяясь, а затем один за другим нырнули в теплую, сухую темноту схрона, оставив нас мокнуть на поверхности.

На часах было четыре сорок пять, но небо, затянутое тучами и не думало светлеть. Хотя сейчас это уже никакой роли не играет - бегать по ночному лесу выслеживая шарахающихся туда-сюда непосед, уже не надо. И это не может не радовать. Зато пора делать нечто другое. Отдав Геку его оружие и забрав свой автомат, я приблизился к нашему убежищу и извлек из него мокрого Жана. Потом, вместе с радистом отошел метров на сорок левее, туда где зависали Женька с Маратом и плюхнувшись под их истекающий частыми каплями куст, начал докладывать мужикам о результатах похода.

После всего прослушанного, умный Шах как ни закатывал задумчиво глаза и как ни чесал нос, ничего толкового про "барабан", или дальнейшие действия "схронщиков" предположить так и не смог. Я втайне надеющийся на светлую голову зама, разочарованно крякнул, посмотрел на часы и пихнув Искалиева, который сидел укрывшись плащ-палаткой с головой, сказал:

- Не спи - "маркони". Пора весточку командованию слать.

Буквально тут же из-под брезента вынырнула голова Даурена, который протягивая мне гарнитуру, бодро доложил:

- А уже все готово, товарищ командир.

Одобрительно кивнув, я напялил резинку с наушником на голову, и прижимая ларингофон к горлу, проверил связь. Получив подтверждение, принялся докладывать сегодняшние наблюдения. Доклад принимал дежурный, но посредине разговора неожиданно нарисовался вечно бодрствующий Гусев, поэтому пришлось начинать разговор сначала. Серегу, как и меня очень заинтересовал характер груза притараненый новыми фигурантами. Выслушав все, вплоть до фантастических предположений о том, что это может быть даже фонарь ИК подсветки, командир чему-то обрадовался, обозвал меня "молодцом" и приказал вести наблюдение дальше. В случае же незапланированных изменений обстановки - действовать по обстоятельствам, после чего дал отбой связи.

Пожав плечами я передал наш разговор мужикам и глядя на начинающее сереть небо, сказал:

- Похоже на сегодня - все. Эти, в бункере, будут отсыпаться после перехода, да и нам пора на массу придавить. - а потом, глядя на то, как с листьев, собираясь в тоненькие ручейки сбегает вода, добавил - Во всяком случае попробовать. Вы тут сами меж собой решайте, кто дежурить будет, а мы потопали к себе. Пошли, Жан!

Радист, который уже закончил сворачивать рацию, кивнул и поднявшись двинул за мной в сторону второго НП, на котором уже почти час, мок в одиночестве Пучков.

Мне снился Гек, который восседая на "Ганомаге", через большой жестяной рупор рекламировал преимущества активного ночного прицела перед пассивным. Мол, и дальность действия у него гораздо выше и четкость изображения лучше. А чтобы полностью исключить демаскирующее тарахтение работы двигателя, который приводил в действие генератор, кузов БТР можно забить аккумуляторами и наблюдать за противником совершенно бесшумно, зато со всевозможным комфортом. Я, херея от идиотизма друга, громким шепотом требовал немедленно заткнуться и обещал набить морду, если он не уберет свой гроб на колесиках подальше от места засады. Но Леха только издевательски ржал в свой "матюгальник" и в конце концов сказав, что я ему надоел, вылил на подпрыгивающего возле "Ганомага" командира, целое ведро воды.

- Ап, ап!

Чуть не захлебнувшись, я рывком сел и спросонья ухватив лежащего рядом Пучкова за пятнистый загривок, подтянул его к себе, прошипев в недоуменно мигающие сонные глаза:

- Ты что, чудовище, совсем офонарел?!

Лешка, даже не пытаясь вырваться, растерянно пялился на сбрендившего начальника, а до меня постепенно доходило, что это все был сон. И разбудило меня вовсе не ведро воды вылитое орущим, зловредным лейтенантом, а собравшиеся в ручеек капли, которые бодро стекая с листьев, закончили свой путь на моей физиономии. Окончательно осознав это, я поправил сбившийся капюшон на Геке и неопределенно хмыкнул. Пучков, видя что командир прекратил буянить, осторожно поинтересовался:

- Сон хреновый?

- Ага…

Вытерев ладонью мокрое лицо, я огляделся. Дождь уже прекратился и появившееся солнце вовсю освещало лес, прокладывая между деревьев яркие полоски. Облака за те полтора часа пока мы кемарили, сдуло напрочь, поэтому ярко-синее небо обещало на сегодня отличную, теплую погоду. И это большой гут, а то пока спал - замерз как собака. Сейчас правда уже согрелся, но суставы скрипят один хрен. Потянувшись так, что позвоночник звонко прощелкал, я кивнул Жану, который уже несколько секунд торчал рядом и спросил:

- Как обстановка?

- Все тихо, командир. Поляки как влезли под землю, так больше не появлялись. Из воздуховода едой тоже не пахло, значит - они еще отдыхают.

- Понял. Что наши?

- Полчаса назад говорил с Шахом. У них тоже тихо.

- Ну и хорошо. Ты тут еще минут двадцать побди, пока мы сходим оправимся, а потом тебя сменим и тоже можешь поспать.

- Есть!

Еще раз кивнув Искалиеву я встал и закидывая автомат за плечо, приказал зевающему как бегемот Геку:

- Хорош нежиться. Пошли к ручью.

- К ближнему?

- Щаз! К ближнему пусть АКовцы бегают. А так как я с ними на одном гектаре и гадить не сяду, то идем к дальнему. - Пучков сделал удивленную морду, поэтому пришлось пояснить - Не хватало еще, чтобы нас со спущенными штанами какой-нибудь ранний птах из новопришедших застал. Заодно и разомнемся.

Лешка, удовлетворенный ответом согласно засопел и мы легкой трусцой поскакали в обход высотки, к большому ручью, находящемуся метрах в трехстах за холмом.

Когда все дела были закончены и я, отсторожив спокойную оправку подчиненного уже собирался возвращаться, Пучков, напяливавший в этот момент комбез, вдруг тормознулся, выглядывая что-то в свежей промоине образовавшейся после ночного дождя. Вниз, в овражек, где протекал ручей снова спускаться было лень, поэтому вытягивая шею, я поинтересовался:

- Чего ты копаешься?

Гек, еще с полминуты молча ковырялся в земле, а потом сполоснув руки вылез наверх и протянув мне ладонь, на которой лежал "смертник", сказал:

- Боец там наш. Давно лежит, видно с сорок первого - форма еще старая. От костяка почти ничего не осталось - звери растащили. Документов нет, зато медальон остался.

Взяв в руки черный пластмассовый пенал, я его раскрутил и попробовал вытряхнуть на ладонь лежавшую там бумажку. Она слегка подмокла и сразу не пошла, но осторожно подцепив ее ногтем, мне удалось вытащить рулончик, не порвав. Угу… снаружи синих пятен нет, значит писали не химическим карандашом и поэтому есть шанс прочесть, кого же мы нашли. При помощи иголки я развернул бумажку и с трудом разбирая расплывшиеся буквы, прочел:

- Голубцов Иван Никифорович. Красноармеец. Тысяча девятьсот двадцать первого года рождения. Занимаемая должность - снарядный. Уроженец Псковской области. Село… блин, непонятно… толи Гласовка, толи Власовка, толи вообще - Тарасовка. Ладно, позже разберемся.

Достав офицерский блокнот, я вложил находку между страниц, сказав:

- Сейчас пойдем обратно, пожуем, а потом вы со Змеем возьмете саперку у Жана и прикопаете парня по-человечески. Хотя бы что осталось, похороните.

Лешка согласно кивнул и взяв у меня пустой черный цилиндрик, закрутил крышечку на место, добавив:

- Этому Голубцову еще повезло. Документы в кадры сдадим, так хоть без вести пропавшим числиться не будет. А то сколько их таких по лесам да полям лежит - не счесть. Ведь тогда, когда отступали, не до похорон было…

Неопределенно хмыкнув я, молча повернулся и пошел к нашему НП. Мда… тогда действительно было не до похорон. Да и потом все как-то недосуг. Лет шестьдесят все руки не доходили у различных вождей, избранников и гарантов, отдать последний долг павшим солдатам. И неизвестно когда дойдут и дойдут ли вообще, так как новые войны подвалили и там тоже свои убитые и пропавшие без вести есть, на которых кстати так же махнули рукой…

Но Геку про это знать разумеется не надо. Ведь есть шанс что хоть в этом варианте истории все пойдет по-другому. Может, перестанет государство поворачиваться задницей к своим защитникам. Ведь должен же быть этому предел? Почему бы ему не настать сейчас? Тем более что этот предел сами люди могут обозначить. Да и я все силы к этому приложу…

От грустных размышлений меня отвлек вопрос Гека, который проходя мимо малинника сорвал несколько ягод и теперь, забросив их в рот невнятно поинтересовался:

- А чего ты на меня спросонья так набросился? В смысле - что приснилось, то?

Я ухмыльнулся:

- Да приснилось, как будто ты на фрицевском БТР подсветки целей, подкатил и в низинке встал. А потом еще орать начал, рассказывая, как замечательно устроился.

Лешка только хрюкнул, да и я вспомнив этот сон, сначала заулыбался, но потом, от внезапно пришедшей мыли чуть не сбился с шага. Блин! А может действительно - так? Окрыленный новой идеей я, когда мы пришли обратно, оставил Пучкова возле Жана, а сам порысил дальше - туда, где располагался НП Шарафутдинова. Марат как раз бодрствовал и увидев меня, сначала было вскинулся, но потом разглядев физиономию начальства, удивленно заметил:

- Ты чего бегаешь? Рации то уже включили…

Но я только отмахнулся и усевшись за вывороченным, полусгнившим березовым стволом, возбужденно сказал:

- Знаешь, мне кажется я понял, что за "барабан" эти орлы с собой притащили. Это действительно - фонарь "АА"! А в мешках - аккумуляторы. Поэтому они так тяжело шли! И в ящике сам прибор.

Шах только покивал на мою тираду и невозмутимо заметил:

- Угу… только зачем это все? Ну, поставили они эту бандуру - он на секунду задумался - хотя бы возле северной оконечности аэродрома, там где ельник. И что? До ВПП больше километра. До рулежных дорожек считай еще плюс метров двести. Про ангары, я вообще молчу. И что они рассчитывают там увидеть? Сам прилетевший самолет? Людей-то на таком расстоянии даже в танковый "ночник" не разглядишь. А главное - для чего? Ближняя зона будет оцеплена людьми Власика. И пусть про террор-группы поляки не знают, но даже с того расстояния на которое они рассчитывают безболезненно подобраться, ни один снайпер не сработает даже днем. А уж ночью… И кстати - от батарей вся эта конструкция проработает буквально несколько минут.

- Ой, ой, ой. Какие тут все умные собрались! А теперь слушай мою мысль: "ночник" они взяли для подстраховки. Ведь когда приземлится самолет с Верховным, то его не впотьмах встречать будут. Иллюминацию конечно никто устраивать не собирается, но пару выносных ламп точно поставят. И это не считая фонариков встречающих. До фронта считай восемьсот километров и поэтому сильно со светомаскировкой никто заморачиваться не станет. Тем более что освещение включится буквально на несколько минут, до тех пор, пока товарищ Сталин в машину не сядет. Поляки это учитывают. Но так же они учитывают и обострившуюся паранойю охраны, которая может просто запретить включать лампы и все тут. Поэтому и притащили дальнобойный "АА", чтобы при любых раскладах быть уверенными, в том, что прилетел не почтовик какой-нибудь, а именно самолет Главнокомандующего. Они это по поднявшейся суете поймут - которую, даже если света не будет в "ночник" разглядят…

В этом месте у меня фантазия как-то засбоила. Если бы все происходило в будущем, то я бы мог с уверенностью сказать, что эти подземные жители - наблюдатели, должные осуществлять подсветку цели для высокоточного оружия. Но сейчас таких ракет просто не существует, поэтому в моей славной гипотезе получился провал. То есть понятно - они не снайперы. И понятно то, что они должны убедиться в прилете усатого вождя. А вот дальше что?

По логике - дальше идет сообщение и подтверждение появления Сталина на аэродроме еще кому-то. И? Выстрел из орудия стоящего где-то вдалеке - исключается. Для попадания пристрелка нужна, тут и батареи будет мало… Самолет груженный взрывчаткой, да со смертником на борту? Тоже - не фонтан. Даже если не со смертником, а просто - давно захваченный трофейный "кукурузник" с бомбами - все равно не катит. Точного времени прилета спецрейса никто не знает, а барражировать поблизости такой бомбер не сможет - моментом засекут. Да и ночные истребители сопровождения после посадки "Ли-2" еще какое-то время будут крутиться над аэродромом, не подпуская никого чужого. Мда… чего-то я недопонимаю…

Шах, в ожидании продолжения пошевелил бровями, но раскритиковать мои слова не успел, так как я вывалил вновь пришедшие мысли, исключив разумеется свои соображения насчет высокоточного оружия. Марат выслушав меня, сразу перестал насмешливо щуриться и тоже начал чесать репу, соображая вслух:

- Да, это не снайперы. Они должны понимать, что на расстояние более-менее прицельного выстрела, их просто не подпустят. Орудие… ты прав - без пристрелки, это дохлый номер. Самолет - вообще из разряда бреда… Кхм, если бы сюда подтягивались крупные силы АК, то все было бы понятно, но сейчас… - Шарафутдинов несколько секунд помолчал и вдруг неожиданно просветлев лицом сказал только одно слово - "Ишак"!

Итить твою за ногу! А ведь это мысль! Закусив губу, я лихорадочно вспоминал тактико-технические характеристики Nb.W 41, он же Nebelwerfer, он же 150мм. шестиствольный реактивный миномет. Блин! Если его ввести в нашу задачку, то все в елочку получается! Дальность эффективной стрельбы до шести с половинной километров, вес мины - около тридцати четырех килограмм. Разлет осколков вперед метров на пятнадцать и на сорок в стороны. Да, а ведь есть еще и Nb.W 42 с калибром 210мм. который и стреляет он дальше и площадь поражения дает большую. Но вот мина к нему весит больше центнера, поэтому с ним особенно не разгонишься. Один человек такую чушку не утянет, а рассекать здесь с караваном лошадей или с подводами, чтобы подвезти боеприпасы к Nebelwerfer 42 никто не будет. Так что вряд ли 42, скорее именно Nb.W 41. Хотя, вариант с Nebelwerfer 42 тоже нельзя скидывать со счетов. Так, так, так… И что же мы имеем?

А имеем мы вот такой мини - "град", установленный на какой-нибудь полянке, километрах в пяти от аэродрома. Ммм… Из-за рассеивания, пристрелку делать конечно не нужно, "Ишак" лупит по площадям, но вот и шансов накрыть с первого залпа нужную цель тоже маловато. Хотя… Точно! Перезарядка у него буквально несколько минут и обученный расчет, прежде чем начать убегать, может сделать еще пару залпов. И тогда шансы накрыть объект возрастают в арифметической прогрессии. Е-мое! Да поляки, в своей задумке, просто проявили чудеса сообразительности, особенно по сравнению с фрицами.

Те, чтобы убрать Сталина, чудили и куролесили не по-детски. Вон, в последний раз даже изобрели минибазуку, модернизировали самолет, чтобы он мог перевезти мотоцикл и сесть на крохотную площадку, сделали фальшивые советские газеты с портретами своих агентов, которых хотели выдать за героев - "СМЕРШевцев". Но это еще не все - они своим людям даже сделали пластические операции, для имитации ранений, В общем - наворотили столько, что ум за разум заходит. А засыпались их агенты, на сущей мелочи - ордена не в том порядке, что положено по уставу, носили и мотоцикл уж очень чистенький был, хотя по документам пассажиры ехали издалека. Но даже если бы их и не взял бдительный патрульный, то шансы у той парочки для удачного покушении, один хрен были бы равны нолю. Ведь по грандиозной задумке немцев, их агент должен был или выстрелить со своей базуки в быстро едущую бронированную машину верховного, или получив пригласительный, проникнуть на торжественное заседание в Кремле с чемоданом взрывчатки. В общем - сказки братьев Гримм.

А пшеки, не мудрствуя лукаво и при минимальных затратах, вплотную приблизились к удачному исполнению своей задумки. Ну, это правда в том случае, если мы с Маратом окажемся правы в своем предположении. Только это наиболее логичный и прогнозируемый вариант в нашей ситуации, поэтому я думаю что тут ошибки быть не может.

От избытка чувств. я ухватил своего зама за шею и хотел слегка боднуть его в лоб, показывая общее восхищение Шаховскими мозгами, но слегка не рассчитал и поэтому мы треснулись башками с биллиардным стуком. Даже пилотки и капюшоны не смогли смягчить звук. Шарафутдинов потирая лоб, с улыбкой спросил:

- Ну? Как я понял, ты уже все просчитал?

- Еще как! Ты - голова, я тоже голова! Похлеще Бриана! Мы с тобой две головы с охрененными извилинами, которые похоже нащупали самый "играющий" сценарий. Ладно, ты оставайся на месте, а я с Гусевым свяжусь и о нашей придумке ему доложу.

Я уже было собрался вставать, когда Змей, который давно проснулся, но не влезал в наш разговор, зевая заметил:

- Поляны надо искать. Из леса "Ишак" не стрельнет, ему простор нужен. Вот пусть "невидимки" этим и займутся.

- Не учи ученого… Про поляны я уже подумал!

Не став дальше рассусоливать, я по большой дуге рванул к нашему НП. Там, растолкав дрыхнущего Жана, и отойдя с ним за вершину холма, связался с командиром. Время выхода в эфир конечно было неурочное, но дежурный у наших связистов работал на прием постоянно, поэтому связь установили сразу. Еще минут десять они искали Серегу, а я пока шлифовал в уме будущий доклад. Поэтому, когда наконец появился переполошенный вызовом вне графика Гусев, я ему вывалил все наши соображения вместе с домыслами, кратко и четко. Командир в ответ на мои слова несколько секунд молчал, а потом огорошил:

- Полностью согласен. Сегодня с утра мне принесли справку наших аналитиков, которую они выдали в связи с изменившейся обстановкой. "Умники", проанализировав данные разведки о передвижении как польских так и на всякий случай "мельниковских" подразделений, пришли к выводу, что нападения на аэродром не будет. Но об этом мы и сами уже знали. Только аналитики выдвинули предположение, что атака может состояться и без наличия более-менее крупных людских резервов. Выдали несколько вариантов этой атаки. Один из них как раз предусматривает использование орудий, или установки залпового огня.

- А остальные? В смысле - какие варианты они еще выдавали?

- Самые экзотические, ты что "умников" не знаешь? Они помимо кое-каких реальных прогнозов, большинство из которых мы уже исключили, приплели сюда даже возможность применения собаки, груженной взрывчаткой.

Мда… действительно - экзотика. Чтобы так использовать собаку, ее надо дрессировать, как того Бобика. И не одну неделю. Так что с этим, наши высоколобые действительно перемудрили. Против танков, собачек использовали - это да, но против стоящего самолета и группы людей возле него… Про такое я не слышал. А Гусев тем временем продолжал:

- Поэтому слушай приказ: при появлении противника из бункера их надо брать. В помощь тебе сейчас выдвигаются группы Шмеля и Кима. Через час они с тобой свяжутся - встретишь.

- Понял.

- Тогда - удачи!

После этого командир отрубился, а я, почесав затылок недоуменно пожал плечами. Странно… почему это бункерных сидельцев надо брать прямо сейчас? А как же "красивая точка", так желаемая Колычевым, из-за которой вся эта операция и затевалась? Но через пару минут, прикинув все расклады понял, что ни о каких "красивостях" и речи быть не может. Наоборот - буржуины могут поднять вой и обвинить в провокации нас. Мол, вы сами обстреляли аэродром, а теперь подсовываете нам каких-то мутных мужиков, вся вина которых состоит в том, что они говорят по-польски. Англичане ведь, как Катынь показала, на слово готовы верить только гестаповским следователям. Наших же, они пошлют сразу и влет.

Так что прав Гусев - пора операцию заканчивать и как можно быстрее трясти захваченных пленных, чтобы через них выйти на "артиллеристов". А то стрелки долбанут из своего сшестеренного самовара по аэродрому и смоются. Может быть такое? Вполне! Ведь они могут дать залп и без подтверждения, просто чтобы пакость устроить и хоть кого-то из "москалей" завалить. Да и вообще исходя из соображения - "зря что-ли в такую даль тащились"? Так что отлавливать этих доморощенных "богов войны" надо как можно шустрее.

Связавшись по "короткой" рации с Маратом, я рассказал ему о новой вводной, а после этого усевшись на свернутую плащ-палатку, стал раздумывать о том, как именно мы будем брать подземных сидельцев. Конечно, если они выползут из своей норы, все сильно упростится. Тем более с приходом ребят из террор-групп нас станет на десять человек больше и поэтому скрутим диверсантов живьем, не сильно напрягаясь. А если они так и будут там сидеть? В смысле не вечно, а к примеру до завтра? И что тогда? У Шаха разумеется есть разные интересные штучки, для выкуривания противника из подобных убежищ. Одна свето-шумовая граната его конструкции чего стоит! Как можно довести обычный взрывпакет используя только магний и какую-то неопознанную мной субстанцию до такого состояния, я не понимаю. Но помню, эффект при испытании превзошел все ожидания! Шандарахнуло так, что уши заложило как от выстрела гаубицы. И вспышка, невзирая на ясный летний день, была - дай боже.

Только я после истории приключившейся в Восточной Пруссии стал какой-то пугливый. Ну, закатим мы в "схрон" парочку таких взрывпакетов ну, залетим следом сами, а вдруг среди поляков найдется хотя бы один, который будучи в это время в каком-нибудь закутке, взрыв перенесет безболезненно для себя? Тогда совершенно не исключено, что он начнет отстреливаться. Да и гранату с переполоха кинуть может. Мда, тогда получится очень нехорошо… Если я еще раз вместо "языков" предъявлю только трупы, надо мной станут смеяться в голос и показывать пальцем. Правда смеяться и показывать начнут после того, как вставят штырь от земли до неба.

То же самое может получиться и при использовании дымшашки. Кто знает, что из себя представляют люди в бункере? Вдруг они - долбанутые на всю голову и, предпочтут смерь плену? То есть что так, что эдак, мне по-любому светит грандиозный втык, а задание вполне может оказаться проваленным, из-за того, что местонахождение будущих стрелков, так и останется неразъясненным.

Представив морду Сереги и глаза Колычева, при подобном раскладе, я погрустнел и твердо решил, что будем терпеть хоть до завтра, но поляков гарантировано возьмем живыми. Лучше как говориться: полдня подождать и за пять минут долететь, чем очередной раз прилюдно облажаться. Ведь нужно еще учитывать, что и на запасном и на основном входе может стоять растяжка. То есть не "может" а обычно именно так и делается, чтобы исключить неожиданное появление гостей. Не "эфка" конечно, а что-нибудь маломощное, вроде РГД без оболочки. Так что только сунься - встретят со всей помпой.

Мда… Так, стоп! Самые хреновые расклады я уже просчитал. Теперь глянем с другой стороны. Вот, почему я думаю, что они сегодня не вылезут? По логике, как раз сегодня в ночь, они и должны появиться в полном составе. Нужно же разведать подходы к будущей лежке, да и саму эту лежку найти. Так что - вечером они выползут наверняка. Вот тогда-то изобретение Шарафутдинова себя и покажет! Только работать будем не свето-шумовыми, а просто - магниевыми гранатами. Нам лишний шум не нужен, зато после вспышки, поляков можно будет брать голыми руками - у них в глазах столько "зайчиков" будет, что пятеро диверсантов моментально станут слепыми.

Не исключен конечно и поход с сортир. Бояться им сейчас нечего, поэтому гадить в "схроне" никто не станет. А так как в одиночку до туалета ходить не принято - (прикрывающий будет, это к бабке не ходи) то мы по-тихому возьмем появившуюся пару засранцев и, узнав у них планировку бункера, устраиваем штурм. Растяжку ведь они снимут, а имея двух живых "языков", можно будет не сильно мандражировать. Закатим внутрь Шаховский подарок и сразу атакуем.

Это конечно несколько хуже, чем брать их ночью, но есть опасность, что днем нас могут обнаружить. Обнаружить и виду не подать. Так что работать надо на опережение… Мда… Похоже все учел. "Невидимки" подойдут, мы еще с ними это обкатаем, но вчерне план готов.

Я вытянув шею, сквозь листву поглядел на то место, где находилась крышка основного хода, поправил головную гарнитуру и прижав тангенту, вызвал Марата:

- Как там у вас?

- Тихо. Я думаю, они после ночного перехода еще часа три как минимум, дрыхнуть будут. Потом сходят, оправятся и до вечера опять залягут. Ну а в ночь - пойдут на разведку.

- Я тоже так думаю. Но ты все равно - внимательней.

- Понял… Как думаешь их брать?

- Или "засранцев", с последующим штурмом "схрона", или ночью, когда все вылезут. Но нам, чем быстрее - тем лучше. Время сильно поджимает, да и засветиться риск есть, если они днем по округе бродить начнут. Поэтому - ждем "невидимок", с ними все обкашливаем и начинаем работать по первым вылезшим.

- Понял.

Переговорив с Шахом, я улыбнулся, на этот раз удовлетворенно и, достав сигарету, стал с удовольствием ее обнюхивать. Курить хотелось - спасу нет! Уши опухли вконец, но сейчас табачный дым мог вылезти боком, поэтому я только нюхал а потом, не утерпев, даже отщипнул кусочек, попробовав пожевать табак. Тьфу! Гадость! Отплевываясь я услыхал приглушенных хмык и, подняв глаза увидел ехидную физиономию Гека, который лежал с другой стороны куста. Заметив мой взгляд, этот паразит, который в свое время предусмотрительно бросил курить, шепотом ехидно продекламировал:

- А мы сидим в засаде втихаря и молча кушаем дубовые галеты

Курить нельзя, вставать и спать нельзя. И не дай бог захочешь в туалет ты!

Показав наглецу "от локтя", я демонстративно уставился в сторону люка. Вот ведь - мурло! Меня моими же песнями упирать пытается. То есть песня конечно была не моя но теперь все равно - моя. Ведь как ни крути, я эти песни не ворую. Раньше кое-какой червячок нет-нет да и шевелился, но давнишний разговор с Гусевым раздавил этого червяка напрочь. Тогда у меня помню, приключился приступ ипохондрии и связанные с ним душевно-этические терзания. Серега от подобных терзаний всегда был очень далек и поэтому популярно объяснил, что я не обкрадываю авторов из настоящего и будущего, а просто спасаю хорошие произведения:

- Сам подумай - песню написать, это ведь не танк новый изобрести! С танком все проще: есть задача и - вперед! Лучше, хуже, но бронированная машина увидит свет. А для песни, помимо "посещения музы" нужна еще масса стечения самых разных обстоятельств. А ведь обстоятельства, кстати, не без твоей помощи, очень сильно изменились. То есть абсолютное большинство из тех произведений, что ты слышал в своем времени, просто никогда не появятся на свет. Зато будут другие. Ты ведь сам говорил, что в фильме "Воины", в твоем времени, основной была песня - "Темная ночь"! Что? У вас он "Два бойца" назывался? Тем более! Даже название другое. А вот в "Воинах", как звучит "Подруга", в исполнении Бернеса? А? И ведь ты говоришь, что ее никогда не слышал. Значит ты не только спас "Темную ночь", но и создал предпосылки для создания новой отличной вещи. Тоже касается и всех остальных песен. Поэтому - даже не гунди! Не зря ведь в УСИ тебя заставили все, что ты помнишь, на пластинки записывать. Сам говорил - тот еврей всю душу вынул, пока с тобой занимался! То есть наверху не дураки сидят и лучше тебя знают, что хорошо и что плохо!

Вспомнив эти слова Сереги, я вспомнил и Самуила Гершевича Шапиро. Мда… этот "человек-оркестр" уматывал меня до полного нестояния. Тогда, получив задание от Колычева надиктовывать тексты и напевать мелодии специально вызванному специалисту, я не думал, что это окажется настолько тяжело. Но Самуил Гершевич подошел к делу исключительно серьезно. Он разумеется не знал о моем иновременном происхождении, но и в легенду о контуженном музыкальном гении не очень верил, что впрочем не мешало работе. Шапиро был въедлив как зеленка и поэтому в конце каждого дня у него были готовые ноты и магнитофонная бобина с записями как минимум пары песен. Причем, не просто с записями, а с аранжировкой, которую делал он же, за что собственно я и обзывал этого древнего как Мафусаил дедка - "человеком - оркестром".

В конце концов мы с Гершевичем даже сдружились, невзирая на огромную разницу в возрасте. Тогда же, озабоченный его безопасностью я поперся к Колычеву. Мне все казалось, что после работы, этого супер-старикана вполне могут по-тихому ликвидировать, чтобы исключить возможную утечку информации. Иван Петрович, на мои опасения тогда только психанул и разъяснил, что Шапиро, член РСДРП с тысяча восемьсот лохматого года, надежнейший человек, разведчик и, что скорее меня, за то что я его лицезрел, ликвидируют, чем тронут этого заслуженного ветерана.

Успокоенный, я вернулся назад и начал заниматься вокалом по-новой. Кстати, Колычев объяснил, что, записи сделанные при помощи здорового, как сундук магнитофона, потом передавались Верховному. И уже непосредственно товарищ Сталин решал, когда и какую песню запускать в люди. Причем, он так разошелся, что распределил их аж до тысяча девятьсот пятьдесят девятого года. От чего отталкивался главный цензор страны я так и не понял, но вот мне специальным приказом отныне было запрещено проявлять самодеятельность и выдавать что-нибудь новенькое под гитару, в кругу друзей. Приказ исходил лично от Виссарионыча, поэтому нарушать его я не рисковал.

Ну, разве что очень изредка, если вспоминал произведение, которое не мог вспомнить при занятиях с Шапиро. Как вот например, с этим "Верблюдом", что мне сейчас напел Пучков. Песенка "афганская", но я ее выдал за песню ЧОНовцев, действующих в Средней Азии. Заменил только героин на кокаин, Пакистан на Афганистан и объяснил, что "дух" это сленговое название басмача. И песня пошла "на ура", тем более что реалии тридцатых и сороковых, как выяснилось, ничем не отличались от реалий конца восьмидесятых - девяностых…

От приятных воспоминаний меня отвлек возникший из-за дерева Жан:

- Командир, "невидимки" на подходе. Через десять минут будут в квадрате 11-15 по улитке восемь.

- Ясно… Гек!

- Что?

- Ни "что", а все слышал?

- Так точно.

- Тогда дуй к ним. Приведешь вон к тем кустам. Четверых сразу к Шаху. Остальных, вместе с командирами групп ко мне.

Лешка кивнул и через пару секунд исчез в зарослях, только ветки чуть качнулись. Я же, взявшись за тангенту, опять вызвал Марата:

- Шах, ждем гостей. Гек ушел их встречать, так что через двадцать минут будут на месте. У тебя как?

- Все тихо.

- Понял. Хорошо. Жди.

## Глава 13

- Ну что мужики, как вам моя идея?

Командиры разведгрупп переглянулись и молча кивнули. А потом, новый знакомец Ким (в быту Федор Свиридов), подвел итог:

- Вопросов нет - берем первых появившихся, проводим экспресс-допрос и атакуем схрон. Дальнейшие действия?

Я пожал плечами:

- По обстоятельствам. Основная задача стоит - не просто взять этих сидельцев, а вытрясти из них местонахождение второй группы. И все это надо сделать до того как "артиллеристы" начнут работу. В принципе, у нас больше суток в запасе есть, до часа "Х", но лучше все сделать быстро.

- Ясно…

- А если ясно, то Шмель… - командир группы, Сашка Лопарев, к которому я обращался, привстал, изобразив повышенное внимание - на тебе запасной выход и нижняя тропа. За нами - основной и, конечно же, путь к ближнему ручью. Так что если всем все понятно, то - проверили связь и разбегаемся по местам.

Пока народ выполнял приказ, сидевший рядом Марат, предложил:

- Может, ты все-таки здесь останешься? Так сказать - координатором? А возле ручья, я с Геком и Змеем сяду?

- Ща! Только портянки поглажу! Да и координировать здесь нечего - все роли расписаны, а ребята толковые. Поэтому иду я, ты и Леха. Женька с Дауреном остаются на месте, а остальные - как планировали.

Глядя на исчезающих среди окрестной растительности мужиков, я примиряющее положил руку на плечо зама и добавил:

- Ты пойми, это не потому что тебе не доверяю, а из-за того что сидючи на месте, я кучу нервов потеряю. А нервные клетки не восстанавливаются. Поэтому - лучше буду действовать в группе захвата.

Марат улыбнулся:

- Понятно. Ну что, пошли?

- Связь проверяем и идем.

Со свежепоставленными в рации аккумуляторами, головные гарнитуры работали вполне штатно, поэтому, быстренько их проверив мы, через несколько минут уже подходили к ближнему ручью. Там, выбрав наиболее удобное для оправки противника место, расположились рядом и замаскировавшись, принялись ожидать подхода будущих "языков". Первые минут двадцать пролежали тихо, приглядываясь, прислушиваясь, принюхиваясь и вообще свыкаясь с окружающей обстановкой. А по истечении получаса, Шах, лежавший слева шагах в трех, издал странный, приглушенный звук. Я тут же плотнее прижал к уху наушник, опасаясь что пропустил предупреждение о выходе поляков. Но в эфире было тихо, поэтому шепотом спросил у Марата:

- Ты чего фыркаешь?

Шарафутдинов повернул ко мне ухмыляющуюся физиономию и так же тихо ответил:

- Да ничего, просто по ассоциации, про газету вспомнил.

- Не понял…

- Ну, диверсанты ведь сюда - гадить заявятся? Не пальцем же они подтираться будут? Так что - либо лопух, либо газетка. Вот и вспомнил про то, что ты с дивизионной газетой сделал.

- Кхм…

Кашлянув и показав кулак чересчур ассоциативно мыслящему заму, я отвернулся от него, пряча улыбку.

Мда… с "За Родину!" вышло прикольно… Когда нам привезли свежий выпуск дивизионных борзописцев, краска на некоторых экземплярах еще не просохла и первое что я сделал когда ее взял в руки, это - испачкался. Чертыхнувшись, хотел было уже выкинуть недоделанное творение армейских сочинителей, но увидев заголовок одной из статей, передумал и плотоядно улыбнулся. Уж очень он мне напомнил интернетовскую байку, про государыню-императрицу, отдыхающую на водах. Поэтому, сбегав за бутылкой трофейного растворителя который зачем-то приволок Нечипоренко, я взял кусочек ватки из аптечки и внес необходимые, на мой взгляд, коррективы. После чего, спокойно вышел в общий зал и, разложив газету, стал терпеливо ждать, делая вид, что читаю. Ожидание продлилось недолго. Буквально через пять минут появился Гусев, который увидев меня, спросил:

- Все читаешь? Хоть бы свет нормальный сделал! Смотри, глаза испортишь - станешь четырехглазым, как Бибин.

- Да где его взять - нормальный свет? Основной генератор только на "маркони" работает, а запасной, второй день починить не могут. Но зато смотри - наконец то, в наших газетах стали чистую правду писать! Просто - ни шагу от истины! Вон, первая статья с правой стороны.

Я подпихнул разворот Сереге и с удовольствием наблюдал, как его брови поползли вверх, стремясь соединиться с коротким, "командирским" чубчиком. Он прочел раз, потом, не поверив глазам, еще раз и глубокомысленно произнес:

- Мля…

Не выдержав вида его потрясенной физиономии, я согнулся над столом, чтобы не выдать себя раньше времени. Надо же - такая маленькая корректировка, а каков эффект! Ведь всего-то в названии: "Пребывание в нашей части артисток Козинского драматического театра", я в слове "пребывание" подтер палочку в букве "р". И сразу заголовок заиграл новыми, пикантными красками. Единственно что: процесс, описанный в нем, был не по-армейски вяловат. Как будто "драматичек" пользовали с устатку и нехотя. Плавно, так сказать. Но от этого, заглавие читалось еще более интригующе.

В конце- концов я не выдержал и начал всхлипывать, а Серега, поняв, что над ним только что подшутили, поднял газету посмотрев ее на просвет, (место подтирки сразу становилось видно) после чего ругнулся и объяснил:

- Ну ты и жук! А я ведь сначала подумал, что это корректор опечатку прошляпил. И сразу представил себе, как вся дивизия сейчас ржет…

Этот эксклюзивный экземпляр "За Родину" я у него тогда отобрал, хоть Гусев вначале и упирался. Но на очереди были мои мужики и, командир, соблазнившись предстоящим цирком, решил в нем поучаствовать уже в виде зрителя. В общем посмеялись еще четыре раза ( Макс так и не понял в чем прикол, а Женька с Лехой, как обычно тусовались вместе, поэтому попали под розыгрыш одновременно).

А теперь, Марат в ожидании поляков вспомнил этот случай и начал пхекать, сдерживая смех. Сейчас, правда, уже успокоился и так же как и я, внимательно оглядывает местность…

В тишине мы провели еще почти час, как вдруг гундосый, измененный эфиром голос Гека, появился в наушнике:

- Внимание! Наблюдаю противника. Трое вылезли из "схрона" и направляются в вашу сторону. Вооружение - два ППС и СТЭН. Через пару минут вы их увидите. У нас тихо. Группа Шмеля выдвигается на исходные, для блокирования оставшихся под землей. Люди Кима сопровождают "засранцев".

Выдав в ответ:

- Понял, понял. К встрече готовы. Действуем, как планировали.

Я, повернувшись к своим ребятам, сказал:

- Все слышали? Тогда -приготовились.

После чего, отложив в сторону автомат, открыл клапан кобуры "браунинга" и, затихнув, стал напряженно вглядываться в верхнюю точку возвышенности, из-за которой вот-вот должны были появиться гости.

И они появились. Даже не особо скрываясь, первый, одетый в понтовую, вытертую кожанку, придерживая локтем ППС висящий подмышкой, нарисовался возле гнутой березы и несколько секунд оглядывался. А потом, махнув рукой пока невидимым нам, идущим сзади, шагнул вперед. Через несколько секунд показались остальные. Один - старый знакомый, который торчал в бункере изначально и второй - высокий, чернявый парень, весело скалящий зубы и пока незнакомый. Интересно - чего он так радуется, щерясь во все тридцать два зуба? Или просто в предвкушении "облегчения"? Э, да какая собственно разница!

Главное - я почти точно угадал место их "приземления". Поэтому сейчас, когда "кожаный" остался на стреме, а остальные растопырились орлами, свесив гузки над ручьем, жестами показал Марату мол: "длинный" - твой. Мордастенький сиделец достался Змею, а на себя я взял пижона в кожанке, как наиболее опасного. Шум ручья надежно маскировал издаваемые нами шорохи, неизбежные при выходе на исходные позиции. Так что благодаря этому, уже через минуту я сумел подобраться к своему объекту на расстояние броска. Прикинув, что мужикам времени для подготовки потребовалось бы еще меньше, особо рассусоливать не стал, а найдя хорошую опору для ноги, с низкого старта рванул к стоящему боком человеку.

Пижон, козел такой, был боец тертый и даже не увидев, а услыхав посторонний звук справа, не стал поворачиваться и вскидывать автомат, как поступил бы другой на его месте, а рыбкой нырнул вперед. Не ожидая такой прыти, я чуть не промазал, но успел ухватить его за ногу и мы, сцепившись, покатились вниз, к ручью. Пока катились, я прошелся по врагу и кулаками и локтями и коленями, поэтому, когда падение прекратилось, кожаный практически не трепыхался. Добавив еще одну плюху для верности, я перевернув "языка" мордой вниз принялся сноровисто вязать ему локти стропой, попутно оценивая окружающую обстановку. А она просто радовала глаз - мои ребятки своих уже заканчивали паковать. Ну, правильно: когда человек сидит на корточках без штанов, то боец из него практически никакой. Вот поэтому мокрый Марат уже выволок своего пленного на бережок и уселся сверху, а Женька, которому повезло не свалиться в ручей во время захвата, тщательно запихивал в рот "мордатому" его же кепку.

Рывком перевернув приходящего в себя "кожаного" я тоже заткнул ему рот и при помощи подошедших "невидимок" Кима, мы в темпе растащили "языков" в стороны, подальше друг от друга, после чего, приступили к экспресс-допросу. Но для начала, разумеется, обыскали. У моего, помимо автомата, оказался еще пистолет, нож, разная карманная мелочь в виде зажигалки, сигарет, тоненькой пачки рублей и прочих обычно носимых с собой вещей. Еще у него был изъят кожаный портмоне с польским паспортом, на котором красовался разлапистый орел, немецким аусвайсом и нашей, удостоверяющей личность справкой. Все три документа были выданы на имя Витольда Смиглы.

Пока я разглядывал документы, Свиридов провел стандартную процедуру - быстренько извлек кляп изо рта Витольда и ловко прилепил ему на морду кусок лейкопластыря, в котором выстриг маленькую дырочку. Я, глядя на это, только одобрительно хмыкнул: теперь пленный даже если сильно захочет, орать не сможет. Но при этом громко шептать у него получится хорошо. В общем - что нам и надо.

Пленный к этому времени очухался окончательно и теперь глядел на нас злыми глазами, периодически пытаясь плечом вытереть кровь, бегущую из носа. Присев возле него на корточки, я доброжелательно улыбнулся и по-польски известил:

- Витольд, друган, если ты нам сейчас для начала дашь планировку вашего "схрона", то с тобой будут обращаться предельно вежливо. Давай по-хорошему, а? Я спрашиваю - ты отвечаешь, после чего мы, как цивилизованные люди, остаемся крайне довольны друг другом. Ты ведь не мазохист?

Смиглы, при первых звуках польской речи сначала удивленно вытаращил глаза, но потом, поняв, что я к великополякам не имею никакого отношения, попытался плюнуть в меня, через дырочку в пластыре. Когда же это не получилось, пленный вознамерился забодать говорившего башкой в подбородок. Я от этих действий даже слегка расстроился. Нет, ну что за тупорылый попался? Ведь прекрасно знает, что заговорит, а ведь обязательно нужно повыпендриваться и заполучить себе травмы различной степени тяжести. Ткнув его ладонью в лоб, чтобы умерить пыл, я встал и кивнув Федору, скомандовал:

- Приступай.

Свиридов кивнул, а я отвернулся и в первый раз за почти сутки - закурил. Блин! Кайф-то какой! Аж голова закружилась!

За спиной в это время слышалось только надсадное мычание, но я не поворачивался, смакуя "Кэмэл" до конца. Когда окурок начал обжигать пальцы, а мычание перешло в поскуливание, настало время "доброго" следователя. Отстранив Кима от трясущегося "языка", я опять сел перед Витольдом и достав блокнот с огрызком карандаша, озвучил свое предложение по-новой.

На этот раз оно было принято гораздо более благосклонно и когда пленному освободили одну руку, Смиглы принялся карябать на чистом листе, с завидным старанием. Глядя на его художества, я только удовлетворенно сопел. "Схрон", как и предполагалось, был одноуровневый. После входа в люк шел короткий коридорчик с изгибом (хотя не очень серьезным - гранату можно прокинуть) далее шло небольшое помещение, которое можно условно назвать кухней. Еще дальше - жилое помещение с нарами. А от него уходил длинный отнорок к запасному ходу, в котором попутно располагался туалет. Вот и славно, трам-пам-пам! Забрав готовый чертеж, я передал его Федору, а сам поинтересовался:

- Витольд, а сколько вас там всего сидело?

Смиглы хлюпнул разбитым носом и покосившись на Кима, ответил:

- Пятеро…

- Ой, молодец! И теперь последнее - я добавил в голос металла и жестко продолжил - Теперь расскажи кто командир, а так же цели и задачи вашей группы!

"Язык" было, опять набычился, но присевший рядом Смирнов достал нож и принялся чистить ногти, многозначительно поглядывая в сторону поляка. Витольд прикинул шансы и хмуро ответил:

- Командир сейчас в бункере. А целей я не знаю. Говорили, что надо совершить рейд до этого района, а для чего - мне неизвестно.

Звиздит как Троцкий. Неизвестно ему… Хотя - ладно. Позже разберемся. Сейчас надо колоть его в том месте, где он колется:

- Имя командира, его позывной и характер доставленного груза.

"Язык" повздыхал и ответил:

- Командира зовут - Анджей Ганбовски. Позывной - "Вепрь". Груз что мы принесли - это консервы для пополнения запаса в схроне.

- Только консервы?

- То так. Только консервы…

Я резко встал (так что пленный даже отшатнулся) и, обращаясь к Свиридову, резюмировал:

- Все, Ким. Коли его до самой задницы. Не хочет по-хорошему, пусть пеняет на себя!

И когда Федор наклонился над Витольдом, пошел в ту сторону, где трясли остальных "языков". Послушав доклады мужиков и, сравнив набросанные чертежи, я пришел к выводу, что относительно планировки бункера пленные говорили правду. Зато насчет всего остального…

Начиная от позывного командира и заканчивая содержимым мешков - врали как сивые мерины. Единственно только чернявый, который еще пять минут назад улыбался во весь рот, а теперь имел сильно помятую физиономию, говорил что-то похожее на правду. Что несли аккумуляторы и фонарь "АА". Что им надо было дать подтверждение посадки какого-то самолета. Но кому подтверждение и для чего, чернявый не знал.

Время поджимало, поэтому я уже хотел оставить возле пленных охрану и выдвигаться к "схрону", но тут меня позвал довольный как трамвай Свиридов. Не обращая внимания на окончательно сломленного Витольда, я выслушал доклад командира группы:

- Они действительно являются наблюдателями. Несли аккумуляторы и "ночник" с прибором. Должны были подтвердить прибытие самолета с товарищем Сталиным и передать это подтверждение по рации для другой группы. Частоты связи знает только командир и радист. Общее же руководство операцией осуществляет Томаш Заремба, позывной - "Медведь". Но он находится с основной группой и о месте их базирования пленный не осведомлен. Говорит что вроде на каком-то хуторе, где у Зарембы живут родственники, только названия этого хутора он не знает. Их мол, сразу к "схрону" провели…

- А про "схрон" им откуда известно? Вряд ли его за эту неделю отрыть успели.

Федор кивнул:

- Его сделали еще в тридцать восьмом. В строительстве принимал участие Марек Гонопка, тот щекастый - Свиридов изобразил руками размер физиономии Гонопки - которого возле ручья взяли. Он в то время был хорунжим SZRP, в смысле - Войска Польского и именно его отделение здесь занималось рытьем. Вот этот хорунжий и навел на бункер.

- А еще тут, подобные "закопушки" есть?

- Пленный не знает, но со слов Гонопки сделал вывод, что больше нет. Тот рассказывал, что их отвезли километров на тридцать от основного укрепрайона и пока они занимались строительством, больше никаких солдат здесь не видели.

- Ладно… толстого позже тряхнем. Только один вопрос: ты что, настолько хорошо по-польски разумеешь?

- Не столько я по-польски, сколько Смиглы, по-русски! В общем - мы нашли общий язык!

- Молодца, Ким! А сейчас пора идти к "схрону", а то уже седьмая минута идет с тех пор, как они гадить потопали.

Не собирая пленных в кучу, чтобы они не смогли сговориться о последующем звездеже на дальнейшем допросе, просто оставили возле них охрану и рванули обратно к бункеру.

Скрываться уже не было смысла, поэтому тремя бойцами блокировав запасной выход, мы собрались возле основного и начали думать думу - как сподручнее выколупать противника из-под земли? В конце концов, решили, что завязываться с дымшашками - себе дороже. Противогазов у нас нет, а вот у подземных сидельцев они, по закону подлости, вполне могут оказаться. Будет обидно…

Нет, гораздо проще закинуть в виде гостинца пару свето-шумовых гранат и тут же атаковать. Решили, что работать будут люди Шмеля и что двух человек для штурма, вполне хватит. Больше - там просто не развернется. Пока назначенные ребята скидывали разгрузки и автоматы, мы, стоя полукругом, молча смотрели на них. Все слова и инструкции были сказаны, поэтому отвлекать парней заумными советами было бы глупо.

Но когда "невидимки" уже приготовились и группа поддержки намылилась открыв люк, закатить туда гранаты, он распахнулся сам. Ну, не то чтобы распахнулся, а так - приоткрылся. Я как раз стоял напротив и поэтому первым увидел, что в появившейся щели нарисовалась башка, пытающаяся открыть крышку, но при виде скопления посторонних людей на поляне - застывшая. Причем, застыл не только этот вылупляющийся гриб, от неожиданности замерли и все остальные.

Этот стоп-кадр длился целую вечность: во всяком случае, не меньше секунды - точно. За невыносимо долгую секунду, глаза у поляка стали по пять копеек и тут статика прекратилась, а движение наоборот - началось. Поляк, отпустив руки начал проваливаться вниз, а я уже летел, вытянув руки вперед. Летел и видел, что ме-е-едленно опускающаяся крышка, к концу полета придется как раз на уровень моей переносицы. Но тут уж что-то одно - или ловить эту долбаную крышку, или башку вражины. Пойманная башка была важнее сломанного носа, поэтому я в ожидании хор-рошего удара только глаза прищурил, но положения вытянутых рук не изменил.

И правильно сделал, что не изменил, потому как "растянутое" время закончилось и в тот момент, когда я уже скользнул пузом по траве, люк пинком открыл стоящий сбоку от него высокий "шмелевец". И в тот же момент я вцепился в ухо и волосы скрывающегося диверсанта. Он, чуть было не утянул ловца за собой, но сразу несколько рук ухватив и меня, и его, выдернули обоих из черноты провала, как морковку. До меня не сразу дошло, что все уже закончилось и поэтому, когда вопящего во всю глотку "языка" уронили на землю, я так и продолжал, держа его за волосы одной рукой, другой молотить по противнику, желая побыстрее заткнуть исторгаемый им вой.

А штурмовая группа уже начала действовать. Пленный еще выводил переливчатые рулады, а до моего слуха донеслись два звонких хлопка и чей-то крик:

- Работаем!

Тут, противник наконец обмяк, потеряв сознание, и я оторвавшись от него повернулся в сторону входа в "схрон". Двое парней помогавших мне, сразу же подхватили тело и поволокли его в сторону, а остальные, стоя возле люка, напряженно прислушивались к происходящему внутри. Секунд через десять тишину нарушил голос:

- Принимайте!

И все опять пришли в движение, помогая вытянуть последнего бункерного сидельца. Вынырнувший следом за ним боец из атакующей пары, возбужденно улыбаясь, сказал, обращаясь к Марату:

- Слушай, мощные у тебя штуки! Этот гаврик, даже не дергался когда мы его нашли. Лежал себе тихонько возле нар и не отсвечивал! Рецептом поделишься?

Шарафутдинов кивнул, а я присев возле бессознательного поляка, у которого был рассечен лоб, а из ушей и из носа текла кровь, недовольно заметил:

- Какие-то они - чересчур мощные. Чего ты туда напихал кроме магния? Его же контузило напрочь!

Шах недоуменно пожал плечами:

- Как обычно. Просто они шарахнули в маленьком, замкнутом помещении, вот поэтому такой эффект. Да и, похоже, когда он залечь пытался, или просто падал - головой ударился. Видишь, какая ссадина? Нет, все нормально, командир! Главное всех живыми взяли и есть с кем работать!

- Всех живыми взяли… - оттянув веко у пленного, я безрадостно посмотрел в его закатившийся под лоб зрачок и, сплюнув, показал пальцем - вот этот: точно полудохлый. И чует мое сердце, что именно он окажется командиром. Не тот, голосистый, с прореженным скальпом и полуоторванным ухом, а именно этот!

На что Гек, жизнерадостно ляпнул:

- Ничего, лишь бы дышал! А уж мы его растормошим!

Угу - знаю я этих тормошителей. Как бы в процессе оживления контуженный хмырь окончательно дуба не дал…Хотя, если это рядовой член группы, так и хрен бы на него!

Но как выяснилось, именно бессознательный "язык" и был командиром. Просто пока часть мужиков занимались опустошением "схрона", остальные приступили к опросу пленных и быстренько выяснили сей нерадостный факт. Трое "засранцев", в основном выполняли функции носильщиков и боевого охранения, поэтому были не в курсе: ни где сейчас находится вторая часть диверсантов ни откуда они собираются работать. Карнаухий, оказался радистом, знающим частоты связи, только о месте расположения группы "артиллеристов" он тоже был не осведомлен.

Кололи их вдумчиво, поэтому оснований не верить пленным я не имел. Вот так и вышло, что через полчаса после начала допросов, мы собрались возле лежащего на плащ-палатке Ганбовского. "Вепрь", до сих пор не пришел в себя, хоть ему и оказали первую помощь. Поэтому, глядя на его замотанную башку и ватные "чопики" торчащие из носа, я задумчиво тер щеку, вопрошая у собравшихся вокруг знатоков медицины:

- Нашатырь нюхнуть давали? Водой обливали? По щекам… хотя нет, отставить! У него мозги стряслись, поэтому хлопанье сейчас явно противопоказано. Блин! Чего же тебе еще, собака, надо?

Шмель, после моего крика души предложил:

- Может - в санчасть? Его там быстренько в себя приведут, а когда он очухается, все расскажет, как миленький.

- Время, время! Оно нас сейчас сильно поджимает. Хотя… - махнув рукой я, подозвал Марата и приказал - вызывай машину. Пусть она ждет на старой дороге, возле ответвления на Криницу. Если мы его сейчас в себя не приведем, то к докторам везти всяко-разно придется.

Шах уже собрался идти, только его остановил стоящий рядом Даурен, который смущаясь, предложил:

- Товарищ командир. Я понимаю, что это мракобесием отдает… но… меня дед учил… В общем если давить на определенные точки на теле человека, то можно добиться кое-какого эффекта. Работать надо иголкой, или просто тонкой палочкой…Может, стоит попробовать?

Ого! Какой у меня продвинутый радист! Хлопнув Жана по плечу, я ответил:

- Давай, действуй - знаток акупунктуры! А то я уже все известные мне активные точки попробовал - толку не добился.

Увидев, как вытянулось в удивлении лицо подчиненного, добавил:

- Что смотришь? Думаешь у тебя начальник - валенок? Не-е-т! Я кроме слова "акупунктура" знаю еще много умных слов!

Искалиев на это только улыбнулся и, стянув сапоги с Ганбовского, принялся растирать и мять его ступни. Остальные, сгрудившись, с интересом смотрел на эту прелюдию к лечению. Ну а я, на всякий случай приказал бойцу стоящему рядом, сбегать и вытряхнуть толстого Гонопку из его куртки, после чего, принести ее мне. Парень не удивляясь, молча рванул выполнять приказание и через пару минут вернулся с требуемой одежкой. А дальше - или так совпало, или из Даурена дед сделал действительно большого специалиста, но истыканный тупой стороной иголки "Вепрь" застонал и открыл мутные, слезящиеся глаза.

О! Вот теперь - моя очередь! Пока он еще "плавает" попробуем заморочить пленному голову. Физического воздействия этот недобиток сейчас не перенесет и снова отрубится, поэтому - буду играть. Сделав жест, разгоняющий народ с поляны, я, натянув трофейный кожушок, осторожно положив голову пленного себе на колени и радуясь, что уж польский-то знаю в совершенстве, начал:

- Пан Ганбовский, Матка Боска, вы наконец очнулись! Я - поручник Войцех Ковальчук. Мы, по тайному приказу руководства осуществляли прикрытие вашего отряда и успели отбить вас у москалей. Но, трое ваших людей убито, остальные тяжело ранены. Операцию придется отменять, а вас срочно эвакуировать! Лошадь уже готова. Сейчас Збигнев ее приведет и, мы уходим!

В общем, придав голосу панические и тревожные нотки, я классически "заторапливал" полувменяемого оппонента. Будь он хоть чуть-чуть в себе, то разумеется бы не купился на эту жалкую уловку насчет отряда прикрытия. Да и насчет всего прочего тоже. Но сейчас я просто не давал ему собраться с мыслями:

- У нас тоже есть потери - "краснюки" убили двоих моих людей! А остальные трое, хоть и хорошие бойцы, но не смогут работать со сложными приборами ночного видения и заменить вас в этой миссии. Поэтому мы можем только заняться эвакуацией - тут увидев, что пленный пытается приподняться, я это пресек - Куда вы? Вам нельзя шевелиться! У вас пулевое ранение в голову, поэтому я даже не знаю, довезем ли мы вас вообще…

"Вепрь", услышав про пулю в своей башке катнул желваками и прикрыл слезящиеся глаза. А потом, ухватив меня за рукав кожушка, прошептал:

- Помимо ранения, я еще и частично ослеп. Вспышка гранаты, была очень сильная… Но поймите, такого момента упускать просто нельзя, поэтому вы должны выполнить это задание за нас. Оборудование цело?

- Все цело, но мы просто не обучены на нем работать. И рации у нас тоже нет, а ваша - разбита! Есть только две трофейные, но они малой мощности. Так что, все, что мы можем - постараться увезти вас в безопасное место. В Ровно у нас есть доктор. Поэтому, не беспокойся друг. Мы вас вытащим!

Ганбовский пощупал забинтованную голову, скривился и тихо сказал то, о чем я только мечтал, начиная этот разговор:

- Поручник, в Ровно вы нас не довезете - это вы сами знаете. И операцию срывать тоже нельзя. Потомки нас не поймут. Даже если вы не знаете ее целей, то поверьте мне на слово - удачное ее завершение равносильно свободе для Польши! Так что - когда придет лошадь, мы все вместе едем на хутор. Он располагается недалеко отсюда, километрах в пяти. Мы должны успеть. Там будут находиться остальные наши люди и руководитель операции…

Есть контакт! В радиусе пяти километров располагаются всего два хутора: Мищука и Ломзицкого! И я думаю, что не ошибусь, если выберу старика Кшиштофа! А потом буду долго и с наслаждением упирать тех Фом неверующих, которые всю дорогу издевались над моей подозрительностью! Но дальнейшие слова "Вепря", заставили меня запихнуть эти самодовольные мысли поглубже в дупу:

- Хутор этот находится возле старой лесопилки. Вы не ошибетесь… Хозяин - Тарас Мищук. Пароль…

Ганбовский говорил все тише и тише, и в конце-концов опять вырубился. Сняв его голову с колен, я поднялся и растерянно почесал затылок. Мда… век живи - век учись. Вот тебе и крайне подозрительный Ломзицкий, а так же "щирый" Мищук! Попробуй после этого разобраться в крайне запутанных польско-украинских отношениях…Блин… Теперь, похоже, упирать будут именно меня. Ну, да и черт с ним! Главное - установлено местоположение старшего командира! И если даже "артиллеристы" не с ним, то он точно будет знать, где их искать. А то, что контуженный не назвал пароль, так это как говорил Чапаев, в одноименном фильме - "наплевать и забыть"! Толку нам с этого пароля…

Свистнув народ, я рассказал о том, что поведал пленный и, дождавшись, когда Жан развернет рацию, доложил обо всем произошедшем начальству. Гусев на том конце аж заподпрыгивал и сказал, что через час в нашем распоряжении будут два взвода НКВД, для блокирования хутора. Еще обещал, с их же колонной, прислать машины за пленными. Договорившись о месте встречи, мы загрузили "языков" их же барахлом, всучили им носилки с бессознательным командиром и быстрым шагом погнали всю процессию к месту рандеву.

## Глава 14

Вылезший из кустов Гек махнул рукой и джип, едущий впереди небольшой колонны, остановился. Из него выскочили два солдата и лейтенант в фуражке, с острохарактерным околышком. Коллега однако… Летеха несколько секунд разглядывал появившихся на обочине людей, а потом безошибочно (во где нюх у человека) подошел ко мне и козырнув доложил:

- Лейтенант Болотников. Прибыл в распоряжение майора Лисова.

Я тоже козырнул и, протянув руку для пожатия, представился:

- Майор Лисов. - после чего, почесав пробивающуюся щетину, продолжил - Ты лейтенант очень вовремя прибыл. В "ГаЗонах" - бойцы?

- Так точно! Пятьдесят два человека! И в "ЗиСе" еще пятеро, для конвоирования пленных.

Мда… это вам не пехотные взвода. Ну да ладно - даже этой полусотни нам выше крыши должно хватить. Поэтому я не стал особо рассусоливать, а передав пленных тут же уехавшему конвою, приказал загнать остальные машины поглубже в лес и начать выгрузку. Пока солдаты строились, объяснил диспозицию Болотникову. Тот, почесав затылок кивнул и отдал необходимые распоряжения. А задумка у нас была как обычно - наглая.

Хутор Мищука, который мы поверхностно оглядели издалека еще дней шесть назад, был довольно крупный. Два больших дома, да овинов с прочими сараями еще штук восемь наберется. Плюс баня. И где в этот момент могут ныкаться боевики, сказать крайне затруднительно. Поэтому, даже имея преимущество в силе, атаковать их в лоб просто глупо. Нам живые "языки" нужны, а не трупы. Отослать НКВД в оцепление и работать чисто тремя террор-группами… Так в начале и думали, но вот посланный в разведку Шмель со своими ребятами, доложил, что народ по хутору ходит. Причем, активно ходит. То есть: скрытно сработать не получится - кто-нибудь из домашних обязательно заметит странные передвижения по своей вотчине. До ночи ждать - тоже не с руки. Значит, нужно как-то всех хуторских собрать, но при этом не особо будаража спрятавшихся поляков.

И вот я подумал, а что может быть естественней в такой обстановке, как ни приезд нового уполномоченного НКВД? Старого-то, какие-то прячущиеся по кустам подлюки, в госпиталь спровадили. А я буду новым. Приеду, как и положено - с водителем, роль которого исполнит Гек и еще одним чекистом в исполнении Шарафутдинова. Подкатим, громогласно всех соберем, может даже - слегка поругаемся. Чуть-чуть поагитируем за советскую власть. Намекнем на желание халявы, в виде деревенских деликатесов. Сидящие на хуторе поляки конечно насторожатся, но все их внимание будет приковано к новоприехавшим. Но мы их провоцировать не будем. Не станем даже близко подходить к домам. Просто, после общих наездов, намекнем хозяину, что нам еще полдня мотаться, и нехило бы представителям власти что-нибудь собрать на дорожку. В общем, изобразим себя именно такими, какими нас "мельниковские" пропагандисты рисуют. И всяко-разно с полчаса, внимание хуторских я на себе удержать смогу. По расчетам, за это время, Болотников со своими людьми блокируют хутор на дальних подступах, а группы Шмеля и Кима начнут стягивать кольцо, проводя тихую проверку разных там овинов и гумнов. Вот так и выясним, где именно скрываются диверсанты. После чего, последует внезапная атака. Не исключено, конечно, что они сидят в каком-то замаскированном подполе, но это мы уже на месте разъяснять будем.

Поэтому, забрав фуражку у лейтенанта, и напялив ее на себя (маловата оказалась, зараза) скинул комбез и пошел к ГаЗ-67, на котором прикатил Болотников. Там уже расположились мои ребята. Гек, усевшись за руль, по-хозяйски оглядывался, попутно, взмахами руки отгоняя ефрейтора - водителя у которого пять минут назад отобрал погоны и его авто:

- Ну че ты страдаешь? Ничего с твоим "козликом" не случится. Иди, иди отсюда. Вон, водилы грузовики маскируют - двигай, помогай!

Для водителя командирской машины, который в неуставной армейской иерархии занимал особое положение, такой совет был сродни прямому оскорблению. Но чернявый ефрейтор, все равно не уходил и глядел на нового водилу скорбными глазами. Немного помявшись, он, в конце-концов выдал, то что его терзало:

- Вы, товарищ лейтенант, с коробкой - помягче. И передний мост, если включать будете…

Услышав жалобные напутствия и поняв чувства чернявого, я, пристегнув наконец лейтенантские погоны к своей гимнастерке, хлопнул его по плечу:

- Не журись боец. Вернем тебе машину в целости и сохранности. А сейчас - что тебе Болотников приказал?

Ефрейтор вытянулся:

- Находится с другими водителями и ждать команды!

- Вот и находись!

Видно поняв, что нехорошие пришельцы забравшие его "ласточку", слушать никаких советов не собираются, водитель козырнул и поплелся к своим коллегам. А я, глядя, как последнее отделение спешенных бойцов исчезает в лесу, достал сигареты, предложив:

- Сорок минут бамбук курим, потом выдвигаемся. За это время как раз все выйдут на исходные. И… Гек, что ты там ерзаешь?

- Сцепление туговато…

Критически окинув взглядом Леху, вынес вердикт:

- Не кипеши. И вообще - дареному коню в зубы не смотрят. Так, про что я? А - ребята выйдут на позиции и осмотрятся. Нам тут езды минут двадцать, так что к часу дня, мы должны будем торжественно подъехать к хутору. Шах…

Сидевший сзади Шарафутдинов, сунул голову между нами, спросив:

- Чего?

- Помни: ты - страшная нерусь, дослужившаяся до сержанта, и с фамилией такой забубенистой… к примеру - Сапармурадов. Ругаешься, путая татарские и русские слова. Эх, жалко у тебя висячих усиков нет, да и вообще мордой подкачал - не очень-то на потомка Чингиз-хана похож… Точнее - совсем не похож. Скорее на испанца… Ну да ничего. Главное - глядя на баб, сально улыбайся и бормочи что-нибудь по-татарски.

Марат на эти слова возмутился:

- Сам ты - мордой не вышел! И с чего бы я на Чингиз-хана был похож?

Я хмыкнул:

- А кто мне тут свой род к нему возводил и себя Чингизидом называл? - видя, что Шах пытается что-то сказать, взмахом руки остановил его и продолжил - Да ладно, скандальный потомок великого предка, не дуйся, но помни - за тобой тетки и девчата. Они должны собрать детей вокруг себя и пугаться изо всех сил. И чтобы не один постреленок из-под мамкиной юбки не выбрался.

Шарафутдинов, кивнул:

- Сделаем…

- Гек, - я пихнул локтем Пучкова - ну а тебе, и играть никого не надо - будешь продуктовым мародером. Смотришь на всех голодными глазами, громко сглатываешь обильные слюни и нюхаешь окружающую среду, с целью обнаружения вкусных запахов. В общем - ведешь себя, как обычно!

Пучков такого поклепа не выдержал и несколько минут рассказывал о том, что он думает про своего командира. Потом мы опять замолкли, думая каждый о своем. Я прикидывал, что шуточный пересказ совместно разработанного плана, несколько расслабил мужиков и теперь они будут действовать более свободно. Хотя… нет, вряд-ли. Это внешне - зубы поскалили, но напряжение так и осталось… Ведь именно от наших действий будет зависеть, насколько успешно пройдет операция. Ну, не только от наших, но в начале - именно от них. Завяжем на себя всех хуторских - "невидимки" сработают без помех. Упустим внимание пейзан - пиши пропало…

Мда, тут главное не перегнуть палку, а то АКовцы могут слегка возбудиться и прикинуть, что положить борзых "уполномоченных" безопаснее, чем ждать их возможного шмона. Дать им нас перебить мы конечно не дадим, но ведь тут зависит от того, как все повернется… И ведь главное - они нам живыми нужны. Особенно командир. Ганбовский, может что-то тоже знает, но пока его еще разговорят…

Шах, похоже думал в том же направлении, потому что, сдвинув пилотку на затылок произнес:

- Через полчаса пленных уже должны довезти до места. Интересно - "Вепрь" уже пришел в себя? Хорошо бы если так… Может, даже без госпиталя обойдутся - санинструктор ему укол сделает и - сразу на допрос.

- Это да… - закурив очередную сигарету, я закинул руки за голову и щурясь от попадавшего в глаза дыма, завершил мысль - Было бы здорово. Только сразу мы об этом не узнаем. Мы в это время представление давать будем. Так что действовать надо, как будто этот "дикий хряк" так и валяется без сознания, а когда в себя придет - неизвестно… Да! И в конце концов - что ты напихал в свой взрывпакет, что он такой убийственный эффект дал?

Марат ухмыльнулся и пустился в пространные объяснения, в которых я как обычно ничего не понял. Единственно в чем очередной раз утвердился, так это в том, что мой зам является скрытым маньяком - тротиллофилом. Интересно, что он на гражданке делать будет, когда война закончится? Хотя, для нашей конторы, война не заканчивается с подписанием капитуляции, так что трубить нам всем, как тем котелкам, что из меди выполнены.

А Шах, увлекшись рассказом, уже переключился на свою новую задумку и трындел до тех пор, пока я, глянув на часы, не сказал:

- Ну что мужики - время.

Марат тут же замолчал, а пригревшийся на солнышке и закемаривший за рулем Леха, встрепенулся и пробормотав что то типа - "ну вот, на самом интересном месте разбудили" - завел машину.

Вывернув на дорогу, мы покатили по грунтовке, резво подпрыгивая на всех ее неровностях. Ехали молча до тех пор, пока входя в поворот не влетели в небольшую промоину. Скорость была уже приличная, но ГаЗон просто скакнул очередной раз и как ни в чем не бывало покатил дальше, а выдохнувший Гек, благодарно погладил руль, заметив:

- Хорошая бибика, молодец! - и повернувшись ко мне, добавил - На "виллисе" бы имели все шансы кувыркнуться!

Шах, сидящий сзади, пробурчал:

- Так ты скорость сбавь, а то точно не довезешь.

Тут уж и я не выдержал:

- Довезет. У "козлика" колесная база шире и его перевернуть еще постараться надо! Это тебе не 64 и не "виля", которые заваливаются при каждом удобном случае. А эта машина - звэр! И по устойчивости и по проходимости всех переплюнет.

- Точно. Амортизаторы мягкие, расход горючки меньше, бензофильтр лучше. Да и тяга насколько возросла!

- Ну дык, движок-то, помощнее будет…

Так, обсуждая достоинства ГаЗ-67 перед забугорными и советскими аналогами, мы и доехали до хутора Мищука, который открылся нам после очередного поворота дороги.

Какой либо оградой обозначать свои владения здесь было не принято, поэтому машина сразу подкатила к дому и Леха, глянув на меня, принялся ожесточенно жать в кругляш клаксона. В ответ на мерзкое "бииип-биииип" сначала появились трое маленьких мальчишек остановившихся шагах в десяти, а потом начали подтягиваться как взрослые, так и остальные дети. В итоге через пару минут мы имели в наличии двенадцать разновозрастных, разнополых и разнокалиберных хуторян, которых возглавил подошедший одним из последних, глава всего этого хозяйства - Тарас Мищук. Мы к тому времени уже выбрались из машины, поэтому я, делая вид что не знаю здесь никого, обратился к толпе:

- Кто тут хозяин?

Мищук - мужичек небольшого роста, но коренастый и крепко сбитый, снял кепку и сделав три шага вперед представился, говоря по-украински, но на своеобразном волынском диалекте:

- Это я пан офицер. Мищук, Тарас Богданович.

Небрежно козырнув, назвал себя:

- Лейтенант Могила, оперуполномоченный НКВД в вашем районе. НОВЫЙ уполномоченный. Старого какие-то выродки подранили, так что теперь я буду тут всем заведовать. Вообще, не до тебя сейчас, но если уж все равно мимо проезжали, то решил познакомиться со своим контингентом. Сколько народу проживает на хуторе?

Хозяин огляделся, пошевелил губами и ответил:

- Пятнадцать человек.

Я, демонстративно привстав на цыпочки, пальцем пересчитал стоящих возле нас людей и недовольно заметил:

- Тут только двенадцать. А где еще трое? Или они представителя власти даже видеть не желают?

Мищук замотал головой:

- Да нет, пан офицер. Маричка и Иванка на выпас пошли вот и не услышали что машина подъехала. А отец мой заболел.

Удовлетворившись этим объяснением я кивнул, а потом, разглядев в толпе несколько подростков, продолжил опрос:

- Парни призывного возраста есть?

- Нет, пан офицер.

- А это?

- Так это подростки. Игорь и Степан. Одному пятнадцать, а другому шестнадцать лет.

- Да? А на вид здоровые бугаи. Меньше восемнадцати никому не дашь…

- Что вы, пан офицер. Дети они совсем!

- Дети говоришь? И документы имеются?

- А как же! - Мищук пожал плечами - Я, только новая власть пришла, сразу все документы справил.

Повернувшись к Шаху, я чуть качнул головой и, стрельнув в сторону глазами, добродушно прикрикнул:

- Сапармурадов, опять ты на баб пялишься? Отставить! Возьми мою сумку, сейчас пойдем перепись делать.

И обращаясь к хозяину, предложил:

- Ну что, веди в дом. Проверим, какие у тебя там документы.

Момент был ответственный, но я надеялся на сообразительность зама. В принципе если бы он протормозил, то я бы и сам нашел причину не ходить в хату, но Марат оказался на высоте:

- Товарища лейтенанта! Зачема хадит туда? Тама болной лежит. Сапсем болной. А вдруг эта тифа? Может тута, на свежем воздуха справка проверим?

Изобразив задумчивую физиономию, я несколько секунд молчал, а потом кивнул и приказал Мищуку:

- Неси сюда все бумаги. И стул захвати! Да, и это - никому не расходится! Сейчас будем проверять и записывать поименно. С представлением личности!

Хозяин было повернулся идти выполнять распоряжение, но потом на секунду застыв, растерянно сказал:

- Так, пан офицер, нет у меня стульев… Только лавки… Да и батько мой в другой хате лежит…

Я несколько задумался, но потом, по барски махнул рукой:

- В той, в этой - какая разница! Санэпидемстанция обработку точно не проводила, а некоторые вирусы обладают повышенной вирулентностью, поэтому тащи документы сюда. Я их в машине проверю.

Охренев от обилия непонятных слов Мищук вытаращил глаза, но переспрашивать не рискнул и покорно ушел в хату. Глядя в его спину, я только зубы сцепил. Эх, мужик, мужик! Ну чем же ты думал, когда подписался АКовцам помогать? У тебя ведь на шее целая толпа народу сидит… И что они потом делать станут, когда основного работника земетут? Мля! А ведь заметут, однозначно! Как не крути - пособничество врагу в полный рост прослеживается… И от этого не отвертеться…

Хотя… Я задумался - ведь все зависит от первопричины. Если он "москалей" всеми фибрами ненавидит, это одно. Идейный враг и детей в ненависти воспитает. Но Ганбовский говорил, что руководитель операции остановился на хуторе, потому что там его родственник живет. У деревенских, родственные связи очень сильны и, конечно же, отказать ему, даже понимая всю опасность своего деяния, Тарас просто не мог. Если так, то…Хм… Сталин в свое время убийц и предателей целыми народностями помиловал, исходя именно из той причины, чтобы не лишать семью кормильца. Мне до Виссарионыча далеко, но с Мищуком, когда все закончится, я еще поговорю. Может и получится отмазать. Жалко этого основательного мужика, честно говоря. Вон, в хате даже стульев нет - на лавках сидят, а если кормильца арестуют, то пацаны хозяйство не вытянут. И пойдет семья Мищуков по миру…

Ладно, с ним позже разберемся, а сейчас взглянув на часы, я удовлетворенно улыбнулся - пятнадцать минут, как с куста! И пока записями заниматься буду, еще минут двадцать, а то и больше, людей возле себя удержать смогу, без всяких подозрений. Пока я все это обдумывал, наконец вернулся хозяин, который принес документы. Причем, не стопкой, а завернутые в платки. Осторожно положив их на капот джипа, Мищук показав пальцем, пояснил:

- Вот здесь на взрослых, а здесь на детей документы.

И вид этих бумаг, завернутых с деревенской основательностью в выцветшие платочки, меня продрало до копчика. Повернувшись к Марату, я скомандовал:

- Сапармурадов, займись!

Шах удивившись изменению сценария вопросительно посмотрел на меня, но я только подтверждающее кивнул и ухватив хозяина за локоть, тихо сказал:

- Отойдем в сторонку. Разговор есть.

Тот настороженно вскинулся, но потом, обмякнув, двинул в ту сторону, куда я его подтолкнул. Отойдя шагов на двадцать от его домашних, я остановился и, вытащив пачку сигарет, предложил:

- Закуришь?

Тарас несколько секунд разглядывал предложенное курево, после чего, усмехнувшись в усы, вытянул сигарету.

- Спасибо, пан офицер.

Прикурив от его "катюши" мы какое-то время молча пускали дым, а потом я, глянув в сторону ГаЗона, к которому по одному подходил народ, сказал:

- А теперь слушая меня, Тарас Богданович и слушай внимательно. Только не дергайся, а то я вынужден буду тебя пристрелить. И если начнется стрельба, то могут пострадать твои родственники. А ведь именно из-за них я с тобой сейчас разговариваю.

После этих слов, Мищук насупился и спросил:

- А что случилось, пан офицер? За что меня стрелять?

- За идиотизм. Если у тебя хватило мозгов подвергнуть такой опасности свою семью, то кроме как идиотом, тебя назвать тяжело. Вижу ты не понимаешь… Точнее делаешь вид что не понимаешь, но я тебя козла такого, наставлю на путь истинный! Почему о дальнейшей жизни твоих домашних, должен заботится советский офицер из контрразведки? А? А ты мудак такой на них положил с прибором! Не дергайся, я предупреждал!

Тарас который услышав про семью сначала выпрямился, после моих слов опять ссутулился и поинтересовался:

- Да что случилось?

- А случилось то, что сейчас этот хутор окружен войсками НКВД. Догадываешься почему? Да потому что здесь находятся польские диверсанты. Во главе с вашим родственничком. Так вот теперь сам прикинь, что станет с тобой и твоими родными после того, как начнется штурм. Не дергайся!!

Это я на всякий случай добавил, так как Мищук и не думал трепыхаться. Он только уронил недокуренную сигарету и теперь стоял, опустив голову. Окинув его взглядом, я продолжил:

- У тебя Тарас, еще есть шанс. "Невидимки" уже начали работу, но похоже, в дальних сараях пока никого не нашли. Вот у тебя и есть время, указать, где именно сидят поляки. Тогда боя не будет - будет молниеносный захват. И ты не пойдешь в тюрьму. И семья твоя не уйдет в ссылку. Я, как старший офицер НКВД, могу это гарантировать. За сотрудничество с органами и помощь в поимке преступников, все грехи аннулируются.

Оп- па! Поймав взгляд Мищука, я осекся. Мля… Что-то не то. В начале, он пересрал, а теперь вздохнул гораздо свободнее. Почему? Почему он не испугался предстоящей зачистки? В чем дело?! Разглядывая этого пейзанина, я напряженно размышлял, что произошло в эти секунды. Так… Я ему сказал, что мы знаем про поляков. Тарас струхнул. Потом, рассказал о предстоящей операции по поиску и он вздохнул облегченно. Так, так, так… Что же его настолько расслабило? Стоп! Это может быть в том случае, если он уверен, что мы их не найдем. Значит -или у него прямо на хуторе есть капитальный схрон, или поляков тут просто нет! Вот поэтому он так заблестел глазками. Ничего, сейчас его додавливать буду! Ехидно ухмыльнувшись, я дополнил свои слова:

- Сегодня утром, "невидимки", взяли первую половину этой группы. Слыхал про "невидимок"? То-то! Это тебе не даже не НКВД, эти шлепнут и, как звать не спросят! Так вот, в "схроне", что возле болота, вон там - мотнув подбородком, я указал направление - бойцы террор-группы арестовали польских диверсантов. И именно "языки" дали показания про тебя, твоего родственника и рассказали о задаче, которую они должны выполнить. А задача у них шикарная - ни много ни мало, а покушение на товарища Сталина! Так что Тарас Богданович сам понимаешь: особой разницы уже нет - здесь они прячутся, или где-то в другом месте. Хуторским, по любому - кирдык. А "кирдык" это значит - писец. На тебя есть показания и этого будет вполне достаточно для ареста всех хуторян. Дело-то какое - покушение на убийство самого ТОВАРИЩА СТАЛИНА! Поэтому, ты пойдешь к стенке, а твоих, что старше четырнадцати - по тюрьмам. Младших - в детдома. Вот и решай. Время еще есть. Минут пять, семь…

Ага! Проняло землепашца! Поняв, что при любом раскладе всю его семью подведут под монастырь, Мищук еще больше скукожился и глухо сказал, перейдя при этом на такой суржик, что мне пришлось поднапрячься, для быстрого внутримозгового перевода. Хотя интересовался он вполне очевидными вещами:

- А если я расскажу, где они прячутся, только меня арестуют? Семью не посадят?

Фу- ух… Шумно выдохнув и отбросив сигарету, я поинтересовался:

- Ты что - тупой? Две минуты назад, я тебе объяснил, что в случае сотрудничества с властью, никого ВООБЩЕ не тронут. И дал тебе слово офицера. Заметь - я ведь мог с тобой вообще не разговаривать. Отвлек бы внимание от разведчиков и даже если бы они ничего не нашли, всех людей с хутора один хрен увезли к чекистам. Но ведь, заговорил… Ты мне можешь не верить - просто жалко вас всех стало. Я ведь не упырь какой, а тоже человек. У тебя детки - мал мала меньше на шее сидят… Вот зло и взяло, что ты такой дурной…

Тут уже завздыхал Мищук и криво улыбнувшись, начал говорить:

- Я же не совсем сумасшедший, просто мне деваться некуда было. Томаш ведь, пусть и плохой, но родственник. Да и не знал я, что он делать собирается. Мы ведь с самого начала войны с ним не виделись. Да и раньше не так чтобы особо общались. Как сестра моя, красавица, за него замуж вышла, так и все - как отрезало. Он же поляк, а я украинец… А когда он из унтер-офицера хорунжим стал, так и вообще перестал знаться с сельской голытьбой. Только в тридцать девятом, когда сестру немец бомбой убил, он у нас появился вместе со своими солдатами, сообщил, что сестра погибла и опять ушел. Я думал, что поляк совсем сгинул, но четыре дня назад Томаш постучался в дверь. А с ним еще двое. Два дня у нас жили, только Томаш стал к моей старшей дочери - Наталке, цепляться и я это дело прекратил… Чуть до смертоубиства не дошло… Заремба уже пистолет вытащил, но стрелять не стал и просто ушел…

- Мля! А куда он ушел?!

- Он не говорил, но я знаю. Тут, недалеко, километрах в трех есть еще один схрон. Когда польские солдаты его копали, Томаш Заремба у них старшим был. Пока рядовые рыли, он по окрестностям гулял. Так с моей сестренкой и познакомился. Она ведь у нас, царствие ей небесное, как панночка была. И образованная и языки знала. А уж красавица… - тут, увидев мои глаза, Мищук быстро закруглился - Когда я его с хаты выставил, то Томаш к тому схрону и ушел.

- Точно?

- Не знаю, но больше идти ему было некуда…

- Мля!! Быстро за мной!

Подталкивая Тараса в спину, я погнал его к машине, издалека начав вопить:

- Гек, связь давай!

Неторопливо ведущаяся перепись населения, резко скомкалась, когда Шах повернулся к орущему командиру, а Леха запрыгнув на заднее сиденье, сдернул брезент с рации. В ожидании пока прогреются лампы, я приплясывая возле джипа, коротко рассказал мужикам куда все повернулось. А потом, вспомнив самое главное, повернувшись к Тарасу, спросил:

- Где тот схрон? Ну, какие ориентиры там есть? Хоть в какой стороне?

Мищук, вытянув руку показал:

- Здесь, недалеко. У речки, где плес.

В этот момент Пучков сунул мне трубку и я завопил:

- "Каштан", "Каштан", здесь "Береза", прием!

Взывать пришлось недолго и когда "Каштан" он же лейтенант Болотников появился в эфире, я начал давать новую вводную:

- Хутор пуст. Объект находится в квадрате 19-24. Точнее скажу, когда мы туда подъедем. Поэтому - два отделения твоих бойцов - на хутор, а остальными силами оцепляете названый квадрат. Как понял?

- Понял, понял. Оцепить квадрат 19-24, а к вам прислать два отделения.

После этих переговоров, я встретил ребят Кима и Шмеля, которых шустрый Марат уже высвистел от дальних амбаров и приказал:

- Ким, ты и твои люди - со мной. Шмель - держи хутор. Сейчас подойдут бойцы, прочешешь тут все. Грузимся!

Поймав суетящегося Мищука, хлопнул его по плечу:

- Ну а ты что? Давай, садись! Кто нам эту нычку показывать будет? А за своих не беспокойся. Солдаты, на всякий случай осмотрят дома и будут ждать нас. Если ты не обманул, то через час будешь дома, а мы все уйдем!

Тарас, который успокаивал домашних, несколько обалдевших от такого количества появившихся из ниоткуда солдат, покорно полез в джип, и Леха, дождавшись пока все цепляясь друг за друга, кое-как разместятся, нажал на газ.

Машина медленно начала набирать скорость, а я в ажитации подпрыгивая на седушке, подгонял:

- Гек, давай, давай! Что ты как вареный?

Леха наддал, в результате чего на первой же кочке из машины выпали двое "кимовцев" и Жан, который пришел с "невидимками". Твою дивизию! Растерянно поглядев на поднимающихся мужиков, я принял решение:

- Так дело не пойдет. Мы сейчас точно кого-нибудь покалечим. Поэтому - ты и ты - ткнув пальцем в "кимовца" и Змея, продолжающего сидеть в машине скомандовал - нафиг из ГаЗона и бегом за нами. Женька, ведешь ребят туда, где ты чуть с упавшего дерева не навернулся. Мы будем в том районе, так что не потеряетесь! Выполнять!

Указанные люди спрыгнули и поскакали своим ходом, а джип опять рванул вперед. На этот раз в нем было шесть человек, поэтому разместились чуть ли не с комфортом. Проехав пару километров по дороге, мы свернули в лес и когда стало понятно, что пешедралом будет быстрее чем на колесах, все спешились и принялись работать ногами. На пятой минуте работы, выяснилось, что Мищук не умеет бегать. Не то чтобы вообще, но не умеет. Глядя, как он хватает ртом воздух, я сплюнул и скомандовал:

- Шагом!

Через какое-то время, когда Тарас отдышался, и общая краснота морды уступила место нормальному окрасу, Марат поинтересовался:

- Далеко еще?

- Почти пришли. Яма была вон за той полянкой, где спуск к речке начинается.

И когда мы проскочили через небольшую проплешину, густо заросшую травой, Мищук наконец остановился и оглядевшись, уверенно ткнул в сторону главного ориентира, о котором я раз десять у него уже спрашивал - большого, кряжистого дуба:

- Вот, метрах в двадцати от него они и копали. Но где вход точно не скажу. Я только яму видел, когда к Зарембе приходил. А тот потом говорил, что тут все будет заминировано, поэтому от греха подальше я сюда и не лез.

- Разберемся. Ты, Тарас Богданович пока в сторонке постой вот с этим пареньком, а мы тут все осмотрим. - и обращаясь к ребятам, добавил - Ну что мужики? Все слышали? Могут быть мины, так что осторожнее. А сейчас: носом в землю и - вперед!

Про мины Мищуковский родственник - насвистел. Их не было. Зато был схрон и вход в него. Один люк нашли минут через десять. Второй, почти сразу после первого. Нашли и стали думу думать, как извлекать прячущихся там людей. Ну, при условии что там кто-то вообще прячется. Плана бункера конечно же никто, включая Мищука не знал, а дуриком лезть под землю не хотелось. Глядя как Шарафутдинов извлекает из ранца разведчика свои убойные взрывпакеты, я сморщился и, вытянув руки ладонями вперед, язвительно попросил:

- Шах, я тебя умоляю! Может без твоих штучек в этот раз обойдемся? Ты знаешь, если туда запулить пару противотанковых гранат, шансов взять живых "языков" будет гораздо больше. А твои бомбочки, могут вызвать непредсказуемый эффект! Вон, Ганбовского так накрыло, до сих пор не отпускает… И главное - непонятно с чего?

Марат, раскладывая толстенькие картонные цилиндры перед собой, сосредоточенно сопел и сначала на мои причитания не обращал внимания. Потом, отложив четыре штуки, помеченные синим карандашом, в сторону, миролюбиво заметил:

- Не бзди, командир. Все учтено. Вот в этих заряд слабее. Так что - нормально будет.

Я в сомнении покачал головой, но деваться было некуда:

- Надеюсь, что нормально. Значит так - работаем с двух сторон. Ким - ты со своим бойцом вскрываешь вон тот люк. Этот - наш. Потом, мы с Шахом сразу идем вниз.

- Только вы?

- Да. Вы кидаете в люк гранаты и остаетесь наверху, а то если навстречу друг-другу идти начнем, своих покрошить можем.

Тут вылез Гек:

- Командиру не положено в бой ввязываться. Он должен операцией руководить, а не по норам шастать.

В ответ я хмыкнул:

- Поучишь свою жену щи варить. По местам!

Народ разбежался и привязав к кольцам люков веревки, застыл в ожидании. Мы с Маратом, отошли в сторонку и, скинув разгрузки и автоматы, чтобы не мешались, вернулись на исходные. После чего, я дал отмашку. Оба люка распахнулись одновременно. Тот, что открывал Ким, просто открылся, а Гековский, бабахнул гранатным взрывом. От этого у меня, аж сердце дало кратковременный сбой. Ведь если стоят сигналки, значит кто-то их ставил и возможно бункер не пустой! И это радует до невозможности! Эхо взрыва еще металось среди верхушек деревьев, как подбежавшие парни шустро закинули в оба входа по Маратовскому подарку. Через пару секунд прозвучала глухая очередь хлопков и мы с Шахом тут же нырнули в черноту хода.

Первым спрыгнул зам, а я за ним. Лететь было невысоко - чуть меньше трех метров, поэтому мягко приземлившись на загудевший досками пол, сжимая в одной руке пистолет, а в другой фонарик, я ломанулся за успевшим уйти вперед Шарафутдиновым. Скользнув фонарем по стенам, отметил, что мы слегка промахнулись - ход был запасной, хотя исходя из слегка примятой вокруг травы, я держал его за основной. Ну да ничего! Сейчас свернем за поворот и окажемся в бункере! Спереди послышался какой-то лязг, прозвучала короткая автоматная очередь, два пистолетных хлопка, кто-то со стоном крикнул: " кур-рва!" и я наконец вылетел к месту действия, сразу включившись в дело. Саданув рукояткой "браунинга" по башке какому-то мужику, стоящему в проходе, ударом ладони отбил ствол автомата который поднимал второй. После чего добавив несостоявшемуся стрелку по яйцам, отобрал СТЭН, забросив его в угол и прыгнул дальше.

Но дальше был только Марат. Не понял… все что ли? Осветив помещение, осознал что действительно - все. На ногах были только мы с напарником. Остальные шестеро противников в разных позах сидели и лежали на полу. Двое, видно в поисках оружия тупо шарили перед собой руками, пока их точными пинками не приголубил Шах. Еще один тихо скулил в углу, хватаясь то за простреленное плечо, то за раненную ногу. Видно - определиться не мог, где больнее. Еще один, напротив - блажил во весь голос, держась за голову. "Мои" лежали тихо и воплями слух не оскверняли. Выключив наконец фонарь (света аккумуляторной лампы, упавшей на пол, но не разбившейся, вполне хватало) я спросил:

- Ты живой?

- Норма, командир. Оглох только на левое ухо. Вон тот мудак, прямо над головой очередь дал.

- Тогда вяжи их, пока не очухались, а я проконтролирую!

Шах, доставая веревку из кармана, и свой НР из ножен, ухмыльнулся:

- Так быстро они не очухаются. Вон тот подраненый и тот, которого ты срубил, видно удачно стояли во время взрыва хлопушки, поэтому хоть что-то видели, когда за оружие хватались. А остальные - как кроты сейчас. Да и звуковой волной их всех приложило неплохо…

- Точно. Но и нам повезло, что это "схроны", а не бункеры с противогранатными поворотами и большой площадью.

Шах кивнул и закончив скручивать руки очередному языку доложил:

- Все. Веревка закончилась.

- Держи мою.

Кинув напарнику кусок стропы, я свистнул:

- Фьюить! Эй, наверху! Давай сюда двоих! - пробурчав под нос - Не командирам же эти туши таскать…

Стоящие сверху и давно ждущие эту команду бойцы, через несколько секунд оказались рядом и сноровисто принялись оттаскивать упакованных "языков" к выходу. Увидев среди спустившихся кимовского парня, которого мы оставили на дороге, я спросил:

- О! Вы уже здесь? Быстро бегаете!

- А - тот отмахнулся - добежали-то мы быстро. До плеса. А куда точно идти, поняли лишь когда первый взрыв услышали.

- Ладно, тогда дальше разбирайтесь здесь сами. Пленных и оружие наверх. Барахло - тоже. А мы потопали… Пошли, Марат!

Выбравшись из этой норы, я с удовольствием закурил и молча принялся рассматривать, как "невидимки" шустро растаскивают извлеченных из-под земли поляков подальше друг от друга и тут же приступают к "потрошению".В принципе пленные ломались недолго. Уже через три минуты мы знали кто именно их командир, а еще через пять, Томаш Заремба, начал давать показания - что где и как. Правда главдиверсант свои слова периодически перемежал стонами и воплями насчет того, что "я ослеп" но после подбадривающих тычков, продолжал исправно выдавать информацию.

Слушая его, я мысленно гладил себя по голове и делал страшные глаза Шарафу. Ай да мы! Ай да молодцы! Вычислили все четко и правильно! Ведь поляки собирались обстреливать аэродром именно из Nb.W 41! Мы только в количестве ошиблись - эти ухари планировали использовать две установки Nebelwerfer. Ну, чтобы наверняка. И установили его не на поляне, а прямо в речке. В пяти километрах от аэродрома оказывается есть небольшая отмель и вымытый грот, на крутом берегу. Вот в этом гроте и спрятаны сейчас реактивные установки. А для стрельбы, их планировали выкатить на отмель и шарахнув прямо с воды (благо директриса получалась почти вдоль русла и берега не мешали), быстро свалить.

Разузнав все это, я вызвал Болотникова вместе с его гвардией и, передав им схрон для подрыва, затребовал машины, оставленные нами в лесочке. То есть не все машины, а один грузовик. До той излучины отсюда километров десять, а я уже настолько умотался за эти дни, что бегом их преодолевать просто ломы. Да и пленных - не на себе же нести? Кстати, этих пленных до сих пор продолжали колоть, на предмет еще каких-нибудь неучтенных диверсионных групп. Те орали, плакали, но были единодушны в своих показаниях - было две группы. Одна наблюдателей, а вторая, непосредственно - стрелков. Больше здесь никого нет.

Порадовавшись этому факту, я уже хотел было выдвигаться встречать машину, но тут вспомнил про потерянно стоящего под охраной Мищука. Хлопнув себя по лбу, подошел к нему и отпустив бойца, сказал:

- Вот и все Тарас Богданович. Позвольте вас поблагодарить за помощь.

Хуторянин только вздохнул, когда я пожал его руку, но это было еще не все:

- Вы учтите, что вас будут вызывать на допрос. Я разумеется передам все необходимое вашему уполномоченному НКВД, только расследование могут вести другие люди. И для них я сейчас напишу записку. В ней изложу, что вы сразу согласились сотрудничать с органами и что я вас завербовал. Поэтому арестовать вас, не ставя в известность меня, у них не получится. А арестовать я не дам… И еще - с сомнением поглядев на мужика, на всякий случай поинтересовался - надеюсь у тебя больше нет неучтенных родственников? А то вляпаешься очередной раз, я помочь уже не смогу…

Мищук замотал головой, я же, сев на поваленное дерево, стал писать спасительную для него бумагу. Печати конечно не было, но один черт, следователи на цидулю с ТАКОЙ подписью плюнуть не рискнут и все равно, в случае ареста Тараса, поставят полковника НКВД Лисова, в известность. Обязаны поставить. А там и посмотрим, у кого глотка громче и рука волосатей. Но, будем надеяться, до таких крайностей дело не дойдет.

Дописав, я вырвал листок и отдал его стоящему напротив человеку. И тут Мищук удивил меня еще раз. Взяв бумагу, он снял свою кепку и низко поклонился. Мля… Вот тебе и хуторской валенок. Нет, я всегда говорил, что они только с виду тормознутые, а на самом деле еще нам фору дадут в смысле соображалки. Вот и сейчас Тарас отлично понял, что за бумагу я ему дал. Выпрямившись Мищук посмотрел на меня странно заблестевшими глазами и твердо сказал:

- Спасибо вам товарищ командир. Я этого ввек не забуду!

Смущенно хмыкнув, я ответил:

- Ты не меня не забудь, ты о семье своей помни. И еще - хуторянин уставился на меня, ожидая продолжения - Ваш уполномоченный - Смирнов, нормальный мужик. Я с ним говорил, поэтому знаю. Ты уж ему помоги, по возможности. А то стрельнут в него из кустов, а на его место урода какого-нибудь пришлют. Сам ведь знаешь как это бывает - жизнь на местах зависит не от людей в Кремле, а от того кто рядом эту власть представляет…

Мищук еще раз кивнул, причем с таким выражением, что я понял - за Смирнова он теперь горой стоять будет. Хуторянин ведь, всю благодарность, что хотел бы вывалить на меня, отдаст уполномоченному. Отдаст, только потому что это мой знакомый "москаль". А благодарными селяне быть умеют. И добро помнят, впрочем так же как и зло…

Ладно, теперь за дело! Ободряюще хлопнув по плечу Мищука, я провернулся и, глядя на собравшихся "невидимок", которые уже построили "языков" в короткую колонну, скомандовал:

- Шагом марш, к дороге!

Выйдя к обочине, мы еще минут двадцать ждали грузовик, а потом, после недолгой езды, оставив на хуторе хозяина и забрав оттуда группу Шмеля, покатили осматривать замаскированные реактивные минометы.

## Глава 15

Мда… тут есть на что посмотреть! Прозревший и от этого наконец-то переставший канючить Заремба, вывел нас к полого спускающемуся берегу и показав на обрывчик метрах в двухстах отсюда, говоря по-польски, пояснил:

- Вон там грот. Вон, где кусты.

- Хм… а как вы минометы туда тащили?

- Здесь неглубоко. Если вдоль берега идти - чуть выше колена. И следов не остается.

Попробовали - действительно неглубоко. Поэтому сняв сапоги, двинули вдоль постепенно повышающегося берега. Когда дошли до грота, я огляделся - мда, хорошее местечко. Сверху не слезешь, а то, что кто-то может пройти и что-то пронести вдоль берега, в голову никому не придет. Да и грот этот невиден совершенно - торчащий кустарник его полностью скрывает. И отмель как по заказу! Пока мужики выкатывали установки Nebelwerfer из убежища, я стоял на этой отмели и, шевеля пальцами, наблюдал как мальки, шустрыми стайками плавающие в теплой воде, пытаются попробовать мои ноги на вкус. Хе! Не советовал бы! Сдохните во младенчестве! Ведь, третьи сутки сапоги не снимал…

Тут меня нагло отвлекли от созерцания природы:

- Илья, иди сюда! Тут хрень какая-то странная!

Недовольно посмотрев в сторону вопящего Гека, я вышел из воды и подойдя к нему, спросил:

- Ну и чего ты эту мину крутишь? Раньше не видел что ли?

Лешка, который действительно достал из упаковочного тубуса реактивный боеприпас к миномету и теперь, уткнув одним концом в песок, разглядывал его, отрицательно помотал головой:

- ТАКИХ, не видел. Вон в тех упаковках, которые Марат с ребятами смотрит, обычные мины, а в этих… Сам смотри - маркировки странные и кажется внутри что-то булькнуло.

- Ага! "Унутри ее неонка!". Что там может булькать? Или ты надеешься, что туда ситро, специально для тебя залили?

Но приглядевшись к мине, я задумался. Внешне - совершенно обычная, только вот на корпусе - зелено-желто-красное кольцо идет и цифры 2 и 39. А сбоку, ближе к головной части какой-то довольно толстый шуруп заподлицо. Слегка потряс эту чушку, но ничего не подозрительного не услышал. Хм, похоже у Гека глюки, на почве переутомления.

Я опять пожал плечами, разглядывая разноцветные кольца, которые мне смутно что-то напоминали. Где-то я это уже видел… Ну, не прямо это, но что-то похожее. Так, так… На зрительную память я не жалуюсь, поэтому прикрыв глаза попробовал поймать ускользающее воспоминание. Сначала не получилось, а когда дошло, что это может быть, я чуть не уронил мину. МЛЯ!! Это же зарин, зоман, табун и прочие радости кожно - венерического действия! В смысле: кожно-нарывного! Или удушающего! Или нервнопаралитического! ЕПРСТ! Пред глазами встал плакат со снарядами начиненными химическими ОВ. Там тоже вот эти кольца шли. Только цвет другой и маркировка отличалась. Но насколько у Лехи интуиция работает!! Увидел мину, увидел маркировку, но, что это может быть, сразу до него не дошло. Зато подсознание принялось вопить во весь голос. Оно у нас помнит все. И например в частности, что в таких снарядах жидкость льется не доверху, а оставляется маленький пузырек воздуха, для возможных температурных перепадов. Вот поэтому сработала ассоциативная цепочка и ему послышался "бульк" которого разумеется не было - слишком уж мал тот пузырек воздуха, чтобы содержимое снаряда могло плескаться.

Еще раз качнув металлическую чушку и конечно же ничего не услышав, я удовлетворенно кивнул, а мысли приняли новое направление: ну пшеки, ну прендегасты!!! Это же надо такое отмочить! Конечно, в этом случае особой меткости им точно не потребуется! Нароют всю площадь газами и привет! У кого там из встречающих противогаз будет? Вот и я про то же!

Осторожно опустив мину на песок, я повышая голос, рявкнул стоящему рядом Геку:

- Леха, это просто писец. А ну-ка быстро мне этого сраного Зарембу сюда!!!!

Пучков подорвался выполнять приказание, и своей шустростью привлек внимание пацанов, которые крутились вокруг установок. Подошедший Шах радостным голосом поинтересовался:

- Ты чего орешь?

- А ты когда-нибудь химические снаряды с боевыми отравляющими веществами видел?

Ответив по-еврейски, вопросом на вопрос, я с интересом наблюдал, как меняется Маратовская физиономия.

- Если не видел, то можешь посмотреть. Вот один.

- Мля…А мы вскрыли тубус - там нормальная мина лежала.

- Значит - повезло. Поэтому, сейчас же вскрывайте все укупорки и смотрите что в них.

Шах молча побежал выполнять приказ, и в этот момент Леха поставил передо мной Зарембу, которому я без долгих разговоров сразу засветил в бубен, а потом подняв его с песка, начал трясти как грушу, приговаривая:

- Ты что же мудила такой творишь! Почему не сказал, что у вас тут химические боеприпасы! Сколько их тут всего?!

Брызгающий из разбитого носа Томаш, захлебываясь словами и юшкой, выпалил:

- Шесть, всего шесть! Больше не было! Больше просто не нашли!

- Как планировалось нанести удар?!

- Одновременный залп из двух минометов. Один снаряжен обычными фугасными минами, а второй этими. Потом - перезарядка и еще один залп, только фугасными. После чего - отход!

- Сука, а ты что, не знал, что химическое оружие запрещено, нахер?! Его же никто не использовал, как бы туго не было! Ни мы, ни немцы!

И тут Заремба преобразился. До этого он казался сломленным, но сейчас глаза загорелись, и изо-рта забрызгала пена:

- А мне насрать на ваши правила! Я воюю за Речь Посполиту и сделаю все, чтобы она была свободной и великой! Да вас, краснюков, цивилизованные страны все равно раздавят, как тараканов! Это просто случайность, что вы сейчас союзники! И случайность что вы нас поймали! Матка Боска, ведь если бы все удалось, то вам настала бы крышка! Вашего усатого убийцу мы бы уничтожили газовыми снарядами, а здесь остались бы следы немецких сапог и еще кое-какие мелочи. После этого, ваша варварская страна применила бы химическое оружие по Германии. И все!!! Вас бы сразу исключили из списка стран, с которыми можно иметь дело. И совместными усилиями вышибли бы вас из Европы! В Сибирь, в Сибирь, где вам и место! Чтобы жрали свою тухлятину, дохли от холода и к цивилизованным людям, даже и не совались! Ненавижу! Курвы москальские! Всех бы передушил! Своими руками! Всех…

- Да - на!

Влепив впавшему в истерику Зарембе по челюсти, я заткнул его брызги и отправил Томаша в недалекий полет, который автоматически превратился в заплыв. Плюхнувшись в речку, великополяк, раскинув руки начал было дрейфовать по течению, но подоспевший Гек выдернул его из воды и, ухватив за шиворот, выволок на берег. А я, потирая костяшки пальцев, думал о том, что несколько погорячился с ударом. Ведь в запале этот хмырь вполне мог бы сказать, кому пришла в голову столь нестандартная идея. Мда, задумка-то по любому - грандиозная. И ведь имевшая все шансы на успех. Огромные шансы. Вот блин, мы-то наивно думали, что это просто Верховного завалить хотят. А тут очень даже "не просто".

Ведь если все прикинуть, то могло получиться и так, как сказал поляк. После убийства вождя, вполне могла начаться неразбериха в верхах. И конечно же желание отомстить подлым нарушителям конвенции и вероломным убийцам. Химических снарядов, которые можно обрушить на Германию, у СССР - выше крыши. И это могли сделать хотя бы для того, чтобы успокоить всенародный гнев. Типа - как вы нам, так и мы вам. Ну, или - око за око. И вот тут в полный рост проявляются союзнички. Что Англия, что Америка поднимут вой до небес. Да весь мир начнет выть. Ведь немцы, что они не вытворяй, они - "свои". А русские, это "варвары", которых обязан ставить на место каждый уважающий себя житель цивилизованной страны. Да уж… общественное мнение сразу развернется жопой к Союзу и тут начнется большая игра, которая неизвестно чем может закончиться. В лучшем случае, нас лишат заслуженных плодов Победы и постараются загнать обратно в свои границы, чтобы сидели и не высовывались. В принципе, сейчас это вообще голубая мечта того же Черчилля, которую он не особо скрывает.

Мда… Только те, кто задумывал эту операцию, не учли одного. Я даже готов предположить, что Сталина можно убить и неизвестно кто встанет на его место. Но этот "неизвестно кто" наверняка будет из новой команды, которая уже вошла во власть. И глупости они делать, точно не будут. Нахера нам заливать фрицев химией, когда мы их и так почти задавили? И СССР загнать в свои границы тоже не получится. Ой, не получится!

Я улыбнулся и удовлетворенно сплюнул. У нас ядрена бомба на подходе, а это уже совсем другой разговор. Союзнички об этом даже и не догадываются. Зато когда "догадаются", то-то сюрпризец получится! Моментом все хавальники закроются… Хотя, это конечно крайний вариант. Сейчас весь мир нас в попу целует, (я имею ввиду простых людей) и надо, чтобы это так и продолжалось. Ведь не зря же неожиданно вспыхнула мода на все советское. Мы сейчас в фаворе и никакая пропаганда этого изменить не может. Поэтому повсюду поют русские песни, покупают советские книги, смотрят наши фильмы, пытаются добыть хоть какой-то элемент советской военной формы…

Кстати насчет формы, несколько непонятно… Я, когда еще свободно ходил по аэродрому, сам видел, как один американский летчик хвастался своим приобретением окружившим его коллегам. Это была жилетка с множеством карманов, вроде той, что продавали в мое время на всех базарах. Да, она чем-то похожа на спецразгрузку, что таскают "невидимки", но разумеется другая. Только амер утверждал, что это самая настоящая вещь легендарных советских террор-групп и все ему жутко завидовали. Еще они охотились за штанами. Не за солдатским галифе конечно, а опять таки - за нашими. Понятно - они удобны, у них куча карманов в самых разных местах, но поднимать такой ажиотаж из-за армейской детали туалета…

Странно, но их беготня мне чем-то напомнила погоню за фирменными джинсами в советское время. Особенно обалдел, когда понял, что точно такие же штанцы, но пошитые в Америке, котироваться не будут. Оказывается главное, чтобы на них изнутри был черный заводской штамп с русскими буквами и надписью - "Сделано в СССР". Я тогда хотел поинтересоваться этим феноменом у Гусева, но не успел, а потом как-то забылось. Зато сейчас вспомнил и очередной раз утвердился в мысли, что это "жу-жу" неспроста. Вот не верю я, что просто так, на пустом месте, возникает такая тяга ко всему советскому. Похоже, в УСИ, завели еще один отдел, который вовсю создает новый имидж СССР. Даже не "похоже", а наверняка! И работает этот отдел, судя по всему, очень успешно…

Бррр, что то я сильно задумался, а дело стоит. Мужики вон уже все укупорки распотрошили, а Марат делает приглашающие знаки. Подойдя к ним, я услышал:

- Двадцать четыре мины. Восемнадцать осколочно-фугасных, и шесть с какой-то химической отравой. С какой - даже Заремба сказать не может, потому что ты его так отоварил, что неизвестно когда он в себя придет.

- Да какая нам разница? Пусть с этим спецы разбираются. А сейчас - Жан, давай связь!

И когда Искалиев протянул мне трубку рации, я доложил:

- Операция закончена. Диверсанты нейтрализованы. Имею на руках еще шесть "языков" и две установки Nebelwerfer. К ним мин на два залпа, шесть из которых снаряжены боевым ОВ. Оставляю группу Шмеля охранять мины и установки, а сам выдвигают к вам.

Гусев на том конце помолчал, а потом уточнил:

- Точно всех взяли? И точно, что мины с химией?

- Взяли всех. На минах маркировка - зелено-желто-красное кольцо и цифры 2 и 39.

- Понял. Сейчас свяжусь с химиками. Они будут на месте через час.

- Принято.

Отдав трубку радисту, я собрал людей, объявив:

- Быстро сматываемся. Через час здесь будут химики, а что им придет в голову, один аллах знает. Но наверняка захотят потренироваться и провести нашу профилактическую дегазацию. А я не хочу дегазироваться! У меня от этого потом все чешется. Поэтому Шмель - я прижал руки к груди - извини, что так получилось и попытайся от них отбрыкаться, а мы - поехали!

Народ, услышав мои слова насчет гипотетической химобработки, зашевелился очень быстро и ломанулся к машине. Сволочной Заремба так и не пришел в себя, поэтому его пришлось тащить волоком. А потом, закинув мокрую тушку "Медведя" в кузов и оставив удрученных Шмелевцев дожидаться приезда химиков, мы поехали к себе на базу. По пути, высадив Кимовских "невидимок" возле их палаток, порулили дальше, к своему расположению.

Там нас встречало непосредственное начальство в лице вырядившегося как на парад Гусева. Поочередно пожав всем руки, он дождался, когда мы передадим пленных стоящему тут же капитану НКВД и неожиданно приказал:

- Стройся!

Нет, ну не мудак? Мы грязные, уставшие как собаки, а он нас строить решил. Видно у меня все было написано на лице, так как Серега только понятливо шевельнул бровью, но от своего не отступил, а стоя в двух шагах от нас произнес:

- Товарищи! Поздравляю вас с успешным выполнением задания командования!

- Служим Советскому Союзу!

- А теперь, когда официальная часть закончена, слушайте то, что вы пропустили, гоняясь за диверсантами. - Гусев хитро оглядел всех и продолжил - Третьего августа тысяча девятьсот сорок четвертого года, то есть сегодня утром, советские войска форсировали Одер! Одновременно с этим, 1-ый Украинский и 2-ой Украинские фронта из Австрии и Чехословакии нанесли удар по расходящимся направлениям, на Мюнхен и Ганновер. Это значит, операция "Суворов" - началась!

Мы переглянулись, а потом завопили оглушительное:

- УРА!!!

Вот уж действительно - новость так новость! От Одера до Берлина километров семьдесят и самое главное, что ни Берлинский укрепрайон, ни укрепления на Зееловских высотах немцы толком достроить не успели. Да что там говорить - на этих самых высотах, где в прошлой жизни Жуков имел довольно большие потери, только-только строительство началось! А план окружения Берлина, да и всей берлинской операции, которая являлась составной частью "Суворова", разрабатывали в ставке. И чтобы Георгий Константинович от него не отклонялся, в штабе фронта постоянно будет находиться Меркулов. Но Жуков, особо рвать вперед точно не будет. Смысла нет. Ведь главный приз - Берлин, ему брать не надо. Основная задача - блокирование немецкой столицы. Ею, как наиболее крупным опорным узлом, займутся позже.

Кстати, на этой почве возникли сильные волнения внутри советского генералитета. И вовсе не в военном плане. Еще бы - ведь место "маршала победы" очень даже вакантно и за это звание активно борются несколько человек. Поэтому, говорят, наверху сейчас такие интриги плетут - мама не горюй! Так что тут есть нюанс - в такой конкуренции, совершишь косяк и все - выбыл из борьбы начисто. А основным "косяком", на последнем этапе войны считаются: несоблюдение установленных сроков наступления и большие потери среди личного состава. Вот наши маршалы головы себе и ломают - как и рыбку съесть, в смысле поставленную задачу выполнить, и хрен не прищемить - то есть не выйти на первое место по потерям.

Ну да ничего - головы у них теперь соображают очень хорошо и когда нет гонки, даже Жуков, которого в мое время почему-то называли "мясником", ведет себя очень даже адекватно.

Мда… "мясником"… И я ведь был среди тех идиотов, кто его так называл. Повелся на "разоблачения" демократов: мол, он минные поля своей пехотой разминировал. А нет бы мне еще тогда додуматься, что в случае попадания на неразведанное минное поле, подразделение, чтобы выжить, может только пойти вперед. Без вариантов. Это для него единственный шанс уцелеть. Если остановятся - фрицы их покрошат в капусту. Откатится назад, это тоже большие потери, плюс невыполнение задачи и подстава для соседей слева и справа.

Про это даже в БУПе написано, только вот демократы в своем рвении обговнять все вокруг, "забыли" эти строчки устава и выставили Георгия Константиновича просто монстром каким-то. Хотя, я так думаю, был бы "маршалом победы" тот же Черняховский, они с неменьшим рвением гадили бы на него. Для них ведь главное: не какая-то конкретная личность, а то, что эта личность связана с могуществом ненавистного СССР и поэтому ее надо непременно вывалять в грязи…

Мда, так что Жуков со своей задачей по блокированию, я так думаю справится в срок и с минимальными потерями. А вот отвоевывать западные территории Третьего Рейха и брать их под контроль, будут Украинские фронта, что пошли в наступление с юга. На севере же, 3-ий Белорусский с 1-ым Прибалтийским, ударят на Гамбург, с последующим выходом к Вильгельмсхафену и к границе Нидерландов. Блин! Такими темпами, война точно закончится к началу сентября!

Но как выяснилось, Гусев сказал еще не все новости. Пока мы орали и хлопали друг друга по плечам, он улыбался, а потом взмахом руки прекратив веселье, продолжил:

- Товарищи, дослушайте до конца. В сегодняшней сводке было еще кое-что о действиях союзников…

Я хмыкнул:

- Только не говори, что они второй фронт решили открыть. Не поверю.

А про себя подумал, что англосаксы конечно попу на свастику порвут, чтобы заполучить свой кусок европейского пирога, вот только с резервами у них туговато. Ведь считай, двух месяцев не прошло, как амеры на Тихом океане ситуацию в свою пользу смогли переломить. Они там сейчас конечно короли, только не настолько чтобы массово войска в Европу перекидывать. А островитяне, в одиночку, без своих друзей-соперников играть не станут.

Командир на слова только ухмыльнулся:

- Самым умным себя считаешь? А зря - на этот раз пальцем в небо попал. Три дня назад союзники усилили свою группировку в Италии почти десятью дивизиями и количество пополнения продолжает расти. После чего, они наконец прекратили вялотекущую операцию и перешли к активным боевым действиям. В сегодняшней же сводке сказано, что войска союзников взяли Флоренцию и сейчас находятся на подходах к Турину.

- Офуеть! Как же их сильно припекло!

Это я озвучил. Рассудительный Марат, хмыкнув, заметил:

- Опоздать боятся…

Гусев пожал плечами:

- Чего им бояться? Вы же не думаете, что границы как советского так и союзнического присутствия станут определяться тем, где будут находиться их войска на момент подписания капитуляции? Так и до новой войны недалеко… Поэтому я считаю, что в начале этого года в Ялте, когда была встреча глав государств, этот вопрос был решен полюбовно. И, исходя из направления главного удара - на Турин, союзнические войска будут освобождать Францию. Наверняка, в Ялте, их участие в боевых действиях на этом европейском ТВД было одним из условий договора. Поэтому союзники и наскребли силы для операции, а то бы так и сидели под Болоньей.

Гек, слушая эти высказывания, удивился:

- А зачем они войска в Италию тащили? Не проще было создать группировку в Англии, а потом десантироваться через пролив, где-нибудь в Нормандии?

Серега качнул головой:

- Не проще. В Нормандии у немцев сильный укрепрайон, а у союзников резервов маловато чтобы его взломать. Фрицев во Франции конечно тоже - кот наплакал, но укрепрайон это серьезно… Только основная опасность десанта в Нормандию состоит в том, что сейчас уже начался сезон штормов. Месяцем раньше - все было бы нормально, а сейчас: синоптики как обычно ошибутся, и при попадании в шторм, раскидает десантные баржи от Бреста до Кале. А еще вернее - утопит. Поэтому, я так думаю, все взвесив, они просто решили усиливать Итальянскую группировку.

Тут неожиданно подал голос скромный Жан:

- Товарищ командир, а в сводках про третий Украинский ничего не было? - и смущенно пояснил свой интерес к этому вопросу - У меня там брат воюет, и в последней сводке говорилось, что они в Греции, под Волосом добивают остатки группы армий "Е".

Гусев пожевав губами, ответил:

- До сих пор добивают. Фрицы там крепко окопались… - и меняя тему, добавил - Ладно, хватит политинформации - дело не ждет! Поэтому сейчас - мыться и отдыхать. Рапорта завтра сдавать будете. А ты - ткнув в меня пальцем, командир приказал - поедешь со мной.

- Зачем?

- Писать дорогой, писать! Подчиненные пусть отдыхают, а мне твой доклад нужен срочно.

Во мля… Нет в жизни счастья… И приспичило же ему! Хотя, это я просто про себя бурчу, так как обычная в общем-то процедура, сейчас мне кажется особенно отвратной. Устал сильно… Но никуда не денешься - командиру тоже надо наверх доложиться и он должен обладать всей необходимой информацией. Поэтому, тяжело вздохнув, я поплелся за Гусевым к машине.

Генерал- майор уже сидя в машине окинул меня взглядом и ехидно спросил, указывая на автомат и разгрузку:

- Что, так и поедешь?

- Так ведь тебе срочно приспичило! Прям - сию секунду! Да и операция закончена, от кого теперь скрываться?

Серега на это только неопределенно хмыкнул:

- Операция считается законченной, когда я подам рапорт о ее итогах. Так что: шагом марш приводить себя в порядок! - и уже в спину добавил - О тебе же забочусь. Летуны детали униформы террор-групп увидят, массово соблазняться начнут. А ты у нас человек нестойкий и к спекуляции дюже склонен. Сменяешь разгрузку на Б-17, потом ведь не отпишемся!

Оставив без ответа слова веселящегося Гусева, я ушел в палатку, где скинув с себя амуницию и взяв фуражку, вернулся к командиру.

А потом, доехав до его апартаментов, еще часа два отвечал на вопросы и занимался писаниной. В конце концов, закончив с отчетом и закурив очередную сигарету, я спросил:

- Слушай, а ты как считаешь, поляки сами до такого хитрого плана додумались, или им подсказал кто?

- Да кто их знает - сами или подсказал. Допрос "Медведя" ведь только начался. Но хочу сказать одно - химическое оружие обычно хорошо охраняется и чтобы добыть даже несколько ящиков с подобными минами, надо планировать солидную операцию. И содержатся такие боеприпасы вовсе не в передовых частях. Нам например известно о нескольких складах в Германии и совершенно неизвестно о том, чтобы они хранились где-нибудь в Польше или Чехословакии. "Утечка" информации о приезде товарища Сталина на аэродром прошла меньше месяца назад. Крайне маловероятно, что поляки за это время совершили глубокий рейд в немецкий тыл и успешно экспроприировали шесть единиц химического оружия. И если отмести этот вариант, то остается всего два: либо каким-то макаром они их захватили гораздо раньше и просто ждали удобного случая чтобы воспользоваться, либо эти мины полякам кто-то передал в последний момент. Тогда возникает вопрос - кто?

Да уж, вопрос интересный. А еще интереснее, насколько Заремба владеет информацией. Если он простой боевик это одно, но вот если особа приближенная к верхам власти, это совершенно другое. Тогда он сможет многое рассказать. И кто сей креативный план придумал, и с кем сотрудничали, и где что брали для его выполнения. Хотя, насчет сотрудничали это я загнул. АК имеет дело только с англичанами. С теми же НСЗ, после того как часть "Народове силы збройне" влилась в АК, а другая стала служить немцам, ни о каком сотрудничестве и речи быть не могло.

Так что сейчас, скорее всего "Медведя" колют на предмет того - сами ли поляки все придумали или кто со стороны туманного острова к этому руку приложил. И не просто приложил, а снабдил всем необходимым. И кстати:

- А кто сейчас пленных трясет?

- Лапочкин, со своими людьми.

Вспомнив звероватый облик начальника особого отдела, из приданного нам полка НКВД, я передернул плечами и констатировал:

- Блин. Дал же бог внешность, полностью противоположную фамилии. Но зато теперь уверен, что "языков" "размотают" в очень сжатые сроки. И выжмут из них все, вплоть до того о чем они и сами давно забыли.

Гусев, читая исписанные мною странички, кивнул:

- На том и стоим… - а потом, подняв голову и постукивая пальцем по стопке листов, добавил - Ну что, в принципе все ясно. Я к Лапочкину, потом к связистам, а ты можешь топать, отдыхать. Вам там говорят баню затеяли, так что можешь слегка расслабиться. Но не по-полной. Я вечером зайду, тогда и посидим.

Кивнув, показывая что намек понят, я поинтересовался:

- А дальше что? Когда обратно, на фронт?

Командир, собирая бумаги, пожал плечами:

- Вечно ты впереди паровоза бежишь. Я ведь еще даже рапорта по итогам операции не подавал, поэтому никаких распоряжений не было. Одно могу сказать - здесь нас не оставят, не беспокойся. А к вечеру, думаю, все станет ясно. Так что - свободен!

- Тогда - до вечера!

- Угу…

Уже подходя к дверям, я вспомнив встречу на входе в здание, спросил:

- Слушай, а что тут люди Власика до сих пор трутся? Тот, усатый полковник, которого мы встретили возле дверей, точно из его команды. Перед кем они понты колотят? Операцию ведь переиграли?

Серега подталкивая меня к двери, отмахнулся:

- Не знаю. Мне такие вещи не докладывают. Хотя, я тоже удивляюсь - с утра сам Власик опять прилетел, а потом укатил куда-то на машине. Но это их игры, а ты меня своими вопросами задерживаешь!

- Ладно, ладно - развозникался! Уже ухожу. Но учти - пешком не пойду, а возьму твою машину.

- Бери, только сразу назад отошлешь.

- Понял.

А потом, доехав до своих ребят, отлично помылся в бане, которую устроили в специально поставленной на берегу озерка армейской палатке и перекусив, завалился спать.

В принципе задрыхли все, так как ничего не способствует сну, как хорошо выполненная работа. А часов в одиннадцать вечера, нас поднял бесцеремонный Гусев. Зайдя в расположение и скомандовав "подъем" он приказал водителю занести вещмешок от которого по всей палатке сразу распространился одуряющий запах копченостей. После чего отпустив шофера и дождавшись пока вся спецгруппа рассядется за столом, стоящим посередине помещения, Серега выставил три запечатанные сургучом бутылки беленькой. Оглядев довольные лица своих людей, командир скомандовал:

- Ну, чего смотрите? Я что ли резать и наливать буду? Не дождетесь! Я это все добыл, а вы - банкуйте!

Народ сразу зашевелился и пока Марат ковырял сургуч, Гек со Змеем извлекли из вещмешка здоровый кусок окорока завернутого в вощенную бумагу и принялись сноровисто распускать его на толстые шматки, складывая получившиеся ломти в крышки трофейных котелков. Жан тоже не сидел без дела, нарезая большой каравай хлеба "вишней", она же НР образца тысяча девятьсот сорок третьего года. Вспомнив, как он им во время допроса, для лучшей говорливости и освежения памяти, пугал "языка", я только хмыкнул. Все-таки, нож разведчика это универсальная штуковина. И часовых резать можно, и хлеб, и банки вскрывать, и вместо вилки использовать, и как детектор лжи применять. А самое главное - он всегда с собой. Достав из ножен свою "вишню", я воткнул нож в стол, с удовольствием в очередной раз оглядев рукоятку. Мужики, как падкие до новинок люди, просто тащились, когда поменяли стандартную черную ручку на наборную - из плексигласа. Как же - пластмасса это новинка! Это круто! Пусть на морозе руку холодит и когда в крови перемажется, скользит как сволочь, но все равно - круто!

Я, разным пластиком был сыт по горло еще в своем времени, поэтому умельцы мне сделали тоже наборную, но из бересты. Склеили пластины, насадили на хвостовик, обработали шкурками по-убывающей. После этого, несколько дней выдерживали в масле и под конец нанесли пчелиный воск и отполировали. Так что теперь у меня - НОЖ! В руке сидит как влитой! На морозе не холодит, не разбухает и не скользит в крови. За счет небольшой толщины лезвия, даже если упрется в ребро, то изгибается и входит внутрь вражьего организма без задержек. В общем - прелесть!

А эти поклонники прогресса, как последние идиоты, только хихикают и меня ретроградом обзывают. Хотя Марат, который не поддался общим веяниям и даже не сменил стандартную рукоятку на что-то эксклюзивное, недавно у меня узнавал процесс изготовления берестяной ручки. Так что видно зам, решил не обращать внимания на модные тенденции и пойти моим путем.

- Ты что, опять уснул?

- А?

Голос Гусева оторвал меня от созерцательных настроений и оглядев стол, я понял - все готово к минибанкету. А Серега подхохатывая добавил:

- Сидит тут, уставившись на свою финку, и грезит наяву! Или как это ты в таких случаях говоришь - медитируешь? А между прочим уже все разлито! Так что давай мужики - за успешное выполнение задания командования!

Подхватив свою кружку, я глухо брякнул ею о жестяные посудины товарищей и плеснул в глотку обжигающую жидкость.

А потом пошел разговор ни о чем. Пацаны вспоминали эпизоды последней операции и даже показывали их в лицах. Серега ржал и требовал уточнений. И я наконец понял, что за странный запах был во время допроса первой группы диверсантов. Тогда было не до посторонних вопросов, поэтому я только крутил носом и косился как на пленников, так и на своих людей, подозревая их в крайней несдержанности. А оказалось все просто - Маратовкий "язык" когда увидел вылетающее на него из кустов пестро-ленточное нечто, попытался встать, при этом не прекращая того процесса из-за которого приходил к ручью. Шах его спеленал, штанишки пленному подтянул, но вот о их содержимом даже не догадывался до тех пор, пока колонну АКовцев не погнали к подъехавшему подкреплению. К тому времени слегка пришедший в себя поляк просто не выдержал дискомфорта и слезно взмолился разрешить ему выгрести нежданный багаж. Я уже умотал встречать НКВДешников, поэтому весь этот цирк пропустил, зато сейчас наконец стало ясно, что у меня вовсе не было обонятельных галлюцинаций.

Просмеявшись, налили по-второй, потом был третий тост… Потом, слегка захмелевший Женька, видя с каким аппетитом Искалиев наворачивает мясо, завел волынку по поводу мусульман и свинины. Жан, слушая его речь только улыбался, не переставая жевать, а Гек, который к этому времени тоже слегка осоловел, подняв палец выдал перл:

- Козырев, не надо так явно демонстрировать свое незнание предмета. Да будет тебе известно, что в Коране сказано о том, что воинам в боях и походах можно трескать что угодно, лишь бы силы не потерять!

Даурен от такой неожиданной трактовки священной книги хрюкнул и закашлялся. Все опять заржали, а я посоветовал Лешке после войны двигать в пророки:

- Тебя за такие идеи весь продвинутый мусульманский мир будет на руках носить. А если бойцу еще и вино пить разрешишь, то в армии от добровольцев отбоя не будет!

После этого пошел теологический спор по поводу: а есть ли действительно послабления по жратве в жесткой исламской культуре? Предмета толком никто не знал, кроме особо умного Гусева, который после Халкин-Гола почти год служил в Средней Азии и провентилировал этот вопрос с одним муллой. Мулла попутно подрабатывал резидентом английской разведки, поэтому разговоры в камере у них были долгие. И как резюмировал Серега:

- Почти месяц с ним возился, пока всю агентуру в районе не высветил. Заодно и в вопросах ислама соображать начал. Поэтому говорю - хрюшку правоверному кушать можно, но только в случае опасности голодной смерти. А так как мы здесь все - он 32- почти месяц с ним возился, пока всю агентуру в районе что высветил. Заодно и в вопросах ислама соображать начал. Поэтому говорю - хрюшку правоверному кушать можно, но только в случае опасности голодной смерти. А так как мы здесь все - десять 32 покосился на меня и поправился - пуща или почти все, коммунист и комсомольцы, насыщайся вопросы религиозных ограничений в продуктах питания, грязнуля что касаются. Так что душа, кушай смело!, что Даурен их наколол и мяса еще было выше крыши, шутливо набросились на него и устроили возню. Гусев, улыбаясь, глядел на веселящихся салабонов, а потом кивнул нам с Маратом. Поняв его кивок верно, мы поднялись и я поправляя гимнастерку приказал пацанам:

- Мы с Шахом пойдем, командира проводим, а вы здесь еще посидите и через час - отбой!

Увидев, что меня поняли, вышел вслед за генерал-майором из палатки. После чего, отослав водителя в наше расположение, мы загрузились в "Виллис" и отъехав метров триста от лагеря, тормознули. Выключив зажигание и повернувшись к сидевшему рядом Сереге, я спросил:

- Ну что там слышно? Не томи! Что "Медведь" напел?

- Заремба много чего "напел", но я скажу только то, что относится к делу. Если коротко, то о истинных разработчиках операции мы можем только догадываться, так как уши хвосты и физиономии поляков, заслоняют весь первый план. И судя по показаниям "языков", все это дело было чисто польской инициативой.

- Ой ли? - я в крайнем сомнении покрутил носом - ты еще скажи, что агентурой дефензивы весь Кремль напичкан и именно они добыли сведения о приезде Верховного!

Гусев хохотнув, поправил:

- Во-первых дефензива это польская контрразведка, а не разведка, а во-вторых, она самоликвидировалась еще в тридцать девятом, с приходом немцев. Но твой сарказм мне вполне понятен. Просто сейчас я озвучиваю не наши предположения, а запротоколированные показания пленных. Так вот, по словам Зарембы, общее руководство операцией осуществлял Лех Шиштинский.

- "Рык"?

- Он самый. И именно от него "Медведь" получал все указания.

- Черт! - я сплюнул - чего же он сам-то не пошел? Вот уж был бы пленный так пленный! Всем "языкам" "язык"…

- Поэтому видно и не пошел… Но и "Медведь", он ведь тоже, не просто так - "погулять вышел". Как никак: не последнее лицо в диверсионном отделе Армии Крайовой. Так что знает этот человек действительно много.

Сидящий сзади Марат предположил:

- Выходы на резидентуру?

Гусев кивнул:

- И не только… Хотя это уже забота ребят с контрразведки. А в продолжение нашей темы скажу, что правая рука Шиштинского - Михась Кральчик десять дней назад передал группе "Медведя" последние указания и немецкие мины с ОВ.

- А где поляки их взяли?

- Как передал?

Задав одновременно с Шахом свои вопросы мы переглянулись, а командир, доставая сигарету сказал:

- Отвечаю, по-порядку. Откуда взялись эти боеприпасы Заремба не знает. Тут уже можно только предполагать. И по этим предположениям, мины скорее всего попали сюда из Югославии. По нашим сведениям, в начале этого года гитлеровцы хотели втихаря их использовать против одной из частей армии Тито. Но югославы немцев опередили и разгромили "дивизион задымления" до того, как он вышел на позиции. Разгромили и ушли, так как к месту боя стали подтягиваться основные силы фрицев. Предположительно, тогда партизанам удалось захватить несколько мин с боевыми ОВ, как доказательства намерений немцев их применить. С доказательствами что-то не получилось и следы боеприпасов тихо затерялись. Но так как часть тамошних партизан плотно курировалась англичанами, то вполне может быть, что сейчас нам достались именно те самые единицы химического оружия, что югославы захватили в том бою. Во всяком случае это наиболее реальное предположение, так как ни о каких удачных нападениях на склады с химическими ОВ мы не слышали.

Я фыркнул:

- Как же - реальное. Где Польша, а где Югославия? Проше допустить, что эти мины, уж не знаю какими путями, достались полякам давно, а сейчас они наконец, решили их использовать. И хранились эти боеприпасы тоже где-то не очень далеко. А ты - Югославия…Сам подумай: тут ведь скорость доставки очень важна. Лошадьми их с Балкан переть, да еще каждого куста опасаясь, это чуть ли не месяц пути получится. Так что твоя идея не играет… - пару секунд обдумав следующий вариант, добавил - И с самолета химическое оружие скидывать, тоже не фонтан - слишком опасно. Это ведь не патроны в цинках. Такую штуку как не упаковывай, никто гарантии не даст, что от удара она не начнет травить.

Гусев хмыкнув, ответил:

- Про самолет ты правильно сказал - нельзя сбрасывать. Поэтому и использовали "Шторьх". Тебе эта машинка хорошо известна. Как он добирался до нашей территории и где дозаправлялся, пока не известно, но люди "Медведя" встретили его в пятидесяти километрах южнее Львова. А потом, перегрузив мины на лошадей, дозаправив самолет привезенным горючим и получив последние инструкции они выдвинулись в сторону Ровно. Кстати "ишаки", которых добыли тут же, на месте бывших боев, доставляла до места третья группа. Еще неделю назад они прикатили установки и, замаскировав их в гроте, ушли обратно в Польшу.

Выслушав Гусева, я закурил и, сплевывая табачные крошки с языка, с чувством сказал:

- Козлы! И где они только этот "Шторьх" добыли? Самолеты ведь на каждом углу не валяются. Даже такие маленькие… Вот голову даю на отсечение, что без англичан здесь не обошлось! Да что там, скажу больше - именно "лайми" все это и придумали! У поляков на такое ни ресурсов ни связей бы не хватило… Что вообще Заремба по этому поводу говорит? Неужели островитяне нигде не проявились?

Серега покачал головой и по слогам ответил:

- Ни-где… В МИ-6 не дураки сидят, чтобы светить себя в столь щекотливом деле. Захваченные исполнители знают только своих руководителей - поляков. Больше ни одного иностранца в поле их зрения не мелькало. А тому же "Рыку", на известность глубоко плевать - одним терактом больше, одним меньше уже роли не играет. Ему по-любому, расстрел светит. И польское правительство в изгнании, тоже хорошо устроилось, когда официально объявило что Шиштинский вышел из их подчинения и теперь является самостийным борцом за дело Речи Посполитой.

Марат возмутился:

- Но ведь это не так! "Рык" как был, так и остался одной из самых крупных фигур Армии Крайовой!

- Официально - нет. Поэтому мы даже не можем выразить протест правительству Миколайчика…

Я, перегнувшись с сидения и затушив окурок о крыло джипа, кинул "бычок" в сухую траву на обочине, непримиримо пробурчав:

- Какой там нафиг протест! Они им только подотрутся. И при чем тут Миколайчик со своей сворой, когда мы отлично знаем, кто за всем этим стоит! Будь моя воля, я бы взял одну из этих мин и в оригинальной упаковке отправил этот подарочек жирному английскому премьеру. Таймер бы поставил и обязательно записочку приложил - "вернуть отправителю". Чтобы прочесть успели!

Командир вздохнул:

- Мы не знаем, только можем догадываться, кто является вдохновителем акции, а это совсем разные вещи. Без доказательств, все наши догадки яйца выеденного не стоят. А доказательств в таких делах обычно не бывает…

Марат сзади хмыкнул:

- Да и вообще вся твоя идея мелодраматизмом отдает. Ведь сам говорил - "хочешь стрелять - стреляй и нечего болтать!". А то получится как в том трофейном фильме, где бандит поймав главного героя долго перед ним распинался, пока не получил пулю в лоб из маленького припрятанного пистолета. И вообще - почему ты настолько уверен, что это англичане затеяли? Может все-таки немцы, а?

Повернувшись назад, я взглянул на напарника:

- Да потому что слишком много именно немецких следов должно было остаться. И мины, и оружие, и следы сапог, и обертки от сухпая. Да ты сам вспомни, о чем Заремба вопил, пока я ему челюсть не сломал! Так что - немцами здесь и не пахнет. Даже если предположить дикость, и это все фрицевская провокация, с целью рассорить СССР с Англией, то почему в ней участвует известный член АК? Или "Медведь" должен был после залпа оставаться на месте и сдаться советским солдатам, чтобы озвучить свою версию? Он что - похож на самоубийцу? Это, во-первых. А во-вторых, пленный на допросе почему-то ни слова ни сказал про англичан, а как раз говорил лишь о польском участии!

Шах на этот спич, только руки вперед выставил:

- Ты что Илья? Я ведь не всерьез спросил! Оно ведь и ежу понятно, что немцы тут не причем!

- "Не в серьез, не в серьез"… Шутник выискался… Вот дошутимся, пока англы своего не добьются, что тогда делать будем? Не-ет! Мое мнение - дождаться, когда вся их великосветская свора где-нибудь соберется, да хоть в гольф поиграть и лупануть по ним со всей пролетарской ненавистью! Вот что надо делать, а не разные доказательства выискивать! Они ведь просто так не угомоняться! Гусев, а ты чего молчишь?

Командир усмехнулся:

- А чего зря воздух сотрясать? Хотя, честно говоря, идея с запиской мне лично сильно понравилась. Конечно, без всякого часового механизма, но вот мина перевязанная ленточкой, в кабинете у Черчилля будет смотреться очень хорошо. И записка будет в тему. Такой намек проберет премьер-министра до самых печенок… Но это не нам решать, хотя твои мысли я озвучу.

После этих слов, командир потянулся, поправил фуражку и уже другим тоном сказал:

- Ладно. Интересные вам результаты операции я озвучил, а сейчас слушайте приказ на завтра: в двенадцать ноль-ноль личному составу спецгруппы ставки приказываю собраться возле штаба летной группировки. Форма одежды - Гусев оглядел нас и, вздохнув, продолжил - ну, хоть подворотнички свежие пришейте. И сапоги почистите.

Я удивился:

- Подшива у нас и так чистая - ведь только после бани. А к чему этот припараженный сбор?

Командир коротко ответил:

- Приказ наркома внутренних дел. Завтра в районе тринадцати часов Колычев прибывает на аэродром и желает видеть всю группу, в составе встречающих его людей.

- Ну, Ивана Петровича встречать, это мы всегда с радостью! Глядишь, последние новости расскажет. А может даже спасибо скажет, за труды наши ратные… - и прекратив слегка ерничающий тон, спросил уже серьезно - Чего он приехать-то решил?

Гусев пожал плечами:

- Не знаю. Генерал-полковник три часа назад позвонил и сказал, что завтра прилетит и чтобы мы его встречали. Зачем и почему он не рассказывал. Да что там гадать - ругать нас вроде не за что, и это главное. А остальное выяснится в процессе встречи. Поэтому сейчас - давай заводи и поехали обратно. Завтра чувствую, будет напряженный день…

## Глава 16

А в назначенное время мы сидели на лавочке в курилке возле штаба и тихо переговариваясь, наблюдали за неспешной аэродромной жизнью. Вся масса самолетов, которая отработала по Германии ночью, прилетела еще засветло. Так что теперь, летуны, частью отдыхают, частью шляются туда-сюда болтая с механиками, оружейниками, официантками и прочим близким им людом. К нам, в курилку никто не заходил поэтому мы тоже точили лясы, не опасаясь чужого присутствия.

В этот момент как раз обсуждали тот факт, что все "невидимки" жившие по-соседству от нас, часа в четыре утра куда-то свалили. Зачем, почему - никто не знал. Во всяком случае, никто из оставшихся поваров и часовых, что постоянно маячили возле палаток. Кашевары только сказали, что ребят с террор-групп ночью подняли по тревоге и они все укатили неведомо куда. А чуть позже, по дороге проходившей в полукилометре от нашего лагеря прошла большая колонна грузовиков. Ну, эту колонну мы и сами слышали. Жан, которого как и всех разбудил приглушенный шум множества моторов, как раз пошел по маленькому и попутно пересчитал машины, шедшие как по заказу, с зажженными фарами. И теперь он очередной раз выражал свое мнение относительно увиденного:

- ГаЗоны все тентованые, но то что груженные, это точно! И судя по их количеству - не меньше двух батальонов пехоты в сторону леса укатило. И восемь БТР. Похоже, все - операция окончательно завершена и войска выводят. Только почему ночью?

Змей, который на пару с Лехой где-то добыли целую корзинку груш, швырнул очередной огрызок во врытую посредине курилки бочку и лениво ответил:

- Это для нас она закончилась. А вот подразделения НКВД и кавалеристы, сейчас пойдут частым гребнем прочесывать близлежащий массив. Вдруг мы что-то упустили? Скрытность теперь не главное, поэтому и решили задействовать войска, чтобы душу окончательно успокоить. Ведь по старому плану именно сегодня ожидалось нападение на аэродром. Так что бойцы все проверят, начальство успокоится, вот тогда-то операция и закончится. Тем более что сегодня нарком НКВД прилетает, и командованию нужно продемонстрировать усиленное рвение.

Мда… про начальственное спокойствие Женька похоже угадал. Этому начальству конечно ясно, что мы взяли всех поляков и никакими диверсантами тут не пахнет, но когда командиры успокаивались просто так? Ведь столько войск зря простаивает, так почему бы не вспомнить гражданские времена и не поиграть в солдатиков? Я имею ввиду, почему бы не провести внеплановые учения, для укрепления взаимодействия и повышения боевой выучки? Заодно продемонстрировав перед приехавшим наркомом свою готовность к выполнению любых заданий. А вот по окончании этих учений уже можно и отправлять солдат в места постоянной дислокации.

Мы какое- то время помолчали, а потом Пучков глядя на подъезжающий к крыльцу очередной джип, вслух удивился:

- Елки-палки! Где они столько "Виллисов" набрали? Я еще понимаю - "ХБВ", или шестьдесят седьмой газик… А может тут все остатки ленд-лиза собрались? Хотя нет, машины слишком новые…

- Гек, не температурь, - я точный щелчком отправил окурок в бочку и выбрав из корзинки грушу покрасивее, продолжил - это же совместная база. А для амеров, прокатится на своей технике, это как на родине побывать. Вот, наверное и решили им сделать приятное. И кстати, то что только что проехало мимо - "Форд". Просто они мордально с "Виллисом" очень похожи. Так же как и с "Бентамом". Хотя, если говорить серьезно, то ГаЗ - 67 он и понадежней и помощнее. Ему на фронте цены нет. А здесь, в тылу и "Вили" вполне хватит. Тем более, что они мотаются только по аэродрому и в разные говна не лезут. То есть шансов перевернуться, тут почти нет…

- Это да! Если бы мы тогда к Мищукам ехали на "американце", а не на ГаЗоне, то точно бы кувыркнулись…

Я кивнул, а Марат, которому слова Лешки видно напомнили нашу лихую поездку, заинтересовано спросил:

- Слушай Илья, я все хотел спросить, да как-то из головы вылетало: а что ты к тому хуторянину, прям как к родному? И записку ему оставил и Гусеву, аж два раза про него напоминал.

- Да как тебе сказать… Просто жалко стало. И его и семью. Мужик ведь - пахарь по натуре. Ты его руки видел? Вот то-то. И сколько у него на шее народу сидит, тоже видел? Да и полякам он помогал от безвыходности. Сам не хотел, только вот воспитание деревенское сказалось - родня, какая бы плохая она ни была, всегда остается родней.

- Понятно… - Шах почесал подбородок и продолжил - я где-то так и предполагал. Только думал, может он тебе еще что-то такое особое сказал, когда вы с ним в сторонке беседовали.

- Нет. Ничего особенного он мне не говорил. В начале, вообще старался отмазаться, ну как это обычно делают, и только когда я его семьей шантажировать начал, Мищук раскололся. Тогда между делом и рассказал, что из себя этот Заремба представляет. И ты знаешь, оказывается, даже несмотря на то, что поляк относился к своим хуторским родственникам как к быдлу, да и вообще стыдился этого родства, Тарас его у себя принял. Принял, потому что так было положено. Потому что так воспитан. Потому что другого поведения себе просто не представлял. А Крайовец к нему поперся по старой памяти. Он ведь за крутого пана себя держал и был твердо уверен, что хуторянину тем самым честь оказывает и что Мищук ему ноги мыть и воду пить должен. Оборзел до того, что невзирая на крайнюю серьезность предстоящей операции, принялся ухлестывать за его старшей дочерью. Видно долгое воздержание сказалось…Вот тогда мужик и не выдержал, выставив своего паскудного "родственничка" за дверь. И когда до меня дошло, что Тарас помогал полякам вовсе не от ненависти к нам, а просто выполняя семейный долг, то решил - не дам посадить этого дядьку. Не дам и все тут! Он не враг и не предатель, а обычный человек, попавший в сложную ситуацию. Во всяком случае, я так думаю… - немного помолчав, я повернулся к заместителю и тихо поинтересовался - А ты думаешь, он способен после всего, взяться за оружие и начать вместе с окрестными хуторянами уполномоченных отстреливать?

Шарафутдинов отрицательно мотнул головой:

- Вовсе даже нет. Я скорее уверен в том, что Тарас теперь если винтовку и возьмет, то только для того, чтобы представителя власти защитить, так как именно ты его об этом попросил. Скажу больше - появись Илья Лисов на этом хуторе лет через двадцать, тебя там как близкого родственника примут. Просто этот хуторянин из тех людей, в которых стержень есть и все нормальные человеческие чувства в придачу. Это ведь тебе не та шалава, что своего ребенка убила, лишь бы ее саму не тронули. А Мищук, до конца дней будет помнить, кто спас его семью…

Внимательно слушавшие нас пацаны согласно закивали, а Искалиев, недоуменно поинтересовался:

- Это про какую вы шалаву говорили?

- А-а-а! - Я нехотя махнул рукой, но Жан проявил упорство и поэтому пришлось объяснить, про что именно вспомнил Шах - Это еще перед Измаилом было. Мы в свежеосвобожденный городок въехали, а там как обычно - бабы, дети стоят, руками машут. Колонны с пехотой и техникой уже прошли, а мы в хвосте всей процессии плелись. Помнишь, Гек, это когда нашу полевую кухню искали?

- Угу, такое забудешь…

- Так вот едем мы едем и вдруг, перед машиной выскакивает жирная бабенция и с воплем "Смерть немецким оккупантам!!!" шмякает какой-то сверток на дорогу. Я грешным делом в первую секунду подумал, что это городская сумасшедшая и что она мину кинула под колеса. А когда ее окружающая толпа схватила, то все и выяснилось. Бандерша это местная оказалась, по кличке - "Ленка-вымя". Она при немцах публичный дом хотела открыть, да что-то не заладилось, вот и обслуживала вермахт в одиночку. Даже псевдоним себе взяла, с закосом под иностранку - "фройляйн Марта". Только с языком у нее были проблемы, поэтому слово фройляйн она написала как "fraulain". Я потом ее самодельные визитки видел, что из кармана выпали и по тротуару рассыпались… Но не это главное. И даже не то, что она дите от фрица нагуляла. Дело в общем-то житейское… Главное то, что эта "фройляйн" так пересрала от резких жизненных перемен, что при виде советских войск метнулась домой и схватив ребенка, с размаху швырнула его на брусчатку перед первой же встреченной ею военной машиной. Это значит - показать хотела, как она немцев "ненавидит" ну и шкуру свою поганую спасти.

- И как - спасла?

Шах сплюнул и не выдержав, влез в мой рассказ:

- Щаз! Илья из машины вышел и сверток что возле колеса валялся - подобрал. А как увидел, что в нем, аж в лице переменился. Я думал, он ту суку на месте пристрелит, но командир только мертвого грудничка какой-то тетке отдал и попросил похоронить по-человечески. А бабы в этот момент уже вовсю метелили "фройляйн Марту". На клочки просто драли, аж мне не по себе стало.

- И вы не вмешались?

- Нет. Мы так и сидели в машине, пока труп "Вымени" в канаву не сбросили. А потом уехали…

Я, прикуривая одну сигарету от другой, пояснил тогдашнее наше поведение:

- До сих пор на душе погано, когда это вспоминаю. Но один черт считаю, что мы были правы, когда "фройляйн" не стали у толпы отбивать. Эта тварь ребенка убила, да еще и лозунги при этом орала. Она ведь думала, что если своего немецкого наследника уничтожит, то ей все грехи спишутся. А то, что это малыш безвинный, ей просто в голову не приходило. Так что Даурен, слушай и мотай на ус, насколько люди разными бывают. В том числе и мы… Мда…

Марат тоже вздохнул и отвлекая меня от невеселых воспоминаний сменил тему:

- Странно, уже двенадцать двадцать а командира все нет. Опаздывает.

Я хмыкнул и озвучил доисторическую мудрость:

- Начальство никогда не опаздывает, а только лишь задерживается! О, глянь, легок на помине!

Повернувшись к крыльцу, я указал на вышедшего Гусева, который сначала завертел головой, а потом, увидев нас, направился широким шагом к курилке. Серега при ближайшем рассмотрении оказался взволнованным и слегка дерганным. Зайдя к нам, он кашлянул и оглядев личный состав скомандовал:

- Строится! - после чего придирчиво оглядев свою команду, двинул речь - Товарищи как только что стало известно, на аэродром помимо народного комиссара внутренних дел прибывает посол Америки в СССР - Уильям Гарриман…

- И нам по этому поводу надо выстроится в почетный караул и сплясать чечетку?

Генерал- майор, отреагировал моментально:

- Лисов, заткнись! Выстраиваться и плясать будете не вы. Посол, оказывается, собирался приехать сюда по случаю крупного наступления союзных войск в Италии. Ну, так сказать поздравить соотечественников. А сегодня с утра ему передали результаты допроса польских диверсионных групп. Он сразу вылет перенес на несколько часов и начал созваниваться со своим президентом. И вообще - судя по всему, наши там такую волну подняли - небу жарко станет! И маховик только начинает раскручиваться. Сегодня с утра всех пленных двумя спецрейсами уже отправили в Москву, а уже завтра ожидается прилет следственной группы.

- Ого! Круто берут. Только что именно они расследовать собрались? "Схроны" то я приказал рвануть… Или следаки на "ишака" с химическими минами полюбоваться хотят?

- Уничтожение "схронов" я успел отменить еще вчера. А следователи… Следователи будут заниматься своей работой. И как мне намекнули, возможно среди них будут не только наши представители.

- Не понял…

Гусев закипел с пол оборота:

- А ты задействуй мозги! "Не наши", это значит, что есть вероятность прибытия сюда представителей следственных органов США! Ведь вместе с товарищем Сталиным поляки думали уничтожить и американских солдат.

- Обалдеть… И наши сюда их пустят?

- Их не просто пустят, а еще и в попу целовать будут! Сам подумай, насколько нам это выгодно!

Блин! А ведь действительно! Это же… Нет, ну Колычев, ну умница! Не мытьем так катаньем, но вот у него есть все шансы поставить вожделенную "красивую точку". Я-то думал, что уже все накрылось медным тазом, ан нет! Не было обстрела, и черт с ним! Зато было намерение, которое сорвали представители советских спецслужб! Последние слова я кажется произнес вслух, потому что Серега подхватил:

- Вот именно! И по нашим предположениям, посол захочет поблагодарить этих самых "доблестных представителей". Но - командир поднял палец - это будете не вы. Спецгруппу ставки светить никто не собирается, поэтому все лавры достанутся "невидимкам" Кима и Шмеля.

На это я никак не отреагировал, внезапно озаботившись другим вопросом:

- А как же следаки? Они-то наверняка заинтересуются нехваткой людей. По показаниям пленных - одно количество, в натуре - другое… Хотя, нет, отставить. У нас постоянно находилось несколько человек в охранении, да и пленным тогда не до подсчета было. Единственно, что я сильно засветился перед Мищуком, Зарембой и Ганбовским. Они меня мордально ни с кем не спутают…

- Спутают. У тебя физиономия самая типичная, поэтому подберем похожего человека и, все будет нормально.

- C Мищуком это не прокатит. Да и вообще… Я обещал, что его не тронут. Слово офицера давал…

- Никто твоего хуторянина трогать не будет! С ним проведут беседу и он даст показания, что только на два дня приютил своего родственника, после чего тот ушел. О полковнике Лисове им не будет сказано ни слова. А второй схрон, "невидимки" просто нашли в результате оперативно-розыскных мероприятий. Так же как и первый. Вот так вот… Ты еще учти, что доступ к пленным у американцев будет полный, но вот общение с "невидимками" будет сильно ограничено. Они это поймут, так как люди террор-групп, как ни крути - представители спецслужб и во все времена эти самые спецслужбы крайне неохотно выдавали своих людей для допросов. Тем более иностранцам.

- Понятно… Ну, тогда все нормально получится. А сейчас у нас какая задача будет?

- Сейчас - Гусев ухмыльнулся и продолжил - сейчас обедать и возвращаться в расположение. То есть - наоборот: сначала в расположение, а потом обедать. Так как все переигралось, то когда именно прилетит Колычев - неизвестно. Поэтому сидите в палатке и постоянно будьте на связи. Если что изменится - я предупрежу.

Кивнув, я вдруг вспомнил волнующую нас с утра непонятность:

- Слушай, а куда все из лагеря умотали? И ночью что за колонны машин шли?

Гусев махнул рукой:

- Последняя проверка перед прилетом Наркома и посла. С северной части массива еще целая дивизия подошла, вот те части НКВД что здесь стояли и пришлые, сейчас повторно лес прочесывают. Километров на семь-восемь в округе.

- Зачем?

- Положено так. И чтобы не расслаблялись. Хотя, если говорить честно, я даже не знаю зачем именно. Тут опять Власик появился и это он всем командует.

- Что-то главный телохранитель свое "тело" совсем забросил… Или сюда сам Верховный решил инкогнито приехать?

- Да ну, ты что? Уж я бы знал. Такие вещи просто так не делаются. А Власик похоже, просто обкатывает взаимодействие службы охраны и приданных ей спецчастей НКВД. Вдруг в будущем подобную ситуацию всерьез отрабатывать придется? И насколько мне известно, он вчера прилетел и сегодня уже улетает обратно, так что ни о каком приезде товарища Сталина и речи быть не может!

- Все может быть…

Я в сомнении покачал головой, но командир только насмешливо фыркнул и приказал:

- Так, ладно, вы свободны, а то мне еще надо проследить, как инструктаж Кимовских и Шмелевских ребят проходит - и уже уходя, добавил - Не разбредаться! И чтобы постоянно на связи!

Ну, на связи так на связи. Приняв приказ командира к сведению мы сначала поехали к нам и поели, потом поспали, потом сходили к озеру - искупались. После купания был ужин и отбой. И все это делали, находясь на связи - даже во сне, похрапывая и дрыгая ногами не слазили с этой связи и бдели, бдели дожидаясь начальственного звонка.

Конечно, это я так шучу. В натуре же, просто предупредили дежурного, чтобы в случае звонка он нас тут же нашел, а сами разбрелись заниматься своими делами. Например, после купания, пока щеглы занимались разглядыванием и переводом добытого на аэродроме журнала "Лайф", делая упор на фигуристые женские фото, мы с дозревшим наконец Маратом, обдирали окрестные березы, собирая бересту для будущей наборной рукоятки его ножа. Целый ворох набрали и позже, долго сортировали, отметая портачные кусочки. А потом, уже глубокой ночью, перед тем как уснуть, я констатировал:

- Мда… народ, а ведь час "икс" уже давно прошел! Но, вы слышите эту тишину? Значит, мы все правильно рассчитали и вороги обломились по-полной. Никого там, в лесу не осталось. Никого, кто мог бы атаковать аэродром!

Разбуженный моими словами Змей, пробурчал:

- Слышим, слышим. И если бы ты так не вопил, эта тишина была бы более полной! - и уже засыпая, невнятно, но с явной ехидцей добавил - а наш командир - тормоз. До него только сейчас дошло, что операция закончена…

- Сам ты - тормоз!

- Мужики, заткнитесь, а…

Кто это сказал я не понял, но предпочел заткнуться и поправив подушку под головой, уснуть.

А позвонили нам только назавтра. В районе четырнадцати часов полевой телефон зазуммерил и генерал-майор затребовал от своих людей опять прибыть на аэродром. Перешучиваясь насчет фальстарта, мы снова прикатили к штабу, но на этот раз судя по всему никаких накладок не ожидалось. Это стало понятно еще тогда, когда на первом КПП нашу машину остановили и пропустили дальше только связавшись с кем-то по телефону. И этих КПП было аж три штуки. В конце концов продравшись наконец через бдительных часовых, и остановившись возле штаба, я увидел в теньке, под навесом невиданную картину. Там отирался целый взвод амеров выряженных в свою парадную форму. То есть я так предположил, потому что на них помимо каких-то аксельбантов были напялены белые каски и белые же гетры поверх ботинок. А в той курилке где мы сидели вчера, находились советские бойцы. Тоже все прикинутые, в новеньких габардиновых гимнастерках и вооруженные недавно начавшими поступать в войска, самозарядными карабинами Симонова.

Змей, увидев СКС, затрепетал крылышками, и хотел уже было рвануть разглядеть новинку поближе, но был остановлен вовремя появившимся Гусевым. Серега, оглядев нас орлиным взором, приказал построится и придирчиво оглядев каждого, выдал последние данные:

- Через час сюда прибывает самолет с генерал-полковником Колычевым и послом США в СССР - Гарриманом. Вы, вперед не лезете, а находитесь в группе встречающих. Наркому на шею не бросаться и громкими криками свою радость не выражать. Это к тебе, Лисов, относится. В американского посла плевать тоже не рекомендуется.

Глядя на наши физиономии, командир задумчиво покрутил носом и признался:

- Будь моя воля, я бы вас вообще загнал к себе в кабинет и предложил встретить народного комиссара именно там. Но Иван Петрович почему-то приказал чтобы вы были среди тех, кто будет встречать самолет. Поэтому очень вас прошу - здесь будут иностранцы, поэтому не надо отсебятины. Илья, очень прошу!

- Гусев, я не понял твоих наездов! Когда я или кто-то из моих людей лажался в ответственных ситуациях?

Серега несколько секунд помолчал и признался:

- Никогда. Просто сейчас происходит что-то странное, а я не могу понять что, вот и нервничаю. Тот же почетный караул - он кивнул в сторону где остались расфуфыренные бойцы обеих стран - к чему он вообще? Я не большой знаток протоколов: может и положено конечно иностранного посла встречать с такой помпой, только все равно чувствую что что-то не то.

- Власик здесь?

- Нет, он вчера улетел…

- А кто всем рулит?

- Каргополов.

Мда… командир 128-й авиационной базы особого назначения, генерал-майор Каргополов является здешним начальником и неудивительно, что в отсутствии людей из Москвы, именно он осуществляет руководство всем этим мероприятием. Только вот волнение командира передалось и мне, поэтому в нарушение уставов, я скомандовал своим людям "вольно" и выйдя из строя подхватил Гусева под локоток, отводя его в сторону. А там, тихо спросил:

- И что говорит генерал-майор?

- То, что я тебе сейчас рассказал.

- А кто-нибудь из людей Власика здесь остался?

- Полковник Мисхерия и майор Солодин.

Удовлетворенно хмыкнув, я ткнул Гусева в бок:

- Тогда, возвращаю тебе твои вчерашние слова - "включи мозги"! Я тоже не знаток протокола, но вот зуб даю, что в самолете, который сегодня приземлиться на аэродроме, будет находиться Верховный!

Серега некоторое время жевал губами и имел совершенно отсутствующий вид, но потом, видно прикинув все варианты, возмущенно выпалил:

- Ну, Власик, ну перестраховщик! Ведь даже мне ничего не сказал, мудак такой! Хотя… работа у него такая никому ничего не говорить. И Каргополов тоже ни о чем не догадывается… Да, ты Илья, похоже прав, и сегодня нам точно придется встречать товарища Сталина! А я все голову ломал, что войска в лесу делают и почему их до сих пор не вывели…

- Вот поэтому и не вывели…

А через полтора часа после этого разговора, стоя в небольшой группе встречающих, мы действительно могли лицезреть выходящего из самолета Иосифа Виссарионовича Сталина. Прилетевшая часом раньше разношерстная толпа фотографов, среди которых даже находилась одна симпатичная особа женского пола, тут же принялись суетливо щелкать своими "Лейками" и "Супер Иконтами".

Вспомнив, как двадцать минут назад, те же фотокоры, аж повизгивая от восторга просто затерроризировали пацанов Кима и Шмеля, которые в полной боевой, на двух УльЗисах подкатили к рулежной дорожке, я только фыркнул. Особенно тогда постаралась, та самая корреспондентка. Если остальным, пацаны просто махали приветственно руками, то нахальная барышня с улыбками, шутками и прибаутками, выволокла бойца из машины и начала фотать его, как модель на подиуме. Я правда сильно сомневаюсь, что ее шутки до парней дошли, так как она щебетала исключительно по-английски, но когда тебя, обдавая запахом духов тянет за руку девушка наряженная в легкое летнее платье, то языковой барьер никогда не станет помехой.

Да и у американки явно была губа не дура. В качестве объекта съемки она выбрала бойца, под два метра ростом и с удивительной, "гагаринской" улыбкой. Я его, кстати, именно по этой улыбке в свое время запомнил и теперь, глядя как резвая бабенка скачет вокруг "невидимки", еще подумал, что совершенно не удивлюсь, если сделанные ею фото, появятся в том же "Лайф" и облик Васьки Липатова, надолго будет ассоциироваться в США, с обликом советского солдата. Уж очень он колоритно выглядел - здоровый лось, в "зеленухе", в разгрузке увешенной всеми прибамбасами, с автоматом поперек груди и в тоже время с совершенно открытой физиономией, с которой не сходила детская улыбка.

А Липатов, который в начале сильно смущался, под руководством заразительно смеющейся американки, расходился все больше и больше. Он то просто стоял, то повинуясь указаниям, принимал героические позы и так до тех пор, пока Шмель, которого видно обуяла ревность не пригласил барышню сняться вместе с ними. Та, с радостью согласилась и передав аппарат какому-то мужику из своей братии нырнула в строй "невидимок".

Они щелкались и вместе и попарно и уже мне, глядя, как Васька по-хозяйски прижимает к себе фигуристую дамочку, стало несколько не по себе. То есть, говоря словами Никулина из "Бриллиантовой руки"- "А ведь на его месте должен был быть я". Хотя, исходя из предпочтений иностранки, она скорее бы выбрала Гека или Змея, чем невзрачного Лисова. Но наверное это и к лучшему, а то увидит мое сокровище белобрысое, компрометирующую фотографию, потом ведь не отопрешься. Ведь предсказать реакцию Хелен Нахтигаль на подобную криминалку с документалкой я даже не возьмусь.

Вспомнив Аленку, я резко погрустнел и очередной раз принялся утешать себя тем, что недолго уже осталось. Вот закончится война, по-любому к ней сорвусь. Видно на лице у меня появилось соответствующее выражение, потому что стоящий рядом Гусев настороженно спросил:

- Илья, что случилось?

- А что?

- Да у тебя морда, как у Пьеро стала!

А потом, проследив направление взгляда своего товарища, хмыкнул и положив руку на плечо, продублировал мои мысли:

- Держись дружище! Всего ничего осталось! Месяц-полтора и увидишь ты свою Елену Прекрасную!

Я только вздохнул и ответил:

- Знаю. Но смотри, Серега, сразу предупреждаю - как задавим фрицев, так я сразу к ней рвану. Хоть на день… Просто сил уже нет никаких. Не будешь пускать - уйду в самоход, ты меня знаешь!

Генерал- майор опасливо закряхтел и выдал:

- Ты это брось - в самоволку он уйдет! Смотри не вздумай такой фортель отмочить, а то я тебя действительно знаю! Я же сказал - как все закончится, так вместе пойдем к Ивану Петровичу и ты свою жену, с полным комфортом сюда привезешь!

- Не жену…

- Тем более! Значит, еще и на свадьбе погуляем! - тут что-то увидев за моей спиной, Гусев резко посерзъенел и отдернув мундир, громко сказал - Летят!

Все сразу зашевелились а я, обернувшись, увидел, как с востока, в сопровождении трех пар истребителей, появилась характерная толстая тушка "Дугласа".

## Глава 17

- А ты можешь сказать мне, что такое пропаганда? Ну, просто, своими словами?

- Издеваешься?

Я неодобрительно посмотрел на Тверитина, но Стас был совершенно серьезен и сидя за столом напротив, молча хлопал глазами, ожидая ответа. Глядя на его серьезную физиономию, я пожал плечами и ответил:

- Пропаганда, это звездеж распространяемый властью с целью достижения своих целей.

- И все?

Собеседник поставил локти на стол и сложив ладони домиком, насмешливо прищурился.

- Нет не все, но это основное. А вообще пропаганда это способ подачи информации призванный манипулировать сознанием людей. Ну и побуждать их к каким-то действиям.

Блин, вот никогда не задумывался над определением пропаганды. Она лилась отовсюду и нутром я отлично знал что это такое, только вот словами, да еще приличными, выразить свое знание не мог, поэтому сейчас и злился. А Тверитин, покачав головой еще и поправил:

- Побуждает к действиям агитация. Хотя, эти два понятия между собой неразрывно связаны. А вообще, пропаганда, это распространение информации в любом ее виде. Часто заведомо ложной информации, но позволяющей добиться требуемого результата. И распространяться эта пропаганда может вовсе не только средствами массовой информации. В ее распространении может быть задействовано все, вплоть до слухов и сплетен. Я не буду говорить про лозунги, кинофильмы, памятники и плакаты. Это само собой разумеется. Но ты знаешь, что даже музыка может являться пропагандой. Просто мелодия, без слов. Даже какая-то обычная вещь, может быть пропагандой. Она может не нести никакой символики, но все равно являться пропагандой. Только скрытой, воздействующей на подсознание. И главное в любой пропаганде, это чтобы она оказала нужное воздействие на общественное мнение или какую-то целевую аудиторию.

Хмыкнув, я констатировал:

- Слишком умный. Убивать пора!

Стас поправив очки улыбнулся:

- Пробовали - не получилось… Закурим?

Он подвинул мне коробку папирос, но я демонстративно достал из пачки свою сигарету и с вызовом посмотрел на собеседника. Только вот он моим действием вовсе не смутился, а наоборот, смущенно кашлянув, жестом попросил, чтобы я его угостил "Кэмэлом".

От же жук! Вот так, слету, переиграл ситуацию и теперь показывает, что готов перейти из положения доминирующего учителя, в положение ученика. Увидел, что его собеседник ощетинился всеми иголками и превратился в оппонента, и тут же дал задний ход, сглаживая ситуацию. Сейчас, небось, задаст какой-нибудь вопрос о последней нашей операции. И слушать будет, открыв рот и восхищенно ахая. Мда… Тверитин еще и психолог хороший. Только и я не лыком шит, а так как с этим парнем мне еще похоже предстоит немало работать, то я решил не заморачиваться с вывертами НЛП и меряться письками, а просто сдвинув к нему свою пачку и забирая его папиросы, со смешком предупредил:

- Если ты меня сейчас спросишь о моем боевом прошлом, то я тебя уважать перестану.

Хе! Судя по тому, как в глазах Стаса что-то мигнуло, я сделал свое предупреждение вовремя. После этого, он несколько секунд молча смотрел на меня, а потом, рассмеявшись, протянул руку, со словами:

- Ты извини. Иногда меня заносит. А что, в будущем все такие "подкованные"?

- Не больше чем в прошлом.

- Понятно… Чай будешь, а то что-то в горле пересохло?

- Буду

И глядя, как новый начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) разливает чай в стаканы с металлическими подстаканниками, я хмыкнув вспомнил наше с ним сегодняшнее знакомство. То есть, уже вчерашнее. Время-то - заполночь…

А начиналось все довольно стандартно. Верховный, выйдя из самолета, вместе с Гарриманом прошелся вдоль почетного караула, попозировал журналюгам, пожал руки "невидимкам" и, отправился в специально приготовленный ангар, толкать речь. Короткую, минут на тридцать. Но, довольно информативную.

В начале он осветил международную обстановку и поздравил американцев с большими успехами их войск в Италии. Отметил так же огромную результативность действий совместной базы для достижения общей победы. А потом огорошил (во всяком случае, меня) тем, что поблагодарив летчиков, объявил о закрытии 128-й АБОН. Дескать, свою задачу база выполнила и так как целей в освобожденной Красной Армией восточной Европе, для стратегической авиации не осталось, то союзнические авиаторы теперь будут постоянно дислоцированы в Италии.

Мда… я только покрутил головой. А ведь действительно - сейчас немцами контролируется только западная Европа, в том числе северо-запад Австрии и запад Германии. И чтобы обрабатывать цели в этих районах, а так же во Франции и разных Бельгиях с Нидерландами, им вовсе не надо делать огромного крюка для посадки на востоке. Расстояния то резко сократились и летуны могут работать со своего родного аэродрома, без заходов в гости.

Потом, Верховный рассказал о достигнутых на сегодняшний день результатах операции "Суворов" и как-то незаметно съехал на последние события, что происходили в этих местах. Тут уже удивленно начали таращиться летчики. Они ведь были ни сном ни духом об опасности висевшей над их головами. А теперь, когда на сцене, после широкого жеста Сталина: дескать - вот они ваши спасители, появились русские "невидимки", америкосы, после секундной паузы, разразились аплодисментами и свистом. Виссарионыч, который явно не привык к такому странному выражению одобрения, слегка поморщился, но тут же взяв себя в руки начал улыбаться, а потом пригласил на трибуну Гарримана.

Посол тоже разразился речью, в начальной своей части сильно схожую с выступлением Верховного, но освещая захват АКовцев, добавил, что попытка покушения на военнослужащих США, воспринята президентом их страны очень близко к сердцу. Причем настолько, что с согласия Советского правительства, в расследовании этого покушения будут принимать участие следственные органы Соединенных Штатов.

Ага, вот оно! Я даже заерзал на своем месте. Ну, все - держись Миколайчик! Теперь тебе небо с овчинку покажется! Теперь тебя будут нагибать не только "восточные варвары", но и америкосы, а против этих объединенных усилий у тебя кишка тонка! А ведь при расследовании вполне возможен и выход на твоих хозяев…

Очередной раз поразившись прозорливости Колычева, я опять обратил внимание на сцену, так как там происходили интересные события. Гарриман, после окончания своего спича заявил, что его правительство в знак благодарности за спасение жизни своих летчиков, приняло решение наградить советских бойцов террор-групп - Бронзовой Звездой. И тут же не сходя с места, приняв из рук помощника коробочки с наградами, начал одаривать ими слегка обалдевших "невидимок". Правда, мужики растерялись буквально на секунду, а потом армейские навыки дали о себе знать. Я даже фыркнул от восторга, когда первый получивший из рук посла темного цвета звездочку, на красно-сине-белой ленте (а это оказался Федька Свиридов), козырнул, пожал ему руку, а потом, четко повернувшись к залу, громко рявкнул:

- Служу Советскому Союзу!

А за ним, "отслужили" свое и остальные ребята. Судя по всему Верховному эта ситуация тоже очень понравилась так как он благожелательно кивал и улыбался в знаменитые усы, каждому выходящему. И потом, когда все закончилось, еще добавил, что мол от советского правительства пацаны получат награды в Кремле, так как статут этих наград, подразумевает награждение именно там.

В общем, как я понял, наши решили обыграть ситуацию по полной. В другом случае эта, в общем-то рядовая операция по поиску и обезвреживанию противника, тянула бы в лучшем случае на Красную звезду. Ну, или если толково составить наградной лист, то на "Знамя" - максимум. А здесь похоже пахнет орденом Ленина. Мда… на что только не пойдешь в пропагандистских целях…

Единственно, несколько напрягла мысль, о том что моих ребят могут как-то обойти при раздаче "ништяков". Но рассудив трезво и посмотрев на просто лучившееся лицо Ивана Петровича сидящего в президиуме, я тут же успокоился. Американскую висюльку мне и даром не нужно, но вот советскими наградами мы точно не останемся обделенными. Конечно, воюем не за них, но все же, все же, все же…

А потом был небольшой банкет, после которого нас вызвали в дом, где расположился Сталин. Нас, это не в смысле меня и Гусева, а всех моих парней. Кстати, было очень прикольно за ними наблюдать. Они, когда узнали куда именно мы идем, сильно спали с лица. Даже невозмутимый Марат, который в обычной жизни своим спокойствием мне всегда напоминал индейца, безостановочно облизывал губы и вертел головой, как будто воротник гимнастерки неожиданно стал давить на горло. Про остальных я вообще молчу. И это вполне понятно - когда некто Лисов, первый раз входил к Иосифу Виссарионовичу, он испытывал похожие чувства. Хотя для меня тогда Сталин был не более чем историческим персонажем.

А ведь для ребят он ВСЕ. Реально - ВСЕ. Это позже, будут стараться смешать его имя с грязью, но на сегодняшний момент он не просто руководитель страны, а руководитель страны, выигравшей самую страшную войну в своей истории. И сейчас все прекрасно знают, что будь на его месте кто-то другой, то немцы бы уже давно соединились с японцами где-то в районе Урала. Но даже не это главное. Главное то, что несколько лет идет просто пик обожания Верховного. И встреча с ним, воспринимается обычными людьми, как нечто запредельное, поэтому ребят так и колбасит. Мда… вот тебе и "культ личности", в самом ярком своем проявлении. Хотя, правильно говорят - "был культ, но ведь была и личность"…

В конце концов, не выдержав, уже перед самой дверью в кабинет, я сказав сопровождающему нас сотруднику охраны: "секунду подождите", обратился к мужикам:

- Отставить дрожания! Ведете себя мля, как барышни перед процессом дефлорации! Вы - офицеры Красной Армии! Возьмите себя в руки!

В ответ, Жан, криво улыбнувшись бледными губами, даже попытался пошутить:

- Я только сержант. Мне можно…

- Тогда - делай как я!

И кивнув сопровождающему, рубанул строевым шагом в открытую им дверь.

А после всех положенных слов, Сталин, оставив Гусева, Колычева и какого-то незнакомого мне очкастого парня сидеть за столом, прошелся перед нашим строем, внимательно вглядываясь в лица ребят. Те, не дыша, задрав подбородки, ели его глазами. Я еще подумал, как бы у них косоглазие не наступило от чрезмерного усердия, но в этот момент Виссарионыч улыбнулся и сказал:

- Вольно, товарищи - а потом отступив на шаг, поинтересовался у Колычева - Иван Петрович, а что это в особой группе ставки со званиями творится? Или товарищ Гусев своей волей разжаловал всех? Вот например Илья Иванович должен быть полковником, но носит майорские погоны. А товарищ Шарафутдинов - Верховный безошибочно ткнул пальцем в Марата - майор, но стоит передо мной капитаном.

Гусев вскочил и доложил:

- Товарищ Сталин, это сделано из соображений секретности! И звания, а так же рода войск, спецгруппа меняет исходя из поставленных задач!

Вождь, как будто про это раньше и не знал, удивленно покачал головой, но потом, улыбнувшись, ответил:

- Это хорошо. А то я уж было подумал, что товарищи в чем-то провинились…

- Никак нет, товарищ Сталин! Результаты работы группы выше всяких похвал!

Это уже Колычев вставил свои пять копеек. Верховный глянул на него, после чего жестом усадил вскочившего наркома и хмыкнув, сказал:

- Я знаю, это я просто пошутил. А то наши герои - он кивнул в сторону застывшего строя - уж очень сильно нервничают. А товарищ Сталин, он ведь не Зевс-громовержец, он обычный человек который может и пошутить и посмеяться.

После чего опять пройдясь перед нами, он, став серьезным, выдал:

- Товарищ Колычев постоянно держал меня в курсе относительно действий вашей группы. И они действительно - выше всяких похвал. Один захват Вельдберга позволил нашей разведке и контрразведке не только вычислить местонахождение гитлеровских подразделений с функциями аналогичными вашим, но и проследить возможные пути и каналы эвакуации нацистских бонз. А, исходя из данных нашей разведки, они уже бегут! Только, далеко уйти им не удастся и благодаря вашим действиям, время на их поиск и поимку, сильно сократилось. Поэтому от лица Советского правительства, выражаю вам благодарность!

- Служим Советскому Союзу!

Сталин, после нашего вопля, шутливо прикрыл себе ухо ладонью и, посмеиваясь, укорил:

- Совсем оглушили - после чего, положив трубку на стол, и направив палец в нашу сторону, продолжил - Добавлю, что ваша операция по поимке Вельдберга, будет достойно оценена. Но не здесь, а в Кремле. И еще - по поводу найденного золота, хочу сказать, что нами принято решение о награждении вас ценными подарками. Какими - сейчас сообщать не стану: пусть это будет сюрприз, о котором вы тоже узнаете в Москве. Поэтому - готовьтесь товарищи, завтра вы вылетаете в столицу нашей Родины. Товарищ Гусев, займитесь подготовкой бойцов, к встрече со столицей. И на этот раз - без всякой секретности. Пусть люди наденут все свои награды и заслуженные погоны.

- Разрешите выполнять?

- Выполняйте и… - готовая следовать за Серегой пятерка застыла на месте, опять довернувшись к Верховному - Я хочу сказать, что очень рад личному знакомству с одной из лучших спецгрупп нашей армии.

А потом прошел вдоль строя и пожал всем руки. У меня мелькнула мысль, что пацаны теперь правую руку год мыть не будут и с трудом задавив смешок, собрался было уже идти вслед за генерал-майором, но Сталин, в лучших традициях "17 мгновений" остановил меня словами:

- Товарищ Лисов, а вас я попрошу задержаться. - и дождавшись когда за моими ребятами закроется дверь, выдал - Илья НИКОЛАЕВИЧ я хотел бы вас познакомить с нашим новым начальником Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) - Станиславом Игоревичем Тверитиным…

Опаньки! Если Верховный выделил мое настоящее отчество, то значит этот начальник в курсе, что из себя представляет Лисов, на самом деле. Я более внимательно вгляделся в подходящего ко мне парня. Так: рост примерно метр семьдесят шесть, возраст приблизительно как у меня, очки с минусовыми стеклами. Плюс, когда Сталин говорил, "пропагандист" держал голову чуть повернутой к говорящему левым ухом, значит правое - плохо слышит. И еще: с той же стороны на фейсе, несколько мелких шрамов. Ага, похоже, этот паренек вовсе не кабинетный сиделец и успел повоевать. Или не повоевать, а просто попасть под взрыв. Поэтому - уху пипец, глаз поврежден и на морде отметины. Но руку не зацепило. Это я отметил, отвечая на крепкое рукопожатие Тверитина.

В принципе, так наше знакомство и состоялось. Сталин в дальнейшем разговоре подтвердил, что главный идеолог действительно знает о моем иновременном происхождении а потом, побеседовав с нами еще минут двадцать, отправил обоих со словами:

- Вам теперь придется плотно контактировать, так что начинайте притираться друг к другу. А сейчас, можете быть свободны.

Козырнув Верховному, мы вышли и уже идя по коридору, Станислав предложил:

- Ну что, может, сейчас ко мне? Вы не против? Я думаю, у нас друг к другу будет масса вопросов.

- Пойдемте. Мне всегда было интересно, как именно творится пропаганда.

- Пропаганда? - Тверитин ухмыльнулся и, открывая передо мной дверь в отведенную ему комнату, спросил - А вы знаете, что это такое?

Вот так провокационно, начался наш первый разговор. Правда, через полчаса мы уже договорились перейти на "ты", но общий накал снизился лишь после того, как основательно "прощупали" друг друга. И поэтому после чая, разговор пошел гораздо более доверительный и человечный. А собеседник он оказался - обалденный. И знаний у парня было просто выше крыши. Знаний и желания в достижении поставленных целей.

- Я чуть больше чем полгода назад был назначен на эту должность и пришел в ужас, когда увидел, что твориться в идеологическом секторе! - Стас махнул рукой, рассыпая пепел - Догадывался, предполагал, но никак не рассчитывал встретить такое… Это же ни в какие ворота! Болото, по-другому состояние дел не назовешь. Те, кто должен отвечать за идеологию настолько обленились и обросли жиром, что ни о каких изменениях и слышать не хотели! До них просто не доходило, что с двадцатых годов все очень сильно поменялось! А в идеологии, ведь очень важно не только понимание текущего момента, но и моментальное реагирование на него. И не только в идеологии, а и в экономике. Ведь не зря, товарищ Сталин начал проводить экономические реформы. А пропаганда должна действовать гораздо быстрее и объяснять все нововведения с выгодной для государства точки зрения.

- Это точно - ткнув папиросой в переполненную пепельницу я ухмыльнулся - после речи Верховного бойцы начали трясти замполитов, требуя объяснений и толкований, а те сами, ни ухом ни рылом. Тупо зачитывали спущенные сверху распоряжения, а вот чтобы доступно объяснить начавшиеся реформы, так это получалось буквально у единиц. А остальные, просто бздели и при зачитывании утвержденного текста, только что в обморок не падали. Кстати, насчет "утвержденного" - я сам был свидетелем, как один замполит полка, волнуясь, интересовался у своего дивизионного начальства: не является ли присланная бумага вражеской провокацией. А уж на вопросы бойцов - "Так это что - почти что новый НЭП?", заходились криком и пенились как огнетушители. Уж больно резко сменилась линия партии и, как бы сказал незабвенный основоположник ленинизма - твердокаменным большевикам, это как серпом по одному месту.

Стас кашлянул и, странно глядя на меня, вклинился в монолог:

- Мда… Хорошо что Иосиф Виссарионович меня предупредил…

- Насчет чего?

- Насчет того, что у товарища Лисова, весьма своеобразное отношение как к партии, так и к отдельным ее представителям.

Я покладисто согласился:

- Не переношу замполитов. Нет, и среди них нормальные люди встречаются, но мне они попадалось крайне редко. В основном стукачи, которые только и могут, что тупо цитировать спущенные сверху цидули. При этом, не отступая от текста ни на одну запятую. А если вдруг сами что-то напишут - для доклада или выступления, то значит, речь будет состоять из одних штампов и лозунгов…

А про себя подумал, что Тверитин наверное опупел, когда услыхал мою характеристику из уст вождя. Да и я, когда очередной раз, уже после опросов, со Сталиным говорил, честно говоря, забздел основательно. Тогда помню, после моего страстного монолога, где я, войдя в раж крыл всех и вся, Верховный отложив трубку, долго смотрел на меня немигающим взглядом, а потом подвел черту:

- Слушая вас, я очередной раз убедился что вы, товарищ Лисов, не только авантюрист, но еще и ярко выраженный антикоммунист.

Похоже, вид у меня после этих слов, звучащих как приговор, стал несколько бледноватый, так как Виссарионыч негромко рассмеялся и продолжил:

- Но это делу не помеха. Нам остро необходим критический взгляд на наши недостатки, да и антикоммунизм ваш больше наносной, и я думаю, со временем он пройдет. А если даже не пройдет…

Мля, вот как я ненавижу подобные паузы, которые Верховный умеет держать мастерски. А учитывая весьма скользкую тему разговора, то седых волос за эти секунды у меня прибавится в разы. И хоть собеседник знает про то, что смерти я не боюсь и знает причины этой небоязни, но один черт - страшно! Ведь, страшит даже не смерть, а возможное разочарование в этом человеке.

Но Иосиф Виссарионович, как будто подслушав мои мысли добавил:

- Если не пройдет - тоже ничего страшного. Вы за эти годы уже поняли, что товарищ Сталин вовсе не такой людоед как про него говорили в вашем времени. И я совсем не хочу вас в этом хоть как-то разубеждать и подвергать репрессиям за честно сказанные слова и обозначенную гражданскую позицию. Только поверьте мне - ваша позиция будет меняться. Вы ведь на своей шкуре почувствовали что такое капитализм, в самом антигуманном его проявлении и до вас постепенно дойдет, что нашему, социалистическому пути развития - альтернативы просто нет. Только не надо путать военный социализм и то, что мы в ближайшем будущем начнем строить. Я думаю, лет через семь-восемь мы вернемся к этому разговору и я с удовольствием послушаю ваше изменившееся, или… не изменившееся мнение.

Так что после того разговора, все эти намеки, озвученные главным пропагандистом мне по-барабану. У меня считай - карт-бланш от самодержца, поэтому хоть как-то менять свое отношение к зажравшимся аппаратчикам я начну только тогда, когда они сами начнут меняться.

Хотя… вот этот идеолог, похоже, вполне нормальный мужик. С тараканами, конечно, все поймать меня пытается, но это нормально. В нашем деле по-другому не выжить, какой бы ты замечательный не был. Да и видимся мы первый раз, поэтому вполне понятно его желание разъяснить собеседника, насколько это возможно. Ведь он достаточно хорошо осознает, что весь наш разговор будет доведен до Колычева. Просто, потому что так положено, исходя из специфики моей службы. И я прекрасно знаю, что Стас в свою очередь поделится со Сталиным.

А так как нам вместе еще пахать и пахать, то друг к другу притираться надо всяко-разно. Только сейчас он меня опасается гораздо больше чем я его, поэтому и пытается нащупать ту степень доверия, которая вообще возможна в нашей ситуации. Ну да ничего! Пару-другую кило соли вместе съедим и все устаканится. Его бы в мою группу и в дальний рейд, там бы мы быстро снюхались, но понимая невозможность такого экстрима, я думаю, все будет зависеть только от времени.

А Тверитин, тем временем, продолжал:

- Что же касается так нелюбимых тобою партийных работников… А ты учитываешь, что у них нет права на ошибку? Вообще нет? Авиаконструктор, к примеру, если сильно ошибется, то максимум что ему грозит, так это "шарашка". А если ошибется партийный работник? Ведь не зря про них говорят - "открыл рот - рабочее место готово".

- Говорят как раз таки про "закрыл рот"…

- Это непринципиально. Так вот, если этот рот хоть в чем-то ошибется при донесении идеи партии, то поблажки не будет. Поэтому люди в основном просто боятся допустить ошибку. Но в чем-то ты прав - очень мало осталось среди партапаратчиков, по-настоящему инициативных людей. Ведь самое интересное, что были разосланы циркуляры и рекомендации по подготовке населения к реформам. Только срабатывали они через раз. Те, кто действительно горел своей работой, сделали все, чтобы информация сработала, как задумывалось. А остальные… им ведь ничего не надо. Только паек, власть и привилегии, на остальное им плевать. Нет, они делают свое дело, но очень косно, потому как превратились за эти годы в ярых коньюктурщиков.

- Понятно - откинувшись на стуле, я заложил руки за голову - коньюктурщики тебе не нужны. Тебе нужны креативщики.

- Кто?

Стас перестал вещать и несколько секунд шевелил губами, бормоча:

- Креатив… ага… созидание… творчество… Английское слово? Но, ты опять прав! В этом деле нужны именно творческие люди, которые будут ежесекундно отслеживать настроения в обществе и моментально реагировать на все изменения на местах. Не с недельной, месячной или полугодовой задержкой, а именно моментально! И это ведь не только внутри страны делать нужно, но и по всему миру. Вот сейчас у нас задача - создание положительного образа СССР в глазах мировой общественности. Ну, пока мы немцев бьем, это сделать довольно легко. Но ведь, насколько я знаю, после этой войны, начнется "холодная". А это значит, что из первой задачи вытекает вторая - недопущение "холодной войны". И мы уже начали работу в этом направлении.

Я заржал и ответил:

- Видел, видел, как америкосы, за нашими штанами охотятся.

- Во - Тверитин поднял палец - это мелочи, но из таких мелочей и складывается идеологическое воздействие. В данном случае - пропаганда советских "невидимок" как самых сильных, умелых и страшных бойцов. Люди всегда тянутся к чему-то сильному и героическому, поэтому детали вашей униформы настолько популярны. Каждый хочет хоть как-то приобщиться к живой легенде. А вот, к примеру, на Тихоокеанский ТВД, где о террор-группах слышали только краем уха, но куда идут наши военные поставки, в стволы некоторых минометов, вкладывается завернутая в ветошь бутылка водки. И записка, написанная женским или детским почерком. Что-то наподобие - " to dear american brother-in-arms". И это тоже капля на наши весы. А из таких капель и складывается мировое общественное мнение.

- Мда…

Я только удивленно крутил головой, слушая разошедшегося Стаса. Блин! А ведь действительно - вот так вот, по мелочи, по чуть-чуть, постепенно преподносить миру облик измененного Союза. Нас представляли зверями и дикарями, а что если все переиграть? Нет, варварами сразу нас считать не перестанут, но если это повернуть в свою пользу? Создать, так скажем, совершенно новый облик советского человека, в глазах мировой общественности.

Когда я озвучил эту идею Тверитину, он только хохотнул:

- А мы что делаем? Видишь ли, я читал записи твоих бесед и понял одну интересную штуку. Если опустить наши природные богатства и территории, то знаешь, почему к нам такое отношение на западе?

- Потому что они - козлы!

- Это тоже опустим… А к нам так херово относятся, даже не столько из-за коммунистической идеологии, а просто из-за того, что мы - белые.

Я удивился:

- Это, в каком смысле?

- В самом обычном. В смысле - цвета кожи. Внешне ведь, мы ничем не отличаемся от европейцев и они подсознательно ждут схожих с ними поведенческих реакций, а их нет! - Стас хлопнул себя кулаком по ладони, продолжая - Нет, потому что у нас совершенно другой менталитет. СОВЕРШЕННО. И вот когда до них дойдет, что мы пусть и белые, но ДРУГИЕ, то отношение поменяется. Ведь, к примеру, к тем же японцам до войны не было никаких претензий. Да, делают харакири - несколько конечно варварское занятие, но это традиция и поэтому воспринимается европейцами спокойно. Кланяются безостановочно, орут в самых неожиданных местах, едят всякую гадость. Но это совершенно никак не влияет на отношение, потому что европейцы внутренне к подобному готовы и воспринимают такое поведение как само собой разумеющееся. А вот по отношению к нам - влияет и еще как!

Во как… а ведь если подумать, то так оно и есть. Мордально мы действительно ничем не отличаемся и инострики, наших за границей, начинаю вычислять даже не по русскому говору, а по немеряному потреблению горячительных напитков, купанию в фонтанах и яростных драках с грабителями, которые тоже сразу не распознают в своих жертвах русских. Только когда пьяненький турист, вместо того чтобы покорно отдать кошелек здоровенному негру, начинает метелить этого самого негра, да еще и радостно материться, до грабителя доходит, что он круто попал, потому что нарвался именно на выходца из России.

Только вот, как изменить это отношение, я не очень понимал. То есть, конечная цель понятна, но вот как ее добиться? Спросил у Стаса. Тот, подумав несколько секунд, ответил:

- Вообще, разрабатывается очень обширная и комплексная программа. И для внутреннего применения и для внешнего. Вот для внешнего, мы просто начнем создавать образ русского. Вон, как в Штатах делают. Ты ведь можешь сразу ответить, как представляешь себе обычного, среднего американца?

- Могу - я с готовностью выпрямился на стуле - это жирная свинья, которая заботится только о собственном благополучии. Своих родителей он сдает в дом престарелых, а с детей, по достижении ими шестнадцати лет, начинает взимать плату за проживание в собственном доме. Науками не интересуется. Обычно умеет только писать, а с арифметикой уже полные нелады, поэтому даже элементарные вычисление, делает на калькуляторе или компьютере. Носит чехол для дирижабля, ошибочно принимая его за футболку. Считает, что весь мир должен жить по его образу и подобию. Да - очень любит себя, гамбургеры и Макдональдс.

Тверитин, пока я говорил, слушал приоткрыв рот, а потом, тряхнув головой, выставил руки вперед:

- Стоп, стоп, стоп! Я спросил не про будущего американца, а про настоящего. Сейчас, как ты себе их представляешь? Во что одеты и чем занимаются простые люди? Самый первый и самый яркий образ?

- А, вот ты о чем. Ну, тут вопросов нет. Самый яркий образ, это конечно - ковбой в прериях. Весь такой загорелый, работящий и отлично стреляющий.

- Вот. Именно образ ковбоя, в широкополой шляпе, узких саржевых брюках и с двумя "кольтами", является наиболее ярким символом Америки. А мы создадим образ советского человека.

Я ехидно хмыкнул:

- Строителя коммунизма? И кстати, то что ты назвал "саржевыми брюками", образованные люди, обычно называю джинсами…

Стас, на подначку внешне никак не отреагировал, ответив:

- Нет, идеологии в этом образе практически не будет. А для запада, обычный советский человек, будет выглядеть приблизительно так: крепкий, здоровый, малость грубоватый и работящий. Под европейского денди его маскировать все равно бессмысленно, поэтому мы решили отталкиваться от американского опыта. Тем более, что у нас много общего - огромные территории, многонациональность, множество неосвоенных земель. Так вот, русский, одевается обычно в гражданский вариант разгрузки (уж если она сейчас настолько популярна, то грех этим не воспользоваться) и в удобные мешковатые штаны со множеством карманов. На ногах крепкие ботинки, или полусапоги. Живет он в бревенчатой избе - эдакий коттедж из круглых бревен. Его жена или подруга, как правило небольшого роста, но фигуристая и непременно с длинной косой. Скулы высокие, глаза большие. На ногах - сапожки. Носит юбку до колен и если зима, то легкий полушубок отличной выделки. Оба - замечательные стрелки и в свободное от работы время любят поохотиться на медведя, или внезапно напавшего врага. При этом русский, на такой случай держит дома автомат, а у жены стоит любовно ухоженная винтовка с оптическим прицелом.

Слушая Тверитина я постепенно херел, но увидев хитрющий блеск в его глазах, возмущенно завопил:

- Да ты меня прикалываешь, паразит такой! А еще - главный агитатор! Постыдился бы! Я ведь на секунду подумал, что ты это серьезно… И поэтому обалдел вконец…

Рассмеявшийся Стас, перегнувшись на стуле, хлопнул меня по плечу и примиряюще сказал:

- Ты первый начал… А я - конечно, шучу. Если бы все было так просто… Но кстати, я тебе озвучил один из вариантов, который среди десятков прочих, разрабатывался нашей командой. Так что в каждой шутке, есть только доля шутки. А вообще - он мечтательно поднял глаза к потолку - нам сейчас очень-очень не хватает телевидения. В смысле - не того экспериментального вещания, которое есть сегодня, а массированного внедрения под девизом: "Телеприемник - в каждый дом!". Ведь это получается наиболее действенный и мощный источник пропаганды. Конечно - грамотно подобранное визуальное движущееся изображение, да еще и с наложенным текстом, может дать потрясающий эффект! Товарищ Сталин, разумеется, уже отдал распоряжение всячески форсировать работы в этой области, но ближайшие года два, до начала промышленного выпуска приемников и развертывания телесети, нам придется обходиться тем, что есть. И кстати - хотел задать тебе вопрос - ты, наверное, напалмовые бомбардировки, в своем времени, видел только на экране?

Я удивился внезапной смене разговора, но честно ответил:

- Да. А откуда ты знаешь?

Завсектора не отвечая на мой вопрос, тем временем задал следующий:

- То есть, когда предлагал свое изобретение, "вживую" работу напалма представлял слабо?

- Почему - этот вопрос меня даже слегка возмутил - я еще с детства помню, как при подготовке бойцов спецназа, обливали напалмом стену здания, которое они атаковать должны были. Или старую технику им же поливали… Во где моща! Пирогель, броню БТРа прожигал как воск! А для запаха, туда еще тушки крыс кидали, ну, чтобы пробрало посильнее и к реальности быть ближе. Кстати, именно из-за запаха я про напалм и вспомнил. Только непонятно, как ты угадал, что сами бомбардировки, я только на экране видел?

Тверитин улыбнулся:

- Догадался. Просто мой друг был в объединенной команде, которая доводила до ума твое предложение. Да, если бы ты им тогда под горячую руку попался, я бы тебе не позавидовал.

- А что не так?

- Ну… - Стас задумался, а потом ответил - в общем-то, все не так. Мне это Савелий объяснил, как специалист. Ведь сгущенный нефтепродукт применялся еще в первую мировую войну и сошел со сцены, именно в силу своей неэффективности. То есть, он даже рядом не стоял по сравнению с поражением, наносимым обычными бомбовыми ударами. Ты, наверное, когда по телевидению результаты напалмовой бомбардировки видел, то был сильно впечатлен?

- Еще как - море огня и сгоревшие трупы.

- А в Крыму, как было?

Почесав щеку, я ответил:

- Несколько не так, но эффект был сильный!

- Вот именно что - эффект, а не эффективность! И еще учти, что твой рецепт очень сильно доработали. И даже не столько его, хотя там специалисты превзошли самих себя, а именно способ применения. Ведь как вышло - когда сверху химикам-оружейникам спустили эту задачу, то они ее выполнили очень быстро и передали получившийся продукт летчикам. А те схватились за голову, так как отлично знали, насколько мизерный результат будет при его использовании. Ведь надо не только обработать напалмом территорию, но еще и попасть в нужную цель, а это практически нереально. Только сверху требовали результата, поэтому химики и летуны провели испытания, полностью подтвердившие их опасения. Когда же они обратились к товарищу Сталину, в попытках объяснить бесполезность этой затеи, то им дали почитать боевое донесение летчиков, наносивших удар по румынским позициям. И данные разведки об эффективности этого удара. Да еще и пальцем недвусмысленно погрозили… Испытатели утерлись и стали думать, что же делать. Ведь вся загвоздка в том, что в первый раз его применили именно с "У-2"! А у него скорость и высота тогда была такая, что летчик мог сброшенной с самолета гайкой попасть в голову любому, на выбор, противнику. Только вот днем этот самолет можно сбить хоть из пистолета. Да и полезная нагрузка у "У-2" - мизерная. А при использовании огнесмеси с нормальных бомбардировщиков, она становится практически бесполезной. Там ведь и скорости и высоты совсем другие.

- Ага, как же - "бесполезной"! Я сам видел, как после бомбардировок с ТБ, фрицы пачками сдавались. И среди пленных - психов целая толпа была! Сошедших с ума, от такой "бесполезности"!

Стас кивнул, соглашаясь:

- Конечно. Особенно если учесть, что была придумана новая тактика применения авиаударов, специально для использования твоего боеприпаса. С летчиков ведь тоже спросят, если задача будет не выполнена. Вот поэтому так и действовали - первые волны ТБ несли напалм, а замыкающие самолеты, отрабатывали обычными осколочно-фугасными бомбами, которые накрывали выскочивший на тушение пожара личный состав. Да плюс эскадрильи "У-2", ночью, точечно работающие "жупелом" по обнаруженным днем опорным пунктам.

- Да ну… - я пребывая в сомнениях покачал головой - а как же вопли Геббельса о применении русскими бесчеловечного ОМП?

- А что ему еще было делать? Даже без напалма, Крымская группировка сдалась бы просто на несколько дней позже. А тут - такое оправдание! Ведь на "генерала мороза" это поражение не спишешь - климат не тот, а вот спихнуть свое поражение на русское чудовищное оружие - в самый раз! И вспомни, тогда сразу же появилась масса свидетельств очевидцев, про "огонь с неба", которые все приукрасили до жути. Но тут Геббельс сам себя перехитрил. Мы ведь, впоследствии практически не применяли огнесмесь, именно в силу ее малой эффективности, но зато когда для добивания почти сломленного противника начинали обрабатывать "жупелом" врага, то он довольно часто "ломался" окончательно. Не из-за потерь, которые были гораздо меньше, чем при применении обычных бомб, а именно потому, что немцы психологически были готовы к панике, при виде льющегося с неба огня. И право на эту панику им дал сам Геббельс, своими завываниями о "бесчеловечном оружии". Единственно, где напалм себя показал очень неплохо, были вражеские аэродромы. Вспомни, сколько тогда самолетов сожгли, прежде чем немцы придумали новую тактику противодействия? Ну и в польских лесах, когда оттуда гитлеровских окруженцев выкуривали, он тоже был выше всяких похвал.

Е- мое! Я слушал Стаса и уши у меня горели рубиновым огнем. Неужели, все действительно так? Хотя сейчас, вспомнив все обстоятельства, я уже в этом не сомневался. Блин! Вот уж лопухнулся так лопухнулся! Только вот зачем он это мне все сейчас рассказал? Хочет отыграться по очкам и показать, что и они не пальцем деланные? Хм, похоже, тут несколько другое. Похоже, Тверитин, таким образом намекает, что я конечно могу вещать Кассандрой, но все сказанное мною вовсе не обязательно станет претворяться в жизнь, так как не является истиной в последней инстанции. Ну, в принципе он где-то прав. И этот рассказ не является каким-то выпадом, а просто тонко обозначает границы будущих взаимоотношений. Я то кто -простой времяпроходимец, да еще и с карт-бланшем от Верховного, а вот вся ответственность за грядущую совместную работу, будет лежать именно на начальнике Управления. Угу - понятно… Понятно и принято. Единственно что:

- А Иосиф Виссарионович про это знает?

Задав вопрос, я с напряжением ждал ответа и Стас не стал томить:

- Знает. После операции в Крыму, к товарищу Сталину на прием пришел главком авиации с химиками и показали ему развернутую картину.

Ну, вот и хорошо. Раз Виссарионыч в курсе значит на это "чудо-оружие" не будет возлагаться неоправданных надежд. И еще - по логике разговора, если я прав в своих предположениях относительно поднятой темы, то главный идеолог теперь должен меня подбодрить и указать на плюсы, чтобы Кассандра от такого поворота не замкнулась и не стала бояться предлагать что-то новое. Интересно только, как он это будет делать? После столь сокрушительного облома, я бы, например даже не нашелся, что можно хорошего сказать про "жупел". Но, чтобы дать шанс собеседнику, пробормотал:

- А мне он так ничего и не сказал…

И Тверитин не обманул моих надежд:

- Наверное, расстраивать не хотел. Но если говорить серьезно, то, что ты переживаешь? Ведь главное, это конечный результат. А вот как раз он - самый замечательный! И пусть эффективность у предложенного тобою оружия маленькая, но ведь все твердо уверены в обратном. И это сделано не без помощи активной пропаганды! Ведь когда немцы несколько раз использовали сгущенный бензин против советских войск, психологический эффект был практически нулевым. А все потому, что наши солдаты были убеждены в том, что гитлеровцам не известен секрет нашего грозного оружия и поэтому они смогли изготовить только его жалкое подобие. И эта убежденность у них появилась, тоже благодаря нашему своевременному вмешательству - Стас подмигнул и закуривая очередную папиросу (мои сигареты к этому времени уже закончились) сожалеющее сказал - Все-таки очень не хватает телевидения. Мы бы так развернулись… Хотя, еще перед прилетом сюда, у меня появилась одна мысль, относительно последнего дела вашей группы и освещения попытки поляков уничтожить американских летчиков.

Во где у человека язык подвешен! И нашел ведь слова! Недаром - главным болтуном пригласили работать. Довольный, что правильно вычислил своего собеседника, я сказал:

- Стоп. Просто сразу хочу обозначить наши позиции в дальнейших взаимоотношениях. Окончательные решения принимаешь ты, потому что отвечаешь за них головой. Я, когда командование прикажет, при тебе просто прикомандированным советником. Ты меня можешь слушать, а можешь не слушать, так как даже зная будущее, я могу ошибаться. Мысль понята верно?

Тверитин, удивленный резкой сменно разговора, пару секунд молча глядел на меня, а потом, внезапно расплылся в широкой улыбке:

- Верно. И я очень рад, что ты это сразу понял, а то честно говоря достаточно сильно опасался совместной работы с такой неординарной личностью. И хотел и боялся. Тому было множество причин. И как мне кажется, ты все эти причины для себя уже разложил по полочкам.

- Разложил, не разложил, но проникся… И субординации тоже не чужд, только на легкую жизнь все равно не рассчитывай. Если буду считать себя правым - спорить будем до хрипоты. Только последнее слово, конечно за тобой.

Собеседник хмыкнул:

- А ты думаешь, сейчас у меня по-другому происходит? Команду-то я под себя подбирал… - и удивленно покрутив головой, добавил - Но как ты меня быстро раскусил. Я-то все думал, ну как же до тебя эту мысль довести, а ты ее первый озвучил.

- Не прибедняйся. Ты ее довел очень даже популярно - только тупой не поймет. И предлагаю - если уж определились в начальных взаимоотношениях, перестать друг-друга осыпать комплиментами и заняться делом. Что ты там про кино говорил?

- Согласен! - быстро переключившийся Станислав вскочил со стула и меряя комнату быстрыми шагами, начал излагать свою идею - Я вот все думал про "картинку" и вот она - "картинка"! Телевидения толкового пока конечно нет, но ведь есть кинематограф! Да, это гораздо более затратно, но в данном случае, овчинка стоит выделки! Вот скажи, как бы ты отнесся к совместному, цветному, советско-американскому фильму на эту тему? А что ты так изумился? Считаешь это невозможным? А зря! Рузвельт еще полтора года назад попросил Голливуд заняться производством фильмов о Советском Союзе. Ты что, "Миссию в Москву не видел", или "Песнь о России"? А "Три русские девушки"?

Хм, вообще-то эти фильмы я видел. И полностью с них опупел. Одно дело, когда подобное кино делают у нас, но вот от америкосов, я такого совершенно не ожидал. В той же "Миссии в Москву" снятой по книге Джозефа Дэвиса, дана просто потрясающая оценка политике СССР. В этом фильме, руководители моей страны изображены не красноглазыми монстрами - людоедами, а наоборот: дальновидными, умными и взвешенными политиками. А уж когда я увидел и услышал, что американцы в своей картине оправдывают не только войну с Финляндией, но и договор Молотова-Риббентропа, то чуть не подавился семечками. Поэтому, когда было сказано, что чистки конца тридцатых годов, были направлены на улучшение безопасности страны в преддверии войны, то даже не удивился, так как удивляться было просто некуда. Одна только мысль осталась - эх, сюда бы в кинозал, современных мне демократов посадить! Их бы точно кондратий хватил, если бы они узнали, как во время войны отзывались о СССР, в "незыблемой цитадели демократии". Зато я понял - когда буржуинам действительно приспичивает, то они готовы не только говорить правду, но и снимать о ней фильмы. А когда надобность в России отпадает, то на западе моментально включают свою многоствольную говнометалку…*

* ( данные фильмы, снятые в Голливуде, имели место быть в Р…И.)

А Тверитин, тем временем, развивал свою мысль:

- Так что после выхода серии фильмов о СССР, американцы неоднократно обращались к нам с просьбой, снять совместную картину. Последний раз, месяца полтора назад, от MGM выходили с подобным предложением. Думали снять художественное кино о действиях наших террор-групп и их морских пехотинцев в Югославии.

Удивившись, я спросил:

- Это когда они совместно действовали? Тем более, в Югославии?

- Никогда, но это роли не играет. Для них, главное, чтобы в фильме присутствовали "невидимки" вместе с американскими солдатами.

- Понятно. А причем тут мы?

- Да как ты не понимаешь? Представь - мы ведь будем экранизировать практически реальную историю! За это любой сразу ухватится! И все будет показано как есть, единственно добавится история чудесного спасения русским "невидимкой" американской корреспондентки, к примеру, из "Вашингтон пост", которая приехала на совместную базу освещать визит товарища Сталина и американского посла! Ну и конечно внезапно вспыхнувшая между ними страстная любовь, куда уж без этого…

Я заржал так, что чуть не кувыркнулся со стула и сквозь смех выдавил удивленному Стасу:

- Любовь между Верховным и Гарриманом?! Да еще и страстная!? Ой, сейчас помру!!

Какое- то время Тверитин недоуменно смотрел на дрыгающего ногами собеседника, но потом, сам не выдержал и рассмеявшись ответил:

- Дурак, между нашим солдатом и американкой! А заодно будет показан не только военный быт, но и жизнь обычных людей - хуторян, которые всячески содействовали поимке врага.

- Может тогда сразу - колхозников? Ты ведь сам "пел" про идеологию?

- Нет, колхозники это перебор. В данном случае действовать надо гораздо тоньше. Идеология в таком фильме должна быть тщательно скрыта. Нет, она обязательно будет присутствовать, но практически незаметно.

- Это ты опять так шутишь? Я имею ввиду - насчет фильма?

Стас пожал плечами:

- Какие уж тут шутки. Сейчас по приезду, буду подключать наших сценаристов, режиссеров и выходить на американцев.

- Круто! А на главную женскую роль кого пригласишь? Кстати, про Мэрилин Монро ты ничего не слышал? Очень, очень советую! Хотя… Блин, отставить! Она еще скорее всего даже не актриса… Эх, жалко то как!

Вспомнив душераздирающие формы главного секс-символа Голливуда, я в расстройстве шмыгнул носом и замолк.

- Нет, про Монро не слышал. А вот на примете держу Кэтрин Хэпберн, Энн Севедж и Вивьен Ли. Предпочтительнее всего конечно же Ли.

- Ха, губа не дура! А она согласится?

Тверитин плотоядно оскалился:

- Куда она денется, если в этом будут заинтересованы ее работодатели?

- Ну, тады - ой!

В общем со Стасом мы посидели почти до утра. Разговор плавно перетекал то на задуманный фильм, то подковерную возню как в правительстве так и на местах, где было много недовольных новой линией Сталина, то на политику. Кстати, новый знакомый меня сильно удивил, сказав, что американцы, даже в случае железных доказательств участия англичан в попытке покушения, никаких особых действий предпринимать не станут. Да и мы слишком сильно давить не будем. Это, мол - просто нецелесообразно. Но зато те же америкосы, могут сильно одернуть своих людей из демократической партии, которые всячески ратуют за Польшу. На поляков нам в данном случае плевать, главное, что будут опарафинены те, кто пропихивал Трумэна на пост вице-президента. Этот сенатор (не без нашей помощи) находится под следствием, но костяк его команды выбрал нового кандидата и сильно давит на Рузвельта. А тут вдруг такой козырь в руки старине Франклину. И судя по всему, Рузвельт этот козырь использует на все сто.

Слушая Тверитина, я уже было хотел возмутиться насчет "нецелесообразности", но при дальнейших его словах, сильно задумался. Блин! А ведь действительно - мало ли наше правительство выражало недовольство действиями поляков? Но что пшеки, что их английские друзья, на советское бурчание, плевать хотели. И зная это, я периодически задумывался над конечными результатами всей проводимой операции. Нет, вычисление "крота" в верхних эшелонах власти, это само-собой, дело хорошее. Но вот дальше - зачем вся эта бодяга? Пусть даже все складывалось бы по первоначальному плану - то есть массированная атака на аэродром крупными силами Армии Крайовой. Ну, накрошили бы великополяков, взяли "языков" и? Очередная нота? Может пожестче, но по сути, все останется, как и было. Нам сейчас действительно, сильно ссорится с Англией, смысла нет. А вот если принять во внимание слова Стаса насчет демократической партии… Может в этом вся соль? То есть недопущение во власть тех, кто впоследствии станет у руля развязывания "холодной войны". Епрст! Как интересно получается…

Мда, надо будет у Колычева поинтересоваться, прав я в своих рассуждениях, или нет. Хотя, если он мне ничего раньше не говорил, то и сейчас вряд ли что скажет. Нарвусь только на очередное напоминание относительно секретности и, этим все дело закончится.

Пока я размышлял, Стас, широко зевнув, предложил:

- Ну что, может, закончим на сегодня? Как-никак, уже через четыре часа - вылет.

- Согласен.

Поднявшись, я пожал руку Тверитину и уже подходя к двери, полюбопытствовал:

- Слушай, раньше неудобно было, а сейчас вроде можно спросить - тебе, где так фейс покоцало? На фронте, миной?

- В шахте.

От такого неожиданного ответа я только крякнул и удивленно уточнил:

- Так ты не только на журналиста отучился, а еще успел и шахтером поработать? Вот ведь никогда бы не подумал.

Стас криво ухмыльнулся:

- И я не думал, только пришлось-таки, три года "давать стране угля", в шестом Особлаге. Самое смешное, что попал туда за то, за что сейчас мне деньги платят да еще и нахваливают. А вышел, в начале сорок второго, по амнистии. Тогда, очень многих повыпускали. И так как поражение в правах, практически со всех амнистированных было снято, то вернулся домой, в Москву. А дальше - фронт и работа корреспондентом "Известий". Потом, командировка к белорусским партизанам, где познакомился с Петром Мироновичем Машеровым. Познакомился и подружился. А еще через четыре месяца, был отозван в столицу и вызван на Лубянку. Сначала перетрусил, но Петро объяснил, что наркому НКВД, для какого-то важного дела, нужны нестандартно мыслящие личности. И что когда Машеров, в разговоре Лаврентием Павловичем озвучил несколько моих идей, то Берия очень сильно ими заинтересовался. У него ведь талант был, находить нужных людей…

- Ого! Воистину, судьба играет человеком - вчера зэк, а сегодня, Кремлевский житель. И главное, через кого?!

- Да, именно через Берию. Я же говорю - у него талант был… И еще, если уж так разговор повернулся - Стас как-то смущенно замолчал, а потом продолжил - Когда товарищ Сталин мне про тебя рассказывал, то упомянул и о том, что ты по поводу арестованных говорил. Поэтому - спасибо тебе! Если бы не ты, я бы до сих пор на нарах парился. И тысячи остальных, тоже…

Я в смущении чуть не шаркнул ножкой:

- Чего уж там. Если что - обращайтесь еще!

Тверитин рассмеялся:

- Ну, уж нет! Теперь, "если что", не будет! Я это точно знаю! Все ведь меняется, неужели ты не чувствуешь?

Демонстративно понюхав воздух, ответил:

- Вроде ничем не пахнет…

Не обратив на мое ерничанье никакого внимания, собеседник продолжил:

- Ничего, почувствуешь еще! А вообще, конечно, странно: вот кто бы мне в Особлаге сказал, что начнутся такие перемены, а я буду говорить с пришельцем из будущего… Это ведь фантастика!

- А то, что бывший зэка, станет главным идеологом, это не фантастика? Вот то-то! - после чего, окинув гордо-шутливым взглядом Стаса, добавил с грузинским акцентом - Так випием же за кибернетика!

- Что?

- А - я махнул рукой - не обращай внимания. Это из одной старой комедии, которую еще не сняли.

- Да, кстати про комедии, трагедии и все такое прочее. До тебя, конечно, это доведет товарищ Колычев, но сразу предупреждаю - готовься. Я знаю насчет песен и теперь заранее говорю - относительно кинофильмов будет то же самое. Только не надо делать такие испуганные глаза - тебя к киноаппарату никто ставить не собирается. Просто, будешь надиктовывать сюжеты. Все, какие вспомнишь. И это относится не только к кинофильмам, а касается всей сферы искусства. Как советской, так и иностранной. Да и у технарей, насколько мне известно, к тебе множество вопросов опять накопилось…

Вот блин, как знал, что просто так с меня не слезут. Только увидел эту хитрую, очкастую физиономию, так и понял - приехали. Этот - не отвяжется, пока своего не добьется! Интересно только, что за вопросы ко мне со стороны ученых появились, я ведь вроде все рассказал, о чем знал и не знал? Хотя, Гусев как-то говорил, что даже во время глубокого гипноза, многое можно пропустить, просто потому, что оператор не знает какие именно вопросы задавать. А пациент может о чем-то и не вспомнить, считая это само собой разумеющимся. Вон, как с шариковой авторучкой вышло…

Я про нее, уже после всех гипнотизеров, просто в разговоре вспомнил. Хорошо, Колычев обратил внимание на мои слова. Оказывается, патенты на эти шариковые ручки уже вовсю выдавались, но сами ручки, были полным отстоем. Паста в них либо засыхала, либо вытекала, пачкая одежду. И над их усовершенствованием трудились только отдельные энтузиасты. А когда я сказал, что именно шариковая ручка является основным пишущим инструментом моего времени, то за ее доводку посадили целую лабораторию. И результат не заставил себя долго ждать - буквально через три месяца, появилась не мажущая и не засыхающая паста. СССР получил на это изобретение новый патент, и теперь шариковые ручки, активно используют авиационные штурманы и крупные партапаратчики. Правда, этих суперпопулярных новинок еще мало, но по слухам строится целый завод, с закупленными за валюту станками, так что, в ближайшем будущем, Союз их и на экспорт поставлять начнет. Да еще и с разноцветными пастами! На этой ниве даже советские частники стали рубить свою деньгу малую. То есть совсем не малую, но вот как завод построят, так и цену можно будет сразу снижать, а частникам скорее всего останется ниша по изготовлению особо эксклюзивных или подарочных авторучек.

Мда… и исходя из этого гадать, что именно от меня понадобилось технарям, можно до ишачьей пасхи. Поэтому с трудом удерживая зевок, я сказал Тверитину:

- Вот когда командование прикажет, тогда и начнешь меня третировать. А пока у нас своих дел по горло. Война-то еще идет…

- Той войны - на месяц осталось, а сейчас вся страна уже вовсю переходит на мирные рельсы. Поэтому я и говорю - готовься.

- Ладно - все-таки не удержав зевок, я передернулся всем телом - пойду готовиться. Спать осталось всего ничего, а завтра я так думаю, еще тот денек будет!

И пожав руку красноглазому от недосыпа Стасу, пошел к дежурному требовать машину.

## Глава 18

- А теперь, главный приз - а-а-автомобиль!

Нет, разумеется, вслух никто ничего подобного не говорил, только у меня в ушах почему-то звучали именно эти слова. Причем, сказанные голосом Якубовича с соответствующими зазывно-истерическими интонациями. А все потому, что перед нами, на плацу, стояли пять поблескивающих светло-серой краской "Побед". Самых настоящих, которые я видел еще в глубоком детстве. Только здесь это были не побитые временем и дорогами рыдваны, а новенькие, еще пахнущие свежей краской машины.

Колычев гордо, как будто он сам приложил руку к их изобретению и выпуску, посмотрел на наш строй и царственным жестом протянув руку, предложил:

- Ну что товарищи, можно приступать к осмотру! Разойдись!

И мы разошлись… Ух как разошлись! Сгрудившись возле ближней машины, бойцы спецгруппы моментально открыли все что открывается и только что не начали отвинчивать все, что отвинчивается. Стоящее неподалеку и с улыбкой глядящее на нас начальство, на своем месте оставалось буквально несколько минут, но через этот малый промежуток времени потерявший всякую генеральскую выдержку Гусев, уже торчал из-под поднятого капота и возбужденно говорил подошедшему Наркому НКВД:

- Иван Петрович, вы только посмотрите! Какая компоновка! А двигатель?! Не четырех, как на основном выпуске, а шестицилиндровый, и как мне сказали - форсированный, аж на девяносто лошадок! А стеклоочистители? Смотрите, смотрите они ведь не механические, не пневматические, а электрические! - в этот момент замигал правый поворотник и восторженно подпрыгивающий командир обратил внимание на него - О! И указатель поворота - электрический!…

В общем, Серега тараторил без передышки. Я тоже добавил свою лепту и выныривая из-под переднего крыла, добавил:

- У нее еще и кузов - несущий!

Ползающий рядом Гек, в этот же момент завопил:

- Козырев, прекрати крутить руль, ты мне чуть голову не прищемил!

Только Змей на его крик внимания не обратил и продолжал активно вертеть баранку, имея при этом вид пятилетнего пацана, которому подарили давно вожделенный велосипед. Искалиев, сидящий рядом с Женькой, вид имел не менее обалдевший. С огромным удовольствием подпрыгивая на переднем диване, он периодически дергал и нажимал рычаги и кнопки на приборной панели, искренне радуясь, когда после очередного нажатия происходило какое-то действие. Особенно его умилил потолочный плафон, выключателем которого он щелкал с искренним наслаждением.

Глядя на это, я заметил:

- Слушай Марат, а тебе не кажется, что если Змею вместо автомобиля отдать только баранку, Жану - потолочную лампочку, а Геку передний амортизатор, их счастье ничуть не уменьшиться?

Собеседник кивнул:

- Еще как кажется. Да у них с позавчерашнего дня, когда в Кремле награды получали, этого самого счастья - полные штаны. До сих пор не очухались от эйфории.

Я хмыкнул:

- А сам?

Шарафутдинов непроизвольно покосился на новенький орден Ленина, весьма органично вписавшийся в его остальные награды и, ухмыльнулся в ответ:

- Я-то ладно, а вот ты что теперь делать станешь? Дважды Герою положен бронзовый бюст на родине. А ты даже имени своего настоящего не помнишь, что уж говорить про место рождения… Где бюст теперь ставить будут?

В этот момент, неслышно подошедший Гусев, который наконец оторвался от созерцания ГаЗовского шедевра, спросил:

- Чего это вы тут шепчетесь?

- Да вот, Шах интересуется куда бы мой бюст - я изобразил руками арбузные груди - присобачить? Лично я думаю - пусть возле нынешнего дома ставят. Во всяком случае, если увижу, что мой благородный профиль стал слишком сильно засижен голубями, всегда могу протереть!

На что Колычев, который услышал мою реплику, обломил:

- Никаких голубей. Он будет стоять в УСИ. Нам лишняя популярность не нужна, а там ты его всегда сможешь начистить до блеска. Я даже специальную бархотку для такого дела выделю!

Шмыгнув с деланной обидой, я ответил:

- Вот всегда так! Как другим так - памятник на родине, а как мне, так бархотку. И вообще - если я в УСИ буду стоять, то там меня дневальный каждый день полировать будет! Лично за этим прослежу!

Серега хохотнул:

- Ага, и так до тех пор, пока у тебя морда, как на старых монетах, не сотрется вконец!

- Это в тебе зависть говорит - у тебя только одна Звезда, а у меня уже две! И вообще товарищ генерал-полковник, я хотел бы очередной раз обратить ваше внимание на недостойное поведение товарища генерал-майора! - Колычев вопросительно приподнял бровь, а я обличающее выставив палец в сторону подхихикивающего Гусева, доложил - Когда мы уходили на крайнее задание, командир особой группы Ставки собрал у нас документы, награды и личные вещи. А когда вернулись, то сказал что ничего не брал и вообще нас первый раз в жизни видит! Ладно бы он один раз такое сотворил, но подобное практически постоянно происходит! Согласитесь, это ведь не дело?

От такого поворота рассмеялся даже обычно невозмутимый Марат, а Иван Петрович, вздохнув, проговорил:

- Ну, Лисов! Вот как ляпнет - хоть стой хоть падай! Хотя, честно говоря, я твои перлы в блокнотик записываю. Вот выйду на пенсию - издам книгу анекдотов. Только ты за языком все-таки следи.

- А что такое?

- Что такое? - тут Колычев закипел с полоборота и приказал - А ну, за мной! - и направился в сторону небольшой трибуны, стоящей в отдалении. Дойдя до нее, он продолжил свой наезд - Да у меня рапортами на тебя уже шесть папок заполнено! Такое впечатление, что интуиция тебе не только полностью заменила мозг, да еще при этом начала давать сильные сбои! Ты хоть иногда думай, когда что и кому говорить! И вообще - хочу задать тебе вопрос: для тебя в этой жизни хоть что-нибудь святое осталось?

- Иван Петрович, да что случилось? Что я опять такое страшное сказал? А главное - кому?

- Не "Иван Петрович", а товарищ генерал-полковник!

- Виноват!

Вытянувшись по стойке смирно, я задрал подбородок и решил молчать, пока командир не выговорится. А Колычев, неожиданно успокоившись, как-то грустно сказал:

- Я понимаю, почему ты такой циник, но неужели ты не понял до сих пор, как люди относятся к Владимиру Ильичу Ленину?

Мда, вопросец… Но вот к мумифицированному жителю мавзолея народ действительно относится с огромным пиететом. Я когда с этим столкнулся, очень удивился, что "старика Крупского" боготворят не меньше, а может даже и больше чем самого Сталина. Как для меня - ну мумия мумией, а вот для подавляющего большинства других… И если даже про Виссарионыча ходили, пусть и рассказанные с большой оглядкой, анекдоты, то про Ленина их не было. Наверное… Во всяком случае - я не слышал ни одного. И как-то за три года пребывания здесь, вообще счастливо избегал этой темы, никак не затрагивая язвительными словами, личность основоположника.

Только сейчас я, кажется, начинаю понимать гнев начальства. Вот надо же было такому случиться, что буквально на днях рассказал Гусеву творчески переработанную лубочную байку из жизни сушеного вождя. Я ее еще в начальных классах читал, но в дополненном виде она мне понравилась гораздо больше… Да еще и вышло так удачно - Серега как раз вспоминал о сравнительно недавнем визите начпо 23 армии Голованове, который Ленина видел живьем и до сих пор, по прошествии стольких лет, оставался под впечатлением от этой встречи. Даже мне помнится, тоже удалось послушать из уст начальника политотдела песнь, о "самом человечном человеке". Тогда я сдержался, а когда Серега напомнил о Голованове, эта байка выскочила из меня сама собой: мол, сидя в Петропавловской крепости, незабвенный Ильич из хлебного мякиша сделал чернильницу, из молока чернила, а из соседа по камере - Надежду Константиновну Крупскую.

Гусев от такого пассажа на несколько секунд остолбенел, а потом начал вопить, словно заводской гудок. Но так как ругаться приходилось шепотом, то видно оральное воздействие посчитал недостаточным и при первом же удобном случае, стуканул Колычеву. Поэтому теперь, отвечая на вопрос Ивана Петровича я возмущенно сказал:

- Как относятся - знаю. Не надо держать меня за идиота. И свои слова я тщательно фильтрую. Во всяком случае - гарантию даю, что в доносах на меня нет ни одного реального факта, а интонации к делу не пришьешь! Но даже если и высказывал какие-то мысли показавшиеся доносчикам крамольными, то опять-таки эти мысли ни в коем случае не шли вразрез с новой политикой партии. При других раскладах, я бы узнал о ваших папках не сейчас, а гораздо раньше. А с Гусевым, я еще поговорю! Мало - сам голосил как потерпевший, так еще вложил лучшего друга и глазом не моргнул! У, кровавая гэбня, пицотмильонов лично замученных…

Последние слова я пробурчал совсем уже под нос, но нарком услышал:

- Чего? Каких пятьсот миллионов? Ты о чем?

- Да так, присказка будущих демократов… А вообще, Иван Петрович, я ведь все понимаю и палку стараюсь никогда не перегибать. Понимаю даже, почему Серега вам передал мои слова. Мне ведь в ближайшем будущем придется плотно контактировать с Тверитиным и его командой. А так как все что связано с идеологией по умолчанию - сильно мутное дело, то Гусев за меня испугался и решил с вашей помощью сделать необходимую накачку. Чтобы я не особо зарывался. Поэтому, сейчас официально хочу сказать: товарищ генерал-полковник, никаких "левых" мыслей пропагандисты и вообще, посторонние люди от меня не услышат. И я сделаю все, чтобы с их стороны, в ваши папки не попали дополнительные стукаческие бумаги!

Видно я был прав в своих предположениях, так как взгляд у Колычева изменился и он уже не грозно, а насмешливо проговорил:

- Зарекалась лиса кур воровать… Но, ты действительно, будь крайне острожен. Мало ли что и как повернется. Поэтому постарайся, чтобы при работе с новыми людьми к тебе не было никаких нареканий.

- Постараюсь товарищ генерал-полковник!

- Ладно, ладно, хватит тянуться - нарком улыбнулся и кивнул в сторону машин - ну как тебе "ценные подарки"?

- Отличные машины! Только я свою до ума еще доводить буду.

- Ну, это понятно. Хотя… а что именно сделать хочешь?

Я глянул на серенький автомобиль и твердо сказал:

- Внутрь еще не лазил, поэтому сказать тяжело, но вот относительно внешнего вида… В первую очередь - покрашу в яркий цвет. Скорее всего, в красный. А то у нас все машины черного, белого и зеленого цвета. Или как вот эта - блеклого. Скучно… А потом, может быть даже крышу спилю и получится кабриолет! Это будет круто - ярко-красный кабриолет!

Иван Петрович удивился:

- А не слишком ли? В смысле - не слишком ярко для машины?

- Так в этом вся фишка! Да и по яркости, честно говоря, глаз стосковался. В армии все или зеленое или пятнистое. На гражданке почти так же. Начиная от одежды и заканчивая техникой. А тут - войне конец, все радуются и моя бибика, как дополнение салюта! Просто камуфляж и темные тона, вот тут уже сидят - я провел рукой по горлу - и думаю что не только у меня. На улице же, единственное яркое пятно это - трамвай. Вот и хочу внести новую струю.

- Хм, возможно ты и прав…

Колычев задумался, а я глядя на него прикинул, что вполне может быть мои слова теперь будут обсуждать на самом верху и возможно недолго одиночная яркая машина будет бегать по улицам Москвы. Если конечно не начнут экономить на красках… Ну да там видно будет, а сейчас, кивнув в сторону шеренги автомобилей, я подмигнул собеседнику:

- Что Иван Петрович, может прокатимся? По Москве, да с ветерком?

Тот в ответ покачал головой:

- Нет, это без меня. Дел много, так что как-нибудь потом покатаешь. Поэтому мы с Гусевым сейчас уезжаем, а вы - развлекайтесь. Но учти - ты у меня должен быть к шестнадцати ноль-ноль.

- Есть к шестнадцати ноль-ноль!

Я козырнул и пошел к ребятам, а минут через десять, мы, разместившись в двух машинах, уже летели в сторону Красной площади. Ну, летели это сильно сказано, но до сотни свой пепелац я разогнал влегкую. Правда Гек, сидящий за рулем второй тачки начал отставать, поэтому я сбросил скорость до семидесяти и принялся просто глазеть по сторонам, краем уха слушая болтовню Марата с Жаном и вспоминая ту массу событий, что произошла с нами за последние дни. А этих событий хватало…


***


Началось с того, что когда мы прилетели в столицу, неожиданно встал вопрос о размещении. То есть в гостинице нам забронировали номера, только эту самую гостиницу мы с Геком отвергли в два голоса. Он зазывал к себе в гости, а я к себе. В конце концов мы разделились и к Лехе поехали Искалиев с Козыревым, а ко мне Шарафутдинов с Гусевым. Пучкову было проще - у него были весьма хозяйственные сестры, а вот у меня… Из всех спальных мест у меня была казенная кровать и не менее казенный диван, на котором мог поместится только невысокий Марат. Когда Серега понял, что спать ему скорее всего придется на полу, он начал стонать и ругаться. Но управдомша, у которой я хранил ключи, во первых растаяла от встречи со мной, а во вторых при виде целого генерал-майора, который пыхтел от возмущения из-за бытовых неурядиц, развила бурную деятельность. В общем уже через пять минут нам была предоставлена никелированная кровать с шариками и комплекты постельного белья. Я расцеловал тетю Надю, а про себя подумал, что как ни крути, но мебелью наверное пора обзаводится, а то и друзей разместить негде будет. Не побираться же постоянно? Да и с бельишком тоже что-то решать надо…

Тут мои мысли были прерваны громкими криками и не успел я толком обернуться, как на меня налетел Игорь Селиванов. Он как раз на обед домой пришел, а тут глядит - дверь к соседу открыта и там какая-то сутолока. А среди толпящихся военных стоит Лисов собственной персоной! В общем, пока мужики таскали по комнатам кровать, Игореха, который уже избавился от костыля и завел себе протез, вкупе со стильной тросточкой, вываливал на меня последние новости, главной из которых было то, что он женился! Потом, он представил нам вышедшую на гам жену - высокую симпатичную девчонку, которая смущенно пожала всем руки и тут же пригласила пообедать с ними. Но у нас были свои планы, поэтому договорившись встретиться вечером, мы на время распрощались. Только перед самым уходом, Селиванов поймал меня возле двери и тихо сказал:

- Илья, ты там, в прошлый раз у меня деньги забыл. Я понимаю, зачем ты это сделал. И хочу сказать спасибо - они меня тогда здорово выручили. Но теперь я совсем не студент, зарабатываю нормально, так что не вздумай отказываться взять долг обратно!

- Не вопрос! - я хлопнул Игореху по плечу и подмигнув, продолжил - ты теперь инженер, да и вообще - неплохо устроился. Поэтому отказываться не буду. Но учти, с меня еще подарок на свадьбу! Его-то примешь?

Селиванов рассмеялся:

- Приму!

- Ну, тогда - до вечера!

И распрощавшись со старинным знакомцем, мы двинули к автобусной остановке.

А потом, уже на Красной площади, встретились с остальными ребятами. Глядя, как Змей вьется вокруг Ирины Пучковой, я только хмыкнул и пихнул в бок Серегу, указывая глазами на ставшего внезапно очень неуклюжим лейтенанта. Гусев, пожав плечами в ответ, выдал:

- А чего ты удивляешься? Они ведь почти год переписываются, как из пулемета. Козырев в Москву штук десять своих фото за это время отослал. И получил не меньше…

- Получил всего два, но судя по всему, сейчас это роли не играет. Нет, ты смотри, смотри, как он ручку-то выгнул! И походка - как будто лом проглотил! А морда какая!

- Не ори так, а то засмущаешь…

И командир, привлекая внимание, шагов с двадцати начал махать рукой. Но ребята заметили нас раньше и теперь, сойдясь плотной группкой, все незнакомые начали знакомиться. В смысле Серега и Марат были представлены Лешкиным сестренкам. И если Иришка чинно пожимала им руки и говорила все положенные слова, то Ольга, тут же начала восторженно ахать и кружить вокруг нас маленькой, шустрой рыбешкой. В конце концов, не выдержав, она обратилась ко мне и Гусеву, с просьбой посмотреть награды. Как выяснилось, ее внимание привлекли моя звезда Героя и Серегины ордена Суворова и Кутузова. Мы, смеясь, разрешили ребенку полюбопытствовать и Ольга тут же взвесив в руке Золотую Звезду, констатировала - "тяжеленькая" и погладив ее пальцами переключилась на Серегу.

Ну, оно и понятно - в Москве Героев хватает и мелкая их созерцала неоднократно, так что теперь просто поимела возможность пощупать медаль, а вот стилизованная звезда ордена Суворова, да еще и первой степени, это действительно - редкость. Я в свое время сам обалдел, когда Гусеву такой орден обломился. У него ведь статут - закачаешься. Но на мои ехидные подначки, насчет того, какую именно операцию фронтового масштаба разработал командир, он так и не ответил. Вместо этого только таинственно улыбался и намекал, что в штаб он, в отличии от некоторых, работать ездил, а не водку пьянствовать. Поэтому сейчас, Гусев является кавалером одной из самых эксклюзивных советских наград. Причем настолько эксклюзивных, что привлекает внимание даже маленьких девочек…

А Ольга, тем временем, осторожно поковыряв ногтем платиновый профиль на рельефном фоне, вынесла вердикт:

- Все мальчишки теперь от зависти помрут! Ванька Лизачев хвастался, что он видел генерала с таким орденом. Но там был второй степени, а у вас первой! И он только видел, а я еще и трогала! - и тут же без перехода добавила - дядя Сережа, а вы к нам в гости не хотите зайти? В смысле, сначала в гости, а потом просто во двор выйдите? Я вам голубятню покажу…

Не выдержавшая Ирка сердито дернула младшую за косичку и сказала:

- Как не стыдно! Скоро четырнадцать лет, а ведешь себя как ребенок! Делать больше товарищам командирам нечего, только твою голубятню разглядывать! Мало того что все утро перед мальчишками, братом и его друзьями хвасталась, так теперь что, продолжить хочешь?

Но Ольга на рывок никак не отреагировала, лишь раздраженно повела плечом, продолжая вопросительно смотреть на генерал-майора. И Серега не обманул ее ожидания:

- Обязательно приду. Все придем. Причем, прямо сегодня. Вот погуляем и сразу к вам - голубятню смотреть. Я ведь сам - голубятник! Ты знаешь, какие у меня в детстве голуби были? У-у-у! И турманы и нежинские и агараны.

- А бородуны были?

- Конечно! У меня даже гривун был и гамбурский шиммель!

- Ух ты! А у нас еще есть чубатый и московский монах. Его Игнатка на мурого выменял. Хотели еще тучереза, но для мены больше ничего не подошло…

Слушая этот разговор, я несколько подвис. Блин, и говорят вроде по-русски, только ведь даже непонятно о чем! То есть понятно, что про голубей, но вот каких? Я все время считал, что голубь он и в Африке голубь - сизый, он же помоечный. Ну, может еще пару видел, с перьями на лапках и все. Да и перья эти считал просто мутацией от плохой экологии. А оказывается, я полных лох в данном вопросе и на самом деле разновидностей этих птиц - миллион. Обиднее всего то, что все окружающие разговор и его тему, вполне понимают. Кивают согласно и завистливо щурятся. Вон, Даурен даже рот открыл, желая вставить слово, но трескотня мелкой не дает ему это сделать.

И когда старший брат наконец оттянул разошедшуюся Ольгу от собрата по духу и мы пошли гулять, я тихо спросил у Гусева:

- Не понял, ты что, голубей разводил? И что с ними потом делали - ели?

Командир вначале поперхнулся от моего предположения, но быстро взяв себя в руки, тихо ответил:

- C ума сошел - "ели"? Это увлечение такое. Хобби. Кстати - очень серьезное. Страсти среди голубятников до того доходили, что за украденного голубя, вполне могли даже убить.

- Дети - убить?!

- При чем тут дети - Серега махнул рукой - этим ведь не только дети занимаются. Голубей держат и вполне взрослые люди, которые занимаются их обменом или продажей. И деньги в этой сфере находятся, просто сумасшедшие! Не знаю как сейчас, просто не задавался вопросом, но вот в двадцатых, когда голод был, я одного очень редкого голубя поменял на два мешка картошки. Ни за какие деньги такой обмен бы не получился, а вот на голубей - пожалуйста. За счет чего семья и выжила. Только двух младших братьев сохранить не смогли…

Я смущенно вздохнул:

- Извини командир, что напомнил… Просто никогда не предполагал, что вокруг этих птиц столько ажиотажа было.

- Почему - "было"? Он до сих пор есть, так же как и фанатики этого дела. А вообще Илья, с тобой похоже пора ликбез проводить. Ты ведь кроме войны считай ничего и не видел, а гражданская жизнь, в которой ты ни уха ни рыла, вот-вот начнется.

Ухмыльнувшись я ответил:

- Проведешь, куда ты денешься…

Сказав это, я вдруг неожиданно сбился с мысли, так как увидел шедшего навстречу паренька, который с довольной физиономией облизывал какую-то белую шайбу, зажатую между большим и указательным пальцем. Вид шайбы поверг меня в смутное беспокойство. С чем-то она у меня ассоциировалась, да и сам способ ее поедания, показался очень знакомым. Точно так же мы в детстве глотали мороженное из подтаявшего стаканчика - держа руку на отлете и изгибаясь всем телом, чтобы не обляпаться. А где ее мог раньше видеть? Ммм… вот! В фильме "Место встречи изменить нельзя" тот, оперативник, которого почти сразу убили заточкой, ел точно такой же кругляш! Еще пару секунд я наблюдал за пацаном, который увидев наши регалии остановился и вытаращился на подходившую компанию. И когда мы подошли к нему ближе, я убедившись в своих предположениях, завопил:

- Епрст! И вправду мороженное! Эй, малый, ты где его добыл? Да, да, вот это круглое в бумажке, где продается?

Мальчишка заулыбался и показал на стоящую очередь, голова которой упиралась в еле видную из-за кустов тетку, с большущим ящиком на колесиках. Я не то чтобы фанат мороженного, но сей продукт не пробовал уже больше трех лет и поэтому разглядев на теткином ящике нарисованного белого медведя с довольной мордой, громко скомандовал идущему впереди Пучкову:

- Леха, левое плечо вперед, направление на мороженщицу, шагом марш!

Гек, как будто давно ждал моей команды и поэтому даже не сбившись с шага четко повернул, и встал в хвост очередины, сразу следом за каким-то капитаном - танкистом. Кэп при виде нас подтянулся, козырнул и видя наши погоны, вежливо предложил встать впереди него. Мы не менее вежливо отказались, но люди в очереди услышав наш разговор и разглядев мою Звезду подняли гам и, таки заставили нас пройти вперед, к улыбающейся женщине, которая сначала с нами поздоровалась, а потом следуя указаниям, начала оделять всех вожделенными "шайбами". Стаканчиками тут и не пахло, поэтому она ловко орудовала каким-то поршнем. С интересом посмотрев как это делается (а все было достаточно хитро - сначала в поршень закладывалась бумажка, потом вафля, потом мороженное и снова вафля с бумажкой) я от жадности взял сразу три порции. Правда немного не рассчитал скорость таяния и поэтому как ни изгибался, последний подтаявший кругляш все-таки накапал на сапоги, что меня впрочем ничуть не расстроило. Толи из-за долгого воздержания, толи из-за рецепта, но мороженное показалось обалденно вкусным и идя дальше, я все оглядывался в поисках следующей продавщицы сладкого продукта. Но такой к сожалению больше не попалось и в конце концов мы догуляли до Лешкиного дома.

Так как по пути заходили в ресторан при гостинице, то жрать не хотелось и попив чаю, в гостях у сестренок, вывалили всей толпой на осмотр голубятни. Ну, это так предполагалось. На самом деле только выйдя во двор, попали в руки пятерым пацанам, под предводительством Ольги, которые сначала сильно смущались, но потом разошлись и просто засыпали нас вопросами. Чуть позже, их почему-то стало гораздо больше: уже человек десять. Я даже предположил возможное размножение почкованием, пока не заметил, как через отодвинутую доску в заборе к толпе присоединилось еще трое щеглов. А потом еще и еще…

В конце концов, оставив наших ребят разбираться с поклонниками, мы с Серегой и Маратом, поймав такси поехали в магазин за подарком для молодоженов Селивановых. Какой ассортимент был в обычных магазинах я уже знал, поэтому приказал водиле ехать к новинке, появившейся благодаря начавшимся реформам - комиссионному магазину. В Центральный коммерческий мы уже заходили, затарившись по космическим ценам продуктами, которые там продавали без карточек, а теперь нам нужен был сам подарок как таковой. И в комиссионке наткнулись на то, что нужно - ножную швейную машинку "Подолка". Решив, что это само то, купили данное чудо советской промышленности и тут же встали перед проблемой - а как ее собственно говоря тащить до места? В такси она просто не запихивалась, а до багажника на крыше еще никто видно не додумался…

Пока Гусев растерянно курил я, прикинув расклады, вернулся в магазин и поинтересовался насчет средств доставки. Там на меня посмотрели как на идиота и только что не рассмеялись в лицо. Но форма и ордена подействовали, поэтому все-таки не рассмеялись и даже по моему требованию вызвали завмага. При виде небольшого человечка, с острохарактерным носом я сразу взял быка за рога и поздоровавшись выдвинул предложение:

- Послушайте товарищ… Иосиф Яковлевич? Очень приятно! Я вам хочу подкинуть одну идею. Ни к чему вас не обязывающую, но могущую принести неплохую прибыль.

Завмаг ухмыльнулся и про себя видно обидно подумал о нахальном русском, который хочет учить еврея делать дела. Только на физиономии это практически не отразилось, и сын Якова лишь нейтрально произнес:

- Я вас слушаю.

- В вашем магазине есть разные товары. В том числе и крупногабаритные. Человек купив их, вынужден вызывать грузовое такси и его оплата уже идет мимо кассы. А оно вам надо? Тем более, что грузовых такси практически не осталось - все грузовики ушли на фронт. А отсутствие средств доставки является сильным сдерживающим фактором при покупке. И поэтому вот мой совет - заведите на свою сеть магазинов хотя бы одну полуторку. Во-первых - люди будут знать, что все делается централизовано и нет нужды бегать по улицам в поисках машины. Во-вторых будет проявлена явная забота о покупателях, а в третьих это все попадает под новую программу реформирования. Помните, как говорил товарищ Сталин - "Люди должны как можно скорее почувствовать начавшиеся изменения". И если вы выступите с таким предложением, я уверен вас не только поддержат в тресте, но плюс человеку, который на деле проводит новую политику партии и всячески претворяет ее в жизнь, откроются блестящие перспективы.

Завмаг от такого поворота поперхнулся и спросил:

- Молодой человек, а вас случайно не Остап зовут?

Мда, как он меня… Вот, буквально парой слов показал свое отношение к прыткому покупателю. Чувствуя что как с речью так и с машиной я явно пролетел, пожав плечами, ответил:

- Нет, меня зовут Илья Иванович. А то что я вам сейчас посоветовал, массово начнется очень скоро. В этом можете быть уверены. Но первыми будете уже не вы… Счастливо оставаться!

Козырнув и уже повернувшись к выходу, услышал:

- Подождите.

Подняв бровь я остановился и посмотрел на завмага, на лице которого была написана какая-то внутренняя борьба, с которой впрочем он справился достаточно быстро и продолжил:

- Вы знаете Илья Иванович, то что вы сказали, для меня совсем не ново. То есть не ново для человека моего возраста, который еще НЭП застал. Но вот у вас откуда такие запросы? Я бы еще понял их лет через пять - десять, когда кооператоры и частные предприниматели, развернуться полностью. А сейчас, это даже странно слышать…

- Что именно - "странно"? То что я хочу в магазин зайти как покупатель, а не как проситель? Нет тут ничего странного. Поэтому, за свои деньги, я и рассчитываю получить нормальное обслуживание.

Барышня за прилавком, на это еле слышно фыркнула:

- Ишь, барин какой выискался!

Но Иосиф Яковлевич только шикнул:

- Зинаида! - и повернувшись ко мне продолжил - Не обращайте на нее внимания: новенькая, которая до конца еще не поняла специфику работы на частника. Но ничего - даст бог, поймет. Мда… Так вот, я думаю, что если линия партии не изменится, и фининспекция не будет перегибать палку, то достаточно скоро ваши требования станут нормой. А пока мы только начинаем… - тут заведующий подмигнул - Но про машину я уже думал и даже выносил предложение о ее покупке, на собрании нашего кооператива.

- Во! Только сразу подумайте и насчет пары-тройки грузчиков, чтобы покупатели не на себе шкафы волокли. И оплату тем же грузчикам - сдельную, поэтажную…

После этих слов, видя понимающую улыбку Иосифа Яковлевича, я замолк, поняв что он все эти нюансы знает дольше, чем я живу и уже хотел распрощаться, только душевный торгаш остановил меня в очередной раз:

- Товарищ полковник, не спешите. Вы знаете, разговор с вами, мне напомнил молодые годы… Это, скажу честно - приятное воспоминание… И хоть у нас нет пока транспорта, но я постараюсь вам помочь. Если вы подождете буквально десять минут, то я попробую договорится насчет грузовика, со своим знакомым.

- Конечно подожду!

После чего, мы вместе с заведующим вышли из магазина. Он потопал куда-то в сторону, а я остался курить на крыльце, попутно подозвав стоящих возле такси ребят. Пока объяснял им ситуацию, вожделенная машина действительно нашлась. Причем, прямо под боком, в соседнем магазине. Серега с Маратом только удивленно крякнули, когда увидели что нас зовут во двор, к грузовику, а Яковлевич, уже на прощание, поинтересовался:

- Илья Иванович, позвольте полюбопытствовать - а у вас мама не еврейка?

Я, пожав плечами, ухмыльнулся:

- Как-то не сложилось…

- Жаль… а очень, очень похоже…

- Внешне?

- Нет, хваткой и умением нравится людям…

Гусев, который слышал последние слова, всю дорогу меня прикалывал, предполагая скрытые иудейские корни подчиненного. Веселился паразит такой на полную катушку! А когда мы уже выходили из такси, в котором ехали следом за полуторкой, подытожил:

- В следующий раз, чтобы тебе ненароком обрезание не сделали, машину возьмем в управлении.

- В какой еще "следующий раз"?

- Обыкновенный. Я например вовсе не собираюсь постоянно спать в одолженной кровати и приказываю, чтобы когда ты меня опять пригласишь в гости, в квартире была нормальная обстановка! Хотя… мне кажется очень скоро твое жилище полностью преобразится, хочешь ты этого или нет!

Я подозрительно покосился на командира:

- C чего бы вдруг?

Но Серега вместо ответа пихнул меня в бок и показывая глазами на Шарафутдинова, который уже стоял в кузове, скомандовал:

- Чего рот открыл, помогай!

- Ты не пихайся, а тоже помогай - я ее один не удержу!

- Я продукты буду нести!

- Будешь, но сейчас оставь их в покое и держи этого монстра.

Гусев ругнулся и свалив бумажные, перетянутые шпагатом пакеты на сиденье такси, решился таки испачкать генеральские ручки. После чего сгрузив машинку и расплатившись с водителями, мы поволокли приобретение к Селивановым. Потом же, был гудеж…

## Глава 19

А наутро, часов в восемь начал трезвонить телефон. Я, закрыв голову подушкой, не шевелился, теша себя надеждой, что кто-нибудь из мужиков возьмет трубку. Ждал долго, а звонок тем временем продолжал разрывать мозг напрочь. В конце концов до меня дошло, что полутрупы в соседних комнатах вполне справедливо рассудили так: хозяева вовсе не они и поэтому ни в жизнь ни встанут чтобы заткнуть черную орущую коробку. Пришлось подниматься и брести в коридор. Там сняв трубку и даже не задумываясь о последствиях (ведь этот номер знало очень немного людей) рявкнул в нее:

- Какого х…?!!!

На том конце пару секунд молчали, а потом вежливым тоном поинтересовались:

- Это квартира товарища Лисова?

- Ну…

Получив подтверждение, голос повеселел:

- Это я, инженер-майор Рябушкин, из ГАУ.

Рябушкин, Рябушкин… О, вспомнил! Мы с ним познакомились еще в Туле, куда я мотался по поводу гранатометов, а потом и ППС. Познакомились и даже сдружились. И в прошлом году, тоже пару раз в столице пересекались. Только он тогда капитаном был… На всякий случай уточнил:

- Никита, ты что ли?

- Ну да!

- Во блин - осторожно пощупав голову, я продолжил - Приветствую дружище! А чего в такую рань звонишь?

- Кхм?

Еще раз глянув на часы, я смущенно ругнулся:

- Мля… вопрос насчет времени снимается. Но насчет звонка - остается. И откуда ты вообще знаешь, что я в Москве?

- Мне про это Станислав Игоревич вчера сказал. Тверитин. Он же и номер телефона дал. Но вчера я звонил - никто трубку не брал…

Ощущая страшный сушняк, я вхолостую почавкал, пытаясь избавится от гадостного вкуса во рту, но не преуспев в этом, продолжил вопросы:

- Поздно пришли, вот и не отвечали… А Тверитина-то ты откуда знаешь? Хотя, отставить… Ты в городе? Если да, то давай, заруливай! Отметим встречу. Адрес помнишь? Если нет, то записывай…

Я собрался говорить адрес, но собеседник перебил:

- Встретимся, это само собой! И отметим, конечно. Только я сейчас по другому поводу звоню - хотел тебя на полигон пригласить и одну вещь показать.

- Какую?

Рябушкин рассмеялся:

- Приедешь - увидишь! Но я намекну: помнишь такого - Германа Коробова? Ну, которому ты еще подарил венгерский пистолет-пулемет?

- Как же - подарил! Да он тот ствол у меня нагло выцыганил! Все четыре дня пока я на заводе был, он за мной на коленях гонялся. А мне такой ПП больше ни разу не попадался - у всех впоследствии встреченных мадьяр, другое оружие было… Так что Коробова - помню!

Никита на мой спич вежливо хохотнул, выдав:

- Он тут интересную вещь изобрел, я думаю, тебя заинтересует. Во всяком случае мне эта изобретение очень понравилась!

Я поскреб отросшую за ночь щетину и предложил:

- Давай ты мне минут через тридцать перезвонишь, а то я что-то соображаю плохо. Какая вещь, куда ее совать и вообще…

- Может лучше сделаем так - я за тобой машину вышлю, а пока она приедет, ты уже точно проснешься.

- Хорошо. Через сорок минут я буду готов. Хотя… если не один приеду, а со своими парнями, это ничего?

- Нормально!

- Тогда - засылай своего водилу.

Только я положил трубку и собрался идти умываться, как меня поймал хмурый и заспанный Гусев, которого заинтересовала предстоящая поездка. Мол, куда с кем и зачем? Пришлось объяснить, но не удовлетворившись этим, Серега, пока я умывался, куда-то позвонил, и уточнил информацию относительно Рябушкина. После чего, позевывая и нагло выпихивая меня из ванной, информировал:

- Этот майор, пользуясь знакомством с тобой, своего друга - оружейника и его автомат хочет продемонстрировать.

- Интересно, а я тут с какого боку? Нет, полюбопытствовать конечно можно, но ведь не просто так он мне этот ствол, показать хочет?

- А, - Гусев макнул щетку в баночку зубного порошка, - у них там свои трения и интриги. Сейчас, благодаря внедрению АК - 43, верховодят ИЖМАШевцы, а этот Коробов - с Тулы. Вот видно майор и решил тебя для дальнейшей косвенной поддержки задействовать. Он ведь в курсе, что ты личный порученец товарища Сталина и даже несмотря на то, что не будешь входить в комиссию, твое одобрение нового автомата может сыграть свою роль в предстоящем конкурсе. Так что, можешь съездить посмотреть, чего там демонстрировать будут. Тоа а э оэу.

- Чего?

Командир вынув щетку изо-рта более членораздельно пояснил:

- Я, говорю - не поеду. Это вы фанатики оружия, а мне в наркомате к тринадцати часам надо быть. Поэтому бери Марата и дуйте вдвоем. Да, потом, на всякий случай, мне письменный отчет предоставишь. - и понизив голос, воровато оглянувшись на открытую дверь, поинтересовался - А ТАМ ты, про Коробова что-нибудь слышал?

- Нет. И не слышал и не видел и не знал.

- Ну, все равно скатайся. Вдруг действительно что-то толковое покажут, а то сейчас в ГАУ все от Калашникова в восторге и никого другого практически не замечают.

- А зачем еще кого-то замечать? АК - лучший автомат всех времен и народов, лет на пятьдесят! Но посмотреть - посмотрю… да и самому интересно.

Гусев кивнул и начал наяривать щеткой, а я пошел будить Марата.

Еще через сорок минут мы уже ехали в сторону полигона НИПСМВО. Причем, время использовали с умом. Сначала поговорили с Рябушкиным, который закатывал глаза и причмокивал, описывая новый ствол, а так как ехать было достаточно далеко, то после хвалебных речей майора, просто начали кемарить. И поспать получилось неплохо - почти два часа, а потом нас тормознули на КПП, где после проверки документов пустили на территорию Центрального научно-исследовательского полигона. Немного покрутившись по дорожкам, машина подъехала к бетонному сооружению, чем-то похожему на крытую автобусную остановку, возле которого уже подпрыгивал в ожидании гостей, сам изобретатель.

Выйдя и пожав руку Герману, я, показывая на кобуру со своим "браунингом" сразу предупредил:

- Пистолет не отдам! Как ни проси! - а потом улыбнувшись, показывая что вышесказанные слова были просто шуткой, продолжил - Ну что, хвастайся, а то мне Никита уже все уши прожужжал про твой девайс!

- Про что?

- Про автомат… Где он, посмотреть-то можно?

- Конечно - Коробов оживился и показывая рукой на стол, стоящий внутри "остановки", пригласил - пойдемте, я буду показывать и объяснять.

После чего, пройдя в помещение, он подвел меня к тому, что я сначала, опешив, принял за АК-104, который хоть и видел в своем времени, но только на картинках. Во всяком случае внешне, автомат был очень сильно похож на него, наверное за счет более короткого чем на обычных "АК", ствола. А Герман отдав оружие, начал объяснять:

- После того, как была разработана компоновка АК-43, я понял, что с целым штатом маститых оружейников тягаться не смогу. Да и изменить ту конструкцию, это значило только ее усложнить, что вызвало бы нарекания со стороны приемной комиссии ГАУ. Вот я и подумал - для обычных войск АК-43 это самое лучшее что может быть на сегодняшний день. Самое главное - он прост и надежен! Да и призывник из какой-нибудь отдаленной деревни сможет его полностью освоить буквально за несколько часов. Но ведь у нас есть не только те призывники, которые после месячного обучения в запасном полку, идут на фронт. У нас есть и те, которых учат от и до. Я говорю про осназ. И этим людям будет важна не только простота, но и остальные ТТХ оружия, такие как: компактность, вес и высокая кучность стрельбы. Ведь много боеприпасов они с собой брать не могут, поэтому именно вышеперечисленные факторы, а так же разумеется надежность, не уступающая АК-43 будет для них решающим фактором. При этом я имел ввиду, что большая прицельная дальность оружия бойцам осназа не особо нужна. Бой они обычно ведут либо в упор, либо на дистанциях не превышающих триста, триста пятьдесят метров. Поэтому счел возможным укоротить ствол автомата и на прицельной рамке теперь максимальная дальность не тысяча, а пятьсот метров. Но, самое основное отличие моего автомата от АК-43, это сбалансированная безударная система автоматики. Там стоит два газовых поршня, движущиеся навстречу друг другу. Вот, смотрите…

Герман, взяв у меня свое изделие шустро откинул крышку ствольной коробки и начал разбирать оружие, попутно объясняя что к чему и зачем. Мда… устройство конечно несколько сложнее "Калаша" и думаю в производстве будет дороже, но я своих мыслей не озвучивал, желая прежде чем сразу обламывать изобретателя, испытать его детище в действии. Вообще, действительно, на первый взгляд, за счет компенсации импульса движения затворного механизма, автомат не должно подбрасывать, что сразу улучшит его кучность, но пока это все слова. Поэтому дождавшись когда Коробов выговорится и собрав автомат, протянет мне его, я взял со стола стандартный магазин и зарядив оружие, пошел на исходную.

А еще через минуту, когда боек щелкнул вхолостую, я почесав затылок, удивленно пожал плечами и вогнав в приемник следующий магазин, опять открыл стрельбу. Блин! Да что же это такое! Сколько воевал, но с подобным еще не сталкивался! При нажатии на спусковой крючок, приклад автомата как будто прилипал к плечу и оружие практически не трясясь, посылало пули, поражающие мишени одну за другой. Когда же перестал садить пяти-шести патронными очередями и начал делать привычную отсечку по два - три выстрела, то дела пошли еще лучше. Ростовые мишени не просто поражались, а появилась возможность делать дырки, в какой-то определенной их части, на выбор - в голову, в грудь, в ноги…

Расстреляв три магазина, я передал автомат стоящему рядом Марату и повернулся к Герману, который увидев мою физиономию, даже рассмеялся от удовольствия, спросив:

- Ну как впечатления?

- Если честно - я потрясен. Ничего подобного еще не видел! Чтобы стоя, с руки, да такие показатели… Уж насколько я стрелять умею, но блин, как говорится - почувствовал разницу! А складной приклад с демпферными накладками, был только приятным дополнением к общей прелести. Плечо - вообще не набил!

Коробов опять улыбнулся и ответил:

- Еще надо учесть: у моего оружия и АК-43 некоторые детали взаимозаменяемы, что значительно облегчит работу ружмастерам в войсках. Немного, но они есть… А магазины, ствольные коробки, рукоятки, накладки, так вообще полностью идентичны. Разумеется предусмотрены места креплений подствольного гранатомета и ночного прицела. Только сразу хочу сказать - отсутствует возможность установки штык-ножа. Но ведь диверсанты в штыковую не ходят, правда?

Я только успел согласится с этим предположением, как к нам присоединился Шарафутдинов, который был ошарашен не менее меня, несколькими минутами ранее. Так как Шах желал поделится своими восторгами с изобретателем, я ему мешать не стал, а взяв автомат опять вышел на рубеж стрельбы.

В конце концов, высадив на пару с Шахом и присоединившимся к нам Рябушкиным, в общей сложности чуть не цинк патронов и слегка одурев от пальбы, я отдавая ствол оружейнику, твердо пообещал:

- Герман, если на испытаниях твое оружие по надежности будет сравнимо с автоматом Калашникова, то я сделаю все, чтобы автомат Коробова приняли на вооружение, для снабжения им спецчастей. И цена вопроса, в смысле стоимости изделия, тут не будет играть особого значения, так как высоко подготовленному диверсанту и оружие необходимо соответственное. А по моим предварительным прикидкам, оно будет соответствовать работе спецгрупп, на все сто!

Судя по тому, как у собеседника загорелись глаза, именно эти слова он и мечтал услышать. А стоящий рядом и не менее счастливый Никита, тут же предложил это дело отметить, совместив и встречу старых знакомых, и удачно проведенную демонстрацию. Только, посмотрев на часы, я вынужден был отказаться:

- Вы уж товарищи извините, но никак не получится. Нам еще возвращаться часа три, а завтра по плану - посещение Кремля, где все должны быть, как огурчики.

Видя удивленные лица собеседников, пояснил:

- В Кремль не на экскурсию, а за орденами. Нас ведь в Москву именно для этого и командировали.

- О! Тогда конечно! Поздравляю!

Мы по второму кругу пожали друг другу руки, только на этот раз в роли получающих поздравления был я с Шахом, и распрощавшись с Коробовым, опять загрузившись в "эмку", отправились в обратный путь.

В дороге обсуждали все увиденное и опробованное, а потом я поинтересовался у Рябушкина:

- Слушай, мне вот что-то интересно стало - Герман как-то невнятно сказал, а когда я у него хотел уточнить, ничего толком не ответил: что за толпа знатных оружейников, АК-43 изобретала? Я думал там только Калашников в основном отметился…

Никита сначала вскинулся, но потом покряхтел и нехотя ответил, стараясь обтекаемыми словами снизить реальный накал внутренних разборок:

- Когда весь наркомат вооружения, во главе с наркомом, начинает плотно курировать и опекать какого-то одного человека, то невольно возникает сомнение в том, что они не предоставляют ему доступ к каким-то революционным решениям, которые выдают другие мастера…

Мда… правильно Гусев утром сказал - интриги вкупе с ревностью в конструкторской среде цветут и пахнут. А каждый из изобретателей пользуется малейшей возможностью, чтобы получить хоть какое-то преимущество перед конкурентом. Вон, как тот же Коробов с Рябушкиным сейчас… Автомат Германа это разумеется обалденная вещь, но он вполне справедливо опасается, что чиновники из ГАУ и наркомата, по непонятным причинам, изначально просто дышащие на Калашникова, изобретение Коробова вполне могут зарубить. Зарубить невзирая на отличные ТТХ, а исходя к примеру из большей стоимости и трудоемкости его изготовления. Поэтому сейчас и привлекли к процессу демонстрации личного порученца товарища Сталина, рассчитывая на мои огромные связи. Ну, их побудительные мотивы были ясны с самого начала, только теперь меня заинтересовало другое:

- Так правильно делают, что опекают. Ведь на самом же деле, АК-43 это очень хорошее изобретение! И предложил его именно Михаил.

Я отлично знал, кто на самом деле предложил сию идею, но мне было интересно, не просочились ли в оружейную тусовку слухи, что некие невнятные рисунки нового оружия, а так же пояснения к ним, попали в ГАУ из НКВД? Рябушкин опять помялся и ответил:

- Калашников конечно парень толковый. Конструктор, что называется - от бога. Но когда тебе сам нарком во всем дает зеленый свет и твои запросы имеют высший приоритет, то и работается гораздо легче и проще. Я только удивляюсь, откуда у вчерашнего сержанта, такая лапа в наркомате вооружений? Ведь не просто так ему подобные преференции шли? И честно говоря, сомневаюсь я, что только Михаил стоял у истоков изобретения АК. Слишком уж все… технологично и выверено. Без специальных знаний такого не сделаешь. Поэтому лично мне кажется, что в разработке оружия принимали участие очень знающие люди. И Калашников в том числе, но сейчас, он на первый план выдвинулся, исходя исключительно из идеологических соображений. Да… - собеседник покрутил головой - Ведь теперь, в каждой газете, что ни день то статья - советский человек с девятью классами образования, изобрел самый лучший на сегодняшний день автомат!

Хе, судя по этим словам, никаких слухов нет и секретность у нас продолжает оставаться на высшем уровне! А насчет статей, я в курсе. Это подчиненные Тверитина не покладая рук трудятся, показывая всему миру: мол, в СССР люди настолько продвинутые, что даже не имея специального образования с легкостью переплевывают всех забугорных изобретателей. Хотя, даже если бы не было меня, Михаил Тимофеевич, который был действительно умницей, просто выдал свое творение, на каких-то три-четыре года позже. Так что как ни крути, а газеты практически не врут, утверждая про огромное количество талантливейших людей на единицу площади, в СССР.

И кстати, самому Калашникову, который совсем недавно, действительно скакнул из сержантов в капитаны, да еще и получил Сталинскую премию, чертежи его же автомата, в свое время, выдали под роспись люди из госбезопасности. Особо не объясняя где их добыли. И теперь, Миша может только гадать откуда они взялись у чекистов - либо наша разведка постаралась, либо это было творение какого-нибудь "врага народа", сгинувшего в лагерях. Хотя, если говорить по совести, чертежи те, можно было назвать полным фуфлом. Так - только общее направление и концепции. Нет, детали автомата и их взаимодействие я знал и нарисовал, но откуда мне было знать марки металла, величину допусков и целую кучу других, чисто технических моментов, без которых оружие просто не появится на свет? Поэтому АК-43, это процентов на восемьдесят, творение именно Калашникова и тех людей, что ему помогали!

Потом беседа опять скользнула на Германа и его автомат, потом вспомнили общих знакомых и так, под разговор незаметно доехали до Москвы. Я затащил Никиту домой но под чай долго не посидишь, поэтому часа через полтора он откланялся, а мы с Маратом в ожидании припозднившегося Сереги засели за составление отчета.

А на следующий день нас ждал Кремль. Мне все было более менее привычно, да и Серега тут бывал довольно часто, зато остальные ребята… Правда постороннему человеку их волнение не особо бросалось в глаза, единственно что он возможно удивился бы почему это шестеро военных, ходят везде такой плотной группой? А все потому что наши щеглы да и Шарафутдинов, старались держаться как можно ближе к "кремлевским ветеранам". Наверное, потеряться боялись. Но до процедуры награждения никто не потерялся и не заблудился, и поэтому наградной дождь, просыпавшийся на спецгруппу ставки, мы встретили в полном составе. А дождь был по-настоящему крут! Уж не знаю в чем причина, но за захват Вельдберга и операцию под Ровно, по совокупности заслуг, мне дали вторую Звезду героя, Гусеву наконец-то обломилась первая, а остальным ребятам, досталось по ордену Ленина! Плюс к этому было оглашено, что все участвующие в операции, принесшей стране несколько тонн золота, награждаются ценными подарками. Правда, сразу не сказали какими именно…


***


Вспомнив свои тогдашние предположения, я только ухмыльнулся. Почему-то думалась что выдадут именные часы, или не менее именное оружие. А может даже немецкий приемник "Телефункен" на ножках, с гравированной серебряной табличкой. Зато теперь, держа в руках баранку "ценного подарка", не переставал удивляться серьезному подходу руководства. Вот уж где действительно - решили не мелочится а выделить сразу пять машин из выпущенной экспериментальной серии. На них даже названия "Победа", хромированными буквами не написано, стоит только значок с надписью "ГаЗ М-20" на капоте. Ну да ничего, на других точно будет эта надпись - "ПОБЕДА"! По словам Колычева, Сталин решил не париться и использовать название которое и в будущем вошло в историю. От наименования "Родина", он отказался по тем же причинам что и в моем времени, просто поинтересовавшись у предлагающих: " Почем Родину продавать будете?". Те тут же спеклись и моментально выдали на гора более приемлемое для машины имя. Тем более, само слово "победа" в СССР, день ото дня как-то исподволь становится все более популярным. А уж после капитуляции Германии ожидается бум. "Победой" будут называть все: часы, машины, рестораны, новые модели платьев и костюмов…

Мда… а ведь мои первые часы, отданные отцом, тоже назывались именно так. Старенькие, с поцарапанным стеклом, они обладали удивительно точным ходом и до сих пор были бы живыми, если бы я их не утопил на свое семнадцатилетние… Вспомнив о часах, я глянул на время и чертыхнувшись стал притормаживать. Сидящий рядом Марат удивленно посмотрел на меня, поэтому пришлось пояснить свои действия:

- Меня к четырем Иван Петрович ждет, так что пора возвращаться. Сядешь за руль?

- Я уже рулил, а Жан еще нет. Так что Искалиев - садись за баранку и покажи класс!

Даурен радостно кивнув выскочил из остановившейся машины и быстренько поменялся со мной местами. Потом мы объяснили ситуацию подъехавшим Змею с Геком и перекурив, покатили обратно.

А ровно в шестнадцать ноль-ноль, поздоровавшись с перетащенным из УСИ в наркомат, бессменным секретарем-порученцем Колычева - Васькой Кружилиным, я постучав в дверь, вошел в кабинет наркома НКВД.

- Разрешите?

- Да, заходи Илья. Ну, как покатались?

- Нормально. Машины - отличные. Немного подшаманить и станут вообще - супер.

Иван Петрович весело посмотрел на меня:

- Даже в сравнении с автомобилями из твоего времени?

- Кхм! - от такого предположения я даже поперхнулся и ответил - Нет, тут сравнения быть не может. Более корректно было бы сравнить с теперешним "опель-капитаном", или "мерседесом". Но, кстати, по комфорту, "М-20" мне кажется - гораздо лучше. Проходимость я даже не рассматриваю. Немцы тут и рядом не стояли. Хотя конечно, для езды по буеракам, я бы предпочел что-то вроде ГаЗ-67. Вместо тента сделал бы жесткий съемный верх, впереди - хромированный отбойник, по бортам - аэрографию и рассекал бы туда-сюда, вызывая всеобщее восхищение… Мда, если брать в расчет наши дороги, точнее их отсутствие, то такая машина была бы наиболее предпочтительна!

Тут уже Колычев хмыкнул:

- Ну и вкусы у тебя… Только я не понял, что такое "отбойник", да еще и хромированный? Зачем? И от кого ты им отбиваться собрался?

- Для понту. Ну и функциональную нагрузку он тоже несет. Вон, лоси ведь на дороги так и лезут и, чтобы столкнувшись с этой рогатой коровой, поиметь наименьший ущерб, можно поставить гнутую трубу, защищающую перед машины. В моем времени он назывался "кенгурятник", но теперь, может стать "лосятником". А то и вообще -"медвежатником".

Нарком удивился:

- Медведи тоже под колеса каждый день бросаются?

Я улыбнулся:

- Нет конечно. Просто вспомнил, что иностранцы считают будто у нас медведи по улицам городов ходят. Белые. Вот, чтобы буржуев не разочаровывать и внушить почтение к нашим суровым экзотическим условиям, назвать эту трубу - "медвежатник"! Пусть необразованные "забугорники" трепещут! - тут, еще находясь по впечатлением от поездки на личном автомобиле, мысли свернули в другое русло - А вообще, Иван Петрович, собственные колеса это же замечательная вещь! И понятно - машины будут стоить очень дорого, но вот почему бы не наладить выпуск мотороллеров? Помните я про эти минимотоциклы и их бешенную популярность, еще в том году рассказывал? Даже общий вид рисовал и приблизительные схемы компоновки. Простенькая ведь вещь, но наша молодежь от нее будет визжать от восторга! А с какой скорость будет проходить процесс ухаживания?! Представьте - парень сажает девушку сзади и везет любоваться красотами загородной природы. А эти красоты, я по себе знаю, очень сильно влияют на неприступность барышни и в конечном итоге способствуют ускорению прохождения большой и чистой любви, со всеми вытекающими последствиями. Тем самым решается и государственная демографическая проблема.

Колычев, как раз в этот момент прикуривающий, от столь неожиданного поворота, даже спичку сломал. Достав из коробка новую, он с подозрением поинтересовался:

- Так это ты Тверитину, идею подкинул? С дешевыми мотоциклами и этими, как их - мотороллерами? Ммм… стоп, отставить. Он ее озвучивал, еще до личной встречи с тобой, после ознакомления с документами… И хоть я выступал против увеличения неподконтрольных средств передвижения и возможность ухудшения в связи с этим, общей криминогенной обстановки, но Станислав Игоревич меня сумел переубедить. И помнится даже лозунг придумал, для этой еще не существующей модели - "Мотор, два колеса и два сердца".

- Вот! - я поднял палец - Это доказывает что Стас действительно очень толковый человек! А что - необходимое оборудование у нас уже есть: в тех же мастерских, которые после войны все равно перепрофилировать будут. Вот пусть, на каком-то заводике и начнут шлепать новые средства передвижения. Не все же танки множить… Скажу больше - ради такого дела, я готов свои песенные гонорары отдать. В смысле, учредить премию, к примеру тем же студентам машфаков, которых можно привлечь к доводке до ума, моих схем мотороллера. Кстати, есть большой шанс, что они еще лучшее изобретение смогут предложить. Помимо мотороллера, еще какой-нибудь чоппер, квадроцикл, или снегоход. Вон, как с художниками в свое время получилось…

Увидев выражение лица собеседника я заткнулся, а Колычев, тем временем, весело глядя на меня, несколько раз беззвучно хлопнул в ладоши:

- Я поражен. И это говорит жадюга Лисов, у которого кредо - "ни копейки государству"? Хотя, скажу честно - очень рад. И товарищ Сталин, думаю тоже порадуется. Он ведь у меня периодически, твоими планами и настроениями интересуется… И если насчет премии ты серьезно, то это отдельная тема для разговора. Ее ведь можно сделать не только для студентов-машиностроителей. У нас есть и ВГИК и Сельхозакадемия и Строгановка…

Ой, блин! Сказать по правде - слова наркома меня напугали. Я конечно альтруист в некотором роде, но ведь не настолько! Такими темпами, на меня скоро выйдет еще и шустрый Тверитин, предложив в целях пропаганды советского образа жизни, премировать и изобретения прогрессивной мировой молодежи! Конечно, подобные, пусть небольшие гранты сильно повысят имидж СССР и будут способствовать его открытости и понятности, но у меня денег столько нет… Только, давать задний ход было уже поздно, поэтому, чтобы не прослыть трепачом, ответил:

- Насчет премии - вполне серьезно. Но я своему кредо не изменял - деньги-то не государству пойдут, а студентам. Пусть с ученической скамьи понимают - умеешь работать головой и руками, сможешь проявить полезную инициативу, значит не будешь считать копейки от стипендии до стипендии, а в дальнейшем - от зарплаты до зарплаты. Наоборот - купив на премию тот же мопед, посадишь сзади самую красивую девчонку и поедешь гордо по городу кататься. Ну, или за город, тут уж как повезет… Единственно - я вздохнул - сильно сомневаюсь что на само производство у государства средства найдутся. В народном хозяйстве других проблем - выше крыши, куда уж там мопеды финансировать.

И тут Иван Петрович меня удивил. Выпустив вверх струю дыма, он довольно прищурился и ответил:

- Ну, может быть и найдутся. Немного конечно, но немного - это только в масштабах нашей страны. И ты в их находке, не последнюю роль сыграл.

Я вытаращил глаза:

- Что, обнаружили новое легкодоступное золоторудное месторождение с ураганным содержанием металла?

- Ага. В швейцарских банках. Содержание металла там, действительно - ураганное! И с доступом тоже, проблем нет.

От подобного я вообще завис. Что-то ничего непонятно… Складывается такое впечатление что советских "невидимок" срочно собираются переквалифицировать в грабителей и с их помощью черпать природные ресурсы непосредственно из банковских швейцарских недр. Ну, чисто чтобы пропустить лишние промежуточные варианты, связанные с налаживанием инфраструктуры, добычей, переплавкой, и тому подобное. Когда я озвучил свои мысли, нарком рассмеялся, а потом став серьезным, сказал:

- Нет конечно. Все будет в рамках закона. Но учти, говоря о деньгах, я исходил только из того, что тебе рано или поздно об этом станет известно и ты опять ко мне прибежишь скандалить. Хотя, данная информация, по большому счету, не входит в круг твоей компетенции и является государственной тайной…

После этих слов, я лихорадочно начал соображать, как Лисова вообще можно связать с швейцарским золотом. У меня там накоплений нет. Есть у семьи Нахтигаль, но делать из Лисова альфонса никто не будет. А что еще? Почему именно я, по словам наркома, сыграл не последнюю роль в доступе к золоту находящемуся в банках? Швейцарских банках…

Стоп - Вельдберг! Он должен был заниматься эвакуацией крупных партийных чинов. Но чины без денег это фуфло, а не чины! Значит, вполне возможно у него был выход и на тех людей, которые скрывали следы золота НСДАП. А может быть и не было, но дав конец ниточки, он тем самым способствовал выходу нашей разведки на "кассиров" и соответственно на номера счетов! Обалдеть! Похоже, что это наиболее вероятное предположение. И пусть у Германии в конце войны валюты осталось очень мало, но уж золота на пару-тройку сотен "зеленых" лимонов, в Швейцарии, на черный день, точно храниться! Задохнувшись от волнения, я предположил вслух:

- Через Вельдберга вышли на золото партии? На все золото?

Нарком хмыкнув, передразнил:

- "ВСЕ золото"…Ты этого оберста, меньше месяца назад предоставил, поэтому какое-то время мы упустили. Мда… зато сейчас на это ТАКИЕ силы брошены… И результаты, несмотря на упущенной время, ОЧЕНЬ хорошие. Если так дальше пойдет, то завод про производству мотороллеров о котором ты так ратуешь, точно будет построен! В числе десятков и сотен прочих, необходимых стране производств.

Озвезденеть… Просто нет слов. Спрашивать какие-либо подробности я не стал - бессмысленно: Колычев и так сказал очень много, поэтому не буду его лишний раз провоцировать на прочтение лекции по теме: " Государственная тайна, минимально необходимая информация и злостный нарушитель - Лисов". Но вот золото НСДАП… Мля, это круто. Пусть, разумеется добудем не все, но даже какая-то его часть, станет нам огромным подспорьем! Ведь в МОЕЙ истории его так и не нашли, зато теперь эти запасы вкупе с остальными репарациями позволят стране гораздо быстрее подняться на ноги. А чем быстрее СССР оправится от последствий войны, тем быстрее сможет на равных говорить с той же Америкой. Мы и сейчас это можем, но при наличии восстановленного хозяйства, разговор получится гораздо продуктивнее. И тот же Трумэн десять раз подумает, прежде чем начнет свои гнилые базары…

Хотя, какой нафиг Трумэн? Его сейчас как липку трясут америкосовские правоохранительные органы! А Рузвельт вроде пока настроен достаточно дружелюбно. Но главное в этом, слово - "пока". Да и больной он… В МОЕЙ истории, президент США благополучно помер весной сорок пятого. А кто на его место станет - бог весть… Сейчас, в том что на выборах, которые будут проходить через два месяца победит Рузвельт, никто не сомневается. Главная же интрига для Сталина, Колычева и иных посвященных людей состоит в том, кто станет вице-президентом и, после смерти старины Франклина, возглавит Штаты? Пусть Трумэн под следствием, но команда-то пока на месте…О, кстати, насчет того кто возглавит:

- Товарищ генерал-полковник, разрешите обратиться?

Колычев, удивившись внезапному официозу сделал брови домиком, но потом, поняв меня несколько не так, насупившись, отрезал:

- Лисов, опять за свое? Детали проходящей операции тебя никаким боком не касаются! Что за человек, ему дашь палец, он всю руку откусить норовит? Ты вообще соображаешь…

Перебив закипающего командира, я обиженно сказал:

- Иван Петрович вы что? Я же все понимаю, поэтому хотел спросить совершенно о другом.

- Да? Кхм… - было видно, что нарком смутился - Ну так спрашивай, а то начинаешь издалека и меня лишний раз нервируешь!

- Извините… А спросить хотел насчет нашего крайнего дела с поляками и покушением на товарища Сталина. Точнее не столько спросить, сколько получить подтверждение своим предположениям.

- Я слушаю…

- Иван Петрович, мне кажется, что цель операции была вовсе не в отлове АКовцев и возможной резкой ноты для Англии. Считаю, что основной задачей была дискредитация "ястребов" из команды Трумэна, которые очень удачно для нас, всячески поддерживают Польшу. Американцам на товарища Сталина в общем-то плевать, только покушение на убийство своих летчиков они без последствий оставить не смогут. А так как покушались именно поляки, то теперь Рузвельт, имеет что сказать людям из демократической партии и отказавшись от их кандидатуры, назначить вице-президентом своего человека. Ну, не знаю, того же Гарримана к примеру, который после смерти президента возглавит страну. Именно поэтому в данной операции и была задействована спецгруппа ставки, во главе с крайне удачливым Лисовым. Просто на кону, стояло ОЧЕНЬ много. Я прав?

Нарком, пока я говорил молча тарабанил пальцами по столу и молчал. А услышав последний вопрос, очень серьезно ответил:

- Товарищ Лисов, я вам ПРИКАЗЫВАЮ, подобные аналитические выкладки держать при себе. Более того, я ПРИКАЗЫВАЮ забыть то, о чем вы мне сейчас говорили и придерживаться ТОЛЬКО официальной версии событий.

Серьезность и тон которым это все было сказано, меня несколько напрягли, поэтому вскочив, ответил:

- Так точно товарищ генерал-полковник. Уже забыл!

А про себя подумал - оп-па! Вот оно! Все-таки приятно ощущать себя хоть немного умным и видеть дальше официальных освещений. А Колычев, потерев лицо руками, взмахом усадив меня обратно на стул, тихо вздохнул:

- Проблем от тебя Илья, иногда больше чем пользы. Теперь я даже не знаю, как тебя отпускать…

- Но пользы-то все равно больше? И куда вы меня отпускать не хотите?

Иван Петрович, подвинул к себе какую-то папку и развязывая тесемки ответил:

- Ладно… решение принято и одобрено на самом верху. Да еще я сильно надеюсь на твою разумность. Поэтому ничего отменять не будем. Но, прими дружеский совет: нигде, никогда, никому не озвучивай вот эти свои мысли. Считай что твоя догадка является лишь частью большого плана и малейшая утечка информации, может все погубить.

Интересно, насчет плана мне командир ради красного словца сказал, или это он всерьез? Но интересоваться - себе дороже, поэтому придав физиономии наиболее ответственное выражение, ответил:

- Понял. И насколько вы знаете, я языком в серьезных ситуациях не молочу, так что можете быть спокойны. Ведь за эти три года, даже намека на прокол с моей стороны не было.

- Не было, потому что я за тобой постоянно слежу и накручиваю, хоть ты и обижаешься. Ладно, хватит о грустном. Вот!

С этими словами, Иван Петрович извлек из папки запечатанный сургучом пакет и взломав печати, вытянул из него конверт. А на конверте… В общем увидев знакомый круглый почерк, я чуть не вырвал письмо из рук наркома. А он, улыбаясь, передав мне послание Хелен, сказал:

- Ну что ты так задергался? Не спеши - время почитать еще будет.

Ага, ему легко говорить - "не спеши", а я это письмо больше полугода ждал. Гусева, начиная с зимы, просто задолбал, сначала намеками, а потом и прямыми требованиями, чтобы он через Колычева посодействовал переписке. Серега согласился помочь, но потом, переговорив с наркомом объяснил, что вот как раз в Швейцарии, наше консульство, через которое я получил первое послание, находится словно на острове. И даже диппочта может месяцами идти, совершая такие кругаля, что диву даваться можно. Ведь со всех сторон, как ни крути - гитлеровское окружение, так что ни о какой регулярной переписке и речи быть не может. Так, если только вдруг оказия подвернется…

Вот, видно эта оказия и подвернулась. А Колычев - садист! Неужели он не понимает, что мне теперь каждая секунда дорога? Нет, чтобы отпустить человека почитать это письмо - сидит и лыбится. Терпение наверное, мое испытывает. У-у -у, редиска нехорошая! Но нарком, видя, что Лисов, завладев конвертом смотрит на него молящими глазами, встал, поправив мундир, обошел стол и остановившись рядом с подскочившим подчиненным, выдал:

- На вчерашнем совещании, принято окончательное решение предоставить Лисову Илье Ивановичу недельный отпуск (не считая дороги) и командировать его на все время отпуска, в город Берн. - Колычев подмигнул, добавив - Вопросы?

Несколько секунд я, стоял столбом, переваривая сказанное, а потом бросился обнимать Ивана Петровича. Тот вначале только кряхтел, но потом взмолился:

- Хватит, хватит! Ты мне все ребра сейчас переломаешь!

Поэтому пришлось поставить наркома на место и начать задавать вопросы. Меня интересовала все - и чья это была инициатива (хотя и так понятно, что это Иван Петрович постарался) и с какими документами я туда поеду. И вообще - как мне попасть в эту самую Швейцарию, если прямого пути нет? Честно говоря, несмотря на охрененное желание увидеть свою зеленоглазую зазнобу, два месяца добираться до страны сыров, совсем не хотелось. Да блин, быстрее окажется из Австрии, в одиночку, проскочить через немецкие разрозненные части, которые до сих пор сопротивляются, окопавшись в горной части страны. Тем более что сейчас лето и форсировать Альпы на лыжах, подобно пастору Шлагу, не придется.

Но оказалось все гораздо проще. Бродить по тылам, меня разумеется никто бы не отпустил, а вот самолетом - в самый раз. Оказывается, уже недели три как налажено нормальное сообщение с нашим консульством в Берне. Авиации у немцев практически не осталось, поэтому "Ли-2", в сопровождении двух пар истребителей, будет совершать регулярные (раз в неделю) рейсы. Истребительный конвой, доводит "пассажира" до швейцарской границы и возвращается на свой аэродром в Линце, (это который в Австрии). А "Ли-2" продолжает движение над территорией Швейцарии, защищенный законом о нейтралитете. Обратный рейc, совершается тем же порядком и от границы пассажирский самолет, снова сопровождают наши истребители.

Что касается документов, то мне будет выдан диппаспорт, на мое же имя и буду я как это не смешно, считаться помощником атташе по культуре. Причем, этот паспорт, будет вовсе не "липой", так как соответственное уведомление было направлено правительству Швейцарии. Наше консульство там будет разворачиваться в посольство и поэтому моя "веселая" должность никого не удивит.

А потом, Колычев меня удивил, сказав, что идея отправить Лисова к невесте, исходила непосредственно от Иосифа Виссарионовича. И дескать он же рекомендует, привезти по окончании войны, молодую жену в Москву. Показать город, познакомить со своими друзьями. Да и товарищ Сталин, хочет лично посмотреть на девушку, которая вскружила голову его личному порученцу. Он бы хотел ее лицезреть прямо сейчас, но принимая во внимание некоторые обстоятельства, переносит смотрины на полтора-два месяца. Тут уж я удивился и поинтересовался - а зачем это Верховному понадобилось смотреть на Хелен? Он ведь просто так ничего не делает, значит причина тут вовсе не в любопытстве. Колычев посмотрел на меня как на неразумного и ответил:

- А сам не понимаешь? Семья Нахтигаль вхожа в высший свет как Германии, так и Швейцарии. И ты, являясь ее мужем, станешь первым советским человеком, который будет представлять СССР именно с этой стороны. И нечего делать круглые глаза. Или ты думал, по окончании войны тебя демобилизуют? Даже не надейся! У нас сейчас на горизонте столько дел, что только успевай поворачиваться. Одних патентов, надо будет сотни и тысячи регистрировать. И чтобы их не крали, организовать независимое патентное бюро, к примеру в Цюрихе, или Берне. И вполне возможно что помимо службы в госбезопасности ты и этим будешь заниматься. Это ведь какое прикрытие! А хватка у тебя есть. И есть возможность, применить навыки из своей прошлой жизни… Вот товарищ Сталин и хочет посмотреть, насколько Хелен Нахтигаль сможет соответствовать высокому званию жены, товарища Лисова. - тут, увидев мои глаза, нарком замахал руками - Да шучу я, не видишь что ли? В смысле - про соответствие высокому званию шучу. Иосиф Виссарионович, действительно, просто хочет увидеть твою Хелен. Да и Лисова-младшего тоже. Поэтому и дал приказ, чтобы в твоей квартире…

Не понял. Это он про кого сейчас сказал? Какого еще - "младшего"? Видно, выражение на моей физиономии столь сильно поменялось, что Иван Петрович замолк на полуслове и ругнувшись сказал:

- Вот черт! Проговорился все-таки! Ну ладно, если уж так получилось, то я буду первый…

После чего, уже командир сгреб меня в охапку и выдал:

- Это вообще, должен был быть сюрприз, о котором ты узнал бы только после прочтения письма, но - поздравляю тебя "папаша"!

Мля… что- то я торможу. С чем именно меня сейчас поздравляют? И почему командир такой довольный? И кто собственно говоря -"папаша"? Видя мое недоумение Колычев терпеливо разжевал:

- Ну ты и тупой! Сын у тебя родился! Ты уже почти две недели как папа! Я то думал с тобой нормально переговорить и только потом дать тебе письмо Хелен прочесть, а после уже поздравить. А тут видишь как получилось? Теперь ни о каком серьезном разговоре и речи быть не может - ты невменяем. Так что сейчас иди, читай свое любовное послание, собирай ребят и через два часа, чтобы были в комиссариате. Поедем отмечать твое отцовство! Надолго у меня к вам присоединиться не получится, но час я тебе гарантирую!

Пока мне это все говорилось, я растерянно пытался сообразить - как же так получилось? Нет, у меня конечно были надежды и подозрения, но по-любому выходило, что если я и стал бы папашей, то это должно произойти не раньше сентября. Еще раз, загибая пальцы, тщательно начал пересчитывать, только Иван Петрович видя эти манипуляции, сломал всю арифметику словами:

- Что ты там все высчитываешь? Семимесячный мальчишка родился! Видно, Хелен сильно нервничала во время беременности, вот так и вышло… Но ты не волнуйся - сын у тебя здоровый. Он за эти две недели необходимый вес уже набрал и теперь ничем не отличается от нормально выношенных. Ну так, шутка ли сказать - вокруг него толпы маститых врачей-родственников постоянно находились. И через четыре дня, Нахтигаль с ребенком, будут выписывать из роддома. Как раз, за день до прилета Ли-2. Так что - сегодня гуляем, а с завтрашнего дня ты должен быть как огурчик и пройти все необходимые инструктажи.

Сдерживая плещущую у горла волну радости, я растроганно сказал:

- Спасибо Иван Петрович! И за поздравления и за вести добрые! - а потом, немного смущаясь, решился заранее оповестить, чтобы потом лишних проблем не было - Товарищ командир, только сразу хочу сказать, что сына я крестить собираюсь… - и видя, как замялся собеседник, торопливо добавил - Вы знаете мое отношение к религии. Да и к попам тоже. Не фанат я всех этих штучек. Но Аленка была бы рада, а лично я считаю крещение не столько церковным обрядом, сколько дополнительной страховкой для ребенка. Родственники родственниками, но ведь именно крестные считаются, как бы это сказать - запасными родителями. И в эти крестные, обычно зовут самых близких и самых надежных друзей…

Колычев, на эти слова, только кивнул:

- Мда… хорошо хоть объяснил, а то у меня уже было мысль мелькнула, что ты не просто верующим стал, но еще и религиозным…

- Я - религиозным?! Это чтобы поклоны бить, попикам ручки слюнявить и им же бабки отстегивать, как будто они их в райский банк переводить будут? Нет уж! Мною движут только две причины - сделать приятное будущей жене и подстраховаться на случай собственной смерти. Чтобы, если меня ухлопают, контроль за воспитанием сына, помимо Хелен, осуществлял бы и тот человек, которому я полностью доверяю. Кстати, именно поэтому я эту тему и поднял, а не окрестил ребенка втихаря… В общем, Иван Петрович, как вы смотрите на то, чтобы стать крестным? Просто, ближе вас, Сереги и Лешки у меня никого нет…

И тут, нарком странно улыбнувшись, обломил меня ответом:

- Поверь Илья, я хоть и атеист, но тебя отлично понимаю. Только вот, несмотря на огромную лестность для меня твоих слов, вынужден от этой роли отказаться. Сразу объясню почему…

Тут генерал-полковник, замялся и я пришел ему на помощь:

- Должность не позволяет?

- Именно так. - Колычев выпрямился и посмотрев мне прямо в глаза, повторил - Именно так. Должность и элементарная порядочность. Просто лично я, столько лет говорил: "религия - опиум для народа" и даже, было дело, карал, за излишнюю религиозность, что теперь, мое появление в церкви, будет расценено как подлость по отношению к одним и крайнее лицемерие по отношению к другим…

Оба- на… Мда, против такого не попрешь. Причина -железная. Иван Петрович, действительно слишком порядочен, чтобы подобно коммунистам начала девяностых, пойти против своих убеждений… И настолько легкомысленно, как я, он тоже действовать не может.

А нарком тем временем продолжал:

- Но это вовсе не означает, что я ТЕБЕ запрещу крестить своего сына. Ты в гонениях на священников не участвовал, да и верующих людей не оскорблял, так как сам являешься верующим. А что касается твоего отношения к религии, то ты свою мотивацию можешь и в церкви озвучить, что впрочем, я думаю, совершенно не помешает проведению обряда. Хотя знаешь, Илья, своим поведением, ты мне сильно напоминаешь настоящего интеллигента…

Я насупился:

- Это почему?

- Да потому что есть мнение, будто обычные люди приходят в церковь чтобы сделать лучше себя, а интеллигент, чтобы сделать лучше церковь. Ладно, не обижайся, это я так, просто философствую…

Вот ведь сказанул! И что-то мне такая философия, совсем не нравится. Я и сам понимаю, что мое теперешнее желание отдает некой двуличностью, но вот так вот тыкать носом… Да и вообще… я ведь командиру не всю правду сказал. Просто у меня, после "оси мира" и последующих рассказов того же Колычева, о подобных занимательных случаях, в мозгах царит некоторое смятение. А такое количество происходящей задокументированной мистики, заставляет взглянуть на жизнь несколько по-другому. И если сам я, свои взгляды на веру пока менять не собираюсь, то уж сыночка, на всякий случай, точно окрещу. Во всяком случае - лишним не будет. В этот момент, прикуривающий Колычев, пыхнув дымом, отвлек меня от потусторонне-самокритических мыслей, огорошив:

- Самое интересное то, что Иосиф Виссарионович, узнав о рождении твоего ребенка, высказал возможный сценарий развитии событий. В нем он предположил, что в крестные, ты вполне можешь позвать меня, или принимая во внимание твое отношение к жизни, то не исключена возможность что и его…

- Сталина???!! - я чуть не кувыркнулся со стула - Вы что, у меня столько наглости не хватит! И вообще…

- А что "вообще"? Иосиф Виссарионович тоже человек и ему было бы это очень приятно. Он бы разумеется отказал, по тем же причинам что и я, но… - тут командир прервался и хлопнув себя по колену, подытожил - Короче, предположив твое возможное решение, товарищ Сталин высказался в том смысле, что его можно будет неплохо обыграть, показав всему миру, что в СССР, на деле а не на словах существует свобода совести. И факт, когда полковник НКВД, дважды Герой Советского Союза, может свободно, без каких либо последствий, окрестить своего ребенка в церкви, широко разумеется освещаться не станет, но кому надо, рот заткнет. Особенно если этот факт будет не единичный… Тогда, на том же западе, вопли по поводу гонений на верующих сразу поутихнут.

Мля… я слушал Колычева открыв рот и поражался повышенной хитромудрости вождя. Ну надо же было так все просчитать! А когда услышал про запад, то сразу заподозрил, что на том совещании, наверняка присутствовал не менее хитрожопый Тверитин, который на моем примере моментально захотел развернуть пиар-компанию в рамках лозунга - "Я другой такой страны не знаю…". Ну да, понятно - политика партии меняется и люди, типа, должны это видеть воочию. Единственно:

- А почему вы сказали про "не единичный случай"? Что, уже очереди стали выстраиваться?

Нарком усмехнулся:

- Пока нет. Но как мы поняли, вера в коммунистические идеалы, ничуть не отменяет веры в создателя. Это особенно хорошо, на фронте стало видно… ты ведь не будешь этого отрицать?

- Конечно не буду. Сам видел, как парторги крестятся. Что кстати, совершенно не умаляло их авторитета среди солдат. Если конечно у человека был этот самый авторитет… А то когда в затишье верующих гнобят, а под обстрелом молитвы читают, это уже повышенным паскудством отдает…

- Вот именно. И так как есть решение РЕАЛЬНО, предоставить людям свободу вероисповедания, то твой случай будет, просто один из многих.

- Понятно… Только - я почесал затылок и продолжил - значит вы даже просто так не придете?

Колычев вздохнул:

- Разумеется нет. Никого из ОФИЦИАЛЬНЫХ лиц, на подобных мероприятиях быть не должно. Причины я тебе уже озвучивал. - и видя мою растерянность, продолжил - но ни Гусев, ни Пучков официальными лицами, занимающими важные государственные посты, не являются. Так что сам выбирай, кого из них в крестные позовешь.

- Серегу конечно! Леха до этого еще не дорос!

- Я так и думал. Ладно, считай - поговорили. А сейчас - иди читай свое любовное послание, и через два часа чтобы все были в сборе!

- Есть!

Встав по стойке смирно, я только что не щелкнул каблуками и пошел выполнять распоряжение командира.

А потом, было чтение письма, разглядывание фотографии с восхитительно пузатенькой, похожей на глобус на ножках, Хелен (видно заранее, до родов, фотку сделала), быстрый сбор мужиков и последующая за этим буря. Это когда ребята узнали причину сбора. В общем, остаток этого дня я не помню. Да и остальные четыре, пролетели как в тумане. Окончательно в себя я пришел, только когда сопровождающие самолет "Яки", покачав на прощание крыльями, отвалили в сторону. А это значит - граница пересечена и лету осталось, менее часа…

## Глава 20

- Товарищ Лисов, здесь так не принято…

Я, глядя как слегка обалдевшая продавщица заворачивает в станиоль и какие-то ленточки, огромный букет роз, слегка наклонившись к сопровождающему, спросил:

- Что именно - "не принято"?

- Дарить такие огромные букеты. Это считается неприличным.

- Да? Кхм… Ну и флаг им в руки. Пусть эти скопидомы дарят по одной розочке, а я своей любимой весь этот магазин скупил бы, но он в машину не поместится.

Панарин на это покачал головой, только я не обращая внимания на консульского зануду, расплатился и ухватив одуряющее пахнущие цветы, оповестил:

- Все. Вот теперь я готов.

Теперь я действительно был готов. А то Степан Панарин, который встретил меня в аэропорту, хотел сразу избавится от обузы, отвезя московского гостя на улицу Маркгассе 18, где и проживала Хелен Нахтигаль. Разумеется не сразу с самолета, а после того как мы заехали в консульство, где я переговорил и с консулом, и с атташе по науке, оказавшимся моим коллегой. Консул, тот только улыбался и пожимая руку говорил что очень рад видеть и все такое прочее, зато коллега с "редкой" фамилией Иванов, отведя в свой кабинет, не меньше часа объяснял особенности и нюансы поведения в столице Швейцарии. Знал, что я и так заинструктирован до невозможности, но предпочел подстраховаться. В конце концов пожимая на прощание руку, сказал:

- В общем, все. Телефон консульства у вас есть, поэтому если возникнут какие-то вопросы - звоните. И напоследок хочу дать совет - оставьте оружие у меня. Берн городок тихий, так оно вам тут точно не понадобится.

- Да ну? А как же быть с толпами агентов гестапо? Сами же говорили, что их тут просто немеряно?

- Хм, во-первых здесь нейтральная страна, а во-вторых, вы же не собираетесь заниматься свободной охотой? - Иванов улыбнулся - Просто пистолет и звание помощника атташе, несколько несовместимы. Да, плюс, учтите еще то, что вас постоянно будут страховать мои люди.

Тут уже я ухмыльнулся:

- Все трое?

Василий Макарович развел руками:

- Сколько есть.

- Понятно. Но не беспокойтесь, я вам проблем тут создавать не собираюсь. Неделю тихо поживу и следующим самолетом - обратно. Так что можете даже своих бойцов, на меня не задействовать…

На что Иванов ответил:

- Я в курсе когда вы уезжаете. Но у вас свои инструкции у меня - свои. Да, и не забудьте, что завтра к десяти я вас жду для представления местным властям и получения необходимых отметок в документах, а сейчас, не смею больше задерживать!

После чего, пожав руку на прощание, Василий Макарович опять передал меня Панарину, который намылился сразу катить на Маркгассе. Но я его вовремя остановил, увидев по пути маленький цветочный магазинчик и теперь затарившись букетом, с замиранием сердца ехал к своей Аленке.

Я уже знал, что она и ребенок, вчера утром благополучно выписались из родильного отделения фамильной клиники и сейчас находятся в своем особнячке. А так как Нахтигаль о моем приезде ничего не сообщали, то сегодня у нее будет день сюрпризов…

Ехать пришлось совсем недалеко, и минут через пятнадцать, Степан остановив автомобиль возле одного из симпатичных, но достаточно крупных особнячков, сказал:

- Приехали. Вас проводить?

- А ты что, тут уже бывал?

Панарин кивнул:

- Да, письмо передавал.

Секунду подумав, я отказался:

- Нет, спасибо, сам разберусь.

После чего, вышел из машины, забрав чемодан и цветы, отпустил Степана и открыв маленькую кованую калитку, пошел по дорожке в сторону крыльца.

Но дойти не успел. Когда до ступенек оставалось шагов пять, дверь распахнулась и на пороге появилась какая-то незнакомая пухлая дамочка. Закрыв за собой дверь, она удивленно вытаращилась, переводя взгляд то на меня, то на цветы, то на чемодан. Я так же молча глядел на нее и быстренько вспоминая словесный портрет Аленкиной муттер, о которой мне рассказывалось той памятной ночью во Франции. В конце концов решил, что на будущую тещу она точно не похожа. Та - небольшого роста и худенькая, а эта очень даже в теле, хотя тоже не великанша. За полгода подобные кардинальные перемены вряд ли возможны. Хм… может какая-нибудь домомучительница? Пауза затягивалась и я решил ее прервать. Улыбнувшись, полюбопытствовал:

- Здравствуйте. Не подскажете - это дом Хелен Нахтигаль?

Пухлик, улыбнувшись в ответ, тоже поздоровалась и ответила:

- Это дом ее отца, Карла Нахтигаль. Но госпожа Нахтигаль проживает именно здесь. Как вас представить?

Так и подмывало ответить, мол: представьте меня голым, на коне и с шашкой, но пересилив хулиганские порывы, ответил:

- Никак. Просто скажите, что ее дожидается старый друг.

Толстушка кивнула:

- Понимаю, вы наверное хотите устроить сюрприз. Проходите в дом, я сейчас ее позову.

И опять открыв дверь, пропустила меня в довольно-таки большой холл, а сама шустро убежала куда-то вверх по лестнице. Я же, отставив чемодан в сторону, закрыл физиономию букетом, наблюдая сквозь цветы за ближними подходами. А буквально через пару минут, на лестнице появилась Лена… Твою же мать, какая она красивая! У меня даже дыхание перехватило…

А Хелен, на несколько секунд застыв, удивленно осмотрела букет с лапками, который я из себя изображал и наконец, растерянно улыбнувшись, спустилась по ступенькам и подошла ближе. Тут уж я не выдержал: уронив так мешающие цветы, сделал шаг и подхватив любимую на руки, зарылся лицом в ее волосы, неуловимо пахнущие домашним уютом. Аленка сначала испуганно пискнула от неожиданности, но практически сразу поняв, кто перед ней, ухватила за шею и начала неприцельно обчмокивать мою физиономию, бессвязно повторяя:

- Ты, ты, ты! Я знала! Я знала!

А когда мне удалось наконец, поймать ее губы своими, сначала задохнулась и через минуту, прервав поцелуй, традиционно расплакалась. У меня тоже, куда-то неожиданно пропали все заготовленные слова, поэтому так и стоял столбом, баюкая на руках свою зеленоглазую зазнобу. Уж не знаю сколько бы времени это все продлилось, так как отпускать ее я совершенно не собирался, но со стороны лестницы послышалось деликатное покашливание. Глянув туда, я увидел давешнюю дамочку и еще одну женщину, стоявшую возле нее. О! А вот похоже и теща пожаловала! Промахнуться в этот раз было невозможно, так как муттер, была просто несколько постаревшей копией дочки. И теперь эта копия, прижав руки к груди, затаив дыхание смотрела на нас. Тут толстенькая еще раз кашлянула и оповестила, обращаясь к стоящей рядом:

- Фрау Нахтигаль, может, я пойду? Мясник сегодня обещал отличную вырезку, а у нас как я вижу - гости…

Та словно очнувшись, ответила:

- Да-да. Конечно Марта, иди.

И сама стала спускаться следом за толстенькой Мартой, которая как я и предполагал, скорее всего была экономкой, или как ее называл Карлсон - домомучительницей.

Тут уж правила приличия наконец взяли верх и я опустив все еще продолжающую всхлипывать Хелен на пол, представился:

- Здравствуйте. Меня зовут Илья Лисов. Илья Иванович…

И тут старшая Нахтигаль меня удивила, видно вспомнив молодость и начав говорить по-русски, почти без акцента:

- Здравствуйте. А я мама Елены - Александра Георгиевна. Здесь все меня зовут Алекс, но ведь в России насколько я помню, так не принято?

- Так точно! То есть… кхм… в смысле - не принято. Э-э-э, то есть я хотел сказать - очень приятно познакомится…

Окончательно смешавшись я замолк и чтобы скрыть внезапно наступившее косноязычие, отпустил руку прилипшей ко мне Хелен, поднял с пола розы и стряхнув обертку, разделил букет на две, приблизительно равные части. Одну половину со словами - "это вам", протянул мамаше, а вторую вручил Аленке. Та, зарывшись в букет носом, через секунду снова прижалась ко мне, а Александра Георгиевна приняв цветы и улыбнувшись, сказала:

- Вы очень похожи на свою фотографию. Только на ней не было этих шрамов…

Я сначала не понял про что она, но чуть позже дошло. Ишь ты, зоркая какая! Разглядела ведь отметины, полученные в свое время под Пиллау. Это когда нас самоходная зенитка изничтожить хотела. Тогда, от попадания снаряда осколки кирпичей так брызнули - думал глаза повышибает. Но обошлось… Я даже в санчасть с этим не ходил - Гек пинцетом достал кирпичную крошку, а потом щедро залил морду командира спиртом. И теперь эти оспины, громко называют шрамами…

Зато Хелен, после маминых слов стразу встрепенулась и стала испуганно оглядывать мой фейс. Но убедившись что причин для волнений нет, а и без того не плакатный профиль Лисова, хуже не стал, успокоено провела по оспинкам пальцами и снова поцеловала. Наверное этот поцелуй и помог мне прийти в себя окончательно. Тряхнув головой, я решил не колотить понты изображая из себя "светского льва", а просто быть самим собой. Не понравлюсь теще - и хрен с ней! Во всяком случае, все сразу станет ясно…

И только это решил, почувствовал, как скованность пропадает, а мысли сразу приняли конструктивное направление. Скосив глаза на изрядно увеличившуюся Ленкину грудь, что при общей точенности ее фигурки, моментально вызвало повышенное слюноотделение, я обнимая свою зеленоглазку сказал:

- Вот и хорошо. Вот и познакомились. А теперь госпожа Нахтигаль - я подмигнул Аленке - хвастайтесь своим самым главным, приготовленным для меня, подарком.

Хелен тут же зачирикала и поволокла меня по лестнице наверх, где в одной из комнат мне был предоставлен плотно упакованный кулек, лежащий в детской кроватке. Пощелкав ногтем по деревянным прутьям, я пробормотал- "главное чтобы к решетке не привык" и попытался разглядеть, что же там внутри пеленок. Не преуспел. Разглядел только курносый нос - пимпочкой и крепко сжатые губы. Хотел было потрогать этот прикольный нос кончиком пальца, но тут Елена, которая секунду назад, мурлыкая терлась об меня, поймала руку и не терпящим возражения тоном, заявила что прежде чем трогать ребенка надо эти руки помыть.

Я спорить не стал и был препровожден в ванную, где вместо мытья, моментально стал приставать к своей красавице. Особенно меня волновала, чинно прикрытая кофточкой, налитая, но в тоже время задорно торчащая грудь, которую я урча, сразу поймал, но на этом дело в общем-то и закончилось. Аленка, хихикая, ловко вывернулась и поцеловав, попросила немного подождать, обещая достойную награду за терпение и выдержку.

Блин! Такими темпами до ночи я точно не доживу! Да и вообще… У меня же все дыбом встало, как теперь обратно идти? А эта зеленоглазая паразитка, увидев приключившийся конфуз, хихикнула совсем уж весело и сказала:

- Да, теперь воочию видно, насколько ты соскучился! Но, любимый, потерпи немного - она подмигнула и приказным тоном добавила - а сейчас - мыть руки. И голову!

- Голову-то зачем?

- А как ты ходить собираешься? Мама у меня доктор, она поймет, но вот Марту - точно напугаешь. Госпожа Крюнке - дама незамужняя и очень благовоспитанная, поэтому при виде внезапного изменения твоего силуэта, с ней может случится удар. Так что: ручки мой теплой водой, а голову - холодной! А я, чтобы тебя не смущать, буду ждать в детской!

Сказав все это, она закусила губу, сдерживая смех, но в конце концов не выдержав прыснула и быстро сбежала.

Мда, несколько неловко получилось… Ладно, чего уж там. Теперь, главное "благочестивую Марту" до кондрашки не довести. Может она живого кхм, мда… В общем мужика сто лет не видала, а тут гость, в таком виде. Хотя, экономка в магазин утопала и Ленка меня просто прикалывает. А то, что чувство юмора у моей зазнобы есть, я еще во Франции понял. Уж насколько у меня язык подвешен, но она своими остротами, любого за пояс заткнет. Вспоминая, как от ее рассказов я ржал в голос, ухмыльнулся, помыл руки, подержал голову под ледяной струей и скорчив рожу отражению в зеркале, вернулся в детскую.

А там… В общем, там мне было предъявлено содержимое кулька в голом виде. Ну, не совсем в голом, а в какой-то хламидке, но с крохотной попкой наружу. Его специально для просмотра на пару минут развернули Я как это увидел забыл даже свое недавнее перевозбужденное состояние и осторожно, как взведенную мину, принял сына на руки. И тут же на меня накатило. Причем, вовсе не из-за того о чем можно было подумать, глядя со стороны. Какое там любование носом-пимпочкой, или глядящими в разные стороны глазенками! Вовсе нет - мне элементарно стало страшно! Вот это теплое, невесомое и живое на руках было настолько хрупким, что я застыл, опасаясь неловко повернувшись, что-нибудь в нем сломать. От Хелен не укрылось изменение в моем поведении, но поняв это изменение несколько неправильно, молодая мама, счастливо блестя глазами, наблюдала, как я бережно, следуя указаниям типа - "головку ему придерживай! Вот так, молодец" держу живой комочек.

К счастью, долго наслаждаться новыми ощущениями мне не дали. Буквально минуту, не больше, после чего малыш был отобран в надежнейшие мамкины руки и опять упакован, в виде маленького матерчатого столбика. Фух! Вовремя, а то от перенапряжения, бицепс уже начинала пощипывать судорога. Нет, я разумеется держал детей на руках, но они были или гораздо старше моего, или плотно замотаны в смирительную руба… в смысле в пеленки. Зато теперь я могу с уверенностью сказать - распакованные груднички, это страшная штука! Там ведь рука - как мой палец, шейка - тоньше гранатной рукоятки раза в два, крохотные ножки, согнутые крендельком, да еще ко всему прочему, он шевелится!! И от этого в голове бьется лишь одно - не дай бог уронишь! От этой мыли хочется прижать ношу покрепче но сразу же возникает другая - а вдруг сломаешь что-нибудь? Мда… тут уже не до глазок с носиками, тут бы только сына без повреждений удержать, да панику свою не показать! Поэтому осторожно выдохнув и придя к выводу, что ко всему надо привыкать постепенно я, глупо улыбаясь принялся наблюдать за процессом пеленания. Наблюдал до тех пор, пока вдруг не расслышал расслышав в Ленкином сюсюканье прямое обращение. А расслышав, подпрыгнул:

- Это ты как его сейчас назвала?

Хелен, которая успела взять ребенка на руки, удивленно повернулась ко мне и ответила:

- Иоганн… Мы его решили назвать Иоганн…А тебе что - не нравится?

Вот так фигассе! Моего сына, они решили Иоганном назвать! Нет, понятно, что приезда Лисова так скоро никто не ожидал и мальчишке имя давать надо было однозначно… Но "Иоганн"!! Мля, его бы еще Фрицем назвали, или Адольфом! Видно в лице у меня что-то сильно поменялось, так как Лена испуганно распахнула глаза и чуть повернулась, как будто прикрывая малыша от неведомой угрозы, но прежде чем я успел открыть рот, раздался спокойный голос Алекс:

- Да, Иоганн. По-русски это имя звучит как - Иван… Или, как я его иногда называю - Ванечка… Карл, мой муж, очень хотел, чтобы внука назвали Генрих, только принимая во внимания все обстоятельства, мы решили, что Иоганн-Иван, звучит гораздо лучше. Правда, документы еще не оформлены, поэтому имя можно поменять, но мы уже привыкли звать его Ваней…

Вот ведь…Блин, чуть не сорвался. Но в самом деле - а какое еще имя должны были придумать младенцу в добропорядочной немецкой семье? Ну, пусть даже учитывая Александру Георгиевну, которая родилась и выросла в России. Не Феофаном же называть… А теща, как ни крути - молодец. Лихо разрулила ситуацию. Но, теперь моя очередь… Поймав ее чуть напряженный взгляд, я подмигнул и улыбаясь во весь рот, объявил:

- А что вы так всполошились? Отличное имя! Мне - очень нравится! - после чего, сделав шаг вперед, ласково чмокнул Аленку и наклонившись к кульку, погудел губами, сказав - Привет Ванька, привет малыш!

Тот, на мои гримасы не обратил никакого внимания, продолжая невозмутимо хлопать глазами, а Лена немного обиженно сказала:

- У тебя так взгляд поменялся, когда ты его имя услышал, даже страшно стало… Только я его тоже когда Иоганном, когда Ванюшей, называю…

- Ты что, милая! - я выкатил кристально честные глаза и оправдываясь ляпнул первое, что пришло на ум - Просто у меня как раз в этот момент в голове что-то стрельнуло. Знаешь - демонстративно погладив себя по ежику волос, продолжил - после ранения иногда такое бывает. Секундная боль, а потом все проходит. А имя мне и правда - понравилось! Что может быть лучше Вани?

Младшая Нахтигаль, как про мою битую голову услыхала, тут же забыла про обиды и сильно озаботилась здоровьем любимого. Меня немедленно приголубили и закудахтали с такой силой, что даже неудобно за свою брехню стало. Но от этого неудобства спас Ванька. Он сначала покряхтел, а потом открыв беззубый рот, обиженно завопил. Как выяснилось, пришло время кормежки. Тут и Алекс вовремя вписалась, предложив оставить на время молодую мамашу и спустится в столовую - перекусить, пока вернувшаяся Марта, на кухне, готовит полноценный обед. Я согласился и через несколько минут уже вдыхал запах свежезаваренного кофе которым расторопная Алекс принялась потчевать будущего зятя. И вот в процессе кофепития у нас приключился очень интересный разговор.

Сначала, я ее поблагодарил за своевременную помощь в улаживании внезапного конфликта, относительно имени ребенка. В ответ на мою витиеватую фразу, она только улыбнулась и уточнив, что насчет головных болей я именно соврал, чтобы быстренько отвлечь Елену, понятливо кивнула. А потом, начала расспрашивая как я долетел, не устал ли и какие строю планы. Я обстоятельно отвечал, что долетел хорошо, усталости не чувствую, что же касается планов… Немного подумав и собравшись с духом, ответил:

- Вы знаете, наверное уже несколько поздновато, но как говорят - лучше поздно чем никогда. В общем в связи с тем, что через неделю мне необходимо убыть в свою часть, то я хотел бы официально просить руки вашей дочери. Ну и так же официально оформить брак. Завтра мне необходимо явится в Швейцарский МИД, и завтра же я узнаю как работают здешние ЗАГСы.

Блин, мне кажется что Ленка два года назад меня обманула, когда говорила что мама у нее - немка. Имя, еще ладно, но вот отчество - явно не немецкое. А уж поведение… В общем Александра Георгиевна, услышав мое заявление молча поднялась, открыла буфет, достала оттуда графин с чем-то красным и наполнив из него стопку, лихо ее хлопнула. Потом, поставила такую же стопку передо мной и на этот раз налив обоим, глядя на меня внезапно покрасневшими глазами, сказала:

- ЗАГС, насколько я поняла, это место где регистрируют браки? Здесь, это происходит в мэрии. Или в церкви. - после чего, вздохнув, добавила - Понимая что вы коммунист, про венчание я ничего говорить не буду. Хотя, Хелен, как и любая девушка, втайне мечтает об этом. Вот только ваше предложение хоть и ожидаемо, но все-равно, несколько неожиданно. За столь короткое время, мы просто не успеем оповестить всех, кого надо. И Карл, сможет вырваться из Кельна, только послезавтра…

Попробовав содержимое своей стопки (а это оказалась довольно крепкая, вишневая наливка), я пожал плечами:

- Не вопрос. Вы можете оповещать гостей, что свадьба состоится через пять дней. Поймите, тут ведь не только мы с Аленкой завязаны, сейчас у нас сын появился, которому метрику оформлять нужно. Вот пусть она сразу и будет оформлена на Лисова Ивана Ильича. И кстати, Карлу, при звонке, передайте, что приехав сюда, в Германию он попадет только после капитуляции гитлеровцев. Максимум через неделю наши войска возьмут Штутгард и продолжат движение к французской границе, с юга отрезая Рейх от нейтралов. А потом начнется избиение отказавшихся капитулировать войск. Так что если ему дорога жизнь, он этот месяц проведет в Швейцарии. - Ленкина мама на это только кивнула, а я продолжил - Что же касается венчания и всего прочего… В общем, если ваша дочь об этом мечтала, то я всегда готов! Тем более что сам уже давно обещал исполнять ее мечты.

Александра Георгиевна согласно покачала головой, сказав:

- Вы знаете, насчет Ванечки вы совершенно правы. Сейчас надо думать в первую очередь о нем…

Хм, кто бы сомневался! Я о нем и думаю. Да и теща с тестем, втайне от дочери, наверняка себе голову сломали - как же поступить находясь в столь щекотливом положении? Нравы в Европах сейчас конечно достаточно свободные, но барышня имеющая ребенка вне брака, пока еще выглядит довольно предосудительно. А тут получается, что я приехал удивительно вовремя - женитьба, во время которой Аленка берет мою фамилию, а потом чинное-благородное оформление младенца. На дату рождения в данном случае можно наплевать, так как чисто формально все приличия соблюдены. По любому выходит, что в этом случае выигрывают все - и я, получающий любимую в жены, без особых брыканий со стороны ее родственников и эти самые родственники, которые будут иметь вполне законнорожденного внука. В этот момент, до будущей тещи, наверняка занята обдумыванием схожих со мной мыслей, дошли последние слова советского гостя, так как она удивленно вскинулась и спросила:

- Подождите… вы сказали, что готовы венчаться? А как же к этому отнесутся в ГПУ? Или как сейчас называется Российская тайная полиция? У вас ведь могут быть большие неприятности если они узнают про то, что вы были венчаны?

Я хмыкнул:

- Вы еще скажите - в ЧК… ГПУ уже давно нет, есть НКВД - Народный Комиссариат Внутренних Дел. А уж с родной организацией, я разберусь сам.

- Почему вы сказали - "с родной"?

- Потому что я - полковник Главного Управления Государственной Безопасности этого самого НКВД.

Так, теперь понятно откуда Аленка заимствовала жест для критических ситуаций - кулак в рот и распахнутые до невозможности глаза. Мамина дочка…

И в этот момент, как по заказу появилась Хелен. Оповестив, что ребенок спит, она уставилась на нас и испуганно спросила:

- Что случилось?

Я встал, приобняв невесту и ничего не говоря про заморочки с местом службы, так потрясшие тещу, шепнул ей на ушко:

- Понимаешь, я у твоей маман попросил руки ее дочери и сказал, что свадьба состоится через пять дней. Вот она и впечатлилась.

Ленка, от подобного известия, тоже впечатлилась. А после обниманий, поцелуев, слез и смеха, слегка оттаявшая от этой картины Алекс, сказала обращаясь ко мне:

- Вы извините мою реакцию. Просто когда Хелен мне о вас рассказывала, я думала, что вы офицер Красной Армии. Из тех, кого называют "невидимками". И она тоже считала вас просто командиром отряда разведчиков…

Что- то я не понял, это ее так заело, что я не легендарный "невидимка", которым можно хвастаться, а хмырь из тайной полиции? А может у Алекс, идиосинкразия на любых представителей, любой госбезопасности? С другой стороны, конечно, тот гестаповец, которого я в госпитале завалил, тоже ведь, в женихи набивался. Да и Елена наверняка рассказывала про его шантажистский способ добычи руки и сердца. Мда, вот видно теща до сих пор под впечатлением находится. Надо ее как-то успокаивать, разумеется не говоря всей правды. Поэтому кивнув в ответ на ее тираду я сказал:

- Правильно она считала. Я тогда и был командиром террор-группы. Да и сейчас им являюсь. Только отношусь не к армейскому осназу, а к осназу НКВД. Вся разница в том, что у нас спектр задач несколько шире. А что, есть принципиальная разница?

- Нет, просто раньше я никак не могла сообразить, как советский диверсант мог оказаться во Франции. Зато теперь, когда вы обозначили свою ведомственную принадлежность, все становится более-менее понятно…

- Вот видите как хорошо. Это ведь просто праздник какой-то, когда нет неясностей в отношениях. Но давайте пока оставим разговор о моей службе, тем более что больше чем я рассказал, сказать просто не могу. И вы про это лучше не говорите. Ведь сейчас я выступаю, как помощник атташе по культуре. Вот так меня и нужно гостям представлять. А истинное место службы, пусть останется нашей маленькой семейной тайной. Во всяком случае, пока война не закончится и агенты гестапо в Швейцарии, не прекратят свою деятельность.

Александра Георгиевна задумчиво покивала головой:

- Да, вы наверное правы. Говорить что жених моей дочери, агент ГПУ, извините НКВД, будет несколько опрометчиво.

- Ну, и я про то же! Тем более что "дипломат", звучит гораздо понятнее и приятнее.

А потом, прекращая этот разговор, я поднялся и предложил дамам сопроводить меня к чемодану, в котором были заготовлены подарки.

Кстати за эти подарки мне надо благодарить не собственную предусмотрительность, а Гусева и Колычева. Видя что Лисов напрочь выпал из жизни, они взяли на себя эту миссию. Иван Петрович, уточнив габариты Хелен приволок откуда-то меховую накидку из шкуры безвинно убиенных норок, а Серега, здоровую золотую брошку с красными и зелеными камушками. Брошка предназначалась теще, и против этого подарка я никак не возражал, молча отдав Гусеву деньги. Но вот манто! Хрен с ним с его стоимостью, для Аленки ничего не жалко, только дарить летом зимние шубейки мне показалось очень странным. Барышни они ведь такие существа - им обнову сразу примерить захочется и обязательно продефилировать туда-сюда на людях. Вот только боюсь, в августе, подобное дефиле может закончится тепловым ударом…

Только на все возражения, Колычев лишь обозвал меня идиотом, слабо разбирающимся в женских вкусах и всучил-таки мохнатый презент. Помимо него, командир достал еще одну продолговатую коробочку, привоскупив, что это для тестя. Открыв краснобархатную упаковку, я только присвистнул. Мда, в мое время это посчитали бы издевательством, но сейчас… Сейчас, металлическая трехцветная шариковая авторучка, это такой эксклюзив, что просто нет слов. Скажу больше - даже у штурманов и понтящихся номенклатурных работников, только двухцветные, а эта, как мне объяснили, последняя новинка, изготовленная для делегатов назначенного на следующий год, съезда ВКП(б). Попала же она к командиру, потому что после выпуска маленькой пробной партии, было решено слегка изменить дизайн и несколько изготовленных, но отвергнутых комиссией изделий, были просто отданы в наш наркомат.

Против ручки я тоже ничего не имел, и поблагодарив Ивана Петровича положил ее к остальным "ништякам". Кстати, даже ребята поучаствовали в подарочном забеге, добыв штук десять, разнокалиберных матрешек для сувениров и килограммовую банку икры. При этом каждый из участников, как сговорившись оповещал, что это будет считаться подарками только от меня, а вот Хелен презенты, они будут давать при личной встрече.

Так что сейчас, открыв чемодан, я на короткое время превратился в деда Мороза. С матрешек все умилились, с икры слегка охренели, а вот дальше… Алекс при виде брошки округлила глаза и начала выделываться, говоря что это работа Фаберже и слишком дорогой подарок, чтобы она могла ее принять. Про Фаберже я был наслышан и в своем времени, поэтому, пару секунд поудивлявшись, в какой комиссионке Серега смог добыть этот раритет, всучил-таки коробочку, добавив:

- Александра Георгиевна, ну что вы в самом деле, как нерусская! Или вы наши обычаи забыли? Я у вас забираю самое бесценное - дочку, а вы тут из-за какой-то брошки температурить начинаете!

Теща, толи вспомнила свои корни, толи ее сразил мой околомедицинский жаргон, но после этих слов, подарок был принят. Сразу бы так! С их деньгами она подобные сувениры вагонами может скупать, а тут гляди ты, неудобно ей стало! Хотя, с другой стороны в скопидомной Европе, такое действительно не принято. Тут, любимым могут дарить по одному цветочку, а родителям невесты так вообще - свадебную фотографию в рамочке и на этом все. Но я, слава богу, не "европеец" и подобными сквалыжными "правилами" не стеснен.

Поэтому, когда я улыбаясь достал подарок для Хелен и накинул ей на плечи, она даже не особенно удивилась, а только восторженно взвизгнув, повисла у меня на шее. Повисев там какое-то время, она переместилась к зеркалу, после чего последовала новая порция радостных повизгиваний.

А еще через полчаса, нас позвали в столовую, где за обедом, мне был задан вопрос в лоб - не собираюсь ли я прямо после свадьбы увезти с собой младшую Нахтигаль и ребенка? Я успокоил, что два месяца у них еще есть, а потом, Лена однозначно будет жить в Москве. Правда сам еще не знал как там все определится с гражданством и вообще, но думаю, этот вопрос за оставшееся время будет разрешен. Если уж ее приглашает сам Сталин, то проблем не будет никаких. Последних мыслей я разумеется не озвучивал, нагло соврав, что в моей стране, все бюрократические вопросы решаются достаточно быстро. Елена была готова ехать не задумываясь, но на Алекс опять напали сомнения. На этот раз ее сильно волновала обстановка в СССР. Причем, даже не со стороны бытовой неустроенности, о которой она имела весьма смутное представление, а именно с политической стороны. В смысле не зашлют ли ее ненаглядную дочу, сразу по приезду, в Сибирь? А если и не зашлют, то доктрина перманентной революции убивала всякую надежду на нормальную жизнь в России.

Пришлось объяснять, что насчет мировой революции трендел в основном Троцкий, который уже давно, не перенеся удар ледорубом по тыковке, покоится где-то в Латинской Америке. А в Союзе за последнее время, политика сильно переменилась и мы вовсе не собираемся строить коммунизм во всем мире, со всеми вытекающими хреновыми последствиями, а совсем наоборот - хотим мирно жить в стране, создавая для этого все условия для своих граждан.

В своих объяснениях я дошел до того, что начал чуть ли не цитировать слова Иосифа Виссарионовича, попутно объясняя что это не пропагандистский звездеж, а самая что ни на есть правда и верить словам Геббельса относительно монструозности советского строя, по меньшей мере глупо. Скажу сразу - убедить получилось. И как не странно, этому способствовала слышанная Александрой Георгиевной, речь Верховного, где он выступал против массированных бомбежек немецких городов союзной авиацией.

В той речи, Сталин говорил о недопущении целенаправленного уничтожения мирных жителей. И если американцы долбали промышленные центры c железнодорожными узлами, промахиваясь только изредка, то англичане, вываливали свой груз над жилыми кварталами, элементарно опасаясь атаковать хорошо защищенные стратегические объекты. Островитяне оправдывали свои действия тем, что они дескать уничтожают не просто мирных жителей, а гитлеровских рабочих, которые в противном случае будут клепать на заводах все новое и новое оружие, убивающее союзных солдат. Виссарионыч назвал эти отмазки фарисейством и призывал прекратить подобное варварство. Эту речь он произнес четыре дня назад и я о официальной реакции на нее ничего не могу сказать, но судя по Ленкиной мамаше, реакция европейских обывателей, была самой восторженной. Во всяком случае услышать от нее слова о великой гуманности, как советских властей, так и непосредственного руководителя СССР, я совершенно не ожидал.

Да, своей речью Сталин убивал сразу двух зайцев - сберегал городскую инфраструктуру и представал перед миром как политик, сумевший даже после творимых гитлеровцами зверств, не перенести свою ненависть на весь немецкий народ. В войсках, вон, еще полгода назад прошел жесткий приказ относительно недопущения никакого беспредела по отношению к гражданскому населению Германии. И это я думаю правильно. Зачем нам самим себе вредить? Ведь по существующим соглашениям раздела территории бывшего третьего Рейха, на зоны ответственности не предусматривалось. Советский Союз как страна победительница полностью брала европейского "возмутителя спокойствия" под свой контроль. Как там насчет прочих стран я еще толком не знал, но вот относительно Германии этими сведениями обладал. Так что после нашей победы никаких ГДР и ФРГ не будет. Будет единая страна, под плотным контролем со стороны СССР.

Англии и Америке такое дело разумеется не нравится, но речь вначале шла вообще о полной советизации Восточной и Центральной Европы. Поэтому когда Союз под их давлением отказался от этого намерения, то англосаксы, скрипя зубами, уступили Германию целиком.

Но это все высокая политика, которая творилась где-то далеко отсюда, а лично для меня весь этот разговор вылился наконец-таки в получение частичного доступа к "комиссарскому телу". В том смысле, что Алекс, удовлетворенная беседой, сказала что ей нужно отвалить по делам и распустив прислугу, оставив только няню, куда-то умотала. Мы с Леной, намек поняли моментально и тут же уединились в спальне. Правда, никакого особого буйства у нас не получилось, так как недавние роды ставили жирный крест, на совсем уж смелых экспериментах, но и мне и Аленке вполне хватило того что было. Как она смеясь сказала, когда я поинтересовался насколько вообще можно с ней производить какие-либо действия:

- Милый мой, я конечно еще слегка не в форме, но ведь и не мертвая! Так что мы что-нибудь придумаем…

И ведь что характерно - придумали! Во всяком случае, я на нее мог теперь смотреть более-менее спокойно и не терять сознание при виде внезапно обрисованным натянувшимся платьем контура бедра, или мелькнувшей перед глазами ложбинкой грудей. Нет, настроение было по прежнему весьма игривым, но мыслить я уже мог вполне адекватно. Поэтому смог не распуская рук, спокойно выслушать, что Хелен мне рассказывала о своем житье-бытье в Швейцарии. И как обрадовались родители, когда узнали о ее решении переехать в страну часов, и как Александра Георгиевна, при известии о ее помолвке с незнакомым семье Нахтигаль молодым человеком, приехала наставлять дочку, на путь истинный. А узнав, что будущий зять - советский военный разведчик, на два часа заперлась в комнате, после чего, выйдя оттуда, подвела черту своим переживаниям, сказав - "это наши русские корни дают о себе знать. Ведь начиная с твоего предка, который первым женился на русской еще во времена царя Петра, у нас постоянно были смешанные браки. Правда, после революции, я думала что эта традиция прервется, но от судьбы, как видно не уйдешь… Ладно, давай рассказывай, чем же тебя покорил этот русский".

Я, услышав о реакции будущей тещи хмыкнул и повторяя слова Карлсона, поинтересовался:

- Ладно мама. А что сказал папа?

Но с папой, как выяснилось, дело обстояло гораздо проще. Дочу он любил без памяти и поэтому был заранее согласен с любым ее решением. Нет, году в сорок первом - сорок втором, он бы ее возможно и пытался отговорить, но во дворе была зима сорок четвертого и Карл Нахтигаль, обладающий помимо отцовской любви еще и очень хорошей деловой хваткой, только поинтересовался воинским званием избранника. Услышав, что Лисов - подполковник, то есть оберстлейтенант по-немецки, он удовлетворенно улыбнулся, однако настоятельно порекомендовал не афишировать национальную принадлежность жениха, до окончания войны. Ну, это и понятно - за такие связи гестапо по голове не погладит, а Нахтигаль старший и так под подозрением в сочувствии врагам Рейха.

А когда стало известно о беременности Хелен, то у родителей вообще башню снесло и Алекс окончательно переселилась в Берн. Тут уж все рассуждения о дочкином выборе прекратились совершенно, так как пошли совсем другие заботы. С Аленки просто сдували пылинки и до конца июля все шло замечательно как вдруг, попав на очередную сводку фашистского радио, она услышала о том, что в немецком тылу была полностью уничтожена советская террор-группа во главе с командиром, неким - Шаманом. Не знаю, толи тут сыграли свою роль тонкости перевода, толи мою зазнобу просто переклинило, но она почему-то решила что говорят обо мне и ее накрыло основательно. Вот в результате этих переживаний и приключились преждевременные роды.

Теперь же, вспоминая все пережитое, она горестно всхлипывала, а потом неожиданно стала просить прощения, за то что не смогла полноценно выносить сына. Я от такого поворота несколько обалдел, и сказал, что нехрен бога гневить - мальчишка сейчас вполне весел и здоров, (щеки аж из-за ушей торчат), а натягивать на себя несуществующую вину, по меньшей мере глупо. Видя, что эти слова зеленоглазую красавицу успокоили слабо, стал заливаться соловьем, и в конце концов, Аленка перестала шмыгать носом. А когда я увлекшись, предположил, что вторая беременность будет протекать просто замечательно, даже вскинулась, показав мне дулю и посоветовав подкатываться с подобными идеями, не раньше чем через три года. Я с таким подходом покладисто согласился, но возжелал провести тренировку, прямо сейчас. Против этого она ничего не имела и только приход Алекс, заставил нас оторваться друг от друга и спуститься вниз.

А за ужином, приключилась интересная история. Мы, чинно вкушали свиные ребрышки, тихо играл радиоприемник и вдруг, из него донеслись такты знакомой мелодии. Радио было лондонское, но песня - русская, в исполнении Утесова. Точнее, Леонида и Эдит Утесовых. Они вместе зажигали про: "мы летим ковыляя во мгле". При звуках хита, Александра Георгиевна, вдруг отложила вилку и с интересом глядя на меня спросила:

- Илья Иванович, я хотела у вас спросить, но как-то сразу не сложилось, а сейчас вдруг вспомнила. Очень часто по радио передают песни, и говорят, что автором является некто Лисов. Это ваш родственник, или просто однофамилец?

Промокнув салфеткой губы, я ухмыльнулся:

- Ни то ни другое. "Некто Лисов", это я и есть.

Ха! Это надо видеть! Глаза, что у мамы что у дочки стали размером с блюдце, но Лена пришла в себя первой и с торжествующе сказав:

- Я же говорила, что он мне именно свои стихи, в письме присылал!

Накрыла своей ладошкой мою руку. Мда… врать любимой не хотелось совершенно, но в данном случае надо было зарабатывать очки даже не перед ней (она меня и бесталанным любила), а перед ее семейством. Поэтому кивнув, добавил:

- И чтобы не было неясностей - помимо сочинения песен, я еще являюсь лауреатом Сталинской премии, так что уровень жизни Хелен в Москве, практически не будет отличаться от того, к чему она привыкла живя здесь. Вплоть до няни и домработницы.

Говоря про прислугу, я ничуть не преувеличивал. В СССР это очень широко распространенное явление и на свое жалование полковника, вполне могу содержать даже не одну домработницу. Помню, когда о подобном узнал, то сильно удивился, так как думал, что прислуга канула в прошлое после революции и последний раз ею пользовались только недорезанные буржуи, во времена НЭПа. А оказалось - хрен на-на! Существовал целый институт домашних работников, со своим профсоюзом, трудовыми книжками и твердыми окладами. И достаточно хорошо обеспеченный советский гражданин, мог позволить себе содержать штат до пяти человек, включая личного повара. Нет, конечно слесарь Петя, живущий в коммуналке, такими вещами не баловался, а вот для инженера Петра Васильевича не иметь домработницы, значило не полностью соответствовать своему статусу инженера. Услышав об этом я только затылок почесал вспоминая недобрым словом "историков", завывающих о "преступлениях кровавого режима", но совершенно упускающих из вида, такие интересные "мелочи".

На Алекс, мои слова и про поэта-песенника, и про лауреатство, произвели большое впечатление. Елена тоже прониклась, но несколько с другой стороны - видя, что я уже все доел, она затребовала авторского исполнения и потащила меня, к стоящему в гостиной роялю. Оглядев черную лакированную бандуру с золотой надписью "Bekker", я отрицательно покачал головой и затребовал гитару. Гитары не оказалось, но Аленку это не смутило и она сев за клавиши, сказала:

- Ты начинай, а я подыграю.

Глядя в сияющие глаза своего сокровища, я улыбаясь, обдумывал сразу две вещи. Первое - что бы начать петь, а второе - ну почему практически все барышни умеют играть на фортепиано и хорошо танцуют? Их что, этому в школе учат втихаря, пока мы не видим? И если с игрой на клавишных еще встречаются исключения, то как быть с танцами? Может они сразу с врожденными умениями на свет появляются? А может это вообще - заговор?

Тут Аленка взяла аккорд и мысли со всемирного женского заговора, перескочили на будущий репертуар. Блин, надо ведь что-то лирическое зарядить, а в голове только "Постой паровоз" крутится. А он тут несколько не в тему… Что же, что же? "Тонкий шрам на любимой попе", тоже не поймут… надо что-то особое, подходящее к случаю и в тоже время разрешенное к исполнению. О! Вспомнив диск "Доктора Ватсона" который у меня обычно крутился в машине я, наклонившись к Хелен, потихоньку начал:

## Мне тебя сравнить бы надо, с песней соловьиную

С тихим утром, с майским садом, с гибкою рябиною


С вишнею, черемухой, даль мою туманную


Самую далекую, самую желанную…


Елена, вместо того чтобы подыгрывать, нахально отлынивала от работы аккомпаниатора, подперев щеку кулачком и глядя мне в глаза. Но я, отсутствия музыки даже не заметил, так как машинально напевая, любовался таким родным лицом. Правда закончив, возмутился, что не могу вместо песни читать стихи. Аленка встряхнулась и пообещала исправиться, а я, поймав кураж, перешел на Макаревича с его "Свечей" и "От меня к тебе", спел несколько песен из фильмов, мелодии которых любимая подхватывала буквально с первого куплета и, разошедшись, закончил - "Королевой красоты". По поводу последней, сам себе удивлялся, откуда только слова вспомнились, но пропел всю, отбивая ритм по крышке рояля. Аудитория была впечатлена. Хелен, пребывая в восторге звонко чмокнула меня куда-то в район уха, а Алекс заметила, что если я после войны решу уйти из армии и посвятить свою жизнь исключительно сочинительству, то прозябать в нищете ни мне ни моей семье, точно не придется.

Я для себя отметил эти слова как несомненный жирный плюс будущему зятю, и еще некоторое время поболтав втроем, мы с Аленкой удалились наверх. Будущая теща попробовала было вякнуть что-то насчет гостевой спальни, но дочка одарила ее таким взглядом, что Александра Георгиевна моментально поняла свою неправоту и пробормотав:

- Я просто думала, что Илья Иванович захочет отдохнуть с дороги. Ты ведь ночью вставать будешь - ребенка кормить. Да и…

Что имена "да и" она недоговорила, просто быстренько смылась к себе. А мы с любимой переглянулись, одновременно понимающе хмыкнули и пошли сдавать тест на тему "Как надо поступать в ситуации, когда обоим очень хочется, но одной не сильно можется?". Кстати, вариантов решения нашлось - море…


***


А наутро, я был вынужден покинуть семью и заняться бюрократической волокитой, связанной с документами. Правда волокитой это назвать тяжело, поэтому ближе к обеду мы освободились и я смог заняться своими делами. Иванов, выделив мне Панарина в качестве проводника и шофера, и предупредив, чтобы при малейшей проблеме связывались с ним, убыл в консульство, а мы поехали в церковь, после чего, в магазины, так как я собирался используя подвернувшуюся возможность прикупить презенты своим мужикам. В магазины мы правда уже не успели, поэтому продолжили вояж на следующий день.

В принципе я бы долго не мотался, но вот Хелен, которая узнав о дате свадьбы, превратилась в тайфун, ураган и торнадо в одном лице, прихватив мамашу, сорвалась заказывать платье. А это оказывается- ПРОЦЕСС, могущий занять недели и месяцы. Вообще, меня чуть не съели из-за того, что я заранее не предупредил о таком важном мероприятии. Возражения насчет того, что первое колечко было подарено более полугода назад, и этот подарок в общем-то являлось намеком насчет свадьбы, в расчет не принимались. При этом суета, прерывалась только на время кормления Ванюшки и на периодические стоны Аленки, что она ничего не успевает. К концу дня, я настолько от всего опупел, что неосторожно предложил перенести свадьбу на полтора месяца. Мол, за это время все точно успеют собраться и нарядится. Вплоть до моего знакомого, Гюнтера Клабке, который сейчас крутил какие-то семейные дела, в Аргентине. Мда, лучше бы я молчал, так как за это предложение меня вообще - чуть не убили.

Одно радовало, что вечером, Хелен, опять превратилась в ту самую девчонку, которую я знал. На вопрос о подобных метаморфозах, она ответила, что это "невестин синдром" и посоветовала любимому просто, стиснув зубы, перетерпел эти четыре дня оставшиеся до свадьбы. Четыре дня перетерпеть я согласился, но наутро приключилась новая напасть - знакомство с ее подружками: Магдой - высокой девицей гитарных форм, одетой в платье с декольте, глубоким как овраг и Джулии - просто красивой барышней, муж которой был крупной шишкой, в местной строительной корпорации. Про мужа и свою недавнюю свадьбу, она рассказала буквально на первых минутах знакомства, а потом все больше молчала, заливисто смеясь над каждой моей шуткой. Магда же, наоборот, болтала непрерывно, рассказывая сразу обо всем, начиная от творимых ими вместе с Хелен, в глубоком детстве шалостей и заканчивая прогнозами на урожай винограда. Я ее слушал внимательно, но постоянно отвлекался на два внушительных шара, выпирающих из выреза платья. В конце концов, Аленка заметила взгляд и мило улыбаясь, наступила мне на ногу каблуком, благо мы сидели за столом и этого ее действия никто не заметил. Больно было так, что я чуть не откусил кусок кружки, из которой чинно прихлебывал кофе. А садиствующая Нахтигаль, нежно меня поцеловала в щечку и невинно поинтересовалась, а что это у любимого так личико скривилось? Кофе обжегся? Так, осторожней надо быть - это ведь не русский охлажденный квас! Девки опять заржали, ну и мне пришлось нацепить улыбку, при этом обиженно подумав, что данную экзекуцию моя зеленоглазка устроила совершенно зря. Если рассматривать объективно, то в такой вырез как у Магды, целиком провалиться можно, но я заглядывал туда движимый не похотью, а совершенно нормальными, высокоэстетичными чувствами. Смотрят ведь люди на картины Рубенса и никто им за это ноги не оттаптывает! Ленка, видимо поняв, что несколько перестаралась, уже искренне погладила меня по руке и я оттаяв, снова начал шутить и каламбурить.

Вечером этого же дня, было знакомство с ее дядей, ну и тетей, прицепом. Там все прошло штатно и разговор все больше вился вокруг наших будущих семейных планов.

А за два дня до часа Х, в Берне появился, сумевший таки уехать из Рейха, Карл Нахтигаль. Мы с невестой в это время отсутствовали. Она была на очередной примерке и я, как ни странно тоже, так как оказывается: "мужчина во время свадебной церемонии должен быть либо во фраке, либо в мундире". Согласившись с тем, что парадная форма полковника НКВД, здесь и сейчас будет смотреться несколько вызывающе, не говоря уж о том, что о конспирации придется забыть, я потопал добывать этот долбанный фрак. Хорошо, предусмотрительный Иванов надоумил, что его можно взять в посольстве, благо размер подходящий был, в противном случае на пошиве, я бы еще кучу времени потерял. Да и деньги надо приэкономить, а то покупка десятка хороших часов, для подарков моим ребятам, пробили солидную брешь в бюджете. Это удачно еще получилось, что я заранее оплатил услуги поваров и официантов с музыкантами, прежде чем пошел за презентами пацанам, а то хорош был бы жених, одалживающий деньги на банкет.

В общем, когда я с фраком наперевес зашел в дом, то Аленка еще не вернулась, зато меня встретила Алекс с высоким, седым, упитанным мужиком, которого я мгновенно опознал, как Карла Нахтигаль. После стандартной процедуры знакомства Александра Георгиевна куда-то смылась, а я был приглашен в кабинет, для беседы. Предложив мне свободно курить, Карл достал трубку и набив ее, закурил сам. После этого выставив два бокала на стол, плеснул в них немного коньяка и сказал:

- Я уже имел разговор с женой и буду с вами откровенен. Узнав в январе этого года, что моя дочь решила связать свою судьбу с русским офицером, я не был в особом восторге, но и препятствовать свадьбе не собирался, решив что в послевоенном мире это достаточно приемлемая партия для Хелен. Точнее, я просто не хотел спорить и расстраивать дочь. Натура у нее упрямая, поэтому никаких аргументов она бы не слушала. Но сегодня выясняется что вы не просто армейский офицер, а сотрудник тайной полиции…

Я кивнул, спросив:

- Это как-то влияет на ситуацию?

- Несомненно! - немец несколько раз пыхнул, раскуривая трубку и продолжил - поймите меня правильно, я уже имел дело с тайной полицией. Вы наверняка знаете о том, как меня чуть не арестовало гестапо?

- Знаю. И о тогдашнем выборе стоящем перед Еленой тоже знаю. Или ваш арест, или ее замужество с тем прохвостом, который пронюхал о ваших делах с русскими военнопленными.

Карл несколько смутился, вспомнив какую именно роль сыграл его нынешний собеседник, в ликвидации нешуточной угрозы, но быстро оправившись сказал:

- Я вам благодарен за то, что вы тогда сделали, но поймите, я достаточно взрослый человек чтобы понимать, что государственная безопасность это не армия, где все просто и понятно. В безопасности постоянно плетутся интриги, а мне вовсе не хотелось бы, чтобы моя семья и мой внук хоть как-то пострадали от этой тайной войны. Скажу более откровенно - в тайной полиции прямо приветствуется доносительство, двуличие и подлость, даже по отношению к своим коллегам, поэтому я считаю, что порядочный человек в такой структуре служить не будет.

Оба- на! Где-то я уже слышал подобные песни. Только там их исполняли сбрендившие от кухонных посиделок либералы, а здесь это говорит с виду вполне вменяемый мужик. Нет, я бы понял если бы он был нищим и тупорылым "леваком" -это только они любят порассуждать о "кровавой гэбне" и о том, что там служат исключительно упыри. Но ведь Карл вполне самодостаточен и образован, поэтому должен хорошо понимать роль государственной безопасности в деле элементарного сохранения страны. Или это просто спесь барина, не желающего иметь никаких дел с "сексотом и филером"? Нет, тут что-то не сходится…

Во всяком случае, исходя из рассказов Аленки о своем отце, психотип у этого человека должен быть другой. И что это тогда значит? Проверка? А чего он меня вообще проверяет, на вшивость что ли? Думает что я сейчас начну возмущаться и доказывать обратное? Что я не подлый и не двуличный? В этом случае, человек начав оправдываться скорее докажет обратное, дав собеседнику неоспоримые козыри…

Карл очередной раз пыхнул, окутавшись ароматным дымом, скрывающим выражение глаз и я решился:

- Господин Нахтигаль, как вполне справедливо говорил один профсоюзный деятель: "при ста процентах прибыли, капитал попирает все существующие законы, а при трехстах, нет такого преступления на которое он бы не рискнул, хотя бы под страхом виселицы". Данные слова ни у кого не вызывают сомнения, но ведь на этом основании я не подозреваю именно вас, как яркого представителя капитала, в возможности совершения бесчеловечного преступления. Вы мне можете ответить, что не все капиталисты одинаковы. Но и я могу сказать, что спецслужбы спецслужбам рознь. Точнее взаимоотношения внутри этих спецслужб…

Собеседник негромко рассмеялся:

- А вы неплохо держите удар. Только насколько мне кажется, слова про капитал говорил ваш Маркс?

Я хмыкнул:

- Он скорее ваш. И насчет данной фразы вы несколько заблуждаетесь - впервые ее озвучил англичанин Даннинг, а Маркс, просто удачно повторил.

Нахтигаль опять пыхнув трубкой, заметил:

- Интересно, вы первый встреченный мною коммунист, который правильно идентифицировал авторство. Все остальные, приписывали ее либо Энгельсу, либо Марксу либо Ленину.

Хм, я бы ее тоже классикам приписал, если бы не препод, который у нас был на первом курсе. Время было как раз перед распадом Союза и во дворе в полный рост процветало кооперативное движение, вкупе с ростом криминала, вот преподаватель марксистко-ленинской философии очень в тему и дал нам эту цитату. А дав, заострил внимание на том, что многие считают, будто это слова Маркса, но на самом деле их первым ляпнул Т.Дж. Даннинг. Самое смешное, что со всей философии, я только это и запомнил, зато сейчас, ввернул цитату очень в тему, прокатив за умного. Теперь, главное не смазать это впечатление, так как будущий тесть, похоже вовсе не является сбрендившим либералом, как мне поначалу показалось, и весь этот разговор затеян с целью прощупать русского жениха с разных сторон. Может, я фанатик идеи, или просто дуболом от сохи от которого надо держаться подальше? Ну-ну. Значит пора удивлять этого доктора-капиталиста.

Взяв бокал, я его приветственно приподнял и чуть пригубив ароматного коньяка, пожал плечами:

- Может быть, дело в том, что вам попадались не слишком образованные коммунисты. А может в том, что я вообще не коммунист.

Ага, проняло. Карл даже трубку отложил в сторону и удивленно задрав брови уточнил:

- Насколько я знаю, вы являетесь полковником НКВД?

- Алекс вам совершенно правильно передала мое звание и место службы.

- Но разве возможно служить в вашей организации и не быть при этом членом партии?

Я улыбнулся:

- Как видите.

Нахтигаль, тоже отхлебнул из своего бокала и задумчиво произнес:

- Не верить вам на слово, я не имею никаких оснований. Просто в данном случае ложь - бессмысленна. Но скажу честно - вы меня сумели удивить во второй раз.

- А когда был первый?

Мне думалось, что немец скажет насчет того, как я его отбрил по поводу подлости и двуличности гэбешников, но ответ был неожиданный:

- Первый раз был тогда, когда я узнал, что "невидимка" оказался во Франции. Тогда сначала предположил, что вы были просто в силовом прикрытии дипломатической миссии. Но несколько позже узнал, что ошибался, причисляя вас к охранникам. А что вы так удивились? - Нахтигаль усмехнулся и пояснил - Вы бы видели глаза моего племянника Гюнтера и его друга Гельмута, когда Хелен показала брату фотографию жениха. Точнее Гюнтер, опознал вас как некоего Себастьяна Кольема, а Гельмут… Поверьте, мне не часто приходилось видеть настолько ошеломленного человека. Увидев подобную реакцию, я провел его в свой кабинет и на правах отца, беспокоящегося за судьбу своей дочери, смог узнать некоторые очень интересные подробности. Господин барон мне тогда сказал, что именно вы были одной из ключевых фигур переговоров. И что вы, вообще очень необычный человек и он искренне счастлив будет видеть вас мужем Хелен. Потом, вероятно справившись с первоначальной растерянностью, оберст замолк и сказал, что более ничего рассказать мне не может, так как это не его тайна. Поинтересовался только, известно ли моей дочери, кем вы являетесь? Я ответил, что Хелен знает вас как русского "невидимку". Гельмут лишь понятливо кивнул и попросил о нашем с ним разговоре, более никому не распространятся.

Мда… правильно люди говорят, что Земля в натуре - очень даже маленький шарик. Хотя предположить то, что "царская морда" увидит мою фотку, вполне можно было. Он кентуется с двоюродным братом Аленки и значит рано или поздно посетил бы ее дом, где ему обязательно бы похвастались "портрэтом" жениха. Но мы рассчитывали, что это произойдет несколько позже, так как после того, как гестапо взялось за заговорщиков, Клабке сбежал в Швейцарию, а потом, от греха подальше родственники его вообще отправили в Латинскую Америку, контролировать семейную фармакологическую фабрику. Гельмут же, не прекращая своей антифашистской деятельности, ушел в глубокое подполье в самой Германии. И поэтому шансы на то, что перед этим они встретятся в доме Аленки, были довольно малы. Во всяком случае те, что они посетят ее одновременно, так как одному оберсту, Хелен, мою фотографию бы не стала показывать.

Пока я соображал насчет неожиданных вывертах судьбы, Карл продолжал:

- Тогда я и понял, что вы не просто "невидимка", как мне представлялось ранее. Честно говоря, была даже мысль о "подводке" ко мне русского агента, таким хитрым способом, но я ее отмел. Слишком все случайно и необычно для распланированной операции, начиная от вашей первой встречи с моей дочерью два года назад и заканчивая Францией. Но все равно остается слишком много неясностей. Понимаете - Нахтигаль остро глянул на меня - ну никак не вяжется диверсант уничтожающий транспортные колонны, и ключевая фигура в Германо-Советских переговорах. Да плюс еще Гельмут… Он о вас говорил с нескрываемым пиететом и чувствовалось, что мальчик не просто искренне вас уважает, а чуть ли не боготворит. Поверьте, я чувствую такие вещи и поэтому сейчас хочу спросить кто же вы на самом деле? Ведь, без знаний этого, я не смогу относится к вам с доверием. Я не требую раскрытия каких-то государственных тайн, просто волнуясь за судьбу своей семьи, настаиваю на максимально развернутых объяснениях.

Мля, еще один… Сначала Колычев, теперь этот… Но какой соображающий дядька и как быстро он меня за хобот поймал. Одно хорошо, уж ему-то я могу не рассказывать о своем иновременном происхождении. Поэтому выслушав Карла, и склонив голову в знак согласия, ответил:

- Я вас прекрасно понимаю и не могу не отдать должное вашей проницательности. Да, я не просто полковник НКВД. Совсем "не просто". Помимо всего прочего, я являюсь так же личным порученцем главы Советского Союза, Иосифа Виссарионовича Сталина.

В яблочко! Такого этот немец не ожидал - вон, даже спички рассыпал. А я, продолжал объяснять:

- Для Верховного Главнокомандующего, членство в партии разумеется очень важно, но все-таки является менее приоритетным фактором, чем личные способности и качества человека. При этом не скрою - именно должность личного порученца и позволила мне приехать сейчас в Швейцарию, чтобы жениться на Хелен, которую искренне люблю. Для обычного офицера подобное было бы немыслимо, но мой командир, одобрил этот брак…

Нахтигаль, задумчиво потер подбородок:

- Тогда у меня к вам два вопроса. Первый - как настолько значимая фигура личного порученца главы государства, смогла неоднократно оказываться в немецком тылу?

- Могу сказать только то, что я был одним из кураторов проекта террор-групп. Про остальное, прошу меня извинить, я промолчу.

Карл кивнул:

- Этот ответ разумеется ничего не объясняет, но я понимаю, что значит секретная информация и поэтому перехожу ко второму вопросу… - немец несколько замялся, но потом, чему-то усмехнувшись, продолжил - А второй касается вашего, как вы выразились - командира. Я могу поверить, что он дал согласие на брак с моей дочерью, но никогда не поверю, что только этим все дело ограничится. Я ведь не пролетарий и не колхозник, чтобы ваше руководство не сделало попытки, через меня выйти на круг моего общения или как-то по другому задействовать Карла Нахтигаль для своих игр. Вот уж извините старика - не верю и все. Поэтому сразу предлагаю разделить семейные и деловые вопросы. В семейных, я ваш будущий тесть и этим все сказано. Но вот в деловых… большинство своих активов из Германии я вывел и поэтому сохраню свои капиталы даже в случае национализации. То есть, с этой стороны Советы на меня надавить никак не смогут. Купить? Опять-таки смешно. Моя репутация в стоит гораздо дороже, чем коммунисты смогут предложить. Попытаться воздействовать на меня через дочь или внука? - Нахтигаль закаменел лицом - Знаете, молодой человек чтобы не было никаких иллюзий, я сразу хочу сразу расставить все точки над "I". В этом случае я буду действовать крайне жестко и подключу все свои связи как в Европе так и в обоих Америках, чтобы это давление окончилось ничем. Ничем, кроме дискредитации Советов…

Так, вот теперь пошел серьезный разговор! В принципе мужика можно понять - он о семье беспокоится и попутно честно обозначает свою позицию. Дескать любовь это дело святое и против нее он ничего не имеет - даже готов принять русского в свой клан, но не более того. Полковник армии победителей, может быть мужем дочери, только Карл не допустит ввязывания кого либо из своих родных в шпионские игры. Ну, иного и ожидать было смешно. Да в общем-то его и планировалось задействовать совершенно в других делах, о которых разговор пойдет позже, а сейчас, сузив глаза и подпустив холода в голос, я ответил, что думал:

- Тот, кто захочет манипулировать МОЕЙ женой и сыном, с любыми целями, проживет ровно до того момента, как мне об этом станет известно. Так что данную тему можно считать закрытой. Если вы намекаете, что это буду я сам, то сейчас клясться и божиться мне все равно бессмысленно - вы слишком умный человек, чтобы верить словам. Могу сказать лишь одно - агентуры Советскому Союзу вполне хватает и без вас. Открою даже маленькую тайну - гораздо более высокопоставленной и весомой агентуры чем вы. Так что - я просто люблю вашу дочь и поверьте мне самому было бы гораздо проще, окажись она из семьи простого рабочего. - после этих слов я кашлянул и добавил под нос, по-русски - Он бы точно паранойей не страдал…

Только вот Нахтигаль, не только услышал, а даже понял мою добавку, потому что вздохнув ответил:

- Я бы очень хотел на это надеяться… И паранойя моя проистекает просто от большого жизненного опыта. Но, как говорят - время покажет?

Хе, тут скорее можно сказать словами из песенки, которую пел Бернес - "кто ты - тебя я не знаю, но наша любовь впереди!". Но разумеется сказал совсем другое:

- Вот и я надеюсь, что со временем ваша подозрительность исчезнет и до вас дойдет тот факт, что на Елене я женюсь не из-за денег и не из-за вас, а просто потому что люблю.

Карл кивнул, опять пыхнул своей трубкой и хитро глядя на меня, выдал:

- Но ведь она от этого не перестанет быть моей наследницей?

А, вон ты как? Ну, тогда заполучи фашист гранату! Положив сигарету в пепельницу, я усмехнулся:

- Вы настоящий капиталист. Даже такую тонкую материю как любовь, пытаетесь привязать к деньгам. Но я и сам достаточно обеспеченный человек, чтобы моя семья обошлась без финансовых вливаний со стороны. Поэтому, если уж разговор повернулся так, сразу могу сказать - наследником можете назначить своего брата или племянника, а Аленка и мой сын это МОЯ забота.

Нахтигаль почувствовал, что несколько перегнул палку и тут же дал задний ход:

- Я вовсе не это имел ввиду! Меня гораздо больше интересовало, как вы, являясь главой семьи, думаете распорядится приданным моей дочери? Просто Алекс, периодически рассказывает, что происходит в России и я знаю, что коммунисты стали отходить от своих весьма странных доктрин и у вас там наконец разрешено иметь частное производство на котором трудится не десять человек, а гораздо больше. Я мог бы подсказать, во что выгоднее вложить капиталы.

Ну вот он и подвел разговор к одному из проработанных с Иваном Петровичем пунктов. Как там этот немец говорил - надо разделять личное и деловое? Насчет личного уже все ясно - папик не ляжет поперек дверей с криком: "не пущу дочу в Сибирь!", он для этого слишком умный, поэтому будем считать, что свои дела я решил. Теперь пора заняться государственными:

- Не сочтите меня слишком наглым, но скорее Я вам могу подсказать, во что вкладываться…

Карл поперхнулся дымом:

- Кхм! Это действительно несколько вызывающее предложение. Но, было бы очень интересно его выслушать

- Хорошо… Только я начну несколько издалека. Как вы знаете, "добро" на мой брак дал лично Иосиф Виссарионович. При этом он разумеется не мог не заинтересоваться личностью будущего тестя своего порученца. И тот факт, что вы рискуя жизнью спасли несколько русских военнопленных, ему очень понравился - людей вашего круга, способных на подобный поступок, он еще не встречал… А теперь к делу - вы знаете, что в Советском Союзе появилось очень много различных технических новинок. И не только военных - Нахтигаль кивнул, при этом непроизвольно покосившись на коробочку с подарочной авторучкой - При этом, как вы сами заметили, в моей стране начались реформы позволяющие то, о чем раньше не могло быть и речи. И в связи с этим, мне поручено сделать вам предложение - тут я хотел было уже ляпнуть: "от которого вы не сможете отказаться", но вовремя поймал себя за язык и закончил гораздо более дипломатичней - об участии в одном совместном проекте.

Немец явно заинтересовался, так как даже отложил трубку и, сложив пальцы домиком спросил:

- В каком?

- Как вы относитесь к эксклюзивной лицензии на производство одноразовых шприцов?

Нахтигаль приподнял бровь:

- Это то, что я думаю?

- Не знаю про что вы думаете, а то, о чем говорю я представляет из себя пластиковые шприцы разной емкости, в стерильной упаковке. Их совсем недавно изобрели в СССР и получили все необходимые патенты, как внутренние так и международные. Вам как врачу наверное не надо объяснять, сколько проблем снимается в связи с применением шприцов которым не нужна предварительная стерилизация и которые могут быть использованы хоть на поле боя хоть в больнице? И насколько это снизит риск занесения инфекции? Хочу добавить, что вам, как человеку занимающемуся еще и выпуском ветеринарных препаратов, будет небезынтересно узнать - в том же животноводстве, скорость прививок возрастет многократно, так как лекарство для прививок можно заправлять в шприцы прямо на фабрике.

Карл, почти минуту молчал, переваривая мои слова и в задумчивости грызя мундштук машинально взятой трубки, а потом вскинув на собеседника несколько ошарашенные глаза, негромко рассмеялся:

- Это действительно - царское предложение. Понимаете, я ведь не только врач. Точнее уже довольно давно не врач. И поэтому, когда у немецких военных медиков, вернее у подразделения которое собирает статистику по ранениям и их лечению появились сведения о появлении у русских необычной новинки, я сильно заинтересовался. Почти одновременно с этим, мои люди, находящиеся здесь, в Швейцарии сообщили что в библиотеке патентного бюро Берна, появился оформленный по всем правилам русский патент на это изобретение. Причем, при оформлении были настолько скрупулезно учтены все мелочи, что как либо обойти его пункты не представлялось возможным. И насколько я знаю, швейцарцы, как первые узнавшие об этих шприцах, пытались получить лицензию на их изготовление. Но пока безуспешно, хотя по моим сведениям, кое-какие положительные сигналы со стороны вашей страны, они получили. Только там речь шла лишь о новинке под названием - "шприц-тюбик"… Мда… а вы мне предлагаете лицензию на производство полноценных шприцов, которые возможно, как и шприц-тюбики, произведут революцию в медицине. Но, пластмасса вместо стекла… Ведь возможны деформации при хранении, даже от перегрева. Это ведь не мягкая колба тюбика, которая не боится подобных вещей. А изменение химического состава лекарства которое возможно от соприкосновения с пластмассой? И самое главное - стерилизация готового изделия. Хотя… Испытания уже были проведены?

- Да, результаты испытаний, а так же формула пластика и схемы трехкомпонентного шприца, находятся у меня.

Мда, "трехкомпонентного"… Я, год назад, когда рассказывал про эти шприцы, напрочь забыл про резиновое колечко на поршне и поэтому на испытаниях, первые изделия изготовленные чуть ли не на коленке, забраковали. Хорошо, сами изготовители внесли рацуху и с этим колечком шприцы заработали как положено. Причем, самое интересное, что эти первые были стеклянными, а потом уже подключились химики и выдали необходимый пластик для корпуса. Потом, все уперлось в иголки точнее в их количество. И под занавес - эта самая стерилизация о которой спросил Аленкин отец. Если все остальное было сделано очень быстро, так как материалы для изготовления медицинской новинки были изобретены еще до войны, то стерилизация стала камнем преткновения. Перед упаковкой, шприцы должны быть стерильны и как ни прикидывали самые разные способы, все они приводили к огромному удорожанию изделия.

Но тут вдруг сыграло свою роль еще одно нововведение - общий банк данных всех изобретенийЈ новинок, и рацпредложений (зачастую даже беспатентных) сделанных как в СССР, так и по всему миру. Просто поняв, что одну и ту же вещь придумывают три, четыре, пять и более раз, умные люди продвинули идею о создании подобного банка, в который и превратили целый институт. И это вовсе не было аналогом существующему в тридцатых годах "Комитету по изобретательству при совете Труда и Обороны". И к нынешнему "Комитету по изобретениям и открытиям" который занимался в основном патентным делом, банк тоже не относился. Это была совершенно новая, не имеющая пока аналогов, экспертно-аналитическая контора которая еще только накапливала базу данных, но буквально с первых дней своего существования показала неоценимую полезность. Я даже не знаю, как именно был сформулирован запрос в этот банк, относительно стерилизации, но факт остается фактом - съездившие туда изобретатели вернулись окрыленными и теперь, для обработки шприцов, планируется использовать оксид этилена. Тот самый, что применяют в боеприпасах объемного взрыва и который нашел неожиданное применение в таком мирном деле, как медицина.

Так что дело двигается и пусть одноразовых шприцов у нас еще нет, но тем же "невидимкам" и военным медикам, уже стали вовсю выдавать более простые в изготовлении, шприц-тюбики с обезболивающим, что резко сократило смертность раненых от шока, прямо на поле боя.

Но каков немец-то оказался - следит за новинками и реагирует так, как будто мы массированную рекламную компанию уже провели. Хотя, он сам сказал, что уже давно не врач, а именно деляга, поэтому прибыль должен носом чуять. Вот, получается и учуял…

Нахтигаль же, после моих слов, так проникся, что даже встав с кресла, обновил жидкость в бокалах и встав рядом, спросил:

- Но почему Советы решились привлечь к разработке этой золотой жилы именно меня? Ведь есть более богатые и заинтересованные в сотрудничестве люди?

Я хмыкнул:

- Сказать откровенно - репутация страны тоже стоит очень дорого. И абы с кем мы дела вести не будем. А вы… Что можно сказать - спасая русских докторов два года назад, вы, сами не подозревая, этим поступком превратили себя в возможного мультимиллионера… Советское правительство оценило ваш поступок и поэтому решило что вы достойны того, чтобы с вами иметь дело.

Угу, а еще нам нужны деньги и новейшее оборудование. Специалисты тоже нужны. Поэтому, за лицензию, Нахтигаль будет платить не только бабками - он и завод в Союзе построит, и со своего производства, товарами расплачиваться станет. Опять таки - обмен опытом… Не зря же человек владеет несколькими фармакологическими производствами и медицинскими фабриками на которых работают очень даже продвинутые спецы. И это только начало - вот как пойдут в разработку разные памперсы и тампаксы, так ему придется и своих знакомых буржуев подключать, чтобы насытить рынок. А это новые лицензии и новые деньги для моей страны. Дальше же, расширив круг привлеченных лиц, можно замутить и что-то более серьезное, например те же транзисторы, а там глядишь и какие-нибудь ЭВМ.

Разумеется, СССР будет в первых рядах, снимать самые сливки, но чем больше мы привяжем к себе всех этих забугорных бизнесменов, тем меньше шансов, что начнет строиться железный занавес, или что против моей страны Запад выступит единым строем. Ведь все участники совместных проектов волей неволей станут проводниками интересов Союза и тем самым, как ни крути - агентами влияния. Так что дорогой Карл, никто ни к чему тебя принуждать не собирается и ни о каких шпионских играх речь не идет. Зачем? Через несколько лет, ты сам начнешь гнобить наших противников по собственной воле, так как они станут и твоими противниками тоже.

Об этом я разумеется промолчал, так как Карл и сам понял все недосказанности, но судя по лучившийся физиономии, подобные расклады его ничуть не смущают. Ну еще бы - человек думал, что на руку его дочери претендует "комми", от которого кроме головной боли, никакого прибытка в семью не ожидается, а выяснилось… В общем у немца сегодня двойной праздник - и как у отца и как у "делавара". Нахтигаль расчувствовался до того, что даже отвлекся от темы разговора и часа полтора обсуждал со мной будущую свадьбу, все порываясь войти в долю, при оплате расходов. Но я был тверд в отрицании, чем по моему даже несколько расстроил будущего тестя. А когда за окнами начались сумерки, в кабинет заглянула вернувшаяся со своих примерок Хелен. Карл, наши с ней переглядывания понял правильно и сказал, что более меня не смеет задерживать. А перед самой дверью, идя следом, он положил руку мне на плечо и поинтересовался:

- Вы говорили что-то насчет документов по результатам испытаний?

Фух! Вот оно! А то я уже было напрягся, думая что до конца не смог просчитать этого человека. Но его вопрос поставил все на свои места, поэтому вежливо ответил:

- Разумеется, я вам сейчас их предоставлю. Для этого и привез…

После чего, пройдя в свою комнату передал бумаги Нахтигалю, который с загоревшимися глазами ухватил папку и опять сбежал в свой кабинет, а я остался с Аленкой, заниматься нахваливанием ее покупок. "Невестин синдром" мою милую давил в полную силу, поэтому она даже толком не поинтересовалось, о чем мы говорили с ее отцом. Спросила только все ли нормально и тут же начала крутиться передо мной примеряя обновы и нервничая. Я, как мог успокаивал любимую, а потом, все эти чулочки, оборочки и причитания меня так распалили, что просмотр пришлось прекратить и заняться более интересным, с моей точки зрения, делом…


***


День перед свадьбой ознаменовался совсем уж запредельной суетой и встречей с красноглазым Карлом. Он, судя по всему полночи вникал в документы и сейчас выглядел слегка помятым, но исключительно довольным. Причем, довольным настолько, что пару раз, обращаясь ко мне, назвал "сынком". А когда чуть позже, после того как я смотался в консульство и передав через шифровальщика результаты переговоров в Москву, получил ответ, Нахтигаль выглядел вообще тройным именинником. Просто в ответе говорилось, что уже через неделю, в Берн, для начала консультаций, прибудет представитель Внешторгпредства.

Карл даже предложил отметить это событие, так понравившимся мне коньячком, но на него тут же наехали с двух сторон. Жена и дочка мягко намекнули, что свадьба важнее каких-то там дел и чтобы он не смел меня отвлекать. Только мы все равно отвлеклись, запершись у него в кабинете. Совсем ненадолго, буквально на полбутылочки, после чего будущий тесть умотал по своим делам, а я опять двинул в консульство, которое на глазах превращалось в посольство. На глазах, потому что как раз сегодня прибыл спецрейс с очередными посольскими работниками и штат нашего представительства скачком увеличился чуть ли не в два раза. Встретившись с пока еще консулом и присутствующим там же Ивановым, я озвучил последние рекомендации по поводу мероприятия завтрашнего дня и со спокойной душой отбыл домой.

А вечером, меня выперли в гостевую спальню. И это сделала не какая-то там теща, а моя зеленоглазка, собственноручно! Объясняя что дескать так положено и все такое прочее. Пусть очень ласково, с чмоканьями и поглаживаниями но факт остается фактом. Я так растерялся, что даже не стал спорить и ушел куда послали, утешая себя мыслью, что завтра все закончится и Лена снова превратится в нормального человека. Кстати - она еще очень даже неплохо держится. Неоднократно, еще в своем времени, глядя как готовились свадьбы, я и не такое видал. Девки в этот период как с цепи срывались, выделывая настолько умопомрачительные кренделя, что мужики с трудом отгоняли мысль: "да на кой черт мне вообще вся эта бодяга нужна?". Я от подобной мысли был далек, а то что на один день меня отлучили от тела, можно пережить, чтобы не нарушать какую-то замшелую традицию. Хотя, логику в этом поступке обнаружить тяжело - в кроватке ребенок сопит, а они традиции блюдут. Но какая может быть логика в женских поступках? Правда, есть еще вариант, что это я что-то недопонимаю и остальные поступают совершенно правильно. Да ладно - чего там мудрить и вообще - утро вечера мудренее…

А следующий день был днем "Ч" и меня начало колбасить с утра. Были бы рядом мужики, то ни о каком внутреннем мандраже и речи бы не было, но вот в одиночку, когда даже не с кем отвлечься, дискомфорт очень даже чувствовался. Я постоянно опасался ляпнуть что-нибудь не то, как в мэрии так и в церкви, но потом, глядя на Аленку, которая волновалась гораздо сильнее, меня почему-то разобрал смех и тут же напряжение отпустило. Поэтому уже в середине церемонии венчания, я начал комментировать ей на ушко действия напыженного католического попа, втирающего нам что-то насчет царствия небесного. Уж очень он выглядел сейчас боголепно, поэтому я не смог удержаться, особенно помня нашу первую встречу.

Тогда, при знакомстве, этот чопорный пастор, начал было кочевряжеться, пытаясь мне втереть, что перед обрядом, нужно пройти целую массу предварительных обучений и церемоний. На подобную фигню времени у меня разумеется не было, поэтому сделав морду кирпичом, я просто озвучил фамилию будущей новобрачной, которая была одной из его влиятельных прихожанок и пояснил, что если он и дальше будет ерепениться, то я, как человек сугубо нерелигиозный и просто идущий на поводу у невесты, проведу сие мероприятие в православной церкви. Там подход мол, гораздо более либеральный. А уж будущую жену (особенно если от этого зависит такая вселенского масштаба вещь, как свадьба) я всегда убедить смогу. Поп глянул на меня и поняв, что шутить я вовсе не намерен, довольно быстро сдулся. Наверное межконфессиональные раздоры для него значили гораздо больше, чем общие правила поведения. Ну и сумма, пожертвования тоже не последнюю роль сыграла…

И вот, глядя на этого крохобора, я начал шептать на ушко моей зеленоглазке что-то вроде:

- Как почетный святой, почетный великомученик, почетный папа римский нашего королевства приступаю к таинству обряда…

Невеста, с каждой секундой все больше и больше превращающаяся в жену, сначала делала страшные глаза, но потом, не выдержав прыснула и слегка двинув меня локтем в бок тихонько сказала:

- Все. Я уже нормальная. Спасибо тебе милый. А кого ты сейчас цитировал?

Не объясняя, что это просто слова короля из "Обыкновенного чуда", я шепнул:

- Потом расскажу…

А в том что Лена стала прежней, я убедился уже на банкете, когда услышал, как она легко и звонко смеется в ответ на слова нашего консула. Вообще, гостей было не очень много и как минимум четверть из них составляли мои типа "коллеги", из русского консульства… или уже посольства? Нет, вроде их еще не переименовали. Да и какая по большому счету разница, главное что свадьба близилась к концу, а вместе с ней и сопутствующая нервотрепка.

Гулять до утра тут было не принято, поэтому уже часов в восемь все начали расходится. Говоря про всех, я имел ввиду даже Карла и Алекс, которые намылились в свой загородный дом, обещая вернуться только послезавтра утром. Мне это показалось несколько неудобным, но теща сказала, что в данном случае надо думать не о удобстве а о ребенке. Место за городом, для пребывания в нем младенца просто не было готово, поэтому туда поедут они. Аленка добавила, что этот вопрос давно решен и что мол незачем смущаться. Поэтому, вернувшись домой и отпустив прислугу, мы, с удовольствием скинув с себя парадно-выходные одежду, повозились с Иваном и, когда наши сюси-пуси его довели до состояния мертвого сна, устроили себе брачную ночь. Пусть далеко не первую, но от этого не менее захватывающую…

## Глава 21

А наутро нас разбудил телефонный звонок. Благо хоть не всех - Ванька так и продолжал дрыхнуть в своем зарешеченном жилище, а мы с женой подскочили и слегка очумело уставились друг на друга. Потом, она соскользнув с постели, быстро подняла трубку и несколько секунд слушала, что ей там говорят. После чего, с удивлением протянула телефон мне:

- Это тебя, из консульства…

Не понял? С чего бы вдруг мне сюда трезвонить начали? Да еще в шесть утра? Ну, пусть не в шесть, а без пятнадцати семь, но один фиг - рано. Я конечно, не требую себе медового месяца, но хоть один день у меня может быть? Хотя, просто так сюда звонить бы не стали. Значит - что-то случилось. От этой мысли я окончательно проснулся и подпрыгнув, взял трубку из рук Хелен:

- Да, Лисов слушает.

На том конце провода, Иванов (а это был именно он) смущенно кашлянул и извинившись, добавил:

- Товарищ Лисов, вам необходимо срочно приехать в посольство. Машина за вами уже вышла и вот-вот подъедет. Пожалуйста, не задерживайтесь - время очень дорого.

Опаньки, точно случилось, просто так меня бы не дергали, да и голос у Василия Макаровича слишком напряжен. Приняв эти мысли к сведению, поинтересовался:

- А вкратце не просветите, к чему мне готовится?

Я, понимая, что по телефону ничего мне говорить не станут, задал свой вопрос просто потому чтобы знать - мне с семьей прощаться надолго, или до послезавтрашнего отлета я еще вернусь? Видно Макарыч просек подоплеку вопроса, так как ответил:

- Необходима ваша консультация. Думаю, много времени это не займет.

- Понял. Сейчас одеваюсь и выхожу.

После чего, начал быстренько напяливать свои шмотки, которые в отличие от военной формы, совершенно не были приспособлены для экстренного облачения. Особенно - галстук. Умница Аленка, которая молча наблюдала за моим одеванием, подошла и помогая завязать узел, тихо сказала:

- Мне очень хочется надеяться, что этот звонок, не отнимет тебя от нас еще на полгода…

Чмокнув ее руку, которой она поправляла воротник рубашки, ответил:

- Все нормально милая. Просто им какая-то консультация срочно понадобилась. Да и самолет мой только послезавтра, а наземным транспортом из Швейцарии, пока не выбраться. Так что без основательного прощания - я подмигнул и плотоядно прижав ее к себе, продолжил - ты от меня не избавишься!

- Дай бог…

Хелен сделала попытку улыбнуться, но несколько неудачную, так как в этот момент у нее из глаз, одна за другой, побежали частые слезинки. Я вздохнув, вытер ей щеки ладонью и сказал:

- Ну не надо. Ты ведь теперь - жена офицера. А у меня вся работа в разъездах заключается. Что - каждый раз вот так плакать и нервничать будешь? Даже если я из дома на два часа уйду?

Жена, посмотрев мне в глаза, твердо ответила:

- Буду! И не считай меня дурочкой. Когда военного человека вот так вызывают из дома, то нет никакой гарантии, что дела службы, не призовут его чуть ли не на другой конец света! Одна надежда, твой самолет действительно только послезавтра и без прощания мой муж не уедет… - а потом, вдруг, слегка округлив глаза ойкнула, сказав - Ты же без завтрака! Айн момент!

После чего, отлепившись от меня, накинув халат, рванула из комнаты. Немного удивившись ее скоростям, я пошел следом. А Елена уже лихо шуровала на кухне, с молниеносной скоростью кромсая хлеб ветчину и сыр на бутерброды.

Прислонившись к косяку я с улыбкой смотрел на нее, думая про себя, что с подругой жизни нифига не ошибся. Никаких тебе истерик, криков и соплей. Понимает, что в этом случае никак на ситуацию повлиять не сумеет, и делает то, что в ее силах. В данном случае: готовит еду в дорогу. Еще не знает куда я еду и зачем, но вот то, что мужик должен быть сыт, знает хорошо. И еще знает, что человека перед отъездом расстраивать - последнее дело. Поэтому и держится. А свое отревет, после моего ухода… И если я вернусь сегодня, то мы вместе посмеемся и над тренировкой прощания, и над этими, заворачиваемыми в плотную бумагу бутербродами…

А Хелен, увидев что я поглядываю в окно на подъехавшую машину, быстренько закончила заворачивать пакет и передав его мне, сказала:

- Все. Теперь ты готов. Я не знаю зачем тебя вызывают, поэтому просто хочу попросить - береги себя, любимый! Мы с Ваней тебя будем очень сильно ждать.

После чего так поцеловала, что полковник Лисов чуть было не стал дезертиром, наплевавший на воинский долг, с высокой башни. Но справившись с собой и оторвавшись от восхитительно податливых губ, я дотронулся пальцем до ее щеки, стирая вновь бегущие слезы и очередной раз пообещав быстрое возвращение, выскочил на улицу…

А потом, когда мы выруливали с подъездной дорожки, спросил у сидящего за рулем Панарина:

- Степан, что там случилось? Из-за чего меня дернули?

Тот пожал плечами:

- Толком даже не скажу. Знаю что час назад в консульство прибыл один наш товарищ, из местных.

- Агент?

- Ммм… вы знаете, про это вам Иванов пусть скажет. А я могу лишь доложить, что этот человек работает лесником почти на границе с Германией. И вчера вечером возвращаясь домой он услышал перестрелку. Короткую, но интенсивную. Бинокль у лесника был с собой, поэтому он смог увидеть, как небольшая группа вооруженных людей, уходила вглубь Швейцарской территории.

- И что? Может это фрицы, с местными пограничниками побились?

- В том то и дело что нет. Он испугался и спрятался, когда они проходили мимо него. И услышал русскую речь.

- Ну и что, что русскую. Это кто угодно мог быть - начиная от красновцев и заканчивая козлами из РОА. Сейчас все немецкие прихлебатели, из Рейха, впереди собственного визга бегут. А эти, видно, направление немного спутали и вместо Франции, сюда ломанулись. Только я все равно не пойму, мне то зачем звонить было?

Панарин искоса глянул на собеседника и удивленно ответил:

- Вы так интересно сказали - "ломанулись". Я такого выражения раньше не слышал. А что касается этих русских, то по описаниям лесника они очень похожи на бойцов наших террор-рупп. Вот Василий Макарович и решил у вас уточнить, как вооружены и во что обычно одеты "невидимки". Мы ведь про них только слышали, а вы, как фронтовик, с ними наверняка сталкивались.

Вспомнив нашу своеобычную работу за линией фронта, я вздохнул:

- Сталкивался… Только если это действительно "невидимки", то они уже далеко. Волка ведь, как известно - ноги кормят. Видно фрицы ребят крепко прижали, поэтому они и вынуждены были уйти в Швейцарию. А сейчас эти люди или в Австрии, или опять в Германии.

Степан, выруливая на улицу, которая вела к посольству, ответил:

- Если бы это было так, то вас бы не тревожили. Но у тех русских, двое раненых и четверо пленных. Раненые "тяжелые". Их пленные, на самодельных носилках несли. И лесник видел, что они все еле идут. А потом, эта группа остановилась у грота Мартина. Судя по всему на ночевку.

- Что за "грот Мартина"?

- Не знаю, наверное просто какое-то место так называется.

- Понятно…

Дальше расспрашивать Панарина я посчитал бессмысленным. Сейчас мне Иванов и "лесник", сами все толком расскажут. А заодно объяснят, что со всем этим дальше делать и почему консульские так всполошились? Поэтому последний участок пути мы преодолели, обмениваясь только малозначительными фразами об общем житье в советском представительстве и о вчерашней свадьбе.

А вот когда приехали, Василий Макарович поздоровавшись и в очередной раз извинившись отвел в свой кабинет, где уже сидел какой-то загорелый мужичок средних лет, со шкиперской бородкой, который был представлен как старый знакомый Иванова - Антуан Пернье. Исходя из имени, я думал что бородоносец, сейчас начнет лопотать по-французски, но Пернье начал говорить на вполне понятном немецком языке. И рассказал довольно занимательную историю. Вчера он, словно Мороз-воевода обходил свои владения и уже собирался возвращаться домой, как вдруг, буквально в сотне метров от себя, в лощине, услышал перестук нескольких автоматов и гулкое хлопанье винтовки. Расказчик не специалист, поэтому сколько стволов принимало участие в перестрелке сказать не может, уверен лишь в том, что винтовка была одна. Стрельба длилась минуты три, после чего затихла, но когда спрятавшийся за валунами Пернье уже хотел было дать деру, в нескольких шагах ниже по склону, он услышал русскую речь.

Тут я его прервал:

- А вы поняли, о чем эти люди говорили?

Лесник потрогал перышко своей, лежащей на столе шляпы и медленно ответил:

- Русский язык я знаю очень плохо. Точнее говоря, лишь настолько, чтобы с уверенностью сказать, что говорили именно по-русски. Понял буквально пару слов - эти военные говорили про отдых и что ягдкоманды больше нет.

- Какой ягдкоманды?

Антуан пожал плечами:

- Этого я не понял. Просто услышал слова "ягдкоманда, фрьисцы и пьисдьесцт" в одном контексте.

Эти слова лесник, безбожно переврав, сказал по-русски, но я его понял хорошо. Похоже что егеря гнали нашу разведгруппу до последнего, аж до Швейцарии и ребятам только здесь удалось стряхнуть немчуру с хвоста. Точнее ухлопать последних из преследующих. Фрицы из антипартизанских отрядов народ такой, что ведут себя как бультерьеры - вцепятся и рвут до последнего. Даже если из егерей осталось два человека, они будут продолжать преследование и плевать им на разные там границы…

А Пернье, тем временем продолжал говорить о том, что когда русские прошли мимо него, он достал бинокль и внимательно оглядел всю группу, уходящую в горы. Там было всего восемь человек. Из них один был одет в немецкую форму и трое в цивильном. Они судя по всему были пленными и тащили носилки с двумя раненными. А еще двое, идущие спереди и сзади колонны, были одеты в камуфлированные лохматые комбинезоны и какие-то странные жилеты, с множеством карманов, которые топорщились от набитого в них смертоносного железа. При этом пятнистые, держали в руках автоматы с очень странным утолщением под стволом.

Услыхав про оружие, я взяв со стола чистый лист и карандаш, быстренько набросал АК-43 с подствольником и подвинув лист Антуану, спросил:

- Вот такие автоматы?

Тот, оглядев рисунок, кивнул, а я обратившись к Иванову, уверенно сказал:

- Это наши. Ребята из террор-групп. Подствольники на "43" пошли совсем недавно и только "невидимкам". Да и остальные детали, как поведения так и амуниции, говорят за это. И что будем делать?

Василий Макарович вздохнул:

- Если бы они просто ушли, то ничего делать не надо было бы. Но Антуан сказал, что они остановились недалеко от грота Мартина, возле водопадов. Местность там безлюдная, только на выходные, к этим водопадам, обычно приезжают на пикники. И значит уже завтра, бойцов могут обнаружить. Вероятность конечно очень мала, но она есть. Люди здесь бдительные, поэтому при виде чужих вооруженных солдат, сразу вызовут полицию. А это чревато интернированием, даже если наши диверсанты просто сдадутся, не устраивая боев с местными силами самообороны…

- Нет - я покачал головой - не сдадутся. Эти ребята не так обучены, чтобы сдаваться кому бы то ни было.

- В том то и дело, что я думаю точно так же. Значит вместо мирного интернирования людей с оружием, которые возможно просто "заблудились на местности", будет стрельба и последующий крупный скандал…

Мы помолчали, и через несколько секунд, я задал вопрос, который меня заинтересовал почти сразу, как стало известно о "нарушителях границы":

- А тут что - погранцы отсутствуют как класс? На территорию страны проникают две вооруженные группы, устраивают перестрелку, а никто и не почесался…

Атташе в ответ скептически хмыкнул:

- Ну почему же. Пограничники в Швейцарии есть. На дорогах. Скажу больше - в последнее время они даже стали ставить "секреты" на наиболее удобных для прохождения тропах.

- Контрабандистов ловят?

- Ну, этим в основном занимается полиция, а пограничная стража усилена в преддверии возможного проникновения бегущих от Красной Армии гитлеровцев. Но сразу скажу - это не Карацупа* с собакой. Это даже не его собака. Здесь ведь Европа и система охраны границы в корне отличается от нашей. Да и местность горно-лесистая. Такую полностью перекрыть - просто нереально. - собеседник немного подумал и добавил - Для Швейцарии - нереально.

- Понятно… - я покусал губу - А звуки боя, их пограничники похоже просто не услышали. Особенно если учесть, что он шел в густо заросшем ущелье, да еще и недалеко от водопадов… Угу… И что рассчитываете предпринять?

Иванов опять повздыхал, потер подбородок и твердо ответил:

- Я туда поеду, попробую их вытащить. - и словно оправдываясь добавил - Мы и так всю войну здесь, как в тепличных условиях провели, а там - наши, советские люди. Разведчики! Да еще и раненые. Конечно, несколько смущают пленные, но я думаю с этим как-нибудь разберемся. Возьму цивильную одежду на всех, консульский грузовичок "Фиат" и легковушку. Номера у нас дипломатические, поэтому полиции на обратном пути, можно не опасаться. Главное теперь, чтобы они мне поверили…

Постучав пальцами по столешнице и после нескольких секунд размышления, прихлопнув по столу ладонью, я подытожил:

- Поверят! Мне - точно поверят. Поэтому еду с вами. До завтра, думаю, обернемся? Только вот мне бы костюмчик сменить… У вас подходящий размер найдется?

Иванов так обрадовался моему предложению что не стал даже ради приличия отказываться от помощи, поэтому через час, сменив гардероб, отзвонившись Хелен и взяв с собой помимо людей Макарыча, еще и посольскую врачиху с медицинской сумкой, мы, на трех машинах катили в сторону Цюриха. Возглавлял всю колонну, на своем "Опеле", так и нерасшифрованный мною Антуан Пернье. Нерасшифрованный, потому что на прямой вопрос заданный Иванову, атташе ответил, что это просто его старый знакомый, который сочувствует СССР. То есть с одной стороны вроде и не агент, а с другой оказывает всяческую помощь. Поняв, что Василий Макарович не очень хочет говорить на эту тему, я замолк и прикинув, что у нас есть еще несколько часов до прибытия на место занялся тем, чем обычно занимаюсь чтобы скоротать время. А именно - заснул, опустив выданную кепку на нос и привалившись к дверце машины.

Проснулся когда машину стало подбрасывать на грунтовке. Оглянувшись, увидел, что мы въехали в какую-то пустынную, горно-лесистую местность и так как никаких городков, ферм и прочих селений в округе не наблюдалось, спросил у сидящего за рулем Панарина:

- Далеко еще, не знаешь?

Степан молча пожал плечами, а Иванов сзади ответил:

- Еще минут пятнадцать-двадцать. А дальше надо будет идти пешком. Вон туда - он показал пальцем в окно - в сторону больших водопадов.

Глянув в указанном направлении, я увидел километрах в трех, на одном из склонов шикарный, водопад и даже заметил, стоящую над ним радугу. Да и вообще - места тут красивейшие. Смешанный лес, воздух чистейший и пахнет как может пахнуть только в горах… Полностью открыв окно я вдыхал запахи разноцветья и так увлекся созерцанием природы, что даже не заметил как мы проехали последний участок пути. А потом, оставив машины на большой площадке, которой заканчивалась дорога, еще минут сорок топали вверх по тропинке до тех пор, пока Пернье не остановился и показывая в сторону речки, сказал:

- Вон до того места, я за ними следил. А после наступления темноты, дальше идти не рискнул.

- Понятно. Разрешите бинокль?

Взяв у лесника оптику, я начал оглядывать противоположный склон вплоть до поворота ущелья, но конечно же ничего не увидел. "Невидимки" не те люди, чтобы оставлять следы.

Так, будем мыслить логически - ночью да еще и с раненными по горам особо не побегаешь. Места, если не знать что это Мекка для пикников - выглядят совершенно дико. По словам Антуана, шли ребята тяжело. Значит есть большой шанс, что ночевку они устроили где-то недалеко отсюда. Мда, ночевку… Сейчас уже около двенадцати и бойцы могли уже несколько часов шагать на восток…

Хотя, у них на шее пленные и раненые. От погони они оторвались буквально только что. А что такое отрыв, я знаю очень хорошо, значит есть большая вероятность, что этот день они посвятят уходу за раненными и отдыху. Ну, я на это сильно надеюсь, так как бегать в их поисках, мы можем до ишачьей пасхи. Выходит, надо осмотреть местность километров на пять-семь выше и если никого не найдем, значит се ля ви. Во всяком случае это будет значит, что из зоны возможной встречи с отдыхающими людьми "невидимки" вышли. Озвучив свои мысли окружающим я, отдавая бинокль Пернье, поинтересовался:

- А где здесь есть места, наиболее подходящие для того чтобы группа людей могла остановится? Ну там - площадка более менее сухая и ровная, до ручья или реки недалеко и в тоже время закрытое от посторонних глаз? С этого места должно быть несколько путей скрытного отхода и… скорее всего оно будет располагаться в ельнике или недалеко от него. - Видя удивленный взгляд Василия Макаровича, пояснил - Раненых на землю не положишь, да и самим на камнях ночевать тоже не фонтан. А так: лапника подстелил - и тепло, и мягко.

Лесник, которому я повторил свою речь по-немецки, внимательно ее выслушал, а потом оглаживая бородку долго думал. В конце концов объявил, что наиболее подходящее место находится километрах в трех выше. Там можно издалека отслеживать подходы и в случае опасности незаметно уйти в любое из двух ответвлений от основного ущелья.

Решив принять его слова как руководство к действию, мы пошли по какой-то звериной тропке дальше. Где-то через час, оглядев мокрых и запыханных консульских, я только цокнул языком. Мда, три километра в горах и на равнине, это совсем разные вещи. Не зря говорят, что внизу расстояние измеряется километрами, а наверху, часами пути. Бодрыми были только я и Пернье. Видя, как остальные жадно глотают из фляжки, подумал и решил уходить в отрыв. Сказав Иванову и его людям, чтобы догоняли я, забрав у Василия Степановича недельной давности выпуск газеты "Правда", который мы взяли в качестве одного из доказательств нашей советскости, двинул вперед в одиночестве.

Дыхалка, несмотря на свою прокуренность работала хорошо, да и общие тренировки тоже давали о себе знать, поэтому минут через двадцать быстрой ходьбы, увидел то место, о котором говорил Антуан. Увидел и остановился, соображая, как себя лучше преподнести. Нет, как именно я придумал еще в машине, но теперь стали терзать сомнения по поводу репертуара. В том смысле, что я рассчитывал идти к возможному месту нахождения "невидимок" с песней. Просто другого в голову не пришло. Не будем же мы орать: "Советские разведчики, ау! Выходите! Вас ожидает сухая постель, горячий обед и наше радушие." Можно конечно и так, но лучше сработать тоньше.

Вот я и думал затянуть последний хит, запущенный с подачи Верховного и ставший позывными совсем недавно введенного, нового радио - "Маяк". До этого радио работало только несколько часов в день, а "Маяк", первым в СССР, шуровал по круглосуточной сетке вещания. Во-первых это было внове, а во-вторых по нему, помимо последних известий, комментариев футбольных матчей и всего прочего, что было на старом радио, крутили популярную музыку как нашу так и импортную, поэтому всем такой подход очень понравился. Вот я и думал сначала затянуть насчет того, что "не слышны в саду даже шорохи", но сейчас переиграл и выкинув так и не зажженную сигарету вздохнув, немузыкально, но зато в такт шагам, заорал:

## А на войне как на войне

А нам труднее там вдвойне


Едва взойдет над сопками рассвет


Мы не прощаемся ни с кем


Чужие слезы нам зачем


Уходим в ночь, уходим в дождь, уходим в снег


Вопил так, что даже заглушал далекий рокот оставшегося за спиной водопада, а сам напряженно вглядывался в приближающиеся деревья. Но там никаких шевелений не было, лишь над головой возмущенно застрекотала перепуганная криками сойка. Только я не унывал и стараясь не сорвать горло, идя вперед, продолжал голосить:


Батальонная разведка


Мы без дел скучаем редко


Что ни день то снова поиск снова бой


А ты сестричка в медсанбате


Не тревожься бога ради


Мы до свадьбы доживем еще с тобой


Так, пропев пару куплетов я добрался до деревьев и в растерянности остановился. Мда, приехали. И что дальше? Сколько мне еще вот так вокалом заниматься? Никого ведь не видно! Ни людей ни следов… Замолкнув я сплюнул, пару раз громко свистнул и не получив никакого ответа, пошел дальше, уже просто по инерции громко бормоча себе под нос:


И мы припомним как бывало

## В ночь шагали без привала

Рвали проволоку брали языка


Как ходили мы в атаку


Как делили с другом флягу


И последнюю щепотку табака


И тут, выйдя на крохотную полянку, я остановился, так как увидел что искал. Нет, не людей, а место ночевки. Глаз быстро скользил вокруг примечая примятости на не успевшей расправиться траве, обсыпанную хвою от уже убранного лапника, сломанные кое-где веточки. А еще через секунду почувствовав движение слева, за спиной, поднял обе руки вверх и попросил:

- Ты только не шмальни сдуру. А то я тут пел, надрывался, а мне вместо благодарности - пулю в башку… Повернуться-то, можно?

Сиплый голос ответил:

- Стой как стоишь, певун. И пока стоишь, расскажи, чего это ты тут горлопанил? И вообще - кто такой и сколько вас всего?

Я уже открыл рот собираясь отвечать, как неожиданно сам для себя, застыл. Сомнения, которые лезли в голову пока ехал сюда, вспыхнули с новой силой. Слова "ягдкоманда", "фрицы" и "пипец" конечно говорят сами за себя. То что бегущих власовцев будут долго и упорно преследовать егеря, тоже практически нереально, (для немецких волкодавов, наши предатели - на один зуб) но ведь все может в жизни случится? Про униформу и оружие я услышал от лесника, который "невидимок" в жизни не видел, и вполне мог ошибиться. Поэтому теперь, не прокачав до конца ситуацию, стою как последний идиот соображая, а не сделал ли я самую последнюю глупость в своей жизни? Не-е, мне прежде чем языком трепать, надо на этого сиплого хоть одним глазом глянуть…

Поэтому рассказывать про консульство я не стал, а потихоньку поворачиваясь, делая вид, что как самый обыкновенный шпак не могу говорить, не видя собеседника, начал отвечать:

- Сами мы не местные. А пел от настроения фестивального. Природа и погода очень этому способствует.

Человек за спиной тихо рявкнул:

- Не крутись!

Но было уже поздно - стоя полубоком, и вывернув голову, я разглядел говорившего. Парень, чуть выше меня ростом, с ввалившимися глазами и землистого цвета лицом, стоял слегка опираясь плечом о ствол дерева, наставив в мою сторону "ТТ", снабженный толстым стволом глушителя. Подмышкой у него висел "калаш", а разгрузка, камуфляж и прочие прибабахи, не оставляли сомнений, что это, во всяком случае на первый взгляд, боец террор-группы. К нарушениям формы одежды, можно отнести грязный, с кровавыми пятнами бинт замотанный вокруг шеи и висящую на перевязи руку. Становилось понятно, почему он на дерево опирается - чтобы не упасть. Судя по цвету лица, крови он потерял много, но глаза смотрели твердо и не было ни малейших сомнений, что уж меня-то он шлепнуть вполне успеет. Поэтому дальше поворачиваться не стал, а спокойным голосом представился:

- Я из советского консульства в Берне. Вчера, наш человек слышал бой и видел, как и куда вы уходили. Сообщил нам. Так как места здесь очень людные, особенно по выходным, было принято решение, пока не нашли вас, или трупы вчерашних немцев, во избежание международного скандала, вывезти всех в безопасное место.

"Невидимка" в ответ насмешливо хрюкнул:

- Ага, а я Аэлита прилетевшая с Марса. Кому ты мозги полоскаешь? Таких совпадений не бывает. Ты лучше правду говори.

- Пф - тут уже я фыркнул - ты мне про совпадения не рассказывай. Группа "Джек", в Восточной Пруссии, в самый критический момент наткнулась на антифашиста, который им помог выкрутится из очень хреновой ситуации. А уж предположить, что среди толп фашистской немчуры попадется невыявленный тельмановец, это тебе не в лотерею сто тысяч выиграть, это гораздо круче!** Так что сам решай, что делать будешь - верить или нет. Но учти, я ведь не один приехал, за мной еще люди идут, в том числе и доктор, который тут будет совсем не лишним. А вы, с двумя "тяжелыми", да четырьмя "языками" самостоятельно далеко не уйдете. На себя посмотри - не будь дерева, уже упал бы… И еще - у меня тут газета есть: "Правда" недельной давности, что самолетом сюда доставили. Смотри, я ее сейчас осторожно из кармана достану и тебе брошу. А ты, на дату глянь и покумекай сам! Только не тормози, а то времени у нас мало.

Держащий меня на мушке боец ничего не успел ответить, как вдруг раздался голос, с другого конца поляны:

- Товарищ капитан?

Повернув голову, я увидел, как куст шевельнулся и из-под него поднялся еще один "пятнистый", который пристально вглядываясь в меня, удивленно повторил:

- Товарищ капитан? - а потом, придав голосу твердости, спросил - Какое прозвище было у Матвиенко? У "гуру" Матвиенко?

Опаньки…вот похоже все и разрешилось. Я то сначала было не понял, о чем спрашивает меня выросший как из-под земли человек. А когда он добавил про "гуру", сразу вспомнил Балашиху и Терентия - инструктора по рукопашке, носящего с моей легкой руки, кличку "Носорог". Матвиенко имел неважное зрение, но зато внушительные габариты и стремительность дикой кошки. Помню тогда, потирая ушибленные после первого с ним спарринга бока я и рассказал анекдот, где говорилось что у носорога зрение конечно слабое, но при его размерах, это не его проблемы. Народ сильно развеселился, а прозвище прилипло навсегда. И приставка "гуру", из той же оперы…

А это значит, что сейчас я имею дело с балашихинским выпускником, который похоже, видел меня живьем. Не зря же он сказал "товарищ капитан"? Конечно и без этой встречи мы бы убедили диверсантов в своей "советскости", но знакомый боец позволит сразу, без лишних доказательств, расставить все точки над "и". Поэтому улыбнувшись, я ответил:

- "Носорогом" Терентия кличут. А ты кто, что-то я тебя не припоминаю?

"Невидимка" улыбнулся в ответ:

- Так нас, курсантов, сколько было, разве всех упомнишь? Тем более что вы приезжали всего на неделю, выпускные экзамены посмотреть. Помните, лекцию нам еще читали, о взаимодействии мобильных групп и авиации? Только, я вас даже не в лицо узнал, так как сидел тогда далеко, а по выражениям специфическим.

- По каким?

Я так удивился, что даже руки опустил без разрешения, благо что стоящий за спиной ничего против уже не имел.

- А я первый раз в жизни именно от вас услышал про "круто", "не тормози", "конь педальный", да и несколько других, не менее интересных оборотов, поэтому сейчас сразу и вспомнил.

О! Вот как в жизни случается! А то что Гусев, что Иван Петрович со мной все время за чистоту языка борются. Ну ничего, зато сейчас у меня железный аргумент появился, чтобы их осадить! Хотя, осаживать их буду при встрече, а теперь пора заняться делом. Поэтому, ухмыльнувшись словам бывшего курсанта, я предложил:

- Ну что, тогда давай знакомиться снова.

Собеседник коротко козырнул, представившись:

- Старшина Примаков!

Повернувшись к так и стоявшему возле дерева сиплому, получил доклад и от него:

- Младший лейтенант Воронин.

- Ну а меня, можете пока считать помощником атташе по культуре, Лисовым. Кстати, сам атташе, топает высунув язык где-то там - я ткнул пальцем вниз по ущелью и продолжил - с ним трое его подчиненных, женщина врач и агент из местных, который вас и обнаружил. Пока они идут, коротко обрисовываю диспозицию - километрах в четырех ниже, на площадке возле водопада, стоят две наших машины. Грузовик и легковая. На них мы и будем проводить вашу эвакуацию. Номера дипломатические, поэтому никто транспорт останавливать не будет, но на всякий случай мы взяли с собой "гражданку". Переоденетесь здесь, чтобы лишний раз не светиться, а то не дай бог кто-нибудь увидит, нашу колонну, пока до машин доплетемся.

Тут молча слушавший меня Воронин, вдруг подал голос:

- Извините товарищ… Лисов, сразу хочу сказать - переодеться мы переоденемся, но оружия сдавать не будем. Сами понимаете…

Я кивнул:

- Понимаю. Общее доверие и взаимная любовь, возникнет только когда вы посольство увидите. Но и со стволами тут шариться совсем не с руки. Случайный свидетель сделает один звонок в полицию и те, невзирая на номера, грузовик могут остановить. А нам дипломатический скандал, как я уже говорил, вовсе не нужен. Поэтому поступим так - пока полной веры не будет, при себе оставляете пистолеты и гранаты. Остальное оружие - на носилки к раненным. Даже если кто нашу процессию с носилками и увидит, то ажиотажа это не вызовет - мало ли несчастных случаев в горах бывает? Вот двое ноги сломали, или со скалы сорвались, а их товарищи в больницу тащат. Так пойдет?

Мамлей пробурчал:

- Пойдет…

И попытавшись отлепиться от дерева, чуть не упал. Сделав несколько быстрых шагов нему, я успел подхватить цепляющегося за ветки Воронина и осторожно положил его на траву. Мда… младший лейтенант похоже держался на одной силе воли, а теперь просто исчерпав все резервы, элементарно вырубился. Глянув на заострившиеся черты потерявшего сознание диверсанта, я спросил у Примакова:

- Давно его зацепило?

- В среду. А вчера еще и в руку добавило… Мы морфий для тяжелых берегли, поэтому "Ворон" себе укол не делал, но у него похоже кость задета.

- Понятно, сам-то цел?

- Почти. Так, царапина. Осколок по ребрам скользнул.

- Хм… вчера гранат не было, значит раньше его поймал? - старшина кивнул, а я продолжил - Ладно, с этим сейчас доктор разбираться будет. Что у нас по пленным? Раненые есть? И вообще, где они?

- "Языки" все целехоньки. А мы как вашу песню услышали, так их сразу связали поосновательней, кляпы в рот и вон под тот куст сложили. За ними сейчас Кот присматривает. У него ноги перебиты, так что ходить не может, но как сторож еще работоспособен.

- Слушай, Примаков ты из студентов что ли? Речь уж больно правильная.

- Так точно! В сорок втором, ушел добровольцем со второго курса сельскохозяйственного. - он вздохнул - На агронома учился…

- Ничего, еще доучишься. Ладно, давай вашего младшого к остальным лежачим перенесем, да и Кота надо предупредить, что скоро здесь будет много народу.

Вместе со старшиной оттащили Воронова за кусты, где уложили его рядом с Котом - крепким цыганистого вида парнем, ноги которого были запечатаны в самодельные деревянные лубки. Он наш разговор слышал, поэтому я просто очередной раз представился и пока Примаков, о чем-то шептался со "сторожем", принялся разглядывать лежащих рядком пленных. Да, как и говорил лесник - трое в гражданке, замызганной и грязной до невозможности, а еще один, щеголял в не менее грязной эсэсовской форме, со знаками различия оберштурмфюрера. Интересный подбор. И кто же они такие? Поинтересовался у Примакова. Сержант, перестал что-то возбужденно шептать, удивленно глядевшему на меня Коту и ответил:

- А это те, кто к ФАУ отношение имели. Их бюро откуда-то с севера, под Аугсбург эвакуировали, в местечко Гемпфеле. Похоже, научников от передовых частей подальше убрать хотели, да мы им помешали.

- Как помешали?

- Как обычно - два десантных батальона и шесть террор-групп были выброшены в указанный район. Чуть позже, туда танки Гайдамакова, из третьей ударной, должны были подойти… По предварительным сведениям, в Гемпфеле человек восемьдесят разных инженеров собралось, которых надо было брать живыми. Все получилось как по нотам, но вот эти - собеседник кивнул на пленных - во время захвата где-то прятались, а потом смогли захватить машину и убежать. Наша группа, усиленная отделением десантников, пошла в преследование. Километров десять, беглецов, двумя машинами гнали, но все-таки взяли. А тут вдруг фрицы, да еще и с танками. Их видно на подавление десанта бросили. Автомобили наши сразу раскокали, еще и дорогу назад перекрыли. Пришлось уходить не на восток, а на юг. Вот там и нарвались… Судя по почерку, на ягдкоманду. То есть, сначала, просто на пехоту, которую наши десять десантников связали боем, давая время увести пленных, а позже уже и егеря появились. Мы бы оторвались, да пленные по рукам и ногам вязали…

- Понятно… И гнали вас аж до Швейцарии.

- Ну, вы же егерей знаете - если вцепятся, то намертво. Вот мы только вчера, последних трех и положили.

Я кивнул, вспоминая бульдожью хватку солдат ягдкоманд и спросил:

- А что по пленным? Допрашивали? Может это просто техники, а вы с ними валандаетесь…

- Толком еще нет. Да и задачи такой не стояло. Документы они видно, когда от нас убегали, выкинули, а на словах, просто подтвердили что являются конструкторами - ракетчиками и все. Но мне кажется - не может оберштурмфюрер быть каким-то техником…

- Он может быть кем угодно. Только я что-то недопонял - вам что, фото основных фигурантов не давали? Ведь не махра крылатая, а как-никак бойцы террор-группы…

- Никак нет - собеседник покачал головой - просто две группы в последний момент для усиления придали. Нашу и Валета. Остальные-то, основательно готовились и с фотографиями и с лекциями… А вы думаете что это - он ткнул пальцем в пленных - просто из подразделения охраны?

У старшины было такое расстроенное лицо, что я поспешил успокоить:

- Нет, ты скорее всего прав - в Пенемюнде все ходили под спецслужбами и даже главный конструктор, имел звание штурмбанфюрера. А так как наше отношение к эсэсовцам они прекрасно знают, вот и навострили лыжи подальше от наступающих войск. Все, от рядового, до "Зевса".

Примаков удивился:

- До какого "Зевса"?

Я пояснил:

- Такую кликуху их ракетный барон носил - Вернер фон Браун. И в общем-то, по праву. Стать в двадцать два года доктором технических наук, не каждому дано. Ты кстати не в курсе, его, в этом самом Гемпфеле, наши взяли?

- Не знаю. Пленных только сортировать начали, как мы за этими - старшина мотнул головой в сторону "языков" - рванули. И кого там захватили, кого нет, просто не могу сказать. А вы откуда так много про этого "Зевса" знаете?

Вытащив пачку сигарет, я предложил ее бойцам, а потом закурив сам, ответил:

- Он мне одно время очень интересен был, поэтому и собирал все сведения, вплоть до фотографий, вредных привычек и имени невесты… - тут, прервавшись, я несколько раздраженно спросил, у пялившегося на меня во все глаза Кота - Ну и чего мы так уставились? На мне вроде узоров нет и картины не нарисованы!

Тот смущенно мигнул, а потом поинтересовался:

- Да вот Кныш - он показал глазами на старшину - говорит что вы тот самый человек, группа которого, в сорок втором, в Крыму, генерала фон Зальмута в плен взяла. Это правда?

Мда…вот тебе и секретность. Хотя, среди спецов, особого секрета из этого не делали, более того, мой случай специально рассматривался на занятиях. Единственно, что мордально, меня к Колдуну, мало кто может привязать. Но Примаков, тогда, в Балашихе, оказался в нужном месте и в нужное время, а теперь распираемый гордостью от узнавания, вывалил Коту, с кем их свела судьба. Вот у цыганистого и были такие круглые глаза. Поэтому сейчас, мне оставалось только кивнуть, шутливо ответив:

- Тот самый. Только не надо делать из этого культа - а потом, переводя разговор на другую тему, спросить у старшины - Слушай, наши, минут через пятнадцать уже подойдут, разреши мне пока с пленными пообщаться? Хоть предварительно узнаю, чего они из себя представляют.

- Конечно, товарищ капитан, интересуйтесь. А я за подходами гляну, мало ли чего…

Кныш, поправил автомат, болезненно сморщился (видно зацепило его неплохо) и исчез за кустами. Я же, затушив сигарету и сунув окурок под листву, подмигнул продолжавшему разглядывать меня Коту и направился к пленным. Оглядев их осунувшиеся физиономии, злорадно подумал, что за последние три дня, до них хоть чуть-чуть дошло, какими темпами обычно двигаются советские "невидимки". И это знание явно скинуло с упитанных фрицев по несколько килограмм.

Постояв так, покачиваясь с пятки на носок и молча разглядывая "языков" уже хотел было начать беседу с оберштурмфюрером, как вдруг зацепившись взглядом за покрытую грязными потеками физиономию лежащего справа мужика в гражданке, я застыл. Не понял… Мля, совсем не понял. Нет, встреть я его в другой ситуации, то возможно бы и не узнал, но вряд ли среди конструкторов ФАУ будут люди так похожие на Брауна! Хотя… этот вроде худее и глаза глубже посажены… Прическа иная, правда это даже прической не назовешь - колтун обыкновенный. Цвет глаз? Мда, один заплыл а другой - красный. Так что пока непонятно, плюс еще и морду ему от удара перекосило, поэтому про овал лица тоже сказать ничего нельзя… С другой стороны самая свежая фотография ракетного барона, которую я видел, была датирована июлем тридцать девятого. Газетные вырезки я не считаю, так как по ним что либо различить очень затруднительно. Может он за это время просто похудел? А учитывая события последних дней так и осунулся до невозможности?

Да что там гадать, проще спросить, тем более что у меня в запасе еще одна особая примета есть. Небольшой ожоговый шрам на предплечье левой руки. Это ему с детства подарок остался, когда он еще самодельными шутихами баловался. Поэтому встав рядом с лежащим фрицем, я слегка ткнул его ногой и достав изо рта грязную тряпку, используемую вместо кляпа, спросил:

- Имя, фамилия, звание, род занятий?

Тот тягуче сплюнул, несколько раз, разминая, широко открыл рот и ответил:

- Фриц Отто Краухберг! Старший техник проектного отдела. Являюсь гражданским служащим!

Задумчиво покусав губу, я хмыкнул, молча перевернул "языка" с двуспальным именем мордой вниз и, достав перочинный нож, даже не развязывая ему рук, вспорол рукава пиджака и рубашки, на левой руке. Откинув материю, оглядел полученный результат и от нахлынувшего восторга, влепил пленному подзатыльник. После чего, взяв себя в руки, развернул брехуна лицом к себе и глядя в расширенный красный глаз немца, просто ткнул его в грудь пальцем и утвердительно отчеканил:

- Вернер фон Браун. Штурмбанфюрер СС. Технический руководитель ракетного исследовательского центра. Убийца сотен советских военнопленных, работающих в концентрационном лагере "Дора".

Пленный, пока я говорил, сморщился как от боли, но на последнем предложении кривится перестал и умудрился распахнуть даже заплывший фингалом глаз, застыв с приоткрытым ртом. Деланно хмуро глядя на него, я злорадно подумал, что все только начинается. Успешный человек, выдающийся ученый, руководитель с железной волей, это все осталось там, в Гемпфеле, за пару секунд до начала атаки десантников. А потом, внезапное нападение русских, чудесный побег, повторный плен, причем пленителями являлись не кто-нибудь, а кошмарные, для каждого немца, "невидимки". И чем дальше тем круче - бег в течении нескольких дней, как на пределе своих физических возможностей, так и переваливая этот предел. Это когда адреналин просто затапливает вены и организм работает настолько на износ, что люди в процессе подобной скачки, могут просто, как загнанные лошади, упасть замертво, с остановившимся сердцем. И главное, четкое осознание того, что в конце забега, в самом лучшем случае ждет суд. А в худшем, если русские диверсанты поймут, что им не оторваться от преследователей, быстрая пуля промеж глаз.

За сегодняшнюю ночь "языки" слегка конечно очухались, но против природы не попрешь и теперь у них сильнейшие отходняки. В основном, в физическом плане. В моральном же, пленные почувствовали, что смерть слегка отодвинулась, а суд - он когда еще будет и поэтому, перед моим приходом были расслаблены как морские котики на пляже. "Легенды" наверняка пытались сочинять, убеждая себя, что они сработают и все возможно обойдется. И тут вдруг появился непонятный человек, который одной фразой обломал все выстроенные линии поведения, назвав настоящее имя ракетного барона, да еще и обвинив его в массовом убийстве. Теперь все страхи, весь тот ужас который он испытывал в последние дни, вспыхнет с новой силой. Да еще и усугубленный от того, что Браун ведь слегка отошел от стресса, и думал, что самое кошмарное позади. Главное сейчас для меня - не переборщить с обработкой, а то и более подготовленные люди в подобных ситуациях с катушек съезжали. Нам же, сбрендивший фон, никуда не уперся - только если пристрелить, чтобы не возиться…

Так что - надо действовать на грани. Ну да ничего, опыт есть, поэтому, думаю, доведем "языка" до той кондиции, что он у меня с рук кушать будет! Во всяком случае, в ближайшие несколько часов. Потом конечно очухается, но зато в это время, будет вести себя паинькой. А мне только эти часы и нужны - переправить его в консульство, и дальше пусть уже Москва разбирается с пленными террор-группы младшего лейтенанта Воронина.

- Кхе!

Ага, у этой безмолвно разевающей рот рыбы, похоже включился звук, так что сейчас послушаю, что он на мои слова ответит.

- Кхе, кхе! К-хак - убийца? Вы ошибаетесь, я никогда…

Не дав ему договорить, напористо спросил:

- В чем я ошибаюсь? В том что ты Вернер Браун? Или в том что ты обермштурмфюрер? А может, в том что ты руководитель ракетного центра?

Пленный натужно выпучил глаза, пытаясь быть как можно убедительней:

- Я действительно Вернер фон Браун, но к уничтожению пленных, никогда никакого отношения не имел! Ни я ни мои люди! Пленными занималась лагерная администрация, а мы выполняли чисто свою, конструкторскую задачу!

Я насмешливо оскалился:

- Именно поэтому ты служишь в СС и состоишь в нацистской партии? Кому ты врешь? Эсэсовец, который в концентрационном лагере занимается только работой с кульманом и собирает свои большие шутихи, так же реален, как и сказочная фея. Небось по выходным экзекуции "недочеловекам" устраивал, а потом их трупы на кран-балках вешал, в назидание остальным? Отвечай, свинья!

От этого напора, барон слегка засучил связанными ногами, пытаюсь отодвинуться и, чуть было не начал вопить, но я хлопнул ему расслабленными пальцами по горлу, от чего он снова закашлялся и сипло выпалил:

- Я никогда никого не убивал! Поверьте! При строительстве подземного производства в Миттельверке вместе с немецкими рабочими, действительно использовались военнопленные, но никто из исследовательского центра к ним отношения не имел!

- Зачем же ты тогда пошел в СС, вступил в партию? Ведь в НСДАП шли те, кто считал себя истинным арийцем, и для которых мы, были как пыль под сапогом?

- Вы не понимаете. Без членства в партии, мои исследования были бы невозможны! А к структуре СС мы просто были приписаны приказом! Поверьте, я не убийца, а инженер, который просто хотел заниматься любимой работой.

Я опять, криво ухмыльнулся:

- Любимой работой у вас был массовый геноцид?

- Да поймите вы, я не садист и не фанатик! Еще в детстве, прочтя труды вашего русского ученого Циолковского, я мечтал создать такую ракету, которая смогла бы выйти за пределы земли, в космос. И вся моя жизнь была посвящена только этому! За это меня даже гестапо арестовывало, обвиняя в саботаже, когда я параллельно с "оружием возмездия" занимался разработкой космической ракеты. А теперь вы говорите, что я уничтожал пленных, к которым никогда не имел никакого отношения! Я в жизни никого не убивал!Я…

Так, стоп, пора осадить, а то барон сейчас в истерику с непредсказуемым финалом впадет. Поэтому, прикрыв собеседнику разявленый в судорожном выдохе рот ладонью, я успокаивающе сказал:

- Ну, тихо, тихо, тихо. Не ори. - и когда пленный умолк, продолжил - мне только странно одно. В Советском Союзе, тоже развито ракетостроение. И недавно даже были проведены испытания баллистических ракет, наподобие ваших ФАУ. Но у нас своя школа у вас своя. Где-то они пересекаются, а где-то расходятся. И чтобы исключить возможные ошибочные варианты развития, советским руководством было принято решение захвата сотрудников немецкого исследовательского центра. Ведь, после войны вы все равно станете безработными, так как ни Америка ни Англия просто не знают, где и как можно использовать ваше изобретение.

От такого красивого заворота, я даже замолк на секунду. Нет, как сказал! И ведь не придерешься - ФАУ только и успели что несколько раз тайно испытать, так что ни о какой бомбардировке ими Лондона и речи быть не могло. Поэтому союзники действительно даже не представляют ни перспектив ни мощи будущего ракетного оружия. Да что там союзники. Вот этот самый барон тоже может только в самых смелых мечтах вообразить, на что способно его детище. Но мы это знаем хорошо и свой шанс не упустим… Поэтому мысленно погладив себя по голове за хороший слог, я продолжил:

- Это ведь не крылатые ракеты разрабатываемые ВВС, а вообще ни пойми что. Только в СССР мыслят перспективно и придают огромное значение тяжелому ракетостроению. Может быть все дело в русской душе, но согласитесь именно в нашей стране были сказаны слова о том, что земля колыбель человечества, только нельзя все время находится в колыбели. Наверное поэтому, нас так манит космос. И чтобы достичь его как можно скорее, а так же предотвратить бездарную потерю "мозгов", и был разработан захват в Гемпфеле. Только вот что мне показалось странным - если вы тоже мечтали о космосе, зачем совершили этот странный побег? Или вы думаете что вас с вашими идеями еще где-то примут? Частным инвесторам подобную программу не поднять, а ни одно государство западного мира просто не будет финансировать настолько странные и бредовые идеи, не могущие в обозримом будущем дать, компенсации затрат. О прибыли я вообще молчу…

Браун, пока я говорил, примолк и вообще вид имел настолько удрученный, как будто сам себе случайно нагадил на голову. Ну, еще бы - рвануть в бега, перенести столько всего, чтобы в конце концов выяснилось, что в СССР, его разработки пользуются котируются выше, чем в своей стране. Только по окончании речи, пленный меня несколько удивил, так как согнав с физиономии расстроенное выражение, он, как будто озаренный внезапной идеей, вскинулся и заинтересовано спросил:

- Господин… господин…

- Петров

- Господин Петров, а откуда вы обо мне так много знаете? Не о нашем центре, а именно обо мне? Вы ведь меня сразу узнали. Ну… практически сразу. Ведь этот шрам не та примета, о которой знают множество людей. Но вы о нем знали. Значит, собирали сведения заранее. И про космос говорили, очень уверенно, как человек владеющий вопросом…

Вот чувырла братская! Я то считал что он уже "готовченко" но похоже сильно ошибался. Немец поняв, что моментальный расстрел, под горячую руку, откладывается, сразу включил логическое мышление. И тут же просек, что я в нем заинтересован. Только вот никак не поймет почему. В родном Рейхе он особой популярностью не пользовался. Гитлер, тот вообще, его недолюбливал. Терпел, но не более того. И изобретения Брауна да Греттрупа, не добавляли им веса как конструкторам - летали из рук вон плохо и только лишь испытания последней модели, позволяли на что-то надеяться. Но наступление Красной Армии, поставило крест и на этих надеждах. Только ведь русская разведка сведения о нем почему-то собирала? Вот барон и терзается вопросом - зачем он нам понадобился? В Германии масса инженеров, изобретения которых на сегодняшний день гораздо более понятны и результативны. Одно реактивное детище Мессершмидта чего стоит? И начавшаяся охота за авиационными и не только авиационными конструкторами, вполне понятна и объяснима. Но при чем тут он, Браун? Только вот просвещать ракетного барона я вовсе не собирался, ответив:

- Да, мы действительно собирали сведения о многих, в том числе и о вас. Поэтому я знаю и о генерале Дорнбергере и о Гельмуте Греттрупе и о других участниках вашего проекта. Работа, понимаете ли, обязывает знать.

- Тогда позвольте уточнить - моих сотрудников Советы хотят использовать для продолжения дальнейших исследований?

- Ты что - тупой? Я ведь уже сказал, что именно для этого и была разработана Гемпфельская операция. И всех, кто согласится продолжать работу, СССР обеспечит этой самой работой.

Браун, на оскорбление никак не отреагировал и пожевав губами, задумчиво пробормотал:

- Такое впечатление - вы знаете что-то такое, о чем я еще не догадываюсь. И для выполнения этого "чего-то", вам понадобился весь техсостав ракетного исследовательского центра… Хм, еще вы сказали, что в России были проведены запуски баллистических ракет. Наверняка, не очень успешные запуски так как у вас хоть и хорошая школа, но мало грамотных рабочих. И оборудование сильно устаревшее. Но Советы готовы вкладывать деньги в то, что фюрер называл - "фейерверком-переростком"… даже сейчас, готовы вкладывать…

Слушая бормотание Брауна я постепенно фигел. Вот ведь, что значит человек, занимающийся наукой! Будь на его месте вояка, который четко знает, что его может ждать в результате пленения разведруппой противника, я бы его моментом обломал. А этот… Похоже у эсэсовца просто включилась защитная реакция мозга и поэтому сейчас, получив пищу для размышлений, он с радостью отвлекся от мыслей о вечном и тут же занялся привычным делом, начав выстраивать логические цепочки. Надо это прекращать, пока он в своих рассуждениях не выдал готовую версию о ракете Р-36М, которую америкосы прозвали "Сатана". Поэтому, слегка пнув шибко умного фрица ногой, я нарочито громко спросил:

- Что ты там бормочешь?

- Я просто пытаюсь понять, почему исследования считавшиеся малоперспективными в Рейхе, в России вызывают такой интерес…

И тут, увидев совершенно трезвый взгляд Брауна, я понял, что нифига ни от каких мыслей о вечном он и не прятался. Нет, просто человек действительно, заинтересовался возникшим вопросом.

Мда, как- то он слишком быстро очухался от стресса. И это очухивание, может нам вылезти боком. Потому что нет никакой гарантии, что возродившийся к жизни пленный не выкинет какой-нибудь фортель, во время транспортировки до консульства. И тем самым не подведет под монастырь как разведчиков так и дипломатов. И все я виноват -слишком рано с ним по-хорошему говорить начал. Теперь он, во мне видит нормального человека и угрозам, просто не поверит. Значит, надо не угрожать, а действовать!

С трудом удержавшись от начала немедленной обработки "языка" экспресс методом, я, скрипучим голосом, спросил:

- И что, понял?

Браун покачал головой:

- Слишком мало исходной информации, но кое-какие выводы я для себя сделал. Поэтому, господин Петров, я хотел бы поинтересоваться - наш побег никак не повлияет на первоначальные планы советского командования, относительно продолжения работы меня и моих инженеров в СССР? - И словно бы извиняясь, добавил - Поймите, для нас русский десант, воспринимался как угроза немедленного расстрела, поэтому мы и сбежали. Если бы я знал заранее, чего нас ожидает, то ни о каком побеге и речи бы не было.

Так, так, так… Похоже, "экспресс метод" не понадобится. Похоже - "невеста согласна". Поэтому кашлянув, ответил:

- Нет, не повлияет. В случае вашего согласия работать на Советский Союз, вы будете переправлены к остальным своим бывшим подчиненным.

- Тогда, разрешите вас официально заверить, что я готов к сотрудничеству с русскими властями. Условия этого сотрудничества, как я понял, обговаривать придется не с вами?

- Правильно поняли.

- В таком случае, я и мои люди готовы.

Глянув на замотанные тушки, которые как по команде, начали кивать головами, я усмехнулся:

- Только хочу вас предупредить - не надо по пути делать глупости. Вы для нас конечно ценны, но не настолько чтобы я позволил вам бежать.

- О, понимаю - барон улыбнулся - для вас, как для военного человека, дело чести не допустить побега пленных, представив их своему командованию. И вы, невзирая на всю нашу нужность, просто будете стрелять. Но поверьте, я уже принял решение и никаких глупостей не сделаю. Мне самому, интересно побыстрее встретится с новым работодателем и обсудив условия, приступить к работе!

Как он про условия-то печется! Хотя, человек неглупый и понимает, что ему молочные реки в кисельные берега наливать не станут. Максимум, что для начала дадут - место в шарашке да гарантированный кусок хлеба. Но "Зевс" к этому готов так как понимает, что военнопленному (а он ведь, как ни крути - штурмбанфюрер СС), особых льгот ждать не приходится. Только уверенность в нем тоже чувствуется - наверняка рассчитывает за пару лет себя показать и изменить первоначальный статус.

Правда еще есть вопрос, как Браун поладит с Королевым, который по слухам отличается весьма своеобразным характером. И возможно благодаря этому характеру, в другой реальности, при прочих равных условиях, оставил этого Брауна далеко за флагом. Но их будущие взаимоотношения ко мне никаким боком не относятся. Как-нибудь да споются. А если и не споются, то даже тот факт, что союзникам не достались ни изделия ни инженеры, затормозит их работу в данной области лет на шесть. Так как они просто не понимают, что это за оружие то и чухаться начнут только тогда, когда наши ракеты будут полноценно летать.

Еще надо учесть, что Верховный, зная о случившейся в моем времени холодной войне, тоже понимает всю важность этой программы и всячески будет ее форсировать. И пусть в этой реальности, послевоенной напряженности мы постараемся избежать, но нельзя сбрасывать со счетов всякие случайные повороты…

Так что если враг и появится, он будет четко знать, что у нас есть оружие способное достать его в любой точке Земного шара. И пропагандистский эффект тоже надо учитывать. Эффект не от оружия, а от выхода человека в космос. Уж кто-кто, а Тверитин это обыграет так, что не то что в веках, в тысячелетиях помнить будут!

От приятных мыслей меня отвлек Кныш, который появившись, доложил:

- Товарищ капитан, снизу поднимается шесть человек. Посмотрите, это ваши? - а потом глянув на так и не пришедшего в себя Ворона и сомлевшего Кота, досадливо крякнул, протянул мне бинокль и добавил - Вы гляньте, а я пока здесь побуду.

Сомнений в том, кто сейчас топает по тропинке у меня не было, но я все-равно, взяв оптику пошел убедится, что это не какие-нибудь нежданные туристы. В принципе бинокль мне оказался вовсе не нужен, так как выйдя к камням я увидел метрах в двухстах, растянувшуюся колонну наших посольских. Возглавлял шествие Иванов, морда которого насыщенно пламенела, хорошо заметная даже на таком расстоянии. Мда, сразу видно кабинетных работников - несколько километров по горам и они дышат так, что аж здесь слышно. А нам ведь еще двоих… отставить - троих на себе выносить нужно. Ну да как-нибудь вытянем: вниз тащить это не вверх топать. Свистнув и помахав рукой, привлекая к себе внимание, я показал куда им подходить, а сам вернулся обратно, объявив Примакову:

- Наши идут. Сейчас ребятам первую помощь окажут и вниз двинем. И еще… Я тут с пленными переговорил и знаешь кем они оказались?

Старшина испуганно глянул на меня:

- Неужели, просто эсэсовцами из охраны?

- Да нет парень. И ваши жертвы и жертвы десантников, которые остались прикрывать ваш отход, считай полностью оправданы. Можно сказать, что вся Гемпфельская операция проводилась из-за этих языков.

Кныш, сначала не понял, а потом потрясенно протянул:

- Вы хотите сказать, что Браун…

- Угу, именно так. Вон тот, с подбитым глазом - я кивнул на сидящего пленного - и является "Зевсом". Так что ребята, крутите дырочки! По совокупности, это на "Ленина" тянет! А если наградной лист толково составить, то бери выше!

- Офуеть! Неужели нам самого Брауна поймать повезло?! Вот кто бы знал, когда мы за беглецами уходили, что это такая шишка окажется…

В общем, пока Примаков восторженно крутил головой и сожалел, что остальные ребята в отрубе и не с кем поделится радостью, до нас таки доползла команда спасателей. Докторша - Вероника Афи… Амфиби…блин, язык сломаешь! В общем папу у нее звали Амфибрахий, поэтому я один раз назвав ее Амфибиевной, решил больше не рисковать и называл посольского медика по имени, но на "вы". Короче, врачиха тут же развела бурную деятельность и принялась ширять бессознательных "невидимок" со скоростью работы "катюши". Благо шприцов в стерильных боксах у нее было с собой несколько штук. Но как она сама сказала, это было в основном обезболивающее и с ранеными надо было что-то решать быстро и кардинально. Услышав ее слова о том, что так ни разу и не пришедший в себя боец с пулевым ранением в живот, может умереть в любую минуту мы решили с переодеваниями не возится вообще, а просто дали немцу и двум диверсантам (Ворон к этому времени пришел в себя и заверил что дойдет до машин своим ходом) брезентовые плащи, наподобие тех, в котором ходил Кузьмич из известного фильма и двинули вниз. По пути Вероника все причитала, что у них нет условий для проведения столь сложных операций, но я, заранее обдумав эту проблему сказал что буду задействовать родственные связи. Карл мужик нормальный, да и сейчас просто кровно заинтересован показать "добрую волю" перед началом крупного сотрудничества с русскими. Поэтому не только раненных в полицию не сдаст, но еще и докторов в своей клинике найдет, которые будут крепко держать язык за зубами. Так что нам сейчас главное, раненого живым до города довезти…

Сразу скажу - довезти получилось без проблем. И Карл, быстро врубившийся в ситуацию, оказался на высоте. Когда мы из посольства позвонили ему, он, тут же приехал и выяснив у Вероники характер ранений наших бойцов, сказал что срочно будет готовить обе операционные, велев везти к нему всех четверых "невидимок". Единственно попросил, чтобы "ходячие" были переодеты в гражданку, а с лежачих срезали форму и просто накрыли одеялами. Ну, это как раз понятно - чтобы избежать ненужных слухов и пересудов могущих возникнуть при виде советской военной униформы.

А я, уже глубоким вечером, разрулив с ранеными и оставив Иванова самому составлять шифровку командованию, относительно личности захваченных "языков", вернулся к Хелен. Ведь как ни крути, у меня еще оставались почти сутки законного отпуска…

## Глава 22

- Ну что "батя", повидал жену и наследника? А когда ты их нам показывать будешь?

- Да хоть сейчас - я достал фотографию и сунул под нос Геку - смотри и завидуй!

Пучков, оглядев фото, и передавая его Максу, возмущенно сказал:

- Я говорил про - вживую показывать. Тем более, что тут не видно ни черта! Тебя видно, Елену видно, а на руках у вас сверток какой-то. Хоть бы лицом его развернули к фотографу! Кстати Елена, по сравнению со старой фотографией, еще красивее стала.

- Что бы ты понимал, щегол пестрожопый!

- Та! Тофарищ полковник прафф. Ты рассуштаешь, как совсем юнге…ммм…молотой. Глафное не фитимость, а наличшие! И наличшие репенка гофорит о том, что командьир поменьял статус и тепьерь он "патя" а не счьеголь пьестро…пьиастро…

- Ой, немчура, ты бы молчал, а то язык сломаешь! - с этими словами Лешка пихнул Шмитда в бок и жадно спросил - А как там вообще все было? Ну, в Швейцарии. Свадьба и все такое прочее? И главное - как ты умудрился там Брауна поймать? А то Гусев позавчера об этом сказал, но очень туманно, так как сам толком деталей не знает.

- Я тут совсем не при делах. Барона отловили люди Каменева - "невидимки" с Первого Украинского, ну а мы их вытаскивали. Так что ракетный барон был просто неожиданным довеском к спасательной операции. Но рассказывать обо всем буду, когда приедем и все соберутся. Отметим возвращение под подарки и рассказ.

- Подарки это хорошо… - Гек с удовольствием поглядел на свою руку, украшенную "Омегой" поинтересовавшись - А ты всем одинаковые взял?

- Угу, а то еще передеретесь между собой, выясняя у кого лучше. Зато теперь - никаких головняков: они только номерами отличаются.

- Этто феть дороко, сразу столько часофф покупат?

- Не дороже денег. - оглянувшись на бережливого Макса, который как раз в этот момент тоже смотрел на новенькие часы, я спросил - Лучше расскажи, что значат твои погоны и каким это макаром обер-лейтенант Вермахта умудрился получить лейтенантское звание в нашем ведомстве? Ты ведь, когда в Алленбург на побывку отправлялся, ехал просто вольнонаемным служащим. А теперь что вижу - Максимилиан Шмидт стал советским офицером!

- О, этто отшень интересный и неожиданный история!

- Ну так расскажи! Нам ведь еще долго ехать… Кстати - повернувшись к Геку, поинтересовался - Леха, долго или нет? И вообще, где конкретно база находится?

- Наш фольварк? Недалеко от Карлсруэ. Точнее, в восьми километрах северо-восточнее города со смешным названием - Баден-Баден. Наверное, для особо тупых придумали, кто с первого слова не просекает! Я там уже был - красиво, и вода горячая прямо из-под земли шурует, вот наверное поэтому, в городе банно-прачечные подразделения с четырех дивизий и штаб армии расположились, все места заняв. Ну а мы как обычно - на выселках, от цивилизации подальше.

Услыхав о знаменитом в мое время крутом курорте в такой неожиданной интерпретации, я только потрясенно крякнул, а Макс ворчливо сказал:

- Этто не тля тупых. Просто семля насыфается - Баден-Вюртемберг и отшень часто гофорили про этот корот: Баден в Бадене. А с трисать перфого кода его стали официально насыфать Баден-Баден. И фоопще, фам интересно про эттот курорт слушат, или про то как я опьять стал официером?

- Конечно про тебя! Это Гек меня отвлек! Ну, давай, рассказывай!

Шмидт еще пару секунд обиженно шевелил бровями, но видя мой неподдельный интерес, начал свою историю. Оказывается, вернувшись от сестренок, он застал базу спецгруппы ставки в полузамороженном состоянии. Из основного состава осталась только часть связистов и подразделение охраны. А самое главное, никто не мог толком сказать, куда все делись. Говорили, что мы укатили куда-то в тыл, но куда именно и зачем, никто не знал. Потом, они перебрались под Штеттин. Макс сильно рассчитывал встретиться с нами там, но обломился в своих надеждах. И если связисты хоть как-то были заняты, обеспечивая действия осназа в Свинемюнде, то Шмитд, чувствовал себя отрезанным ломтем и постепенно стал всерьез беспокоится за свою дальнейшую судьбу.

Нет, того, что по окончании войны его могут посадить в лагерь для военнопленных, он не боялся. Немец достаточно хорошо понимал статус нашей группы и поэтому подобную судьбу для себя исключал. Только будущее, один черт рисовалось весьма туманным. Максимилиан был отличным сапером и больше в жизни ничего толком не умел. Поэтому на гражданке, даже не представлял куда податься. Можно было конечно двинуть в горнодобывающую отрасль, где подрывники нужны и в повседневной жизни, но тут шли сомнения по поводу того, насколько бескровно его отпустят из НКВД. Оставайся он сапером-инструктором, коим был полгода назад, уволили бы без проблем, но после того, как бывший офицер вермахта поработал с людьми из спецслужб, его будущее находилось под большим вопросом. Вот так, находясь в тревогах, наш немец и встретил приказ о передислокации группы на юг в зону ответственности Второго Украинского фронта. А прибыв в Нюрберг и встретившись там с Гусевым, Шмидт получил предложение, о котором не мог и мечтать. Серега сказал, мол, непосредственное руководство решило, что Макс человек достаточно надежный, знающий и отлично себя зарекомендовавший. А так как в немецких военных училищах уровень обучения практически не отличался от советских, то принято решение, в случае согласия Максимилиана Шмидта продолжать службу в органах НКВД, присвоить ему звание лейтенанта и оставить в нашей группе.

Услышав про это, я только удивленно покрутил головой. Ну, Колычев - мужик! Видно, переговорив с Серегой он решил взять на себя эту ответственность и теперь я мог наблюдать совершенно счастливую морду Шмидта, который наконец-то обрел почву под ногами. Интересно только, как же быть с гражданством? Он ведь германский подданный и даже если ему дадут гражданство СССР, как он потом к сестрам ездить будет? Хотя, что-то мне подсказывает, уж куда-куда, а в Германию из Союза, проехать можно будет совершенно без проблем. Иван Петрович как-то обмолвился, что с Чехословакиями, Венгриями, Польшами и прочими Румыниями, мы еще будем разбираться, а вот Германия уже никогда воевать с нами не будет. Не знаю пока, что он имел в виду, вряд ли полную ее советизацию, но говорил очень уверенно.

Так что там дальше видно будет, а сейчас я очередной раз поздравил Шмидта с новыми погонами и уступая настойчивому канючинию Гека, стал рассказывать, каково это иметь в родственниках, иностранных миллионеров. Потом, вспомнив часы перед отлетом, проведенные с Аленкой, я замолк и только глупо улыбался, щурясь как объевшийся сметаны кот. Тактичный Макс промолчал, а Пучков, глядя на мою физиономию заметил:

- Вот прямо так и хочется предложить тебе съесть лимон. Столько счастья на лице я давно уже не видел! Хотя правильно. Ведь если исходить из пословицы, большую часть жизненной задачи ты уже выполнил!

Шмидт заинтересовался:

- Какой послофицы?

- А такой - у нас говорят, что каждый уважающий себя мужчина должен посадить дерево, построить дом и вырастить сына. Вот теперь Илье осталось только дерево посадить!

Макс на несколько секунд задумался, а потом выдал:

- Интсересно полючается… Вет если пы фсе так телали, то ф России люти жили ф испах, ф глухом лесу… И жили пы там только отни мушики…

От такой неожиданной интерпретации старинной мудрости, Пучков выпучил глаза, не находя слов, а я заржал и подытожил:

- Вот и следуй после этого старинным заветам! Таким макаром и до голимого непотребства докатится можно… - а потом меняя тему, поинтересовался у Гека - Ты лучше скажи что в округе творится и зачем нас вообще в эти дивные места определили? Тут вроде поблизости боев уже не ожидается, так как ближайшие вооруженные фрицы только во Франции остались.

Лешка, обиженный тем, что я поддержал не его а Макса, сделал серьезную морду и начал скучным голосом просвещать:

- После полного блокирования Берлина, основные бои идут по линии Люксембург- Кассель-Магдебург-Ганновер-Бремен. Это в центре и на северо-западе. Здесь у нас, фрицы было заняли оборону за Рейном, но войска Первого и части Второго Украинских фронтов сходу форсировав водную преграду сломили сопротивление гитлеровцев и освободили первый крупный французский город - Страсбург.

- Леха, сейчас в лоб дам! Я последние пять дней, в Вене, летную погоду ждал и сводок наслушался - во!- проведя ладонью по горлу, продолжил - так что не зюзюкай, а толком скажи, чем мы тут заниматься будем?

- Здесь - ничем. А вот южнее, почти на границе со Швейцарией должны блокировать какую-то "дорогу".

- Пучков, ты что - докладывать разучился? Так я сейчас быстро научу! Какую еще в жопу - дорогу?

- Не дорогу, а "дорогу". И чего ты сразу орешь? Основная задача состоит в том, что мы должны перекрыть путь эвакуации нацистских шишек из Рейха. Их несколько существует, вот наша разведка и накопала, что через Альтхайм и далее на Констанц возможно будут уходить крупные немецкие чины, сейчас попавшие в зону оккупации.

Я сначала хотел было сказать, что это глупости и соображающие фрицы будут сматываться через порт Вильгельмсхафена, чтобы уж сразу до Аргентины драпать, но потом задумался. А те кто сейчас оказался отрезан линией фронта от этого северного порта? Им что - через тылы наших войск, а потом и через передок пробиваться? Нет, они не дураки и поэтому все, кто сейчас оказался в зоне оккупированной советскими войсками, станут рваться в Швейцарию - последний для них островок спокойствия, в пылающей под ногами Европе. Это запертым в Берлине четырем "Г" хорошо - прыгнул в чудом сохраненный от бомбежек "Шторьх", и ты уже за Магдебургом. Хотя, наши сейчас активно срезают магдебургский выступ и через несколько дней, "Шторьхом" уже не обойдешься. Элементарно - горючки не хватит долететь до территории контролируемой Вермахтом. Но этот ход все равно - для самых крупных бонз. А тем что помельче что делать? Правильно - только Швейцария или Франция и остается. В стране сыров можно отсидеться, пока все не утихнет, ну а во Франции - сдаться союзникам, которые к немцам относятся гораздо мягче русских. Американцев, помня про их людоедский "план Моргентау" фрицы правда побаивались, зато к англичанам рвались всей душой. Одно непонятно:

- Гек, помимо нас кто еще работать по этой теме будет?

- Говорят, что десять-двенадцать террор-групп Второго Украинского, полк восьмой дивизии НКВД и два батальона пехоты, c восемьдесят четвертой стрелковой. "Внутряки" с армейцами, блок-посты организовывать будут и превентивные прочески, а мы с "невидимками", как обычно - в свободном поиске.

Понятно… Ну, посмотрим, посмотрим. Может и повезет какого-нибудь Шелленберга, а то и Кальтенбруннера, за яйца поймать. Но эти мысли я удержал при себе, пробурчав:

- Знать бы такое дело, лучше бы с Хелен лишнюю неделю провел, а потом до вас, за три часа на машине доехал. А тут, вместо общения с семьей, почти неделю кругаля давал, через половину материка.

Вот уж действительно - кабы знать где упасть… Распрощавшись с родными, я, вместе с Примаковым, оставив раненых в клинике, а "языков" в консульстве (их во избежание ненужных вопросов, собирались вывозить из Швейцарии, какими-то тайными тропами, на автомобиле), загрузившись в самолет, благополучно приземлились в Линце. Там, старшину уже поджидало его армейское начальство, а я, последовал дальше, на восток. Почти сутки потерял во Львове из-за дождя, но ожидание хорошо было скрашено двумя развеселыми капитанами из 127 ИАП, возвращающимися в свою часть после ранения. Потом - Москва. Почему-то думал, что мои ребята еще там, но выяснилось - они уже неделю как убыли. Иван Петрович был в командировке аж на Дальнем Востоке, поэтому сдав диппаспорт и получив обратно свои документы, я согласно новому распоряжению убыл почти туда, откуда прилетел - в Вену. И там влип в нелетную погоду.

Пять дней я, матерясь, в сопровождении приданного комендантом летехи, гулял по городу, ожидая пока хляби небесные просохнут. Зато пива напился вволю и полетел не в Регенсбург, как планировалось изначально, а сразу на аэродром под Карлсруэ, где меня и встретили, перебазировавшиеся к этому времени из Регенсбурга, ребята. Точнее Гек и не виденный уже почти месяц Макс. Парни прикатили на новеньком 67 ГаЗоне, оборудованном дугой, с турелью под пулемет и невзирая на крики дежурного, выперлись на поле, на машине. Как выразился Пучков - "чтобы тебя, как наркома, возле трапа встретить". В результате этих действий, я был встречен громкими воплями дежурного, которые были слышны даже сквозь шум останавливающихся винтов. Когда вышел, даже не понял, что происходит и почему столько матов? Тем более, что сразу пришлось отбиваться от пытавшегося повиснуть на мне, соскучившегося Лешки. При его росте, попытка зависа на командире смотрелась просто смешно, поэтому скандальный дежурный удивленно замолк, а когда я пообещал наказать подчиненных своей властью, недоверчиво хмыкнув и оглядев комбезы нарушителей спокойствия, сказал:

- Вот, разведка, вечно у них все не по-людски. Ладно, замнем… Но в следующий раз, если такое повторится, рапорт напишу!

После чего, утопал в свою будку. А я, избавившись от повизгивающего Гека, пожал руку довольно улыбающемуся Максу и тут же вручив обоим презенты, запрыгнул в машину…

Пока ехали до точки, крутил головой наблюдая за окружающим пейзажем и людьми. Мда, никакого отличия. В смысле это меня еще в Швейцарии удивило - разницы между страной банков и юго-западной Германией я не увидел. Дети, да и многие взрослые рассекают в кожаных шортах на широких лямках, шляпы эти, с идиотским перышком так же в моде, архитектура идентичная, язык… Да и вообще - между этими местами и Восточной Пруссией было гораздо больше разницы, чем между ними и Швейцарией. А это значит, что при наличии документов любой нацист может совершенно без проблем затеряться на сопредельной территории и никто его сто лет не вычислит. Да и что из себя представляют швейцарские пограничники я уже понимаю достаточно хорошо, поэтому наша будущая работа действительна необходима.

Хотя, честно говоря, я бы предпочел район Берлина. Уж очень хочется на колонне Рейхстага что-нибудь написать от себя лично. Правда там сейчас затишье - город блокировали и чего-то ждут. Немцы несколько раз предпринимали попытки извне разрушить блокаду, но ничего у них не вышло. Просто сил не осталось, так как в Польше, при окружении, они потеряли практически всю группу армий "Центр". При сокращении линии фронта сопротивляемость вермахта конечно возросла, но это уже не играло особой роли. Фольксштурм и остатки вермахта ничего не могли противопоставить обученным и опытным бойцам Красной Армии. Можно было конечно все закончить одним ударом, только командование берегло людей, предпочитая постепенно перемалывать живую силу и технику противника артиллерией и авиацией. Но это на северо-западе Германии. А вокруг Берлина - тишина, с боями местного значения. Тишина, наступившая после взятия Зееловских высот. Точнее не взятия, а превращение этого так и недостроенного укрепрайона в лунный пейзаж.

Войска Первого Белорусского в лоб на них не поперли, а нанесли фланговые удары с севера и юга, при этом израсходовав практически весь фронтовой резерв боеприпасов. Но эти самые боеприпасы сейчас ускоренными темпами подвозятся, зато наши потери в живой силе, при проведении этой операции, одни из самых маленьких за все время наступательных боев. Из чего я сделал вывод, что Георгий Константинович, если его не гонят вперед категорические приказы и карьерные побуждения, вполне умелый и знающий комфронта.

Единственно непонятно - после пополнения резервов что будет? Штурм Берлина? Так в нем сейчас окопался почти полуторастотысячный гарнизон и город из себя представляет довольно крепкий орешек. В других местах немцы сдаются пачками (особенно на западе, где продвижение союзников сдерживают не боевые действия, а скорость подтягивания тылов), а вот в столице рейха сдаваться пока не желают. И на севере тоже - за каждый фольварк цепляются. Только там все равно проще - при совершенно полном господстве в воздухе советской авиации, их быстро запинают. Но что делать с Берлином?

В щебенку раскатывать вроде как жалко, ведь это уже как ни крути - свое. Да и гражданских там больше миллиона и если их покрошить, то потом новые отношения будет выстраивать несколько сложнее. Только своих солдат, могущих погибнуть при штурме отлично укрепленного города жальче гораздо больше. Наверное поэтому там сейчас и тишина - советское командование крутит этот город в руках, как того колобка, думая при этом - "хоть бы пукнул, чтобы дырочку увидеть".

А Геббельс при этом, заливается соловьем. Правда у него не просто башню снесло, а остатки мозгов испарились, потому что главный пропагандист Рейха в последней речи заявил, что у них сейчас очень выгодное стратегическое положение и руководство страны, собрав вокруг себя наиболее боеспособные части, сначала перемелет русские орды в городе, а потом отбросит их за пределы страны. Ага - особенно если учесть, что в Греции боевые действия практически прекратились, в Югославии и Австрии так же. Восток, юг и центр Германии тоже наш. Во Франции немцы сдаются ударными темпами…

Ну, я же говорю - больной человек, хотя что ему еще говорить? Вундервафлей грозился. Тем, что англичане с американцами не допустят большевистских упырей в Западную Европу, тоже все уши прожужжал. Мистику вспоминал, про божественное вмешательство трындел. Ничего не помогло… В общем, приемлимо-фантастические варианты закончились, осталось только полный бред нести. А вот партайгеноссе Гитлера что-то уже дней пять как не слышно. Я прямо волнуюсь. Ну как, бесноватый решит соскочить и яд сожрет, как это в моем времени было? Кого тогда вешать будем? Конечно, то что наши возьмут Фюрера живьем надежды было очень мало, но хоть помечтать то можно?

Представив висящего Адольфа я улыбнулся и в этот момент, наш ГАЗик, сигналом заставив прижаться к обочине раздолбаный "Студебеккер", кузов которого был набит какими-то мешками, свернул влево, а Гек сидящий за рулем сказал, показывая пальцем:

- Вон наши дома стоят. А вон и командир нас встречает…

Возле одного из строений действительно стоял Гусев, который зажав в зубах папиросу, радостно скалился, увидев мою физиономию. Плавно затормозив напротив Сереги, машина остановилась, и я тут же попал в руки командира спецгруппы ставки. Слегка помяв друг-друга, мы расцепились, и командир сказал:

- Иди располагайся, а через полчаса жду у себя. Буду вводить в курс дела.

Я кивнул и не находя остальных встречающих, поинтересовался:

- А куда все делись?

Гусев поняв, что именно меня интересует, ответил:

- Работают. Шарафутдинов с Козыревым у "невидимок", а Жан со связистами к пехотинцам поехали. Северов "махре" лекцию читать будет, а то их "маркони" вообще мышей не ловят. Ну а Искалиев вместе с ним решил сгонять, для повышения квалификации.

- Ясно… Ладно, Леха - я оглянулся на стоящего рядом Пучкова - показывай, где наша землянка.

При упоминании про "землянку", Гек хохотнул и ткнув на большой дом с мансардой, стоящий в окружении нескольких домиков поменьше, сделал приглашающий жест рукой.

Идя следом за мужиками, я попытался вспомнить, а когда в последний раз приходилось ночевать в землянке? Не в этом году - точно. В прошлом? Да, точно - летом прошлого года, когда мы передок осматривали и у артиллеристов задержались. А все остальное время квартировали как белые люди - в нормальных домах. Мда, так что в нашей профессии, есть свои большие плюсы хотя бы и в бытовом плане. Может кому-то землянка покажется романтическим местом ночлега, но только не тем, кто в ней вынужден жить подолгу. Особенно меня с этих подземных жилищ воротило, когда мы наступать начали. Иногда, если приходилось долго изучать будущее место прохода в немецкий тыл, то оставались ночевать у хозяев. И раз на раз не приходилось - когда-то это была хата, но гораздо чаще, бывший немецкий блиндаж. Так там не только мерзко воняло фрицевским порошком от насекомых, так еще эти насекомые в виде клопов, которых никакой дуст не брал, либо лезли снизу, либо падали сверху, как вражеские парашютисты. Я не эстет, да и в крестьянских хатах этого добра хватало, но вот сознание того, что кровососущие паразиты сначала кусали какого-то Ганса, а теперь грызут меня, вызывало повышенную брезгливость. Так что как ни крути, служба в спецгруппе это один большой и жирный плюс…

В общем кинув шмотки в новом расположении, я двинул к командиру. Серега сначала приказав вестовому принести чаю, расстелил на столе карту и положив на нее остро отточенный карандаш, сказал:

- Ну что, теперь слушай, какие перед нами сейчас стоят цели и задачи.

Ничего особо нового с этого вводного инструктажа я не узнал, так как Гусев просто более развернуто повторил что мне рассказал Пучков. Единственно, появилась одна деталь, касающаяся лично меня: когда Сергей закончил описывать обстановку, я тут же начал вносить свои идеи по поводу работы группы, но командир ехидно ухмыльнулся и покачал головой ответив, что мол Лисов свое уже отбегал. Что полковнику НКВД не по чину шустрить в поисках разных недобитков и что согласно приказу руководства, отныне я занимаюсь только планированием, согласованием и составлением рапортов. То есть буду полноценным заместителем Гусева, а не вольным стрелком, который всеми силами увиливал от бумажной работы.

Глядя на выражение глаз командира, становилось понятно, что спорить бесполезно так как этот приказ скорее всего, исходит от самого Колычева. Не знаю что ожидал мой друг, но явно не того, что пожав плечами я спокойно приму это к сведению и только поинтересуюсь:

- А мне противогеморройную подушечку выдадут?

Серега, моментально врубившийся что именно я имел ввиду, хмыкнул:

- Даже не надейся, так как подушечка по рангу положена только мне. А ты, голубь сизокрылый у нас теперь в разъездах будешь находится. От штаба полка до штаба фронта - все твое. Глядишь и дойдет, почему я постоянно не высыпаюсь…

- Ой, вот только не надо из себя стахановца изображать! Высыпаться он не успевает… Как связисток кадрить время находишь, а на поспать уже не остается? Давно бы уже ППЖ завел и жил спокойно, а то как лейтенант молодой, скача козликом, все стремишься объять необъятное.

Гусев фыркнул:

- Я, в отличии от тебя человек холостой, поэтому кадрю кого хочу. А походно-полевая жена - это уже серьезно. Поэтому и не завожу, что не хочу быть сволочью дающей бабе зряшние надежды. Вот как найду подходящую кандидатуру, там и посмотрим… - Серега вздохнул, а потом желая соскочить со скользкой темы, перевел стрелки на меня - И кстати, насчет женитьбы - давай рассказывай как там свадьба прошла и с какого боку мой заместитель имеет отношение к поимке Вернера Брауна? Или он среди приглашенных гостей был и ты его прямо за столом вязать начал?

Рассмеявшись, я ответил:

- Среди гостей только гражданские были, а Брауна наши "невидимки" взяли и драпали вместе с ним от егерей так, что до Швейцарии добежали.

- А подробнее?

Ну, подробнее так подробнее. Хлебнув слегка остывшего чаю, я начал рассказывать с самого начала - с того момента как прилетел на землю сыров и банков.

Ближе к вечеру, когда собрались все мои ребята, рассказ пришлось повторить, а на следующий день со слегка побаливающей головой включится в работу. Мотаться, как выяснилось, действительно приходилось очень много, хорошо хоть дороги в Европе не чета нашим, а то бы я все кишки растряс. А после того, как наша колонна состоящая из моего "козлика" и УльЗиСа с охраной, возвращалась на базу, шло составление рапортов, заканчивающиеся чуть ли не заполночь. Гусев, глядя на мою осунувшуюся морду подбадривал, говоря что во время наступления всегда так и в виде утешения добавлял, что я скоро втянусь в новый для себя ритм.

Командир оказался прав и уже через неделю, появилось ощущение, что я только этим и занимался. Единственно, что мои ребята глумились безостановочно, при каждом удобном случае обзывая штабным. Я, когда были силы, устраивал мстю, но в основном просто махал рукой на шутки молодежи и с какой-то долей ревности для себя отмечал, что под руководством Шарафутдинова, моя группа действует ничуть не хуже чем когда я ею рулил. Пацаны, работая в тесном взаимодействии с приданными "невидимками" за эти дни отловили около двадцати немцев в чине от фельдфебеля до оберста, причем двое из пленных оказались настолько крупными шишками, что после передачи в СМЕРШ их тут же отправили в Москву. А вообще, в течении десяти дней при попытке покинуть территорию Германии, сводной группировкой были задержаны более трехсот подозрительных личностей, которых сейчас активно кололи на фильтрах. Даже я в этом поучаствовал немного. Правда в моем случае, личности были - яснее некуда.

А дело было так - возвращаясь из штаба армии, мой водитель, Витька Пальцев, умудрился пробить колесо и пока он, ругаясь под нос менял баллон, я стоя рядом, разглядывал беженцев, которые жидкой цепочкой двигались по дороге. Мужиков среди них как обычно было очень мало, в основном дети и бабы, которые перли свой скарб либо на себе, либо в тележках или колясках. Иногда кто-то из них сворачивал к кустам на обочине, при этом не выпуская из рук баулы с барахлом. Ну, оно и понятно - биотуалетов вдоль пути их следования предусмотрено не было, поэтому гражданские гадили просто сойдя с дороги. Кто ближе, кто дальше - в зависимости от стеснительности.

В общем, стоял я минут пять, а потом из-за поворота, послышались какие-то крики. Орала, судя по голосу, девчонка. А буквально через пару секунд, резко замолчала, как будто ее выключили. Вот это мне совсем не понравилось - драки среди беженцев конечно бывают, но чтобы вот так быстро заткнуть горлопанку, ее надо физически вырубить. Да и голос доносился не от дороги, а несколько левее. Получается не драка это… Достав пистолет, я кивнул ребятам в УльЗиСе и оставив одного бойца с Витькой, легкой трусцой побежал с бойцами в сторону, откуда только что слышались вопли. Сержант из охраны, на бегу предположил:

- Похоже, опять грабят…

- Похоже… значит так - двое дуют к рощице и отрезают путь в горы, еще двое вон туда - я махнул рукой - к мостику. А там посмотрим, кто орал и зачем…

Сержант кивнул и отдав распоряжения снова повернулся ко мне:

- Товарищ командир, может вы к машинам вернетесь, а фрицев мы сами словим?

- Угу - сейчас… Держись рядом и не болтай!

В этот момент, проскочив через заросли, мы вывалились на довольно большую поляну и картина стала окончательно ясна - возле деревьев валялся распотрошенный узел и рядом лежало тело, а метрах в ста от нас мелькали трое сматывающихся мужиков. Глупостей, вроде криков и предупредительных выстрелов я делать не стал, а скомандовал командиру отделения:

- Мочи их!

После чего, рванул по большой дуге, стараясь не перекрывать сержанту сектор обстрела. Автомат затявкал короткими, заставив удирающих начать петлять, ну а мне оставалось только наддать ходу, сокращая дистанцию для пистолетного выстрела. Правда, немного не успел, так как солдаты посланные к горам нас опередили и в два ствола уронили на землю всех бандюков. Но когда мы дошли до лежащих, выяснилось, что немцы целехоньки. Просто услышав резко усилившийся свист пуль и увидев, что путь к бегству отрезан, они поняли, что зер шлехт подкрался незаметно и предпочли действовать прямо как братва моего времени при виде ОМОНа, а именно - брякнуться на землю и положив руки на затылок притворится ветошью. Один из бойцов сноровисто обыскал лежащих и откинув в сторону два ножа, опасную бритву и потертый "зауэр", приступил к более детальному обыску. В конечном итоге на траве, помимо прочей мелочевки, появилось несколько мешочков, заглянув в которые, подошедший сержант удивленно покачал головой и пнув ближнего к нему немца протянул трофеи мне. Мда… мешочки были полны золотых колец, цепочек браслетов и прочей ювелирной бижутерии. Ссыпав рыжье обратно, я протянул их отделенному и приказал:

- По приезду сдашь Силантьеву.

- А с этими как? - сержант кивнул в сторону бандитов - Шлепнуть?

Хм… вопрос конечно интересный. Вообще-то, по законам военного времени подобным кадрам светит однозначная стенка. Армия чем хороша - адвокатов тут нет и если факт преступления налицо, то вояки обычно не церемонятся. Так было у нас, в сорок первом и сорок втором, когда ловили таких же вот гадов, которые у беженцев отбирали последнее. А вы что думали? Что урки благородные и все как один, грудью встали на защиту Родины? Эти мысли могли возникнуть только у режиссеров конца двадцатого века, а в реальности, подобные сволочи у людей потерявших свой кров и отбившихся от основной толпы уходящих на восток, серьги с мясом рвали, да зубы золотые… Поэтому с ними не миндальничали и прислоняли к стенке на месте преступления. Кстати, когда вошли в Европу, правила совершенно не изменились. Только вот сейчас, двое из троих пойманных налетчиков, оказались сущими пацанами, лет по пятнадцать-шестнадцать. Понятно - если урод с младенчества то он и по жизни уродом останется, но малолеток жизни лишать как-то не комильфо. Поэтому почесав подбородок, решил:

- Погодим шлепать. Пойдем сначала глянем на ту бабу - если они ее насмерть приголубили, то рядом лягут. Ну а если живая, пусть с ними комендачи разбираются…

Сержант кивнул и все двинули обратно, к дороге. А подойдя к поляне, понял что местным уркаганам необычайно повезло - немка оказалась вполне живой и теперь просто сидела под деревом плача и щупая здоровенный синяк расплывающийся на щеке. Увидев нас, плакать перестала и только испуганно зыркала на приближающихся солдат. Когда мы подошли ближе, беженка поднялась и прижав руки к груди, уставилась в землю. Остановившись в шаге от нее, я спросил:

- Фрау… - но через секунду сделав поправку на возраст, исправился - фройляйн, у вас эти люди что-то отобрали?

Ограбленная несмело подняла какие-то блеклые, светло-серые глаза и кивнула.

- Что именно отобрали?

- Два кольца, серьги и браслет…

- Золотые?

- Да…

- Коровин - подозвав сержанта, я продолжил - дай пару колец, какие-нибудь сережки и браслет.

- Какие?

- Да пофигу какие! Мы что, сейчас опознание вещдоков делать будем? Какие попадутся те и давай - потом окинув взглядом худую как вешалка фигуру, добавил - покрупнее там выбери…

Отделенный покопавшись в выуженных из кармана мешочках, протянул требуемое, а я в свою очередь взяв руку немки вложил ей в ладонь безделушки, из-за которых девка чуть не лишилась жизни. Та вытаращилась на золото и хотела что-то сказать, но я опередил:

- Теперь ЭТО - ваше. И в дальнейшем, совет - старайтесь не отходить от основной массы в одиночку. А еще лучше прибейтесь на время пути к какой-нибудь семье или группе, идущей туда же куда и вы. Наши беженцы, в свое время, старались поступать именно так…

Услышав про русских беженцев, немка опять опустила голову явив моему взору верх замызганной женской шляпки, а потом что-то пробормотала. Не расслышав, я переспросил:

- Что вы сказали?

- Простите нас… Простите за все…

Мда… эк ее торкнуло… Нюхнув войны полной грудью, сразу прониклась каково пришлось восточным "недочеловекам" три года назад, когда любимый фюрер при полной поддержке всего населения Рейха на Союз попер. Зато теперь это население через одного прощение просит. Через одного, потому что вторая половина в диком страхе вообще предпочитает не показываться на глаза победителям, отлично зная как порезвились их братья мужья и сыновья на нашей территории. Я хмыкнул, но ответить не успел, так как на поляне появились новые действующие лица, в виде пятерых солдат. Звук их машины я слышал с минуту назад и они, видно за это время перетерев с Пальцевым, рванули нам помогать. Но увидев что дело уже сделано командир новоприбывших, подойдя ко мне козырнул:

- Старший сержант Мишанин, мобильный патруль. Помощь нужна?

- Полк… - кашлянув я поправился - подполковник Лисов. Сами справились. Вон - кивнув в сторону сидящих на земле грабителей, продолжил - троих на горячем взяли. Девчонку грабанули и свинтить хотели. Так что забирайте "языков", в смысле - бандюганов и везите к себе.

Сержант, стягивая с плеча автомат, удивился:

- А зачем их куда-то везти? Взяли с поличным, значит согласно приказа подлежат расстрелу на месте.

Я поморщился:

- Знаю, но там щеглы совсем…

Старшой глянув на немцев, зло оскалился:

- Такие же "щеглы", пятерых ограбили и зарезали позавчера. Как по мне, так пусть они друг друга хоть под корень изведут, но у нас приказ - поддерживать порядок. Вот мы его и будем поддерживать.

Еще раз глянув на патрульного, я предположил:

- Сам, кого-то из родных потерял?

Тот катнув желваки на щеках, ответил:

- Всех. Отца, мать, жену, дочку… Всех - одной бомбой, в январе сорок второго. Так что, товарищ подполковник, приказ я буду исполнять неукоснительно…

- Мда… лютый ты, сержант. Ну да тебя понять можно, поэтому поступай как знаешь, а мы поехали.

Кивнув своим бойцам я пошел к машине, и только вышел к дороге, как за кустами раздалась короткая очередь. Не оглядываясь, сплюнул и запрыгнув в джип скомандовал Витьке:

- Поехали.

Любопытный Пальцев, порычав стартером, завел машину и поинтересовался:

- Что товарищ командир, патрульные бандитов порешили? А сколько их было?

- Трое.

Машина как раз в этот момент проезжала прореху в придорожных кустах и водитель глянув влево удивился:

- А откуда еще двое взялись?

Глянув куда он показывает, я увидел как Мишанин, обозванный "лютым", пинками гонит к своей полуторке двух вполне целых малолетних налетчиков. Угу… вот почему мне очередь такой короткой показалась. Я уж подумал что сержант совсем оскотинился и выстроив смертников в рядочек прошил им головы. А оказывается он шлепнул только взрослого, но на пацанов рука так и не поднялась… Ну что, остается только порадоваться за мужика - невзирая на случившееся с ним горе он человеком остался и значит после войны не сопьется, а там глядишь и жизнь себе по-новой устроит… Дай то бог…

Вот так и получилось, что ставший штабным Лисов, тоже приложил руку к зачистке на подконтрольной территории. Гусев, когда я ему доложил о случившимся, только крякнул и высказался в том смысле, что не царское это дело уркаганов ловить, но потом добавив, что свинья везде грязь найдет, махнув рукой, отстал. А тем временем мужики, вместе с ребятами террор-групп, как хорошие рыбаки во время нереста, продолжали тягать из альпийских лесов одну фигуру за другой. Фрицы, пробирающиеся тайными тропами в сторону нейтралов, то ли рассчитывали на авось, то ли не думали что горы можно перекрыть настолько плотно, но улов был постоянный. Пехота и НКВД на дорогах тоже снимали свой урожай, но у наших попадались прямо штучные экземпляры. Вон например вчера, отловили четверых "ходоков", один из которых оказался первым замом Крихбаума, более известного как "Вили К". А это вам не цацки-пецки, это практически человек из верхушки четвертого управления РСХА.

Такими темпами глядишь и до "папаши Мюллера" дело дойдет. Хотя, группенфюрера я думаю, отловить нереально. Это остальные нацистские бонзы попали на свои должности будучи до переворота лавочниками, летчиками, художниками да разной профессурой, подпольной работы толком не нюхавшей. А Мюллер, он ведь бывший опер и на "земле" проработал большую часть жизни. То есть профессионал. И так как опыт не пропьешь, то уходить он будет исключительно по своим каналам, игнорируя общеимперскую программу эвакуации. Это сработало в прошлой реальности, так наверняка он поступит и сейчас…

## Глава 23

Утро следующего дня не предвещало никаких неожиданностей и я как обычно собирался в свое турне по штабам, но когда уже садился в машину, меня неожиданно вызвали к Гусеву. Странно, полчаса назад мы вроде все обговорили, чего ему опять понадобилось? Хотя, посыльный сказал, что он ждет меня у связистов, значит возможно какие-то новые ЦУ сверху поступили.

Но это были не ценные указания, а скорее привет от старых знакомых. Когда я появился у "маркони", командир уже закончил говорить с кем-то по ВЧ и увидев вошедшего подчиненного, увлек за собой в кабинет. Там, предложив сесть, оповестил:

- Получено радио из Москвы. В нем говорится, что на СМЕРШ двести тридцать шестой дивизии, штаб которой базируется сейчас в Нанси, вышел человек "Колдуна". Русский. Представился Кравцовым Михаилом Аристарховичем. Помнишь такого?

- Епрст! Конечно помню! Именно благодаря ему я из Франции в прошлом году и смог выбраться. Да и вообще живой остался только потому, что с Кравцовыми встретился! Я же тебе рассказывал!

- Было дело - Гусев кивнул и продолжил - Короче. После получения сообщения я связался со СМЕРШевцами из дивизии и они подтвердили, что этот Кравцов находится сейчас у них. Я хотел чтобы его доставили к нам, но твой человек предупредил контрразведчиков, что дело касается его семьи и счет идет на часы…

В этот момент я перебил Серегу:

- Понятно. Пока особисты связались с центром, пока в Москве все переварили, пока вышли на тебя… Он когда в Нанси вообще появился?

- Сутки назад.

- Ясно… А что там с семьей?

Командир пожал плечами:

- Похоже когда вы положили отряд макизар во главе с англичанином, которые хотели тебя взять, где-то наследили. А может и не наследили, но "лайми" все равно смогли вычислить причастность Кравцовых к исчезновению своих людей. Вот эмигранты и вынуждены были бежать из дома, а теперь прячутся. Михаил же, двинул искать помощи у русских.

- И?

- Что "и"? - Гусев устало потер глаза - Это твой человек… Хотя, скажу честно - изначально я был за то, чтобы привезти его к нам и здесь прояснить ситуацию, выступая против твоей поездки в Нанси. Против, так как предполагал что прибыв на место и взяв Михаила ты рванешь дальше, вытаскивать его родственников. А вместо них, можешь вытащить большой букет неприятностей: там ведь сейчас - слоеный пирог. Наши, союзники, остатки гитлеровцев - все вперемешку… Но, только что позвонил Иван Петрович и сказал, что это дело государственной важности. Мол генерал Кравцов является крупной и авторитетной фигурой в эмигрантской среде, так что надо приложить все силы для его эвакуации. Посторонних привлекать к этой операции не будем - больше времени на согласование уйдет, поэтому сейчас берешь ребят, две машины и выдвигаетесь в Нанси. Контрразведка из двести тридцать шестой предупреждена, поэтому вам окажут всю необходимую помощь.

- Понял…

Оно действительно все было понятно. Будь Мишка один, его, после подтверждения факта, что это действительно человек "Колдуна", просто переправили бы к куратору. Но в данном случае возник вопрос с очень непростой семьей. И вопрос этот действительно дюже важный. Не зря Тверитин на пупе вертится активно рекламируя свою программу реэмиграции. Я вот например сам обалдел, когда узнал что коммунисты дошли до того, что вели прямые переговоры с самим Деникиным. Да-да тем самым бывшим генерал-лейтенантом генштаба России, а потом ни много ни мало заместителем Верховного Правителя, который два года назад переехал из Франции в Штаты. Уж не знаю какую деятельность там развили Стасовские ребята, но из США в СССР уже прибыли три парохода тех, кто в свое время бежал из красной России. И говорят, что это только начало. Сам же Деникин, который до этого резко отрицательно относился к большевикам, не то чтобы круто изменил свое мнение и стал идейным союзником, но начал весьма активно в своих статьях и обращениях поддерживать и освещать реформы проводимые в СССР. Особенно, сыну бывшего крепостного, импонировали те их части, которые касались крестьянства.

Деникин ведь, еще в гражданскую, на занятых его армией территориях разработал и пытался осуществить свою, для тех времен довольно прогрессивную, крестьянскую программу. И помешали ему в этом как ни странно вовсе не красные, а в первую очередь бывшие помещики и поддерживающие их социал-демократы. Ну а потом разумеется стало вовсе не до того и передав власть Врангелю, Антон Иванович сдернул за бугор. За границей Деникин круто поцапался с англичанами после чего, осел во Франции.

Вот тут в полный рост и возникает генерал Кравцов. Мишкин папа не только был хорошо знаком с Антоном Ивановичем, но так же являлся большой шишкой среди эмигрантов. Причем изначально настроенным гораздо более лояльно к СССР чем Деникин. И вот этому человеку теперь понадобилась помощь. И не просто безликая помощь в виде взвода советских солдат, которые вытащат генерала из Франции. Нет, тут ведь надо учитывать и человеческий фактор. Надо показать, что мы добро помним, да и особое отношение подчеркнуть тоже не грех. Тем более, что один советский офицер в свое время, обещал ему личную поддержку. И факт того, что именно этот офицер и приедет выручать семью Кравцова, покажет много понимающему генералу, отношение Советского правительства. Аристарх Викторович просто не сможет не оценить того, что данного человека (который мог сейчас находится на каком угодно фронте), нашли и задействовали в этой операции.

А ведь в дипломатии, важны не только слова действия или поступки. Не менее важно, как именно они будут преподнесены. Исходя из этого становится ясно, почему Колычев и санкционировал участие Лисова в деле спасения генеральской семьи…

В общем, получив последние наставления от Гусева, я пошел готовиться к поездке. А когда уже поднял своих мужиков, буквально несколько часов назад вернувшихся с трехдневного рейда, и мы расселись по машинам, Серега стоящий возле моего ГаЗона приказал:

- После разговора с Кравцовым и принятия решения сразу связывайтесь со мной. Доложишь что вы там придумали. И это… - командир пихнул меня в плечо - без фанатизма там. Не нарывайтесь.

Сидящий сзади Марат ответил за меня:

- Все нормально будет тащ полковник! Мы и людей вывезем и за "штабным" приглядим!

Вот ведь ехида! Повернувшись назад, я огрызнулся:

- За собой приглядывайте! А то только вас без надзора оставишь, так сразу себе ноги ломаете.

Это я ему намекал на Змея, который в последнем выходе, прыгая по камням, голеностоп потянул. Шах уже открыл рот желая достойно ответить, но Гусев, прихлопнув по капоту ладонью, перебил:

- Приказ ясен?

- Так точно!

- Ну тогда - с богом мужики!

И мы поехали…

Дорога была хорошая, поэтому катили быстро. Гек, сидящий за рулем, бибиканьем отгонял беженцев к обочине и наслаждаясь скоростью, все давил и давил на акселератор. Пришлось даже одернуть раздухарившегося подчиненного, так как УльЗиС с остальными ребятами, начал отставать. Бывший "Додж", машина более тяжелая и для гонок не приспособленная. ГАЗик, он конечно тоже вовсе не для треков проектировался, но "67" всяко разно порезвее "американца" будет.

Потом, пришлось остановиться пропуская танковую колонну. После чего свернули по дороге на запад и навстречу стали попадаться уже не беженцы, а топающие по обочине пленные. Я сначала даже удивился, не обнаружив конвоиров, но потом увидел что они все-таки присутствуют. Просто толпу фрицев, человек в двести, сопровождали всего пятеро наших бойцов, верхом на лошадях.

Хотя с другой стороны чему тут удивляться? Сам ведь видел, как рота практически полного состава, конвоировалась каким-то мужиком, по виду из ездовых и парнем в очках. При этом они оба сидели в телеге, на которую было навалено оружие пленных, а сами фрицы покорно топали за этой телегой не делая никакой попытки бежать. Европа однако. Культура мля - если взяли в плен, то руки в гору и не жужжи. Это ведь не дикие восточные варвары, которые даже раненными сбегали из таких вот колонн, чтобы снова бить врага…

Потом, мы свернули несколько не туда и заблудились. Хорошо, встретили рембатовскую "летучку", которая ехала в Страсбург и пристроившись за побитой полуторкой мы, через двадцать минут были на границе. Ну, как на границе… В свое время Эльзас и Лотарингия были включены в состав третьего Рейха и соответственно считались территорией Германии. А когда наши войска вошли на эти земли, то разумеется была подтверждена их принадлежность к Франции. Поэтому были поставлены КПП для обозначения восстановления статус-кво. И эта граница мне очень понравилась! Ведь я до сих пор помню, насколько геморройно было получить шенгенскую визу в мое время. Причем даже не столько геморройно, сколько унизительно…Зато сейчас, показав удостоверение личности младшему лейтенанту на КПП, я без задержек повел свою колонну дальше.

Жалко только что ощущениями поделится было не с кем - моим ребятам, наверное бы просто дикими показались иные расклады. И я говорю даже не про военное время, когда подобное положение собой разумеется, а про мирное. Ведь и в дальнейшем, никому из этой европейской шелупони и в голову не придет спрашивать у гражданина СССР, который захочет посетить их страну, доказательство того, что он не останется в какой-нибудь сраной Бельгии или Голландии на постоянное жительство. Нет, они его будут облизывать и в попу целовать как и всех туристов. А все почему? Да потому что наша страна - сильная. Слабых ведь нигде не уважают и норовят пнуть при каждом удобном случае. И это касается всего, начиная от отношения к отдельным гражданам и заканчивая отношением к стране в целом.

От философских мыслей меня отвлек Лешка. Мы как раз проезжали через городок где он крутя головой и оглядывая как пейзаж так и девушек, разочарованно вякнул:

- И ЭТО француженки?!

Я хмыкнул:

- В основном - немки. Но и француженок хватает.

- Но почему они такие страшные!? Во всех книгах француженки описывались как идеал красоты, а на самом-то деле…

Снисходительно глянув на Пучкова, я принялся объяснять:

- Ты слышал выражение - о вкусах не спорят? Вот видишь… Получается что "лягушатникам" и эти крокодилы за принцесс канали. Я же тебе рассказывал про негативный отбор. У них еще лет триста назад была тенденция - если баба красивая, то называли ведьмой и на костер. И так они действовали черти сколько лет. Вот тебе и результат - взмахом руки я обозначил окрестности, продолжив - а маму-природу не обманешь. Если постоянно изничтожать красивых баб, то они просто перестанут рождаться.

Сидящий сзади Марат поинтересовался:

- А мужиков тут не жгли, исходя из этого же принципа?

- Нет. Мужиков практически не трогали. Так, сотню-другую, не больше. И вовсе не по причине внешней красоты. Тут ведь видишь какое дело - повернувшись на сиденье я с самым серьезным видом добавил - здесь ведь католицизм с его воинственным безбрачием процветал. То есть с бабой ни-ни. А местные попы тоже люди и им тоже чего-то смутно хочется. Поэтому красивых барышень и жгли, чтобы соблазна избежать. Но пипец подкрался с другой стороны и поэтому я вовсе не удивлюсь, если лет через пятьдесят тут пидарастеж будет настолько популярен, что люди с нормальной ориентацией, останутся в меньшинстве.

Шах передернулся:

- Ну, ты как скажешь…

- Забъемся?

Шарафутдинов мотнул головой:

- Долго ждать. Да и на слово верю…

Тут Гек, неожиданно заржал и отсмеявшись пояснил причину:

- А чего тут не верить? Поведение у буржуинов уже вполне соответственное, так что дело остается за малым!

Я ухмыльнулся но ответить не успел, так как увидел странную картину. На выезде из города, стояла солдатская полевая кухня. Повар видно куда-то отошел, но возле нее уже выстроилась довольна большая очередь из гражданских. В принципе картина совершенно обычная и вовсе не это мне показалось странным. Просто мы как раз в этот момент сбавили скорость объезжая препятствие и я увидел что несколько мужиков и баб стоящих в очереди начали не скрываясь, откровенно колотить какую-то тетку. Причем, ее просто сначала хотели выпихнуть из людской цепочки, а когда она начала упираться, принялись бить. Но все почти тут же прекратилось, так как появился солдат с большим черпаком, который ловко заскочил на ящик и откинув крышку котла, принялся чего-то там помешивать. Битая тетка, прижимая платок к носу упорно оставалась на своем месте. Мне стало интересно, а из-за чего собственно свара возникла и приказав Лешке тормознуть, позвал повара:

- Ефрейтор!

Боец, положив свою суперповарешку на бак, быстро подошел ближе:

- Ефрейтор Бузько!

- Слушай, Бузько, а чего у тебя тут гражданские друг друга мутузят, пока ты отсутствуешь?

- Где? - ефрейтор обернулся и увидев побитую бабу вздохнул - Ну вот, опять. Это товарищ подполковник, французы немку бьют. Я уж ей пытался объяснить, чтобы она в центр ходила за горячей пищей. Там тоже полевая кухня стоит, но там немцев больше приходит и поэтому ее пинать не будут. Но видно не понимает. А здесь- через день получает по сусалам, хоть я и стараюсь этого не допускать…

- Понятно… Эй, фрау!

Немка увидев что ее зовут, прихрамывая вышла из очереди и подойдя к машине уставилась на меня. Мда… бабка лет пятидесяти, с разбитым носом, смотрится довольно хреново. Стараясь не обращать внимания на ее распухший шнобель я сказал:

- Фрау, в центре города тоже есть наши полевые кухни. Там в основном кормятся немцы. Если вы будете ходить туда, то убережете себя от побоев. Наши солдаты конечно следят за порядком но вы должны и сами позаботится о собственной безопасности.

Старуха как будто не поняла что именно я ей сказал и все так же продолжала глядеть на меня глазами снулой рыбы. Я пожал плечами и уже хотел повторить свою речь, но в это момент она наконец заговорила:

- Я знаю. Но не пристало истинной арийке прятаться от каких-то унтерменшей! Был бы жив мой сын, оберштурмфюрер Зигмунд Греттен, он бы меня поддержал. Но вы его убили! Убили, в своей дикой России! А теперь я вынуждена, за кусок хлеба, сносить побои от недочеловеков!

Мда, вот тебе и проявил любопытство… Сплюнув и больше не обращая внимания на вопли сбрендившей бабки, я скомандовал Пучкову:

- Поехали

И когда машина тронулась, полез за папиросами. Гек же, объезжая воронку, кратко прокомментировал:

- Фашистка! И не скрывается. Думает если старая, то ее не тронут! Так что правильно ее французы бьют.

Марат добавил:

- И таких в Германии, считай, как минимум - четверть. Только они молчат, скрывая свои истинные чувства…

Прикурив, я тоже вставил свои пять копеек:

- Ничего, никуда не денутся - перевоспитаются. А мы в этом поможем. Хотя, честно говоря, мне тех немцев, которые оказались за территорией Германии, жалко.

Лешка подпрыгнул:

- Да ты что? Фрицев жалеть? После того что они в мире натворили, ты их жалеть собираешься?

Я ничего ему не ответил. Да и что было отвечать, когда я сам можно сказать, в их шкуре побывал? Ведь отлично помню, как после развала Союза, на Кавказе стали относится к некоренному населению. И как сваливать оттуда пришлось бросив все и на перекладных. Только вот есть разница, что тогда и войны не было и вроде еще вчера говорили про несокрушимое братство народов. Да ладно я, который считался просто приезжим, а вот каково тем кто там родился и вырос? Так что, получается земной поклон демократам вообще и беспалому Боре в частности, за миллионы искалеченных судеб…

Вспомнив "обожаемых" демократов, я опять сплюнул и мысли приняли новое направление. Вот ведь как интересно получается: почему весь мир вспоминает исключительно выселение немецкого населения с территории нынешней Калининградской области? Очень уж современные мне либералы любят смаковать насколько жестоко обошелся кровавый сталинский режим с несчастным фрицами. В принципе мне это тоже совсем не по душе, но почему вспоминают только то, что происходило в нашей части Восточной Пруссии? Почему никто даже не вякнет о том, как с немцами обходились в Польше, Чехословакии, Франции? Ведь выселение оттуда шло не менее ударными темпами и отношение к гражданским было точно такое, же если не хуже.

А особенно гадостно это смотрелось в сравнении с совсем недавним жополизным отношением к оккупантам. Если с СССР была война насмерть, то ведь большинство европейцев были просто, достаточно мягко оккупированы. И режим этой оккупации, рядом не стоял с тем, что было у нас. Только все равно, будущие "просвещенные" общечеловеки немцев гнали с особым садизмом, при этом не забывая тонко издеваться. В той же Лотарингии, им запрещали говорить на своем языке, запрещали иметь любой транспорт, включая велосипед, запрещали иметь телефон, запрещали посещать кинотеатр, запрещали работать практически везде, кроме чисто физических работ. И после этого, всех немцев, в течении пары лет просто вышвырнули обратно в Германию, разрешив взять только то, что они могли бы унести в руках. Но часто были случаи, что и не разрешали, а раздев догола, пинками выгоняли из домов. У нас-то немцев выселяли для того, чтобы заселить на их места своих людей, оставшихся без крова, а в Чехии и в конце двадцатого века немецкие деревни так и оставались стоять пустыми. Особенно в горной части страны. То есть, "просвещенные европейцы" гражданских немцев выгоняли просто так, а не по острой необходимости… И ведь надо учесть, что тогда СССР еще вовсе не рулил Восточной Европой. В сорок седьмом чехи вовсю договаривались с американцами и вообще собирались присоединиться к плану Маршалла, так что их можно вполне резонно отнести именно к "демократам". Вот и возникает вопрос - чем же их "либеральные" режимы лучше Сталинского?

И кстати, насчет дегерманизации Пруссии. Насколько мне стало известно, у нас разработан план эвакуации немцев, аж до пятидесятого года. А самое главное, что до четверти населения планируется оставить на месте, с постепенной их советизацией. Как сказал Тверитин - оставить социально близких и тех кто не захочет уезжать настолько, что готовы будут поменять гражданство. Услышав насчет "социально близких" я помню, ехидно поинтересовался:

- Что, всех местных урок решили оставить?

Стас криво улыбнувшись ответил в том смысле, что я совсем отстал от жизни и у блатняков, райская жизнь закончилась, так как указом от двадцать пятого июня сорок четвертого года, они вгоняются в черное тело, как и положено уголовникам. А система ГУЛАГа будет реформирована так, что теперь общих лагерей просто не останется. Будут отдельные уголовные, отдельные политические и отдельные лагеря для предателей и изменников Родины. При этом уголовные будут подразделяться таким образом, что рецидивисты с "первоходками" в одну зону теперь попасть никак не смогут. Мда… у Тверитина огромный личный счет к ворам и я вовсе не удивлюсь если эту идею именно он Верховному подал. Не зря же Стас, вместе с Иваном Петровичем, мне все мозги выдернули по поводу возникновения и развития в СССР организованной преступности. Колычев тогда накатал огромную докладную, а главный идеолог сказал, что эту мразь надо начинать давить не дожидаясь окончания войны и что этот вопрос будет серьезно поднят, на ближайшем заседании Политбюро.

А вообще в последнее время происходит что-то довольно странное. Эти два ухаря, я имею ввиду Тверитина и Машерова, набирают все больший и больший вес. Даже если исходить просто из радиопередач, то скоро количество обращений Машерова, сравняется с количеством обращений Сталина. Нет, парни они конечно головастые, но я ведь отлично помню, как Виссарионыч в свое время отреагировал на мои слова по поводу преемника. Взгляд у него тогда стал такой, что я испугался по-настоящему. А теперь что происходит? При полной поддержке усатого вождя, Колычева да и всего измененного Политбюро, они гнут новую линию, только рубашки завиваются. И ведь что интересно, если крестьянские реформы получили в народе название "Сталинские", то касающиеся мелкого и среднего производства называют "Машеровскими". А "кровавый тиран" и в ус не дует - наоборот, всячески опекает своих протеже. Блин, такими темпами остается одно из двух - либо парней в ближайшие пять лет элементарно шлепнут, в лучших традициях "кровавой гэбни", либо я уже сейчас могу с уверенностью сказать кто будет следующим Верховным главнокомандующим. Точнее - первым председателем Совета Народных Комиссаров. И если про "шлепнут", подумалось исключительно в виде злой шутки, то будущее председательство Машерова в СНК, прослеживается настолько четко, что к бабке не ходи.

Мда, дай то бог. С другой стороны, сильно настораживает нынешний возраст Петра Машерова - всего двадцать шесть лет. Чтобы такого пацана допустили рулить огромной страной… Но если подумать, то возраст это такой недостаток, который проходит с годами, а Петр уже успел показать себя как на войне так и на гражданской работе. Да и товарищ Сталин, твердо решил дожить, как минимум до пятьдесят третьего года. Так что все вроде выстраивается в елочку - тридцать пять лет это уже нормально…Вон, Гусеву тридцать шесть а уже командир особой группы ставки. Хотя, не в количестве прожитых зим и весен дело, а в отношении к жизни. Я ведь, когда познакомился с тем же Иваном Петровичем считал его совсем старым. Просто исходил из общего поведения, взвешенности, солидности да и вообще - житейской мудрости. А оказалось, что он ровесник века и в начале войны, только за сороковник перевалил.

Да уж… наверное это у меня еще детские воспоминания превалируют - если политик, то должен быть древним как Брежнев. Но действительность вносит свои коррективы: сейчас большинство в политбюро - молодые шустрые и злые, которые, как пел Цой - "хотят перемен". Только в отличие от "перестройщиков" конца двадцатого века, перемен не для личного обогащения, а для обогащения всей страны…

- До Нанси, двадцать километров!

Возглас Гека меня отвлек и я встряхнувшись переспросил:

- Что?

- Я говорю- через полчаса на месте будем. Ты знаешь куда там дальше ехать?

- Без понятия. Да и что тут думать - у первого же патруля провожатого возьмем, он и проведет.

Гек кивнул, а я с удовольствием потянулся и глянул назад. Марат безмятежно дрых, привалившись к бортику, при этом однако, даже во сне, крепко держась за поручень, а метрах в тридцати за нашей машиной, катил УльЗиС с остальными парнями. Ребята там похоже вовсе не расслаблялись, так как установленный на турели ДШК был расчехлен и возле него торчал Шмидт, поблескивая на солнце очками-консервами, которые он нацепил, чтобы ветер не выбивал слезы.

Мда… вот что значит - орднунг. Едем по своим тылам, до ближайших вооруженных фрицев как до Китая раком, но эта поездка считается боевым заданием, а раз боевым, то вынь и положь эту самую боевую готовность. И ведь голову могу дать на отсечение, что это Максова инициатива. Я просто воочию представил, как немец, в начале езды лишь беспокойно крутился на своем месте, а потом видя, что Козырев, будучи старшим по званию, не мычит и не телится, увлеченно крутя руль, внес данную рацуху. Змей наверняка удивился предложению и ответил в смысле - если так хочется торчать возле пулемета, то и флаг тебе в руки! Вот Шмидт, периодически припахивая Искалиева на подмену, и бдит…

Кхм, с одной стороны это конечно правильно. Совершенно правильно. Но вот с другой… То-то я удивлялся, чего это регулировщик, когда мы на перекрестке, пропускали танковую колонну, на меня так поглядывал. А он видно принял подполковника, сидящего в новеньком ГаЗ-67 за чмошного тылового ссыкуна, который не просто окружил себя охраной, находясь за десятки километров от линии фронта, но еще и заставил эту охрану бдительно нести службу. Мда… надо будет ребятам сказать, чтобы не позорили начальство, да и вообще - размяться тоже неплохо, а то хоть дороги здесь и похожи на взлетно-посадочные полосы, но один черт - растрясло…

Поэтому, приказав Геку тормозить, я, после остановки колонны, подойдя к УльЗиСу высказал сидящим в нем свои претензии. Судя по злорадному Женькиному -"Ага!" обращенному в сторону Шмидта, мои предположения, относительно инициатора бдительности, были полностью верны. Макс выслушав аргументы, недоуменно наморщил лоб:

- Я поннимайу, но фет так полошено?

- Знаю, но ты Макс, будто первый день в армии и забыл что значат для военного человека, понты и бравада!

- Я помньйю. Но отно дело расстекнуть форот кимнастерки, или хвасьтат трофейным орушием, и софсем тругое нахотясь на поефом задании фести сепя как путто на оттыхе. Фы феть даже бронешилеты и "льифчики" не натели. А фдрук нас опстреляйут?

- Ой, да ладно - подошедший от газика Пучков, махнул рукой - Во-первых, при таком количестве войск на рокаде, никаких обстрелов быть просто не может, а во-вторых ты еще предложи каски одеть, чтобы на нас все пальцами показывали, как на последних трусов.

- При чьем тут трусост? Нато просто фыполньят трепофания устафа. Он тля этоффо и написан.

Мда… уел. И ведь не поспоришь и не станешь объяснять, что от боевого задания в этой поездке, только лишь название что - "боевое". Мне остается только утереться да еще и поблагодарить за службу. Но тут Женька, который молча разминаясь слушал наш разговор, встрял:

- Эх ты, немец-перец-колбаса! Все у тебя по правилам, да по полочкам разложено! Нет того огонька и капельки сумасбродства, что должно отличать бывалого солдата от штабного уставника!

Шмидт на этот наезд хитро улыбнулся и ответил:

- Ест. Я фот каску нье отел, хоть и полошено и затфор пулемета перетернул срасу, хоть этто как рас и нье полошено! Сначит - ест оконек!

Искалиев, до этого крутивший головой, просто переводя взгляд с одного говорящего на другого, тихонько захихикал, а Змей, от такого извращенного подхода к тонкому искусству армейского разгильдяйства, как потягивался, так и застыл, удивленно приоткрыв рот. Я, честно говоря, тоже был несколько ошарашен тевтонским взглядом на допустимые понты. Уж больно они неотличимы оказались от уставных требований…

Макс же, глядя на наши лица рассмеялся и пояснил:

- Я сшутью.

Ну и как на такое реагировать? Поэтому пихнув шутника в бок, я приказал:

- Хорош отдыхать - поехали!

И мы с Лешкой потопали обратно, к своей машине. Проснувшийся Шах, который воспользовался остановкой и окропил придорожные кусты, видя мою странную ухмылку, спросил:

- Чего там?

- А - я махнул рукой - Фауст прикалывается…

Гек, включая передачу, кивнул:

- Он такой, он может! Полгода из себя тормознутого молчуна изображал, а тут как прорвало. Видно до этого неопределенность мужика давила, но после получения звания, Макс вообще в другого человека превратился. И ведь шутит сволочь, прямо как ты - с непроницаемой мордой! Сразу даже не доходит - серьезно он говорит или нет.

- Ну, чего-чего, а юмора у него хватает…

Марат, удобно устроившийся на сидении, оживился:

- Кстати, про юмор. Вы слыхали как мы с ним к "внутрякам" ездили?

- Нет, а что там?

- Хе! - Шах наклонившись вперед, чтобы было лучше слышно, начал рассказывать как они со Шмидтом демонстрировали свои свето-звуковые бомбочки нового поколения, парням из полка НКВД. Все было бы ничего, но в момент испытаний кот, который не ожидая подобной подляны, мирно дрых в "эмке" командира полка, понял, что настал внезапный, вселенский амбец. Понял и повел себя соответственно…Народ потом долго удивлялся, как в таком маленьком и симпатичном с виду котике может оказаться настолько много дерьма, чтобы его хватило измазать весь салон. Даже на потолке остались пахучие отпечатки когтистых лап.

А Макс, с самой серьезной мордой посоветовал, на чем свет ругающемуся майору НКВД, вызвать химиков для дегазации машины. Дескать, в противном случае никакие обычные средства тут уже не помогут и амбре останется навсегда. И что самое смешное - командир полка этих химиков вызвал! Они сначала брыкались, но после угроз, все таки приехали со своими колбами и распылителями. Поработали на совесть, и даже запах вывели, только салон приобрел настолько необычный цвет, что опешивший майор увидев получившийся колер так и застыл, не решаясь влезть внутрь. А потом, придя в себя вызвал старшину из хозвзвода и приказал "выкрасить, как было!". Старшина с работой справился, но тут возникла новая проблема - один запах сменился другим и даже с открытыми окнами можно было одуреть от вони сохнущей краски. Говорят машина до сих пор стоит с распахнутыми дверями, а злющий майор, пересел с комфортабельной "эмки" на открытый "виллис".

- Да… - я фыркнул - Хорошо подначили. Хотя полкач - сам виноват. Лучше бы этот эстет, себе изначально канарейку завел… А кстати, хотите по-настоящему фантастическую, но совершенно реальную историю? Мне ее Иван Петрович рассказал, перед тем как в Швейцарию отправить.

- Ну?

Вообще- то, когда нарком поведал о действиях Александра Викторовича Германа, который был сначала офицером разведотдела, а потом командиром партизанской бригады, я опешил -настолько невероятно было то, с какой выдумкой и знанием человеческой психологии действовал этот диверсант. Поначалу даже не очень поверил, но Колычев только усмехнулся и сказал, что все подтверждено документально и что две Золотые Звезды, просто так не дают. Поэтому пришлось поверить и вслух выразить сожаление о том, что я еще не знаком с этим неординарным человеком. Иван Петрович помню тогда выразился в том смысле, что еще не вечер, но вместе нас сводить нельзя, так как если соединить хитроумность Александра и мой авантюризм, то мозга за мозгу зайдет не только у противника…

- Ну, что ты примолк? Чего тебе товарищ нарком рассказывал?

Гек, вопросительно глянул на меня и я начал:

- В начале войны, под Псковом, был организован диверсионный отряд. Солидный отряд - больше сотни человек. Только вот расположился он не вблизи населенных пунктов, а наоборот - в глухих чащобах.

- А чего жрали?

- Вот, в том то и дело, что была налажена авиадоставка. Фрицы конечно засекали наши самолеты и периодически обращались с просьбой к командиру истребительного полка, чтобы он это дело прекратил. До этого летуны просильщиков посылали, так как у них не было необходимой техники, но тут как раз перегоняли специально оборудованные "мессеры", для подразделения ночных перехватчиков, поэтому просьбу удовлетворили. Результатом удовлетворения просьбы, стал сбитый "Дуглас". Партизаны, удрученные потерей, расценили это как неприкрытое хамство и совершили атаку на инфраструктуры аэродрома.

Марат, слушающий историю, усомнился:

- Не может быть, там ведь такая охрана - всех бы положили.

Я поправился:

- Атаковали не сам аэродром, а топливную базу и авиасклады. Командиру полка люфтваффе такие расклады совершенно никуда ни уперлись: за партизан его могли только поругать, а за то что авиаполк не может выполнять фронтовые задачи - выхарили на всю катушку. В общем, в дальнейшем, даже когда через его аэродром перегоняли ночные истребители он, на летающие ночью транспортники, реагировать просто перестал. Дескать - сами со своими проблемами разбирайтесь!

Лешка хохотнул:

- Оно и понятно - кому чужую работу делать захочется, чтобы потом самому по шее получать?

- Именно так. Но, дальше-больше. Партизаны нашли ветку узкоколейки с несколькими паровозиками и вагонами, которая была построена для обеспечения торфоразработок. Разведали и выяснили, что немцы о ней ни сном ни духом, а сама ветка уходит по болотам, аж за линию фронта.

- Вот только не говори, что они к нашим, на поезде в отпуск ездили!

- Не в отпуск, а раненных переправляли и боеприпасы с оружием и продовольствием получали. Только весь прикол не в этом. Основная хохма в том, что железка шла по глухим лесам, но в одном месте проходила по окраине узловой станции…

Шарафутдинов снова удивился:

- Так на станции же гарнизон стоит? Или немцы все ослепли и ничего не замечали?

- Поначалу не замечали, так как каждый раз при проходе партизанского состава, шел обстрел станции. То есть наши отвлекали внимание и, под шумок пускали свой эшелон. Но, в конце концов, фрицы провели параллель между атаками на железнодорожный узел и проскакивающим вдалеке составом, после чего разобрали часть узкоколейки. Наши на эту подляну ответили мощнейшим ударом, с подрывом основных путей, двух мостов, входящих в зону ответственности гарнизона и уничтожением большей части солдат из охраны. А когда партизаны ушли, выяснилось, что узкоколейка ими восстановлена… Итог - комендант узла имел большие потери в личном составе и вдобавок его поимело вышестоящее начальство, за нарушение графика движения. Немцы сделали вывод, а как жить хочется всем, в особенности тыловикам, просто перестали замечать маленький, деликатный паровозик с вагонами, который в общем-то никому не мешает и только изредка, ночами, мелькает на окраине узла. Сделали вывод и дали своеобразные намек партизанам - перенесли колючку ограждения так, что узкоколейка осталась за пределами охраняемой зоны. Те, намек поняли и на пробу запустили поезд, без отвлекающей атаки, а когда он свободно прошел, прекратили нападения на гарнизон.

- Ха! - Лешка в восторге ударил по рулю ладонью - Классно сработали! То есть выдрессировали немчуру, как Павлов, свою собачку! Кстати, помнишь в Беляковичах, партизаны с немцами тоже краями расходились? Фрицы из гарнизона тогда на лесозаготовки спокойно ходили, зато наши в деревню, за продуктами так же свободно, не опасаясь что патруль прихватит?

- Помню, только закончилось это хреново… Немцы ягдоманду, один хрен вызвали…

- Так это не гарнизонские вызвали, а городские, после того, как партизаны машину с оберстом подорвали.

Марат оживился:

- Вот-вот. И я хочу спросить, а в твоем случае - неужели фрицы егерей не подтянули?

Я, доставая папиросы и прикуривая, ответил:

- Егерей на всех не напасешься, да и район считался тихим и спокойным. Партизаны ведь, те несколько гарнизонов, что стояли возле их базы, практически не трогали, совершая дальние рейды, для проведения диверсий. Ближе действовали только в том случае, если немцы начинали борзеть и приходилось учить их жизни. А когда фрицы уроки понимали, то боевые действия на местах прекращались. Но ты Шах, прав. Местному немецкому начальству подобное не очень нравилось и они таки вызвали спецгруппу из Смоленского абвернебенштелле. Ну, ты их методику знаешь, только Александр оказался хитрее призванных на помощь профессионалов и отряды партизан стали уходить одной дорогой, а возвращаться другой. Да еще и минировали пути следования. Фрицы потеряли таким образом несколько карательных групп. А партизаны, решили добраться до главного спеца, чтобы тот, своим энтузиазмом, больше жизнь никому не портил. И опять выдумку проявили: захватили "языка", сделали якобы ложную заминированную тропу, а пленного провели по притопленной гати. Потом, позволили ему бежать. "Язык" вернулся к своим, обрадовав абверовца до невозможности. Ведь если он там прошел, значит мин на гати нет. Фриц собрал большой отряд и с помпой двинул в лес. Почти рота СС в болото забралась, а наши просто рванули эту дорожку с двух сторон и в общем-то все… Остальное болото доделало, даже без стрельбы обошлось. После этого найти место базирования партизанского отряда немцы больше не пытались.

- Да-а-а…- Шах задумчиво поправил фуражку - А дальше?

- А что дальше? Дальше и начинается самая фантастика. Так как партизаны кормились исключительно с большой земли и местное население не обирали, то и отношение к ним было самое хорошее. Скажу больше - была налажена даже медицинская помощь, для жителей окружающих деревень, поэтому на Германа только что не молились. Поэтому, когда он ввел временные сельсоветы и исполкомы для пропагандисткой работы, а так же решения текущих вопросов, это было принято на ура. В конце концов дошло до того, что на очередной прием подпольного исполкома пожаловали фрицы из станционного гарнизона, с нижайшей просьбой. Дескать их заменяют и переводят во Францию, а так как все мосты в округе подорваны и дороги заминированы, то не могли бы господа партизаны, за хорошее поведение выдать им пропуск, чтобы они спокойно могли выехать за пределы области? А сменщиков, как правильно себя вести, они дескать уже предупредили…

- Вот этого, уже точно не может быть!

Я, который достаточно был наслышан о "договорных районах" что в Афгане, что в Чечне только пожал плечами:

- Иван Петрович, на преувеличениях замечен не был. Да и документально все это подтверждено. Только ты меня не дослушал. Там, еще и из комендатуры приходили, с жалобой. Ябедничали на фуражиров из соседней части, которые рыскают по деревням, отбирая у крестьян продовольствие и овес. А на одном хуторе даже расстреляли недовольных. Комендантские, резко открещивались от этих беспредельщиков и своей шкурой за их бесчинства отвечать не собирались. Поэтому просили, как-нибудь этих фуражиров… ну, выгнать в общем.

- Пх-х-х… - было видно, что Шарафутдинов потрясен - И чем все закончилось?

- В конце концов, слухи дошло до самого верха. В Берлине просто озвезденели от подобных фортелей и все местное начальство пошло под суд, а против бригады Германа была снята с фронта пехотная дивизия, усиленная танками, авиацией артиллерией и антипартизанской частью СС. Немцы создали группировку, общей численностью около пяти тысяч человек и начались бои. В результате этих боев, партизаны, хорошо потрепав фрицев ушли, пробившись к своим, а Герман получил вторую Золотую Звезду…

- За прорыв?

- По совокупности заслуг. Они ведь за год своей работы намолотили больше десяти тысяч гитлеровцев, мостов подорвали туеву хучу, эшелонов под откос пустили под сотню. Семнадцать гарнизонов полностью уничтожили. То есть только живой силы врага за год работы уничтожили в десять раз больше, чем вся польская Армия Крайова, за время своего существования…

- Да сколько же у него бойцов в бригаде было?!

- В начале боевых действий - сто пятьдесят человек, а перед прорывом, около двух с половинной тысяч.*

*( Все действия А. В. Германа имели место быть в реальной истории. Единственно что автор изменил, так это то, что при прорыве Александр Викторович был трижды ранен и последнее ранение в голову оказалось смертельным)

Мда - Шах вздохнул - все бы так воевали, мы бы фрицев уже в сорок первом уделали… А почему о нем в газетах не писали? Ведь какой пример!

- Так отряд же - секретный был. Это ведь не просто партизаны, а диверсанты. Ты вон к примеру, про группировку Медведева что-нибудь слышал? Вот видишь… А ребята там тоже лихо орудовали. И таких отрядов у нас - не один десяток. Ничего, война закончится, обо всех напишут. - подумав, добавил - о ком разрешат говорить и с кого гриф снимут…

Шарафутдинов кивнул:

- Это точно - а потом протянув руку, добавил - Подъезжаем. Вон, смотри - указатель!

На дороге действительно стоял знак, оповещающий что мы въезжаем в Нанси. А чуть дальше, виднелся контрольно-пропускной пункт. Подрулив к КПП, узнали куда ехать дальше и еще через двадцать минут, я встретился с капитаном Дерябиным, начальником СМЕРШ дивизии. Капитан - среднего роста шустрик, с внушительным рядом наград, пожал мне руку и предложив следовать за ним, двинул сначала вглубь здания штаба, а потом шагнул на лестницу, ведущую куда-то вниз. Глядя на слегка облупившиеся стены, выкрашенные в темно-серый цвет и навевавшие смутные ассоциации, я поинтересовался:

- Надеюсь моего человека, вы не в подвале все это время держали?

Дерябин, улыбнувшись ответил:

- Что вы! У нас все как положено - лишних вопросов не задавали, а отдельную комнату отвели рядом с нашим расположением и на довольствие поставили! А здесь мы пошли, чтобы здание не обходить. Сейчас напрямую через коридор, во внутренний двор попадем.

Так и оказалось - пройдя небольшим коридором и поднявшись по лестничному маршу, вышли во двор, огражденный забором. Тут же стояло приземистое, одноэтажное здание, в котором располагались контрразведчики и где мне наконец предоставили Кравцова-младшего. Тот, при виде целого подполковника несколько обалдел, но когда я полез обниматься, оттаял и лишь скосив глаза на мой погон, удивленно отметил:

- Вот теперь даже не знаю, как обращаться - на ты, или на вы…

- Я тебе дам "на вы"! Когда во время экспроприации средств у марсельских апашей, меня матом крыл и голову лечить советовал, вежливостью от тебя и не пахло. А теперь гляди ты - смущение его взяло!

Мишка рассмеялся:

- Надо же как сказал… Мне до сих пор казалось, будто мы занимались банальным грабежом! И учти, что матом я крыл одного самонадеянного и весьма наглого субъекта в куртке с чужого плеча и с огромным синяком, в половину лица. А сейчас предо мной стоит солидный подполковник. Чувствуешь разницу?

Я хмыкнул:

- Чувствую, но пусть она тебя не смущает - потом повернувшись к Дерябину, попросил - Извините, товарищ капитан, вы нас можете ненадолго оставить?

СМЕРШевец кивнул и прежде чем закрыть дверь, оповестил:

- Я буду в соседнем кабинете. Когда понадоблюсь - позовете.

А я, повернувшись к Михаилу, предложил:

- Ну что, давай рассказывай, как дела? Как Аристарх Викторович, мать, Шурочка, Петька? Игнат Киреевич так с вами и живет?

- Все живы - здоровы. Сейчас, временно находятся в Линсоне - ждут моего возвращения.

Поняв, что Кравцов не сильно расположен вдаваться в воспоминания, я тоже свернул предусмотренные вежливостью церемонии:

- Значит, ждут… Угу ясненько. А теперь давай, четко коротко и по делу - что там у вас произошло и почему вы из своего дома вынуждены были сорваться?

Мишка, обрадованный тем, что я правильно истолковал его внутренние переживания, начал докладывать:

- После твоего отъезда пару месяцев было тихо. Но в конце марта, один мой старинный знакомый, который был вхож в руководство маки, сказал, что нами, точнее моей семьей, заинтересовались англичане. Оказывается "лайми" все это время пытались разобраться, куда пропала одна из боевых групп, да еще и под руководством офицера из МИ-6? И надо же было такому случиться, что они вышли на мадам Пуалю.

Михаил на секунду замолк, а я закусив губу попытался вспомнить, что это за мадам. Но так и не вспомнив поинтересовался:

- Какую такую Пуалю? Что, эта мадам ночами в полях гуляла и бой видела?

Кравцов усмехнулся:

- Никто ничего не слышал. Здесь мы все правильно рассчитали. Но помнишь, перед тем как попасть к нам, ты заходил к одной старушке? Сам ведь рассказывал, что это именно она тебя направила к живущим неподалеку русским.

- А, - я неопределенно пошевелил руками возле лица - очень сильно на бабу-ягу похожая? Честно говоря не знал как ее зовут, но такую пожалуй, забудешь… И что там с этой бабкой произошло?

- С ней - ничего. Просто она рассказала о встрече с тобой, своей сестре. Сестра - мужу. А племянник этого мужа, помогал макизарам. И не просто помогал, а входил в число тех, кого островитяне задействовали для поиска своих людей…

- Мда… действительно - случайность. Но ведь это еще ни о чем ни говорит?

Мишки кивнул:

- Не говорит. Только англичане, сопоставив даты, заинтересовались этой встречей. Идей у них не было никаких, вот и стали цепляться за соломинку, решив на всякий случай поближе присмотреться к живущей в этих местах русской семье. А после того, как десятого апреля Пашка прогнал с нашего поля какого-то клошара, который резво укатил на велосипеде, эта соломинка превратилась в полноценный плот.

- Объясни?

- Да что там объяснять? Человек, выглядевший как бродяга, сначала шарился возле заброшенной мельницы, а потом ползал недалеко от теплиц…

- Гильзы?

- Они самые. И свежие отметины от пуль, на мельнице. Бой был хоть и короткий, но интенсивный. Потом, когда тебя отправили, мы конечно окопчики зарыли и как снег растаял, гильзы подсобрали, но видно не все…

- Поня-я-тно…

Теперь действительно все стало понятно. Свежие гильзы это разумеется не доказательство, но эти самые доказательства в контрразведке добудут на раз, дай лишь до подозреваемых добраться. Только подозреваемые оказались легки на подъем и как сказал Михаил, после известия о развале фронта и быстром продвижении союзнических войск к Сент-Антуану, они не стали искушать судьбу и уехали на север, в Линсон - город находящийся на границе с Эльзасом. Их приезд практически совпал с уходом немцев, и два дня Кравцовы жили спокойно, думая дождаться окончания активных боевых действий на востоке, после чего перебраться в русскую зону оккупации. А позавчера, в Линсоне, который совсем недолго пребывал в полном безвластии, появился первый мобильный патруль союзнических войск. Несколько джипов и бронетранспортеров, просто проскочили по главной улице и уехали, но это стало для Мишки сигналом, что ждать больше нельзя. Как по заказу, наши войска в этот день вышли к Маасу и остановились, поэтому Михаилу надо было только перебраться через реку и у первого же советского офицера потребовать чтобы его передали в СМЕРШ.

Контрразведчики, которые в последнее время приняли не один десяток наших разведчиков, заявлению Кравцова, что он человек какого-то "Колдуна" вовсе не удивились и послав запрос, просто передали его по цепочке. Подобные запросы отрабатывались очень оперативно и вот не прошло и суток, как я с ним встретился.

А теперь, выслушав Михаила, поинтересовался:

- Действовал ты правильно. Только непонятно, чего ты своих оставил в этом Линсоне? Ехали бы все сразу.

- Куда? Я ведь считай, в неизвестность шел. Да и встретить тут именно тебя, никак не рассчитывал. В самом лучшем случае думал, сославшись на "Колдуна", получить пропуск для семьи в советскую зону, обойдя бюрократические проволочки, а дальше действовать согласно закону о реэмигрантах. Но после совсем короткого допроса, меня накормили и отвели в эту комнату, а через несколько часов пришел капитан и сказал что завтра приедет мой куратор. Я даже сначала не понял про кого мне говорят, пока контрразведчик не объяснил, что он имеет ввиду. Честно говоря, на такую удачу я и не рассчитывал… Но эти часы, как на иголках провел…

- Думал, что я вам тогда пыль в глаза пускал и на самом деле никакого "Колдуна" нет?

- Даже не это… Просто вдруг страшно стало, жизнь настолько круто менять. Ведь о том что нас может ожидать на новом месте судил только по словам да по радиопередачам. А что там будет на самом деле - неясно… Извини…

- Не извиняйся, это я сам сглупил что такой вопрос задал. Но теперь ты понял, что это вовсе не слова?

Кравцов сощурился и медленно ответил:

- Увидев тебя, я убедился в том что мой боевой друг, слово держит.

Блин, какой Мишка оказывается осторожный человек. И как фразы строит: дескать тебе верю, но вот как к моей семье отнесутся в СССР скажу по факту. В принципе правильно действует парень. Без излишней восторженности. Ну тогда и я ему ничего говорить не буду. В смысле, с КАКОГО верха пришел приказ относительно Кравцовых. Вот переправят их в тыл, пусть сам посмотрит и обалдеет…

- Ладно, недоверчивый ты наш. Скоро сам все увидишь. И как к реэмигрантам относятся и какая у нас жизнь вообще. Отношение думаю - не разочарует. А касательно жизни… комфорт в СССР конечно пока не на том уровне, что хотелось бы, но ведь все в наших руках?

Михаил ухмыльнулся:

- Ну, на особый комфорт я и не рассчитываю. Ты не забыл - мне ведь уже приходилось тесно общаться с советскими людьми, которые много о себе рассказывали. В том числе и о довоенной жизни…

Я сначала даже не врубился о ком он говорит, но почти сразу дошло - о "русском" отряде маки в который вливались бывшие советские военнопленные бежавшие от немцев. А как дошло, почувствовал мгновенный стыд, что не поинтересовался судьбой ребят раньше. Они ведь собирались к нашим выходить, когда линия фронта приблизится и я им тоже советовал ссылаться на "Колдуна". Но во Франции фронта ( во всяком случае на западе Франции) уже нет, только и о парнях тоже не слышно. Неужели погибли? Спросил о них у Кравцова и услышал:

- В отряде погибли двое - Степан Троекуров, помнишь, высокий такой, постоянно с СВТ ходил и Ринат Боягов. Но Рината ты вроде не знаешь… - собеседник замолк чего-то прикидывая, а потом, сам себе кивнув, добавил - он уже после тебя появился.

- А остальные где?

Мишка зло цыкнув зубом, ответил:

- Отряд "Родина" выполнял задание штаба маки, в юго-восточной Франции и когда ее освободили союзники, то члены отряда были интернированы.

Я облегченно вздохнул:

- Что ты так злишься? Союзники конечно козлы, что не отпустили ребят сразу, но поступили они вполне по закону. А интернированы, это не убиты. Значит через месяц-полтора появятся. - а потом, меняя тему, опять перешел к насущному - При вас барахла много? Я в том смысле что какой транспорт еще брать, а то у нас ГАЗон и УльЗиС…ну, "додж", чтобы тебе понятней было. И пять человек, не считая меня.

Кравцов на секунду задумавшись ответил:

- Вещей немного, но все равно не поместимся. У меня семь человек. Из них - трое женщины.

- Ясно… а как там вообще обстановка?

- Спокойная. Немцы если где и остались, то прячутся и на глаза не показываются. Только прямой дороги нет - мост через Маас подорван. Паромная переправа, что была ниже по течению, тоже повреждена.

Я удивился:

- Так ты что- вплавь добирался?

- Нет - Мишка хитро сверкнул глазами - машины ведь у нас уже в Линсоне немцы отобрали, поэтому я, как ты говоришь "экспроприировал" велосипед и поехал через Олье. Крюк конечно получился километров двадцать только в одну сторону, но зато там мост целый остался.

- Это хорошо что мост есть! Ладно, пошли к капитану, насчет транспорта договариваться.

Дерябин выслушав просьбу кивнул, поразив щедростью и пониманием:

- Ну, я думаю возить женщин и детей в грузовике не стоит. Поэтому я вам дам автобус. Опель. Как вам такое предложение?

- Предложение просто царское! Главное, чтобы этот автобус не заглох на полдороге.

- Обижаете, товарищ подполковник! Как часики все работает! Значит я вам автобус с водителем и лейтенанта своего, для координации с людьми из 236 полка. Они как раз возле того моста стоят, где вы проезжать будете. Заодно и частоты связи согласуете - а то, мало ли что?

Мне были понятны мучения капитана, так как находясь здесь, я был в зоне его ответственности и если вдруг приключится косяк, то иметь будут именно Дерябина, как не проследившего и не обеспечившего. И предлагает он дело, поэтому я ответил:

- Так и сделаем. А вообще, наши на той стороне Мааса есть?

- Только разведчики бродят. Дивизии ведь сейчас встали, подтягивая тылы. И как мне кажется - дальше уже не пойдем, потому что вошли в соприкосновение с частями союзников и немцев между нами не осталось. Если только остатки разбитых частей, которые до сих пор по лесам прячутся. Но днем они не показываются, а ночью кто уходит на запад, кто, бросив оружие на восток, ближе к дому. Вы ведь видели колонны пленных?

Я кивнул:

- Видел. Ладно, с этим понятно. А сейчас проводите меня пожалуйста к связистам.

Капитан козырнул и мы пошли обратно в здание штаба, где связавшись с Серегой, я доложил о своем решении. Гусев, несколько секунд обдумав услышанное приказал:

- Действуй. Только постарайся управится засветло. Не будешь успевать, лучше переночуй в Линсоне и, возвращайся с утра. Да, если задержишься - связывайся с 236 полком. Если что-то пойдет не так, тоже через них связь держи.

- Понял. Разрешите выполнять?

- Разрешаю.

## Глава 24

До Лобежа, где дислоцировался двести тридцать шестой полк, доехали довольно быстро и без происшествий. Там выяснилось, что командир полка убыл в дивизию, но с начальником штаба удалось быстро договориться о возможном взаимодействии. Майор Ерпилов был конечно не в восторге от инициативы заезжих варягов, но после вмешательства лейтенанта из СМЕРШа, дал согласие задействовать своих подчиненных, если у нас что-то пойдет не так. Потом мы пошли к связистам, где Искалиев встретил земляка. Видя умоляющие глаза Жана, я глянул на часы и сказал:

- Ладно - двадцать минут у тебя есть. За это время и с земелей пообщаешься и частоты согласуешь. Успеешь?

- Так точно!

- Тогда, как закончишь, подходи к машинам.

После чего оставив подчиненного, я пошел искать мужиков. Нашел их сидящими на лавочке, в тени большого каштана. Сидящими и слушающими, что им рассказывает Кравцов. Подойдя ближе, я уловил обрывок фразы:

- … долго вспоминал те слова - "одна старушка рубль, а десять это уже червонец"…

Ребята рассмеялись, а Козырев добавил:

- Это точно, командир у нас такой - из любой ситуации вывернется, да еще и с прибытком!

Тут, увидев меня они опять разулыбались и Гек ехидно выдал:

- О, вот и он! Командир, а ведь когда ты нам про Францию рассказывал, не говорил как тебя какой-то уголовник нокаутировал. Хвастался только, что апашей, как мух гонял, а про то, что они тебе бланш на всю морду подвесили - ни слова…

Я сделал безразличное лицо и махнул рукой:

- Охотничьи байки. Там синячок-то, совсем незаметный был…

Мишка, паразит такой, при этих словах отвернулся, кусая губы, а остальные, крайне недоверчиво фыркнули. Но вдаваться в объяснения я не стал (а то ведь потом заприкалывают, как будто сами в бубен ни разу ни получали) и закурив папиросу, объявил:

- Выдвигаемся через двадцать минут. Поэтому сейчас - оправиться и проверить оружие. Всем, в том числе и водителям - полностью экипироваться.

Услыхав про то, что надо одевать разгрузку, Пучков возмутился:

- Я в этой сбруе, за руль не помещусь!

Спокойно выпустив вверх струю дыма, пресек бунт на корабле:

- Значит - будешь худеть! А то таким макаром ты скоро ни то что за руль, а вообще в "ГАЗик" помещаться перестанешь и будем мы тебя возить как негабаритный груз - в кузове "Доджа". - но потом прикинув, что превратившемуся в здоровенного лося Геку, действительно будет неудобно рулить, сжалился - Сам поведу.

Лешка бурча под нос:

- Куда уж худеть - и так живот к позвоночнику прилип…

Принялся напяливать на себя снарягу. Остальные, в число которых входил и я, ехавшие до этого налегке, стали облачаться "по-боевому". Оно конечно действительно неудобно вести машину, когда на тебе столько железа навешано, но придется потерпеть, так как мы выезжаем в такой район, где расслабляться вовсе не с руки. Макс, который изначально был экипирован как положено, глядя на нас гордо фыркнул и полез осматривать пулемет, а ребята, одевшись, принялись сортировать оружие, перетаскивая часть одноразовых гранатометов из кузова "УльЗиСа" в "ГАЗ-67". Туда же положили и РПГ-3 с двумя сумками как кумулятивных, так и осколочных выстрелов. В машине стразу стало тесно, но всяко-разно "граник" пусть будет ближе к тому, кто лучше всех им умеет пользоваться. С одноразовых мы все шмаляли приблизительно одинаково, только вот при стрельбе из РПГ- 3, Пучков, неизменно был на первом месте, поэтому ему и карты в руки.

В общем, пока собирались, перешучивались, снаряжались, время пролетело незаметно и глянув на часы, я покачал головой:

- Оборзел салага! Уже почти полчаса прошло… Змей, ну ка дуй к связистам и тащи этого копушу сюда!

Но Женька не успел отойти несколько шагов от машины, как появился какой-то взъерошенный Искалиев. Глядя как он бежит, а точнее видя его лицо, я удивился:

- Чего это с ним приключилось?

Вопрос был риторический, поэтому никто отвечать не стал, зато подбежавший Жан, переводя дыхание выпалил:

- Товарищ командир! Товарищи! Только что в сводке сказали, что начался штурм Берлина!

Я подпрыгнул:

- Да ну?! Что еще говорили?

Даурен, лихорадочно блестя глазами, продолжил:

- Сказали, что в городе антифашисты начали восстание, а наши войска сразу нанесли удар! За первые часы наступления захвачены пригороды и передовые части заняли Тигель, Витенау и Силезский вокзал. А на севере - Фалькензее и Лагердеребиц. Еще захвачены районы Глиннике, Любарс, Бланкенфельде, Розентальб… - Жан судорожно вздохнул и продолжил - там диктор долго перечислял. Сказал еще, что удары были нанесены сразу со всех сторон и про стремительное продвижение наших войск. Сказал про массовую сдачу немцев. Мол, за первые часы операции было захвачено около пятнадцати тысяч пленных!

Марат хмыкнул:

- Интересно, кто их посчитать успел? И вообще - откуда в Берлине антифашистам взяться? Эсэса там до черта и больше. Фольксштурма тоже хватает. Пехоты выше крыши… А про антифашистов я не слышал. Или это гестаповцы решили быстренько в борцов с гитлеризмом перекрасится, чтобы жизнь себе сохранить? Суки!

Я, хорошо помня про "царскую морду", который под чужим именем действовал в Германии, возразил:

- Не скажи. Эсэсовцы конечно обрыбятся, а того же пехотинца, который оружие повернет против гитлеровцев, вполне можно антифашистом назвать. Вспомни, что в листовках, которые на Берлин скидывали, говорилось? Да и среди немецких генералов фанатиков не осталось. Они ведь отлично понимают, что все - война проиграна и дело за малым. Помощи ведь ждать неоткуда, так как северную группировку считай почти дожали.

Змей меня поддержал:

- Ага. Когда наши коридоры для прохода мирных жителей и сдающихся солдат открыли, аж пять генералов вышло добровольно. И солдат, в общей сложности около тридцати пяти тысяч. Вышло бы гораздо больше, если бы эсэсманы не начали дезертиров, пачками стрелять. Но все равно, получается - не зря стояли, блокировав город. Это же сколько жизней наших бойцов, тем самым сберегли?

Пожевав губами, я прекратил дискуссию:

- Ладно, чего сейчас говорить - вечером все подробно узнаем. А сейчас - Макс, буди водилу автобуса и по машинам! - народ начал выполнять приказание, а я, поймав Искалиева за ремень разгрузки, спросил - Ты запасные аккумуляторы взял? Хорошо! Тогда рацию на прием и лови все что услышишь! Что-то важное про Берлин начнут говорить, посигналите, а мы остановимся и послушаем. Понял?

- Так точно!

- Тогда - вперед.

Оттолкнув Жана и чувствуя в горле какой-то комок от радостного возбуждения, я уселся за руль и оглянувшись на Мишку и Гека, которые уже расположились среди вороха гранатометов, подмигнул рядом сидящему Шаху:

- Что друже? Счет можно сказать на часы пошел?

- Скорее на дни. Фрицы там - хорошо окопались…

- Да какая в жопу разница?! Как бы они там не брыкались, штурм долго длится не будет! Вот поверь моим словам, дней через пять, к десятому сентября, все закончится.

Марат как-то несмело улыбнулся:

- Знаешь командир, я только за…

- Вот и добре. А вернемся - всех нафиг пошлем и в штаб фронта поедем. В сводках толком ничего непонятно, а там подробно узнаем что и как!

После чего, врубив передачу, надавил на газ.

Пока мужики обсуждали эти без сомнения потрясающие новости, я обдумывал что и как сейчас могло происходить в Берлине. Обдумывал исходя из имеющихся у меня сведений. Так-так, и что получается? А получается то, что город полностью блокирован чуть больше двух недель и что наши действовали исходя из Кенигсбергского опыта. То есть засыпали город листовками с призывами к сдаче, а так же указанием коридоров выхода для мирных жителей и тех солдат, которые пожелают сложить оружие. Было развернуто несколько полевых радиостанций и множество громкоговорителей, через которые уже вышедшие, рассказывали о своей жизни. Ну, это относится к прянику.

К кнуту, можно отнести то, что невзирая на мощнейшее зенитное прикрытие город постоянно обрабатывался авиацией. В смысле не весь город конечно, а район Рейхстага, Рейхсканцелярии, МВД, и прочих значимых административных пунктов. ОДАБы и тяжелые фугаски очень способствовали выработке правильного мышления у гарнизона и жителей города, поэтому народ шел валом. Правда, выходило бы гораздо больше, но эсэсовцы начали зверствовать и применять массовые расстрелы, что в принципе не добавляло им любви горожан и обычных солдат. Зато каждый вышедший пропускался через фильтр и наши офицеры, после допросов, скрупулезно наносили на карту узлы сопротивления, наиболее крупные из которых, постоянно обстреливались артиллерией и штурмовались авиацией. Судя по показаниям новых пленных, это давало неплохие результаты. Но с другой стороны, когда гитлеровцы превращают в опорный пункт чуть ли не каждый дом, без зачистки пехотой, все равно не обойтись. Можно город в щебенку превратить, только из подвалов один черт будут стрелять… Мда, это не Кенигсберг, откуда наиболее фанатичные ушли на запад, это столица Третьего Рейха и уходить гитлеровцам просто некуда. Тем более что в городе можно сказать остались самые "сливки" NSDAP*.

Так, и вот тут возникает вопрос, а что там за антифашисты появились? Марат сомневаясь в их существовании был конечно прав. Еще полгода назад все антифашисты Берлина насчитывали в лучшем случае пару сотен человек и сидели тихо, как тараканы под плинтусом. Откуда же их столько взялось, что они умудрились поднять восстание? Но, кажется я знаю откуда…

Гельмут фон Браун (блин, Браунов в Германии, как собак нерезаных), после раскрытия заговора и самого факта переговоров с русскими, сначала сбежал в Швейцарию, но потом, сменив фамилию вернулся в Фатерлянд. О его судьбе мне разумеется никто не докладывал, но по кое-каким намекам можно было понять, что Гельмут продолжает вести свою работу среди той части генералитета и промышленников, которые не попали под гестаповские чистки… И опять таки, основываясь на косвенных фактах - основным лицом с которым контачил Браун, был Эрвин Роммель. Да-да, тот самый герой Африки, который в Молдавии, очень крепко получил по зубам. Причем как в прямом, так и в переносном смысле. После разгрома его корпуса на Днестре, раненого Роммеля, которому во время бомбежки штаба, камнем выбило передние зубы и осколками повредило легкое, переправили на лечение в Рейх.

Два месяца назад, он, полностью вылечился и сейчас находится в Берлине, на должности первого заместителя коменданта города. И вот вопрос- мог ли Гельмут распропагандировать "Лиса пустыни"? Я думаю - вполне мог. Роммель, мужик достаточно трезвомыслящий и отлично понимает что капут не просто близок - он уже настал. Впрочем, этим пониманием уже никого не удивишь, но в отличие от остальных генералов Вермахта, воевавших против нас и находящихся сейчас в Берлине, Роммель, чувствует себя белым и пушистым. Ведь в СССР этот вояка себя практически никак не проявил. Возможно, просто не успел, но по любому - обвинений в военных преступлениях со стороны Союза ему можно не опасаться. В принципе, в Африке, он тоже в чем-либо предосудительном замечен не был, но тут в полный рост всплывает мстительность англичан. То, что он, горсткой солдат гонял союзнические войска по всей Ливии и Египту "лайми" ему припомнят, это к бабке не ходи. А при желании и "военные преступления" накопать всегда смогут…

И вот здесь возникает интересный вопрос - предполагая подобные расклады, мог ли Роммель поднять свои части на мятеж? Особенно зная, что ударив изнутри, спасет не только миллионы жизней мирных жителей, за которых, как помощник коменданта, несет прямую ответственность, но еще и заработает большие бонусы от советского правительства? Какие, я даже не могу предполагать, но уж заступничество на предстоящем суде это точно! А это очень, очень весомо, особенно когда ближайшее личное будущее совершенно туманно и не исключено что катастрофично.

Мда… в этом случае Роммель вполне мог рискнуть сыграть свою игру. И это вполне объясняет слова диктора насчет антифашистского восстания - начни дергаться гражданские, их бы задавили моментально, но если выступят вооруженные не только стрелковым оружием военные…

Нет, как вернемся, тут же в штаб фронта надо ехать, тем более что Кравцовых именно там ждут, для дальнейшей переправки в Москву.

Тут отвлекшись от мыслей о штурме немецкой столицы, и вспомнив куда я собственно еду, повернувшись спросил у Михаила:

- Слушай, Миш, а как вы дом-то свой бросили? Виноградники, земли… Это что - теперь так и пропадет?

Кравцов, сдвигая в сторону мешавшую ему трубу гранатомета, удивился:

- Почему пропадет? Там остался управляющий, который будет следить за домом и за всем остальным. Мы уже прикинули, что несколько лет, нам во Францию путь заказан, поэтому мсье Лямонж будет распоряжаться всем хозяйством и переводить деньги в один из банков Цюриха. Так что мы вовсе ничего не теряем, а только приобретаем свою старую-новую Родину. Да и на первое время, чтобы начать свое дело в России - тут Мишка на секунду замялся и поправился - в СССР, у нас сбережений вполне хватит!

Я улыбнулся:

- Молодцы! Сразу видно деловую хватку!

Кравцов в ответ тоже сверкнул зубами в улыбке:

- Ну ведь не совсем же тупые, тем более к отъезду давно начали готовиться, а появление англичан, просто чуть-чуть его ускорило и немного изменило маршрут. - сказав это, собеседник протянул руку и добавил - Вон, где дерево с сухой верхушкой, съезд с основной магистрали. Нам туда.

Кивнув, я притормозил, вписываясь в поворот и уже хотел было спросить, каким именно маршрутом Кравцовы изначально думали выбираться, как машину подбросило на выбоине и вместо вопроса, чуть было не прикусил себе язык. Выругавшись сквозь зубы, и сосредоточившись на рулении, я возмутился:

- Что за похабщина? Вот блин, Европа называется - шаг в сторону и по колено в дерьме!

Михаил, который подлетев вместе со всеми, приземлился на автомат Гека, шипя и по новой раскладывая вокруг себя тубусы гранатометов, пояснил:

- Сейчас эта разбитость закончится и выедем на грунтовку, которая идет через поля. Так до Линсона ближе всего получится. Просто если ехать дальше по шоссе, то большой крюк выйдет. А тут я, позавчера, на велосипеде, за час доехал…

- Понятно… Мне только вон те кюветы не нравятся. Если что - автобус не развернется.

- И что здесь может быть? Немцы ушли, союзники еще не пришли, местные по домам сидят.

- А - я махнул рукой - не обращай внимание. Это так - профессиональная паранойя.

Марат, слушавший наш разговор, хохотнул:

- Точно подмечено! Мне один знакомый летун рассказывал, что он, как нормальный человек, передвигаться уже не может. Куда бы не пошел, постоянно на землю смотрит и отмечает все камешки, веточки, кочки, пучки травы.

Я удивился:

- Почему на землю? Они вроде, через плечо каждые сорок секунд поглядывают…

- Так то истребители, а я про штурмовиков говорю. Вот такой и идет, взгляд не поднимая - все ориентиры пытается засечь. И ему уже разницы нет - в воздухе он, или на земле. А самое главное, что все остальные летчики полка, ведут себя так же.

- Да-а…долго народ еще будет очухиваться и к мирной жизни привыкать…

Мы помолчали, думая каждый о своем, а потом Кравцов, неожиданно сказал:

- Знаешь Илья когда я окончательно поверил твоим словам, про перемены в России?

Я пожал плечами:

- Когда тебя "кровавая гэбня" не к стенке поставила, а обедом накормила?

Мишка фыркнул:

- Нет. Когда этот самый обед принес пожилой ефрейтор, у которого помимо советских медалей, на гимнастерке был солдатский "Георгий", четвертой степени. Я ведь помню рассказы отца, как красные, к царским наградам относились… А тут вдруг в военной контрразведке встречаю человека, носящего награду Российской Империи! Честно скажу - был потрясен. Потрясен и обрадован! Ведь даже такая мелочь, может показать, насколько далеко зашли перемены в СССР!

Хе, услышав эти слова, я вспомнил как сам был потрясен, когда в "Правде" появилась фотография Буденного, на которой хорошо было видно, как среди советских орденов, очень органично разместились четыре солдатских "Георгия". И статья с постановлением СНК СССР служила словно пояснением к этому фото. До этого, царские награды за первую мировую войну, люди иногда носили, но разумеется явочным порядком. Командование этому не препятствовало, только комиссары, превратившиеся в последствии в политруков периодически вякали против, но и то, без души а так, чисто для проформы. А постановление Совета Народных Комиссаров все расставило на свои места. В нем говорилось о преемственности боевых традиций и создания должного уважения героям, громивших немцев в империалистическую войну. Говорилось, что подвиги, совершенные при защите Родины, остаются подвигами невзирая на существующий строй. И последней точкой постановления было то, что георгиевские кавалеры приравнивались к кавалерам ордена "Славы", со всеми вытекающими отсюда льготами.**

Нда, этот указ как и все остальные нововведения, был очень в тему. Но остальные все больше касалось мирной жизни, а здесь он напрямую относился к армии и я сам видел как седые солдаты, не скрывали слез радости, размещая свои крестики на гимнастерке, согласно статуту ордена. И теперь нередко можно было увидеть солидного старшину, полковника, а то и маршала, на котором, с левой стороны груди, поблескивали дореволюционные солдатские ордена.

Но я к этому уже привык, воспринимая как само собой разумеющиеся, а Кравцова получается, торкнуло по полной программе. Хотя, мне кажется, что при принятии постановления, среди прочих резонов учитывалась и такая реакция.

Поэтому сейчас, видя Мишкину взволнованность, я ухмыльнулся:

- И что тебя так удивляет? А насчет перемен… царские награды, это настолько их маленькая часть, что и говорить особо не о чем. Вот в Союз приедешь - сам все увидишь. Ты лучше расскажи, как вы жили после моего отъезда?

Кравцов, переключившись от впечатлившего его ефрейтора, на свою семью, начал говорить и под эту беседу, мы незаметно доехали до Линсона. На холме, перед въездом в город остановились. Первым делом, я поинтересовался у подошедшего Жана:

- Что слышно?

- Разное, но про Берлин ничего.

- Жаль…

Выплюнув сорванную травинку, я достал свой "Цейс" и присоединился к Марату, который уже внимательно оглядывал в бинокль раскинувшуюся перед ним панораму.

Мишка стоя рядом, показал пальцем:

- Вон, видите красная крыша, с флюгером в виде кораблика? Мы в этом доме остановились.

Кивнув, показывая что его слова приняты к сведению, я продолжал рассматривать улочки и дома маленького городка. Вроде все тихо и никаких следов пребывания посторонних, в виде трупов на улицах, беготни, или догорающих автомобилей, не видно. А видна как раз таки обычная гражданская жизнь, особенно главный ее показатель - тетки, спокойно идущие по своим делам и играющие детишки.

Кравцов, глядя из-под руки туда же куда и мы, поинтересовался:

- Вы что? Патрули союзников высматриваете?

Досадливо дернув плечом, я ответил:

- При чем тут союзники? С ними мы разойдемся, просто козырнув друг другу. Ну, если только они, при виде террор-группы, нашу униформу на сувениры не начнут вымаливать.

Михаил поднял брови:

- А если начнут?

- Если начнут… Хм, в моей оружейной коллекции есть один пробел, так что думаю - договоримся…Брр… - тряхнув головой избавляясь от заманчивого видения вороненого, с деревянными щечками "кольта М1911A1"***, я вернулся к главной теме - Меня сейчас другое интересует - в штабе полка сказали, что последние бои в этих местах, они вели в основном с эльзасским фольксштурмом и остатками двадцать третьей гренадерской дивизии, в которую входил семидесятый полк СС. Фольксов и эсэсманов наши расколошматила в пух и прах, но мелкие группы гитлеровцев до сих пор, ночами, просачиваются за Маас… Народное ополчение уже конечно разбежалось, а вот эсэсманы…

Шмидт, прислушивающийся к разговору понимающе вставил:

- А съемдьесятый польк СС - этто потрасделение "Фаллония" ф котором польшиньство состафляют пельгийцы…

Кивнув, я поправил:

- Там разного европейского отребья хватало, но костяк, действительно - бельгийцы. И меня терзают смутные подозрения насчет того, что эти козлы после разгрома, на родину намылятся. Среди своих, им проще будет затеряться. Значит, они сейчас не в тутошних лесах прятаться будут, а на север уходить и поэтому, не исключена возможность встречи.

Марат, оторвавшийся от бинокля, выразил сомнение:

- Здесь, вряд ли пойдут - наши хоть и за рекой, но разведка местность контролирует. Да и днем из укрытий вылезать они ни за что не рискнут.

- Так о чем я и говорю - убедились что городок чист? Тогда - по машинам!

Рассевшись на свои места, мы начали потихоньку спускаться с холма, а потом, следуя указаниям Кравцова, поехали по узким улочкам городка, к нужному дому. В том, что Линсона война совсем не коснулась, я убедился сразу, так как при виде вооруженных людей, немногочисленный встреченный нами народ не стремился нырнуть в ближайший дом, а наоборот, останавливался и с интересом поглядывал на проезжающих. Наверное, пытались вычислить национальную принадлежность увиденных вояк. Только вряд ли им это удастся - на машинах опознавательных знаков нету, а на камуфляже эти знаки, тем более не предусмотрены. Но я не учел зоркости местной ребятни. Ехали мы медленно, и пацанва, умудрившись разглядеть зеленые звездочки на пилотках и фуражках, тут же завопила:

- Советик, советик! Вива ля Рюси!

Взрослые тоже оживились и поэтому пришлось помахать им ладошкой. Но собирать здесь митинги да и вообще как либо задерживаться мне вовсе не улыбалось, поэтому после этого помахивания, я только прибавил газу. А минут через пять, вся колонна остановилось возле двухэтажного дома, крытого красной черепичной крышей с флюгером на коньке. А за небольшим заборчиком, я увидел Аристарха Викторовича собственной персоной. Увидев рядом с ним Игната Киреевича, я даже не удивился, и выпрыгнув из джипа скомандовал своим людям:

- Оглядеться по периметру!- после чего, пройдя вслед за Михаилом в калитку, козырнул взволнованно привставшему генералу - Здравия желаю! Подполковник Лисов, для эвакуации вашей семьи прибыл!

Аристарх Викторович, растерянно посмотрел на своего сына, который улыбался во весь рот, потом на меня и потрясенно выдохнул:

- Илья Иванович, неужели это вы? Как же Миша вас нашел?

Кравцов младший, обнявший отца, ответил за меня:

- Это Илья меня нашел! Но, предлагаю оставить разговоры на потом и начать собираться. Нам до вечера надо успеть вернуться в расположение русских войск.

Генерал сразу подобрался и кивнув, принялся отдавать распоряжения появившимся домашним. Правда, те не очень спешили их выполнять. Сначала все поздоровались со мной, потом я представил им Марата стоящего рядом. Потом откуда-то прибежал Петька, вымахавший за время что я его не видел, чуть не на полголовы. Прибежал не один, а в компании еще двух пацанов. Те, в смущении остановились поодаль, а Петруха, пожимая нам руки, гордо поглядывал на них. Но его степенность моментально улетучилась, когда он вблизи разглядел униформу и оружие приехавших. Глаза у самого младшего Кравцова стали по пять копеек и он шепотом поинтересовался:

- Илья Иванович, так вы что - "невидимка"?!

- Да ну?! - С деланно-испуганным видом я повернулся к Марату - Шах, ты меня видишь?

- И даже слышу…

- Это хорошо, а то вот этот парень сказал, что я превратился в персонаж из книги Уэллса…

Петька надулся, но ответить на подначку не успел, так как его отец, глядя на столпотворение возле машин, повысив голос, разогнал всех заниматься сборами. После чего, обращаясь ко мне, пояснил:

- Господин… кхм… товарищ подполковник, прошу нас извинить. Просто мы никак не ожидали, что все решится настолько быстро вот и не были готовы. Сборы займут около часа, поэтому, может пока, вы и ваши люди желаете отобедать?

- Благодарю господин генерал, но мы недавно ели. А сейчас лучше будем следить за обстановкой, чтобы ничто не помешало отъезду.

- Понятно - Аристарх Викторович кивнул - но я скажу Шурочке, чтобы она хотя бы угостила вас морсом и печеньем.

Легкий перекус, всеми был воспринят с энтузиазмом и через десять минут мои пацаны вовсю жевали, не забывая при этом контролировать окружающую местность. А еще через час, когда все чада и домочадцы Кравцова загрузились в автобус, я усевшись рядом с Шарафутдиновым, который решил сменить меня за рулем, скомандовал:

- Вперед!

*- Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (те самые нацисты, которых многие ошибочно называют фашистами)

**- Данный закон, в реальности, действительно рассматривался в 1944 году, но к сожалению, так и не был принят. Текст проекта: ПРОЕКТ ПОСТАНОВЛЕНИЯ СНК СССР

24 апреля 1944 г. В целях создания преемственности боевых традиций русских воинов и воздания должного уважения героям, громивших немецких империалистов в войну 1914-1917 гг., СHК СССР постановляет: 1. Приравнять б. георгиевских кавалеров, получивших Георгиевские кресты за боевые подвиги, совершенные в боях против немцев в войну 1914-17 гг. к кавалерам ордена Славы со всеми вытекающими из этого льготами. 2. Разрешить б. георгиевским кавалерам ношение на груди колодки с орденской лентой установленных цветов. 3. Лицам, подлежащим действию настоящего постановления, выдается орденская книжка ордена Славы с пометкой "б. георгиевскому кавалеру", каковая оформляется штабами военных округов или фронтов на основании представления им соответствующих документов (подлинных приказов или послужных списков того времени)

***- Автоматический пистолет 45 калибра состоящий на вооружении армии США.


***


Ласковое осеннее солнце хоть и клонилось к закату, но было совершенно по-летнему тепло. А вокруг наших катящих по проселку машин, расстилался обыкновенный французский пейзаж. Слева канал, берега которого поросли мелкими кустиками, справа луга, окаймленные лесом, теряющимся в дымке. А сама дорога,изгибаясь, уходила вдаль, через пологие холмы. В общем, хоть картины рисуй! Эх, жалко я не художник! Сейчас бы стоял с мольбертом, в берете и толстовке да размешивал краски, подбирая палитру чтобы передать все эти восхитительные цвета…

Ду- ду-ду-ду-ду. Чах-чах-чах-чах-чах. Твою дивизию! Да что же это такое?! Только подумаешь про картины, как обязательно какая-нибудь сволочь, все возвышенное состояние души, так и норовит испоганить! Марат тоже услышал этот звук, поэтому ударил по тормозам и через пару секунд, уверенно сказал:

- Там, за холмами, MG* работает. И еще что-то. Только не пойму что.

Я чертыхнулся:

- Вот только этого нам для полного счастья и не хватало! А ведь как хорошо ехали!

Но оглянувшись назад, я понял, что может ехали мы и хорошо, вот только встали очень плохо. Идущий последним в колонне автобус, затыкал узенькую дорогу как пробкой, а глубокие кюветы не давали ни объехать это чудо немецкого автопрома, ни ему самому развернуться. Причем, вон там, впереди, за холмом этих придорожных канав не было. Сзади, километрах в двух тоже. А здесь, зараза такая, как нарочно встряли так, что быстро сдать назад не получится…

Чах- чах-чах-чах-чах! Блин, стрельба затихшая на несколько секунд возобновилась опять и такое впечатление, что приблизилась. Поэтому, выскочив из ГАЗона, я сказал:

- Шах, ну-ка смотайся вперед, глянь что там за хрень творится, а я пока скажу водиле автобуса, чтобы уматывал отсюда…

Гек, при этих словах, соскочил с заднего сидения, споро опустил лобовое стекло джипа и взведя автомат, уселся на мое место, а Шарафутдинов, дождавшись пока он совершит все эти действия, нажал на газ и рванул в сторону перестрелки. Я же, придерживая хлопающую по заднице планшетку побежал в конец колонны. Проскакивая мимо УльЗиСа, захватил с собой Жана и когда приблизился к Опелю, вошел в салон и улыбаясь объявил:

- Товарищи, там впереди какая-то перестрелка и чтобы не попасть под шальную пулю, мы сейчас отгоним автобус к повороту.

Аристарх Викторович невозмутимо кивнул и поинтересовался:

- А что именно там происходит?

Пожав плечами, ответил:

- Не знаю, только что разведку послал. Но могу предположить, что это мобильный патруль, немцев по дороге гонит. Причем, гонит в нашу сторону…- а потом повернувшись к водиле, тихо спросил - Ты задом-то ездить умеешь? Не уронишь свой пепелац в канаву? Учти, тут далеко катить придется.

Парнишка кивнул, но как-то неуверенно, и я порадовавшись предусмотрительности, обращаясь к Даурену, приказал:

- Жан, садись за руль и отгоняй эту каракатицу во-о-он к тем деревьям. Там развернешься, ну и дальше по обстановке…

Искалиев ответил "есть!", но сгоняя шофера со своего места, спросил:

- Так может, все поедем?

- Не выйдет. Задним ходом, эта бандура минут десять в прямой видимости маячить будет. А если там гонят фрицев, которые на мотоцикле с пулеметом катят? Они нас увидят да саданут очередью издалека. Могут зацепить гражданских. Так что нет - езжай сам, а мы тут встанем и недобитков встретим, как положено. Но если вы уже до леса доедете, а никого не появится, то и мы к вам присоединимся сразу.

Жан этим объяснением удовлетворился и нажав на стартер, завел двигатель. Но прежде чем выйти из автобуса, пришлось выдержать напор Михаила, который тоже вознамерился остаться. Уперев ему ладонь в грудь, я возмутился:

- Ну и куда ты лезешь? У тебя сейчас задача - семью охранять! Вот ее и выполняй!

Глядя на Мишку и водила тоже полез было наружу. Но я только рявкнул, приказав находится на вверенной ему технике и выскочив из Опеля, рванул к УльЗиСу. А там мужики не сидели без дела. Моментом оценив обстановку и поняв, что автобус всяко-разно надо прикрыть, они уже сняли ДШК** с турели и теперь, оттащив эту бандуру к канаве, цепляли пулемет к станку. Колесный ход и бронещит от "крупняка" мы с собой разумеется не возили, но вот зенитная тренога, постоянно закрепленная на борту вездехода, пришлась очень кстати. Установленная в кювете, она исключительно хорошо попала по высоте и теперь стоящий пулеметчик с одной стороны был как в окопе, а с другой, мог контролировать дорогу, от нас, до вершины ближнего холма. Подойдя к пыхтящим ребятам ближе, я усмехнулся:

- Ну вы, блин, даете. И не лень ведь? Но придумано хорошо - только бегущие гитлеровцы на холме появятся, как мы их моментом укантропупим!

Змей промолчал, а Макс, вставляя стопорный палец, высказался:

- Фот, а ты фсе кофориль - сачем нам этто крепльение с сопой фосить? Но как фитишь - прикотилось!

Я уже хотел было достойно ответить нашему уставнику, но тут на холме возник ГАЗик с ребятами. Ехали они шустро, а Лешка при этом еще и размахивал руками, пытаясь до нас что-то донести. Блин! Что-то он чересчур активно семафорит. И как мне кажется - не к добру эта жестикуляция. Пока я соображал, джип подлетел к нам и Шах, увидев пулемет в кювете довольно оскаблился, а Гек, взволнованным голосом сообщил:

- Немцы!

Я переспросил:

- Патруль немцев гонит?

- Наоборот, это фрицы преследуют патрульных! Минут через пять, здесь будут!

- Ого! И много их там?

- "221" броник***, три крытых "Блитца"**** и "251" БТР*****. БТР не просто так, а с двадцатимиллиметровой зенитной пушкой. Что в грузовиках, сказать не могу, но явно не пустые идут…

- Яп-п-понский городовой!

Да знай я заранее подобные расклады, то этот долбанный автобус спихнули бы в кювет, пассажиров разместили на двух наших вездеходах и свалили отсюда, от греха подальше! А теперь, глянув на "Опель", который за эти несколько минут отъехал метров на семьсот, стало понятно, что поздно пить боржоми и предстоит драться с нехилой толпой гитлеровцев. Предстоит, если мы не хотим, чтобы семью Кравцовых, походя расстреляли из проезжающего бронеавтомобиля. Поэтому средства передвижения фрицев, нам нужно выбить по любому.

Мда, средства передвижения… больше всего меня тревожил бэтр с зениткой. "Дашка"****** конечно его на запчасти разберет, но только в том случае, если он с холма спустится и подъедет к нам хотя бы метров на четыреста. Только фрицы не дураки и увидев непонятки на дороге, остановятся у подножья этого бугра и начнут выбивать противника с километровой дистанции, идеально приспособленной для Flak-38*******. Все эти мысли пролетели буквально за пару секунд, после чего, в связи с переоценкой ситуации, я начал отдавать приказы:

- Гек, берешь гранатомет, выстрелы и мухой, слышишь - мухой дуй к холму. Твоя основная задача - уничтожить зенитный БТР. Хоть жопой на него садись, но стрелять он не должен! Змей тебя будет прикрывать. Давайте, ребята - вперед!

Неразлучная парочка, подхватив РПГ и сумку с выстрелами во все лопатки дунула занимать позицию.

- Макс - ты на пулемете. Задача - подпускаешь бронеавтомобиль поближе и гасишь его. После чего, сразу переносишь огонь на грузовики. Бей по кузовам, а то если оттуда солдаты выскочат, нам тяжко придется!

- Йест! Толко у менья фсего отна лента на пьятесят патроноф. Если зольдатен срасу среагируют и салягут са кустами, фсех уничтошить не получится.

- Мочи тех кого получится! И будь готов к тому, что пацанам не удастся "251" грохнуть. Поэтому, если зенитка появится - весь огонь на нее! Да и еще - один с "дашкой" управишься?

Шмидт кивнул, а мы с Маратом рванули в ту же сторону куда убежали наши братья проглоты, с целью занять позиции с таким расчетом, чтобы пулемет оставался метрах в пятидесяти, в тылу.

А пока бежали, я увидел как на вершине холма появился "Виллис" и начал спускаться вниз по дороге. Скорость передвижения у него была километров тридцать, не больше. Шах, тащивший связку одноразовых гранатометов при виде этого, пропыхтел:

- Скаты пробиты, поэтому и тащится так медленно. Непонятно только, почему они машину не бросили и в поле не ушли?

- Почему, почему… - свалившись в канаву, я достал бинокль и глядя на ковыляющий джип, ответил - Да потому, что это союзники, мать их! Пешком ходить разучились, а теперь, собрав все окрестное недобитое говно, тащат его в нашу сторону!

Шарафутдинов кивнул и что-то прикинув, сказал:

- Я на ту сторону дороги пойду.

- Угу, только пару "граников" оставь.

Марат, выполнив требуемое метнулся к противоположному кювету а я, переведя взгляд с "Виллиса" на автобус, увидел, что нашему "Опелю" до поворота, осталось пятиться еще метров пятьдесят. Сначала даже удивился, почему это Жан так долго копается, но мельком взглянув на часы понял, что с того момента, как я расслаблено сидел в ГАЗике и думал о картинах, прошло не больше десяти минут. Соответственно и Даурен, эти два километра задним ходом проехал просто с рекордной скоростью.

Союзническому вездеходу, в котором, судя по каскам, сидели америкосы, оставалось проехать до нашей позиции всего ничего, когда на гребне холма появился гитлеровский бронеавтомобиль. Немецкий водила, увидев помимо "Виллиса", еще две незапланированные машины на дороге, дал по тормозам и тут пулеметчик, наконец-то смог себя показать. Пока броник ехал, толком прицелиться у него не получалось, зато сейчас, в результате длинной очереди MG, от джипа полетели какие-то ошметки и он, не снижая скорости, с размаху влетел в кювет.

"221" несколько секунд постоял неподвижно, а потом, настороженно поводя стволом, торчащим из кургузой башенки, стал медленно спускаться вниз. Меня, при виде угловатой, пятнистой машины, с пулевыми отметинами на лобовом скосе брони, как это обычно бывало перед схваткой, обдало жаром. Но с этой железной коробкой, будет разбираться Макс, поэтому перехватив автомат поудобнее, я перенес внимание в ту сторону, где скрывались в траве Лешка с Женькой. Сейчас от них многое зависит - сумеют они долбануть БТР, нам станет гораздо проще. Нет - будет больно об этом вспоминать. Если будет кому вспоминать…

Автобус конечно успел скрыться, но вот разведгруппе теперь деваться просто некуда. С одной стороны мы зажаты каналом, а с другой - чисто поле, в которое бежать смысла нет - расстреляют как зайцев. Значит, как обычно, остается надеяться на лучшее. На то, что самоходную зенитку выведем из строя, а потом рассеем немцев, отбив у них всякую охоту так нагло выпендриваться. И кстати, насчет выпендриваний - совершенно непонятно, с чего они настолько обнаглели? Днем, на технике, по дороге… пусть это не рокада, а мало кому известный проселок, но один черт! Тут наверное одно из двух - или амеры на них случайно наткнулись и фрицы вынуждены были адекватно реагировать, пытаясь уничтожить свидетелей, или немчура действительно нахально перла по дороге, пользуясь отсутствием здесь войск противника. Хм… первый вариант мне как-то не очень - зачем гнать одну легковушку такими силами? А вот второй, похоже имеет право на жизнь. И вполне может быть, что это эсэсовцы из "Валлонии" которые к дому рвутся. Ведь протяни они еще день-два и подобный прорыв, станет маловероятен. А сейчас, пока здесь безвластие и по округе шмыгают только разведгруппы, да мобильные патрули, никто не сможет им помешать при известной доле удачи, идти маршем до тех пор, пока бензин в баках не кончится. То есть - до самой Бельгии.

И если принять эту гипотезу, то все становится на свои места. Фрицы, получается, не стали дожидаться ночи и начали выдвижение еще засветло. Уж не знаю откуда они шли, но то что на американцев наткнулись недалеко отсюда, это точно. У "Виллиса", даже не вся простреленная резина, с задних дисков, облететь успела. И получается, что гитлеровцы вовсе не гонялись за машиной союзников, а шли своей дорогой. Ну а американцы, не имея возможности свернуть, просто служили объектом раздражения, маячившим перед глазами пулеметчика головного бронеавтомобиля.

Да уж… в этом случае, мы союзничков водкой поить должны. Ведь если бы не они, то наши машины, лоб в лоб столкнулись с мотомеханизированной вражеской колонной. И - писец… расстреляли бы немцы в упор и джипы и автобус…

Пока я все это соображал, на вершине холма, следом за "221", появились один за другим три грузовика и БТР. Вся эта кавалькада съехала вниз и остановилась, а разведывательный бронеавтомобиль медленно поехал к нашим вездеходам. Глядя на все это, я только сплюнул. Ну конечно, немцы ведут себя по всем правилам военной науки! Увидели непонятку на дороге и послали вперед разведку, оставив основные силы в отдалении. От нас до грузовиков было метров восемьсот и на таком расстоянии "дашка", снаряженная бронебойно-зажигательными патронами с пулей Б-32 нифига усиленную лобовую броню "251" не возьмет. И ребятам с их позиции, до зенитки, метров двести ползти… Твою маман, как-то все раком складывается!

В этот момент, я услышал какое-то шлепанье по канаве и направил ствол автомата в сторону новой напасти. Напастью оказался перемазанный как чушка америкос, который передвигаясь на карачках, целеустремленно двигался в мою сторону. Он был так занят бегством, что меня заметил только тогда, когда подполз практически вплотную и я, шепотом, по-английски, ему приказал:

- Лежать. Не шевелится. Оружие не трогать.

Американец (судя по проглядывающим через свежую грязь нашивкам это был сержант), застыл, вылупив глаза, но при этом осторожно стал подтягивать за ремень свою M-1********. Качнув стволом, я пресек эти поползновения и веско добавил:

- Шевельнешься - убью!

Сержант понял, что шутить никто не собирается и застыл, а я костеря про себя так не вовремя появившегося амера, как хамелеон одним глазом косил на него, а вторым на приближающийся броник. Он как раз остановился не доезжая метров двести до наших машин и из башенки, появилась голова с биноклем, которая принялась внимательно изучать окрестности. Увидев это, я целиком спрятался в кювете и застыл в ожидании дальнейших действий немцев. Зато амер, видя что на него опять обратили внимание, заговорил:

- О, я видел такую форму, сэр! Вы - русский? М-м-м… подразделение террора?

Я поправил:

- Террор-группа. А ты кто такой?

- Сержант третьей бригады морской пехоты Фрэдди Говард, сэр!

- Тогда слушай сюда сержант. Сейчас начнется бой и мне на тебя отвлекаться не хочется. Так что сам решай - или ты уползаешь дальше, или остаешься здесь и воюешь.

- Я буду воевать сэр. Там, в джипе, остался мой убитый друг и боши еще не заплатили за это…

Очередной раз удивившись коренным отличиям американцев сороковых годов, от американцев начала двадцать первого века, я неопределенно хмыкнул и приказал:

- В таком случае, сейчас ползи вон туда, за камень и занимай позицию. А когда все начнется, контролируй подходы вдоль канала. Задача - не пускать немцев дальше кучи камней. Понял?

- Да сэр. Разрешите задать вопрос сэр?

- Чего?

- А ваших здесь много, сэр?

- Много. Пять человек.

Сержант хрюкнул и похоже моментально пожалел, что решил воевать вместе с отмороженными русскими, которые считают, что пятеро бойцов против механизированной колонны немцев, это много. Но давать задний ход, парню было явно стыдно. Он только кивнул и открыл рот чтобы спросить о чем-то еще, только не успел, так как в этот момент все началось.

Сначала начал стрелять немецкий пулемет. Приподняв голову над краем кювета, я увидел, что фриц полоснул по чахлым придорожным кустикам, а потом перенес огонь туда, где была позиция Макса. И в ту же секунду, солидно заговорил ДШК. Шмидт, одной короткой очередью прошил легкий броневичок, заставив его заткнувшись задымить и, тут же ударил по грузовикам, один из которых сразу загорелся, а остальные два осели на пробитых скатах и тоже начали пыхать дымом.

Из "Блитцев" густо полезла пехота, но Шмидту стало не до нее, так как с БТР захлопал зенитный Flak, постепенно нащупывая цель. Блин! Да если бы не эта сраная зенитка, мы бы их тут всех положили не особо напрягаясь, так как против "крупняка" да еще и при отсутствии нормальных укрытий, не очень повоюешь. Только сейчас двадцатимиллиметровая пушка явно выигрывает в классе и жидкие кустики разрывов заплясали вокруг нашей пулеметной точки. "Дашка" после этого на несколько секунд замолчала, заставив меня покрыться холодным потом, но потом снова стала посылать очередь за очередью в сторону "251".

Так, а чем у нас безлошадные фрицы занимаются? Ух ты! Поначалу порскнувшие от машин немцы, не стали откатываться, на что я очень сильно рассчитывал, а наоборот, активно ползли в нашу сторону. Мля, им тут что - медом намазано, или они думают, что пулемет будет работать без прикрытия? Да нет, вряд ли - дураков среди немчуры к концу войны, практически не осталось. Так чего же они прут, как на буфет вокзальный? Непонятно совершенно…

Ну да ничего, когда доползут на расстояние наиболее действительного********* огня, покажем что и прикрытие у пулемета есть и стрелять оно умеет хорошо. Только вот как-то многовато этой пехоты… После того, как ДШК прошелся по кузовам "Блитцев" из них выскочило человек двадцать, как минимум. Блин, страшно даже подумать, а сколько же их в начале было?

О! Теперь заткнулась зенитка и Фагот перенес огонь на самых резвых немцев, которые решили не ползти, а сделать короткую перебежку, пользуясь тем, что пулеметчику не до них. Ошиблись однако… Увидев, как тяжелая, пятидесятиграммовая пуля буквально разорвала одного шустрика пополам, остальные уже не рисковали заниматься пробежками. Но поверху, держась ближе к кустам, что росли вдоль канала, ползла малая часть солдат противника. Основная толпа нырнула в кюветы и вот-вот должна нарисоваться передо мной.

Приготовив гранату, я показал сержанту, лежащему возле камня, дескать следи за своим сектором, а сам направил ствол автомата туда, где канава делала плавный поворот и откуда следовало ждать появления фрицев. И конечно же они появились!

Первым вышел здоровый немчура, в пятнистой двухсторонней эсэсовской куртке. Так как я стоял, сливаясь своим комбезом с пучком какой-то длинной, висючей травы, в первую секунду он меня не заметил, за что и поплатился. Дав в него короткую очередь, я швырнул "РГД" за поворот и практически сразу, рванул следом за ней. Граната, как и было задумано, ударившись о стену канавы отскочила за угол. Оттуда послышался чей-то крик а еще через секунду бабахнуло! Куски поднятой взрывом грязи еще опадали, когда я выкатился за поворот и упав возле свежеобразованного трупа, стал садить короткими в лежащих на земле немцев. Они наивные, от гранаты хотели спрятаться, и поэтому даже подняться не успели…

Но вот задерживаться возле них никак не следовало потому что из-за следующего изгиба придорожной канавы, находящегося метрах в тридцати от меня, появились руки держащие автомат и их хозяин, не высовываясь, просто нажал на курок. И ведь попал что характерно! В основном очередь прошла выше, но одна пуля ударила в бронежилет, заставив болезненно "гыкнуть", зато вторая, как плетью хлестнула по левой руке, выше локтя. Больно было - спасу нет! Аж в глазах потемнело. Но один черт я успел метнуться обратно, краем глаза заметив летящую в мою сторону "колотушку"**********.

После взрыва немецкой гранаты слегка оглох, только даже частичная глухота не помешала расслышать то, что зенитная пушка снова ожила. Да маму вашу через коромысло!! Чем там эти два жлоба занимаются?! Почему БТР до сих пор "живой"? И ведь не спросишь… Остро пожалев об оставленных на базе гарнитурах, я сцепив зубы, достал еще одну гранату и запулил ее навесом приблизительно в ту сторону, где должен был находится противник. В ответ прилетело сразу две. Одна шлепнулась с недолетом, и бахнула совершенно безопасно, где-то на дороге, зато вторая приземлилась мне прямо под ноги. Хватать и перекидывать ее обратно, не стал. Даже зная, что запал у нее горит секунд пять-шесть, я просто пнул "колотушку" что было сил так, что она аж вылетела из кювета. Вылетела и тут же шарахнула.

Вот так вот, а то знаем мы эти шуточки - опытный метальщик, гранату, после того как зажжен запал, в руках держит несколько секунд и только потом кидает. А эсэсовцы, сволочи почему-то только опытные попадаются…

Но от этого гранатного футбола, я чуть не окочурился. Мало того, что палец на ноге зверски ушиб, так еще и раненую руку дернуло так, что впору на стенку лезть. Поэтому, чтобы не потерять сознание в самый ответственный момент, я извлек из кармана аптечку, зубами вскрыл пластмассовую коробочку и достав шприц-тюбик с обезболивающим, вколол его в бедро, прямо через комбез. На секунду прикрыл глаза, и только полез за очередной гранатой, как вдруг звук, донесшийся с дороги, заставил нутро сжаться в ледяной комок. Этот звук ни с чем не спутаешь и в нашем случае он означал приближение возможных крупных неприятностей. Это был лязг гусениц. А неприятности нам могли грозить в том случае, если самоходная зенитка захочет съехать в поле. Там, метрах в трехстах, кювет с правой стороны мелкий и с пологими краями, поэтому БТР его сможет проскочить. А встав сбоку он нас прижмет огнем, при этом не опасаясь зацепить свою пехоту. Пешие же фрицы, в этом случае будут иметь возможность вылезти из канавы и приблизившись, уже прицельно закидать наши позиции гранатами.

Услышав нарастающий шум двигателя, даже сержант Говард перестал стрелять и отлепившись от камня, за которым прятался, подбежал ко мне с докладом:

- Сэр, похоже нам крышка. "Ганомаг" с зенитной установкой едет в нашу сторону. И ваш пулемет молчит…

Ну, пулемет молчит потому, что скорее всего патроны кончились. Мы ведь на позиционные войны не рассчитывали, а во всех других случаях, одной ленты, чтобы разогнать мелкую группу немцев решивших обстрелять проезжающие мимо машины, хватало выше крыши. Хуже другое - от Гека со Змеем ни слуху ни духу. Как уползли паразиты, так и с концами. Только с той стороны дороги еще слышны очереди Маратовского АК-43. Жив значит курилка! Так что мы еще повоюем. Поэтому не желая хоть как-то терять лицо перед америкосом, я ухмыльнулся и пихнув его здоровой рукой, бодро соврал:

- Без паники, это такая мелочь о которой и говорить стыдно! Ты иди и держи свою позицию, а с зениткой я разберусь!

Тут американец заметив почерневший и набрякший рукав моего комбинезона, спросил:

- Сэр, вы ранены?

- На позицию, сержант! На позицию!

Поглядев, как испуганно оглядывающийся на меня Говард рысит к своему месту, я, одну за другой, швырнул еще три гранаты и переждав взрывы, выпрямился в придорожной канаве во весь рост.

Роста как раз хватило, чтобы привстав на цыпочки, можно было запулить из граника не опасаясь того, что реактивная струя отразившись от земляного скоса опалит спину и все что ниже…

Да и дорога просматривалась теперь хорошо. А на этой дороге - едущий к нам "Ганомаг". При виде гробоподобного БТР, опять вспомнился мой "засадный полк". Блин! Да куда же эти проглоты запропастились?! В то, что нашу неразлучную парочку могут ранить или тем более убить, я не верил ни на грош. Не та подготовка у ребят, чтобы дать себя свалить каким-то залетным гансикам. Значит, эти братья акробаты что-то придумали. Но что? Еще раз вытянув шею, я глянул на резво катящий в нашу сторону БТР, и вдруг понял, почему он еще шевелится! Вот ведь дурак, а сразу и не дошло! Просто пацаны вполне логично прикинули, что передвигаясь по открытой местности сразу попадут под очередь двадцатимиллиметровки. Значит, они скорее всего решили сначала забрать сильно вправо, проскочить полем и потом вернувшись, подойти к самоходной зенитке с тылу. Вот только похоже по времени немного не рассчитали, так как "Flak" на колесиках внезапно покинул свою позицию. А Макс молчит, и Шаху сейчас похоже не до новой опасности, так как с его стороны автомат долбит короткими, почти непрерывно. Значит, действовать буду сам. Главное подпустить "Ганомаг" поближе, чтобы наверняка завалить. Но вот вряд ли они дадут такую возможность. Немцы не могут не учитывать наличия у нас РПГ, поэтому остановятся вне зоны поражения из гранатомета. Ну, ничего. Выстрелив пусть даже "в молоко", я тем самым отвлеку внимание от ребят, которые и должны будут подбить зенитку.

Единственно, непонятно - БТР уже проехал то место, где он мог бы свернуть с дороги. Может мехвод просто эту возможность проглядел? Сомнительно, ну да ладно позже разбираться будем а сейчас я, раздраженно примяв торчащий перед глазами пучок травы и вскинув тубус на плечо, не считаясь с расстоянием, сделал выстрел. Ракета, оставляя за собой белесый след, сначала шла прямо, а потом совершив замысловатую петлю врезалась в землю и взорвалась. Взорвалась далеко от зенитки, но та встала и длинный, тонкий ствол пушки начал нащупывать цель. Быстро присев, я проскочил по канаве метров десять назад и приготовился.

Так, сейчас немцы из скорострелки попробуют подавить гранатометчика. Только меня из подобного укрытия, лишь минометом выколупать можно, так что- обрыбятся фрицы. Но сразу после того как Flak отработает, сюда метнутся те эсэсовцы, которые сидят в канаве. Значит надо приготовить гранату и, как зенитка заткнется, швырять Ф-1, а потом тут же добавить из автомата. Неясно только - чего зенитчики так долго целятся?

Только об этом подумал, как двадцатимиллимитровка наконец застучала. Вот только разрывов возле моей канавы не наблюдалось. Зато звуки взрывов, послышались в стороне.

Не понял…Чуть приподняв голову над краем кювета, глянул что там вообще творится. Глянул и обалдел - ствол пушки был повернут вправо и она активно гасила эсэсовцев, которые сосредоточились за камнями, возле канала.

От увиденного, даже пелена перед глазами рассеялась и руку отпустило. Машинально выставив перед собой автомат, я все пытался понять, что бы это могло значить? То, что наводчик орудия ошибиться не мог, это без вариантов… Он на километровой дистанции вполне успешно боролся с "дашкой", а тут вдруг спутал цели и начал выбивать своих?! Не смешите мои тапочки!

Тут порыв ветерка расправил какую-то тряпку, висевшую на антенне "Ганомага" и я понял, что это вовсе даже не тряпка, а зеленая пятнистая куртка он нашей униформы, привязанная за рукава. Епрст! Неужели ребята объявились?!

И как подтверждение моих мыслей, со стороны подъехавшего еще ближе и остановившегося БТР, раздался голос, говоривший по-немецки, с каким-то рязанским акцентом:

- Немецкие солдаты! Сдавайтесь! Вы окружены! Тем, кто выйдет с поднятыми руками обещаем сохранить жизнь! Остальные будут уничтожены. На размышление даем минуту. Время пошло!

Сзади послышался шорох и обернувшись я увидел Говарда, который тыкая пальцем в сторону расчлененных снарядами трупов, слегка заикаясь произнес:

- Сэр, только что из "Ганомага" расстреляли четверых бошей что ползли сюда!

- А чего ты удивляешься? Так и было задумано. Сейчас начнется самое интересное - они сдаваться будут…

- Сэр??

- Ты заколебал своим "сэрканьем"! Открой глаза и сам смотри!

Америкос безропотно последовал моему совету, тем более что было на что посмотреть. Из обоих кюветов, опасливо вылезло в общей сложности девять штук эсэсманов которые побросав автоматы с винтовки в кучу, сгрудились посередине дороги с поднятыми руками. От этой картины, сердце просто возрадовалось! Хотя, по логике вещей, гитлеровцы должны были сразу так поступить, едва получили достойный отпор. Сдаться или отступить, но не ввязываться в драку. Моя же мысль насчет того, что они захотели захватить новые колеса, сейчас представлялась достаточно сомнительной а при ближайшем рассмотрении и вовсе - глупой. Какой нафиг транспорт, если вдруг неожиданно наткнулись на тяжелый пулемет? Даже юнец из фольсштурма знает, что ДШК обычно поддерживает работу как минимум - штурмового взвода. А то и роты. Две машины стоящие на дороге возможно и опровергали мысли о роте, но вот до четырнадцати человек на них вполне могло ехать. Считай - полтора отделения. И видя все это, немцы один черт атаковали? Зачем?

Глядя как с "Ганомага" спрыгнул Змей и неторопливо направился в сторону кучки людей стоявших на дороге, я повернувшись к Говарду попросил:

- Помоги…

Сержант мигом понял что от него требуется сцепил руки в замок и в один прием, помог выбраться из кювета. Почти одновременно со мной, на другой стороне дороги появился Марат. Немцы, при виде вновь появившихся людей, сбились в еще более плотную кучу и задрали руки выше, хотя по-моему это было уже невозможно.

Мда… насколько быстро человек может поменяться… Еще три минуты назад это были злые и опытные солдаты, готовые убивать и быть убитыми, а сейчас - просто кучка испуганных пленных. И вот что показательно - почему все немцы при сдаче в плен в первую очередь скидывают каску, и только потом задирают руки? Помню мне как-то объяснили, что это делается потому, что вид солдата в каске вызывает инстинктивную агрессию, а вот без нее, он вроде как уже и не боец а просто мужик, одетый в военную форму. Объяснение мне показалось несколько надуманным, но даже расспросы пленных, зачем они избавляются от шлема, ситуацию не прояснил. Фрицы, все как один мялись и говорили, мол так принято. Так дескать советовали делать опытные солдаты, воевавшие еще в первую мировую.

Тряхнув головой, избавляясь от посторонних мыслей а заодно и от периодически накатывающей черноты, я спросил у подошедшего Марата:

- Ты как - живой? И где Фагот?

- Живой, что мне будет… А Шмидт у пулемета должен находится. Во всяком случае, пять минут назад он мне что-то кричал оттуда. - Тут Шарафутдинов заметил что меня шатает и встревожено спросил - Куда ранило?

- В руку, пулей. Херня, просто крови много потерял, а так - ничего.

- Ты бы хоть жгут сразу наложил!

- Времени не было…

Шах уже открыл рот собираясь что-то сказать, как из канавы вылез Говард и майор сразу переключил внимание на него, вскидывая автомат. Сержант от этого жеста шарахнулся в сторону, а я хлопнув по стволу ладонью, сбивая прицел, рявкнул:

- Отставить! - а потом уже нормальным тоном продолжил - Знакомься: представитель армии союзников - сержант Фрэдди Говард. Единственный выживший из разбитого "Виллиса".

Марат кивнул опасливо поглядывающему на него американцу и обращаясь ко мне, сказал:

- Потом знакомится будем, а сейчас командир, давай перевяжу, а то ты как мел белый…

- Перевязывай.

Пока Шарафутдинов распарывал мне рукав и накладывал бинт, я морщась от боли, наблюдал как Змей и присоединившийся к нему Гек вяжут пленных. А еще через минуту появился Шмидт, который шел, держа каску за ремешок и свободной рукой ощупывавший себе голову. Подойдя ближе, он с удивлением посмотрел на амерского сержанта, а потом обращаясь к нам произнес:

- Фсе шивые и почти сторовые. Этто карашо…

Дождавшись когда Марат затянет узелок на повязке, я ответил:

- Так нас и ломом фиг убьешь… И чего ты себе башку постоянно трогаешь?

Макс молча продемонстрировал мне свою каску, на которой слева была здоровая вмятина и пояснил:

- Фот… А не пыло пы шлема, и пашки пы не пыло. А так - только колофа гудит.

Я, вспомнив старый анекдот, фыркнул:

- Знаем мы про подобные случаи. Особенно на стройке. Одному рабочему упал на голову кирпич и тот еле вылечился. А второй, в каске, заполучив очередным кирпичом, просто улыбнулся и - пошел!

Шах подхватил:

- До сих пор ходит и улыбается!

Шмидт ухмыльнулся:

- Я этту шутку тафно знаю!

Марат, в преувеличенном испуге показал на Фагота:

- Смотри командир, он тоже улыбается непрерывно! Это симптом!

Кряхтя, я поправил лохмотья рукава и ответил постепенно отходящим после боя мужикам:

- А вот сейчас мы вместе посмеемся, особенно когда узнаем, почему БТР нам так долго жизнь отравлял и какого черта его вообще надо было захватывать… Пучков!

Гек, оторвавшись от пленных, радостно щерясь подбежал ко мне. Но увидев повязку на руке, улыбка у него увяла и он уже открыл рот чтобы что-то спросить, только я не дал:

- Докладывайте товарищ старший лейтенант, как вы выполняли мое приказание?

- Илья…

- Я те дам "Илья"!

- Виноват! Товарищ полковник, то есть тьфу, товарищ подполковник. Ваше приказание выполнено! Экипаж зенитки уничтожен! Во время ее захвата был взят пленный!… Илья, руку не сильно зацепило?

- Сильно! Пока вы там с захватами валандались, вместо того чтобы грохнуть эту каракатицу на месте, нас бы всех тут положили!

В запале я конечно преувеличил, но зато Лешка проникся и вообще поник. Несколько секунд поглядев на удрученного друга, я уже другим тоном сказал:

- Ладно, проехали. А теперь объясни почему поступили именно так.

Гек взбодрился и начал рассказывать. Оказывается, когда они поняли, что впрямую к зенитке не подобраться, ребята уползли сначала в поле, а там, найдя замечательную низинку, совершенно незаметную с дороги, быстро смогли зайти практически во фланг бронетранспортеру. Экипаж БТР работал без пехотного прикрытия, и был весьма увлечен своей работой, поэтому уничтожить его не представляло особого труда. Просто пробраться вдоль кустов, что растут у подножия холма и пустив ракету из РПГ, отправить фрицев на тот свет.

Но ракурс был столь удачный, что после десятисекундного блиц-совещания, Змей дал гарантию, что положит гитлеровцев из своей снайперки, в три выстрела. Они очень удачно торчали над бронированным бортом, и щиток орудия их тоже защищал только спереди, поэтому опытному стрелку не составило труда выполнить свое обещание.

В общем, выбив расчет, ребята рванули к БТР, но тут Гек заметил еще двух немцев, которые прикрываясь холмом, улепетывали от места боя и находились уже на довольно большом расстоянии. Лешка, не зря почти три года служил в разведке и поэтому исходя из расстояния до беглецов, сделал вполне обоснованный вывод. Ведь, по логике, немцы наткнувшись на сильное сопротивление должны были сразу рассеяться. Они от войны бегут и шкуры свои спасают, так зачем в этом случае лезть на тяжелый пулемет, если можно просто откатиться назад и скрыться в лесе, который начинается почти сразу за холмом?

А вот приближающиеся к лесу беглецы, более-менее объясняли ситуацию: эсэсовцы вполне возможно втянулись в бой именно для того, чтобы прикрыть этих двоих. И поэтому, пока Змей, размахивал сдернутой с себя курткой, привлекая внимание Шмидта, Пучков развернул установку и влепил длинной очередь в сторону бегущих. Попал удачно - прямо перед ними, отсекая немцев от леса. Те, увидев перед собой кустики разрывов, намек поняли правильно. Даже если они попытаются ползком продвинуться дальше, то пушка это не винтовка и поэтому шансов на практически открытой местности, не оставит. Быстро врубившись в изменившуюся ситуацию, оба фрица, как по команде, задрали руки и побрели обратно…

Слушая доклад, я покачал головой:

- Ну вы и долбаки… А если бы Фагот вас не разглядел? Влепил бы по открытым фигуркам возле БТР и пипец - только брызги в разные стороны…

- Не - Гек улыбнулся - он нас сразу увидел, еще когда мы к "Ганомагу" бежали, расчет выбив. И тряпкой какой-то белой помахал. Так что все нормально, командир!

Макс подтвердил:

- Та! Я феть штал, что они пояфятся и поэттому срасу фсе поньял.

- А откуда у тебя тряпка взялась? Или ты носовой платок носишь, размером с простыню?

Шмидт смущенно потупился и ответил:

- Ньет. Этто пыла портьянка. Я сапок пыстро скинул и махал ею… А то есльи просто рукой снак дафать, то не фитно, на таком расстоянии.

Во как! А я бы не додумался! Надо будет учесть на будущее… Ну ладно, с этим вроде разобрались, поэтому почесав мочку уха, я стал отдавать распоряжения:

- Пучков - проверить машины и если все нормально, дуй за автобусом. Макс, и Шах - собирайте пулемет. А я пока посмотрю, кого вы поймали…

После чего, подойдя к бронетранспортеру, возле которого сидели связанные немцы, спросил у Змея:

- Где те двое, что сбежать пытались?

- В кузове. Достать?

- Ага, доставай. И веди их к нашим машинам - а потом, повернувшись к одиноко стоящему Говарду, позвал - Сержант!

Америкос, сорвался с места и подскочив ближе, гаркнул:

- Слушаю, сэр!

Блин, как меня эти "сэрканья" после каждого слова достали! Но это их фирменные заморочки, поэтому я только поморщился и распорядился:

- Охраняйте пленных.

- Есть сэр!

Еще раз поморщившись, и оставив сержанта на охране эсэсовцев, побрел в сторону "ГАЗика", к которому шустрый Женька, уже гнал пинками, двух одетых в обычные пехотные мундиры, немцев. Сев на сиденье джипа, я пару секунд боролся с головокружением, а потом спросил у того, кто выглядел постарше:

- Фамилия, имя, звание, номер части?

- Рядовой 86 зенитного дивизиона, Эрик Грубер!

- Давно на фронте?

- С апреля сорок четвертого!

Открыв протянутые Козыревым документы пленного, я сплюнул и спросил:

- Почему же у тебя тогда зольбух новенький, как будто вчера выдан?

И не дождавшись ответа "языка", чувствуя, как к головокружению примешивается тошнота, откинулся на спинку и прикрыв глаза, сказал Змею:

- Что-то мне херовато. Ладно, этих двух трясти будем, когда в расположение вернемся. А сейчас пока сунь их в "УльЗиС", отдельно от остальных…

Козырев понятливо кивнул, и погнал пленных к джипу а я, похоже на какое-то время потерял сознание. Ну, правильно, адреналиновая волна, что была во время боя, прошла, вот и сомлел.

А очнулся от того, что возле меня хлопотала Ольга Алексеевна. Надо же как, она и во Франции меня пользовала и сейчас пришлось. Бывшая сестра милосердия, как раз закончила накладывать новую повязку и увидев, что я открыл глаза, улыбнулась:

- Как вы себя чувствуете?

- Нормально. Только голова кружится…

- Так и должно быть. Вы крови много потеряли и пуля в руке осталась. Но сейчас мы перенесем вас в автобус, а в больнице вас быстро поставят на ноги.

Глядя на эту пожилую, но до сих пор миловидную женщину, улыбнулся в ответ:

- На фронте больниц нет, только госпитали. И никуда меня не надо нести, я вроде очухался.

После чего, подтверждая свои слова встал, и оглядев происходящее вокруг, удовлетворенно кивнул. Пробитое колесо на "УльЗиСе" поменяли, "ГАЗик" изначально был целенький, автобус подогнали. То есть все готово к дальнейшему движению. Единственно…

- Говард!

Сержант, который опять выпал из жизни, оставаясь в стороне от происходящей вокруг суеты, обрадовавшись что единственный человек который может говорить по-английски пришел в себя тут же оказался рядом:

- Слушаю, сэр!

- До вашего опорного пункта далеко?

- Километров пятнадцать сэр! Мы расположены в Фильоне сэр!

Хм… не по пути, ну да ладно. Тем более что у нас лишние колеса образовались. Окинув взглядом стоящего навытяжку Говарда, я спросил, кивая на "Ганомаг":

- Такой штукой управлять умеешь?

- Да, сэр!

- Тогда - дарю! Только кресты грязью замажь и майку на антенну привяжи, а то свои же подстрелят ненароком…

- Есть сэр! Спасибо, сэр! И…

Сержант замялся, потом наконец решившись спросил:

- Разрешите не по уставу, сэр?

- Валяй!

Говард пару секунд собирался с мыслями, а потом выдал:

- Вы знаете, когда я слышал рассказы о русских "невидимках", то большинство из них считал преувеличением. Но сейчас я думаю, что в тех словах, не было ни слова неправды! Своими глазами в этом убедился. Ведь произошел практически встречный бой с заметно превосходящими силами противника. А вы бошей уделали в несколько минут, захватив пленных и технику! Это фантастика!

Удивившись, что же такого фантастического сержант нашел в этом, в общем-то рядовом происшествии, я пожал плечами, ответив:

- Это наша работа. А вот то что советские ребята на фронте сделали, вот это действительно - фантастика!

- Да, я видел русскую хронику. Нам ее недавно показывали. И могу сказать - ваши солдаты прошли через ад и победили самого сатану!

Мда… впечатленный искренней горячностью Говарда, я подумал, что вряд ли этот конкретный человек, когда-нибудь забудет то, что сделал советский солдат для победы над фашизмом. И через что ему пришлось для этого пройти. Обидно только, что у политиков память уж очень короткая…

Тут голова у меня опять "поплыла", поэтому пожав американцу руку, я закруглился, сказав:

- Скоро стемнеет, так что надо ехать. Удачи тебе, Фрэдди Говард! И дай бог пережить эту войну без потерь!

Сержант если и удивился услышав упоминание о боге из уст советского офицера, то вида не подал, а просто козырнув, побежал в сторону БТР. А я скомандовал остальным:

- По машинам!

И мы поехали обратно. На этот раз дорога прошла без приключений, только когда подъезжали к штабу армии, я чуть не выпал из ГАЗика, на секунду потеряв сознание. А еще через минуту, видно окончательно вырубился, так как неожиданно сильно потянуло в сон и глаза сами собой закрылись…


***


Открыл глаза уже в госпитале. Во всяком случае, место где я лежал, идентифицировалось сразу и без проблем. Даже не по мягкости подушки и не по чистоте палаты, а по всепроникающему запаху карболки. Приподнявшись, огляделся. Палата была маленькая, на четырех человек. Две койки были пустыми, а на еще одной, кто-то лежал, накрывшись с головой. Осторожно сев, я прислушался к себе. Не тошнит, голова не кружится… Попробовал пошевелить перевязанной рукой. Больно, но терпимо. Правда, когда начинаешь ее поднимать, то боль становится резкой. Ну да ладно, я не воробей чтобы крыльями махать…

Увидев под койкой тапочки, одел их и шагнул к вешалке, на которой весело два коричневых больничных халата. Накинув один из них себе на плечи, вышел в коридор и сразу столкнулся с медсестрой, которая несла на подносе несколько шприцов. Увидев меня девчонка ойкнула и улыбнувшись сказала:

- А я к вам как раз иду. Укольчики надо ставить. Так что пойдемте обратно, в палату.

Вдохнув, я повернулся назад и укладываясь гузкой вверх, глядя как она раскладывает свои блестящие причиндалы на тумбочке, шепотом спросил:

- Давно я здесь?

Сестричка, оглянувшись на спящего соседа, так же шепотом ответила:

- Вас вчера вечером привезли. У нас как раз окно было, поэтому сразу прооперировали. И пулю достали и артерию зашили. А вы что, не помните? Ведь, в сознании были, когда вам наркоз делали.

Я покачал головой:

- Не помню…

- Такое тоже бывает.

С этими словами, она вогнала мне первый укол. Я, ожидая гораздо большего, радостно сказал:

- А у вас рука легкая!

Девчонка, протирая спиртом другую ягодицу, кивнула:

- Все так говорят. Даже Григорий Иванович. - и тут же пояснила - Это наш заведующий отделением.

Дождавшись, пока она введет лекарство, задал наиболее интересующий меня вопрос:

- А как в Берлине? Что говорят?

- Наши вышли к Шпрее. Бои идут по всему периметру. Немцы массово сдаются в плен. А еще говорят, что Гитлер убит!

Я подпрыгнул:

- Да ну! По радио прямо так и заявили?!

- Нет, - сестренка укладывая меня обратно пояснила - это связисты рассказали из штаба армии. И я им- верю! Господи, неужели все закончится? Неужели…

Но договорить она не успела, так как в дверь в палату открылась и появился Гусев. Увидев меня, он хохотнул:

- Ага, очухался! И конечно, сразу затребовал к себе самую красивую девушку госпиталя!

- Не ори, человека разбудишь!

Серега глянув на вторую занятую койку, тут же сбавил тон и извинившись, елейным голоском поинтересовался:

- А как зовут эту прекрасную незнакомку, которая своими восхитительно нежными руками делает укол?

Сестричка фыркнула и покраснела, а я ответил за нее:

- Старый ты козел! Дома две жены, три любовницы, пятеро детей, а все туда-же!

Командир от возмущения не нашелся что сказать, а медсестра, незаметно мне подмигнув, собрала шприцы и сказала:

- У вас капельница в пять часов, так что можете пока прогуляться по внутреннему двору, только недолго, а то вам еще вредны нагрузки.

Гусев, глянул ей вслед и подождав когда за сестричкой закроется дверь, обиженно сказал:

- Сам ты - козел! А вдруг это моя судьба?

- Твоя судьба должна быть минимум, лет на пять постарше! Ты лучше скажи, что это за слухи, будто Гитлера ухлопали? И вообще, что сейчас в Берлине творится?

Серега, посмотрев на моего соседа предложил прогуляться и после того, как мы вышли на утопающий в зелени двор, ответил:

- Информация насчет фюрера, пока не точно подтверждена, но весьма правдоподобна, так как сегодня утром к нашему командованию обратились люди, говорящие что они представляют новое правительство Германии. Обратились с просьбой о перемирии, аргументируя свою просьбу тем, что фюрер мертв и им необходимо время для решения организационных вопросов. Мы, разумеется отказали, пояснив, что в данном случае приемлема только безоговорочная капитуляция. А антифашисты со своей стороны утверждают, что в Рейхсканцелярию, они смогли пронести бомбу, которая и убила Гитлера и Геббельса.

Обалдев от подобных известий, я решил пока оставить на потом вопрос по поводу нового правительства и спросил:

- Так, а теперь подробнее - что за антифашисты и откуда они там взялись? Понятно что к этому "царская морда" руку приложила, но Гельмут без поддержки военных ничего бы не сделал. Так кто там за главного у этих повстанцев сейчас? Роммель?

Мда, хотел блеснуть своим логическим мышлением, поразив командира потрясающей дедукцией, но из этого ничего не вышло, так как Серега усмехнувшись ответил:

- Роммель на подхвате был. А начал восстание генерал Ридель.

- Епрст! А это кто такой?

- Командующий ПВО Берлина. Там ведь зенитчиков, до хрена и больше окопалось. Вот их командир и соблазнился нашим предложением… А так как в отличие от СС, солдатам частей ПВО никакие особые репрессии не грозили, они в большинстве своем пошли за командиром. Поэтому, когда Ридель, отдал приказ блокировать четыре основных склада с боеприпасами и никого к ним не подпускать, это приказание было выполнено.

- Ого! И что, ПВОшников оттуда не выбили?

- Не успели. Наши очень быстро продвигались, да и склады были ближе к окраине. Так что обороняющийся гарнизон, сейчас на голодном пайке. Но самое главное, что две из трех зенитных башен, тоже подчинились приказу Риделя. А это знаешь, какие узлы обороны!

- Знаю, я аэрофотоснимки видел…

- Вот, поэтому и объяснять не надо, как много крови они нам могли нам попортить.

Закурив предложенную Серегой папиросу, я спросил:

- И когда думаешь, фрицев в городе дожмут?

Тот, как будто ожидая этого вопроса, уверенно ответил:

- Два дня - максимум. А потом все - капут войне! И Вильгельмсхафенскую группировку штурмовать не придется, а то они там так в землю зарылись, что не выковыряешь.

- А вдруг к ним кто-то из немецкого руководства попадет, который на себя власть примет? Тогда ведь придется ковырять?

- Так в Германии сейчас новое правительство, которое только и думает, как бы поизящнее сдаться! А все остальные более-менее значимые фигуры заняты исключительно спасением своей жизни. Да! Ты же не в курсе кого вы захватили! Там, среди пленных, один себя за рядового Груббера выдавал, а оказался бригаденфюрером, Отто Каммлером!

Несколько секунд поморщив лоб, я вспомнил кто это такой и удивился:

- Фигассе! Зам Гиммлера, курирующий вопросы "оружия возмездия"?

- Он самый! Каммлер, еще когда наши войска только приступили к блокаде города, быстренько выправил себе документы и рванул из Берлина. Вот и смотри, если уж люди такого ранга бегут, то о чем можно говорить… А вообще - готовьте дырочки! Я за этого Каммлера, уже представление на всех написал!

Я рассмеялся:

- Опять Иван Петрович будет говорить, что мы орденские документы выправляем еще перед тем, как "языка" взять! - И тут вспомнив забытый из-за Берлина, Гитлера и выяснения личности антифашистов вопрос, поинтересовался - А с семьей Кравцовых что? Я ведь когда мы к штабу армии подъезжали - сомлел окончательно… У них все нормально?

Гусев кивнул:

- Более чем. Сегодня утром, по личному распоряжению Тверитина, их спецрейсом в Москву отправили. Они все твоим здоровьем перед отлетом интересовались, но я сказал что операция прошла нормально и через пару недель, ты как новенький будешь.

- Жалко, попрощаться не успел…

Серега пихнул меня в здоровое плечо:

- Да какие твои годы! В Москве и увидитесь. - и видя вопрос в моих глазах, пояснил - тебя, после лечения, тоже приказано в столицу откомандировать. В Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б).

Понятно… Стас все-таки выполнил свою угрозу и выцыганил меня у Колычева. Интересно только, чего же он не прямо сейчас отправки затребовал, я ведь вполне транспортабельный? Но почти сразу до меня дошло, почему Тверитин поступил именно так, оставив Лисова в Германии еще на несколько дней. Ну надо же, запомнил выходит мои слова, о старинной мечте…

Тут Гусев, глядя на меня обеспокоенно сказал:

- Что-то ты Илья весь взбледнувший стал. Давай-ка, обратно в палату провожу.

Опять чувствуя подкатившее головокружение, я согласился и мы побрели в корпус. По пути расспрашивал, что это за новое правительство и с какой стати его стал возглавлять сугубо граждански Шпеер? Серега сказал, что Гитлер, в результате своей исключительно скоропостижной кончины скорее всего просто не успел назначить приемника, а все кто были до этого, сейчас думают не о местах в правительстве, а как бы побыстрее "лечь на дно".

Ну, в принципе объяснение вполне логичное, не хуже любого другого, поэтому я с ним согласился. А потом, командир оставив меня в палате, ускакал по делам. После чего мы, с соседом по палате, который оказался подполковником танкистом, получившим пулю в плечо от снайпера, поели принесенные Гусевым гостинцы и я опять уснул. Потом были процедуры, потом концерт самодеятельности, потом опять уколы. В общем день прошел насыщенно. Второй день был как две капли воды похож на первый…

Да и утро 12 сентября, тоже началось с того, что мне опять всулупонили укол и вежливо пригласили на завтрак. Сестричка помогла нам с танкистом одеть халаты и умотала по своим делам, а я, так как сосед после завтрака снова уснул, пошел в больничный парк. Там пообщался с другими ходячими ранеными, которые в пять минут расстреляли всю пачку привезенных Гусевым папирос, а потом просто сидел на лавочке, наслаждаясь бездельем и отсутствием постоянной боли в руке.

Там, на лавочке меня и нашли мои пацаны. Гек с Жаном сначала искали командира в палате, но потом, следуя вводным медсестры, начали обшаривать парк. И хоть я сидел в стороне от главной аллеи, много времени на поиски не затратили. Ребята опять притащили целый вещмешок вкусняшек и блок французских сигарет, оказавшийся очень кстати, а то я уже подумывал, где бы раздобыть курево. Потом объяснили причину своего появления. Оказывается, еще вчера они думали заслать ко мне Северова, так как готовились к выходу, но потом все переигралось и Марат со Змеем и Фаготом поехали решать координационные вопросы в штаб полка НКВД, а их отпустили проведать раненого.

Разговор у нас только начался, как вдруг вдалеке вспыхнула стрельба. Интенсивная. Очень интенсивная. Как будто батальон в прорыв пошел. И эта стрельба все нарастала и нарастала, охватывая нас со всех сторон. Жан, настороженно крутя головой удивленно ругнулся и спросил:

- Что это?

Пучков тоже, стоял держа оружие наперевес и все пытался понять, откуда может грозить опасность. А у меня вдруг ослабели ноги и защекотало в носу. Секунд десять я молча смотрел на еле видимые в свете солнечного дня осветительные ракеты, взлетающие то тут то там, а потом встав, попросил у Лешки:

- Ну ка дай мне автомат…

И взяв у удивленного Гека "Калашников", выпустил в небо весь магазин. Потом, уронил ствол на гравий дорожки и обнимая друга здоровой рукой, проорал срывая горло:

- Победа!! Мужики, победа!!!


***


17 сентября 1944 года. г. Берлин

- Ты куда поехал, нам вон туда надо!

- Ничего подобного, вон надпись, специально для тупых!

- Сам дурак! Эти надписи, тут на каждом доме намалеваны!

- Отставить базар!

Гусев, начальственным рыком прекратил разборку между Геком и Змеем, а потом, сверившись с картой города, приказал молча сидящему за рулем Марату:

- Налево поворачивай.

Командир как обычно не ошибся и поэтому буквально через пять минут наш "УльЗиС" выехал на большую, усыпанную обломками строительного мусора и подбитой техникой, площадь. А всю противоположную сторону этой площади, занимала до сих пор дымящаяся громада Рейхстага. Проехать ближе было невозможно, поэтому мы вышли из машины и пошли дальше пешком. Одна рука у меня была на перевязи, зато во второй я крепко сжимал банку с краской. Потом, мы долго выбирали подходящую колонну, потом мужики искали лестницу, но в конце концов все было готово и я, зажав в зубах кисточку полез наверх. А когда долез, повесил банку на гвоздь и макая кисточку в ярко-белую краску стал выводить на закопченной колонне: РАЗВАЛИНАМИ РЕЙХСТАГА - УДОВЛЕТВОРЕН! И подписи - Гек, Шах, Змей, Колдун, Фагот, Гамаюн, Жан.

*- (Mashinen-Gehver) Единый пулемет Вермахта калибра 7,62мм.

**- Крупнокалиберный пулемет Дегтярева-Шпагина калибра 12,7мм.

***- (SdKfz 221) Легкий разведывательный бронеавтомобиль

****- (SdKfz 251) Средний полугусеничный бронетранспортер. В данном случае описывается его зенитная модификация SdKfz 251/17.

***** - Грузовой автомобиль завода Опель.

****** - Жаргонное название ДШК.

*******- 20мм. зенитная пушка.

********- Американская автоматическая винтовка

*********- Именно "действительного огня". Насчет "действенного огня" могут говорить только люди, очень далекие от армии и не понимающие смысла этого выражения.

**********- Немецкая ручная наступательная граната.

***********- Ручной противотанковый гранатомет. В зависимости от типа заряда может использоваться не только против танков, но и по иным целям, включая живую силу противника.

Эпилог

19 февраля 1994 года. Тридцать пять километров северо-западнее Сталинграда. Окрестности деревни Малеевка.

В лесопосадке стояла совершеннейшая тишина - даже птиц не было слышно и только снег тихо поскрипывал под лыжами. Я, размеренно двигая руками и ногами совершал еженедельный обязательный моцион в семь километров - от хозяйства Завидова до Синицыных прудов и обратно. Вот кто бы мне раньше сказал, что буду находить удовольствие от бесцельного хождения по лесу, ни в жизнь бы не поверил. А сейчас уже привык к этому прописанному врачами действию и уже лет пять, как не представляю себя без этой лыжной, или пешей прогулки. Сзади, почти так же бесшумно скользил мой телохранитель - Миша Ребров.

Михаил, в свои младенческие двадцать четыре года был старшим лейтенантом МГБ, а так же ужасным занудой и, не побоюсь этого слова, педантом. В начале прогулки я, по устоявшейся традиции, зная его нелюбовь к пустому времяпровождению, коим он считал подобные вылазки, посоветовал Реброву не тащится следом, а сгонять в Малеевку, и купить в магазине сметану с местной молокофермы. Уж очень она там вкусная, с нашей городской - не сравнить. Но так же традиционно, парень только укоризненно посмотрел на меня и осуждающе качая головой, отправил в деревню водителя, а сам, пристегнув лыжи, замер в ожидании начала движения. Трудоголик однако. И к работе подходит со всем тщанием. C одной стороны он прав - генерал-лейтенант Лисов, пусть и в отставке, является очень лакомой фигурой для иностранной разведки. C другой - просто смешно предположить хоть какие-то действия иностриков, в этом направлении. Гораздо вероятнее, что меня в очередной раз инопланетяне похитят…

Вспомнив "зеленых человечков", которые запихнули меня в эту реальность, я только усмехнулся. Да-а-а… вроде это и со мной было, а вроде и не со мной. За десятками прожитых лет я как-то совершенно забыл что может быть другое время и другая жизнь. И тем более в этой жизни я никак не рассчитывал прожить столько лет. Ведь постоянно помнил слова Мессинга насчет смерти, после выполнения какой-то миссии. И в Китае помнил и в Латинской Америке и в Африке. А в Ливане, когда на наше представительство навалился чуть не полк местных повстанцев, думал что кирдык просто неизбежен. Только вот не мог понять, а в чем же тогда эта миссия заключается? Неужели в успешном договоре с Могабит-шейхом?

В долине Бекаа, тоже подобная мысль мелькала, особенно когда место дислокации объединенного штаба дивизии неожиданно атаковали арабские войска, густо напичканные английскими инструкторами. Тогда, в бардаке наступления, штабные, в чье число входил и я, остались без прикрытия, а тут как раз элитная бригада "Мучеников эль Такра" нарвалась на наше расположение. Но вовремя подошедший моторизованный батальон Армии обороны Израиля, усиленный ротой Т-44, отложил пророчество на неопределенный срок. Интересно, сколько лет прошло, а я до сих пор помню, как командир взвода из этого батальона, Леонид Шпицельман, забыв с переполоху так и не выученный толком иврит, поднимал бойцов в атаку, привычным ему еще с Отечественной войны кличем "За Родину, за Сталина!". И евреи, многие из которых были из Америки и из Европы, и соответственно даже не знали русского языка, один черт отлично поняв своего командира, мощным ударом отбросили арабов с англичанами от мазаных домиков, в которых держали оборону штабные.

Да- а-а, жарко тогда приходилось… И вообще -пятьдесят четвертый год, был "веселым"… Польско - Чешская напряженность, чуть не переросшая в вооруженный конфликт по поводу Тешинской Силезии, Венгеро-Словацкая "борьба флагов", первая Китайская война (когда Южный Китай, с центральным бодаться начал), Индийское восстание. Хорошо что СССР этот бардак никоим образом не касался, так как все эти страны не находились под протекторатом Союза. Зато через два года, вспыхнуло у нас. Точнее чуть не вспыхнуло, но Иван Петрович успел первым. Ведомство Колычева четко отслеживало реакцию как верхов так и низов на происходящие в стране перемены. И вот что интересно - далеко не всем эти перемены пришлись по вкусу. Особенно из верхов и особенно на местах. Брать на лапу им и в голову не приходило, так как расстрельная статья с конфискацией имущества висела над потенциальными мздоимцами дамокловым мечом. Но представьте себе реакцию секретаря обкома, когда он узнает, что частный предприниматель товарищ Климов, одних только партийных взносов заплатил около трех тысяч рублей? В смысле не за всю свою жизнь, а за один месяц. А уборщица его же предприятия, комсомолка Журавлева, за этот же месяц оплатила членский взнос, в размере трехсот рублей!

Кстати, такая интересная пропорция получилась потому, что опять таки исходя из статьи закона, частник не мог себе назначать зарплату, больше чем в десять раз превышающую оклад своего самого низкооплачиваемого работника. В развитие своего дела или куда-то еще, он мог вкладывать сколько угодно, но вот размеры оплаты труда были четко между собой взаимосвязаны. А сам закон был настолько хорошо продуман, что исключались все возможные махинации с субподрядами и прочими лазейками, позволяющими его обойти…

Только тому секретарю обкома было плевать, что Климов и мозгами работает и пашет день и ночь, чтобы обеспечить себе и своим работникам ТАКОЙ доход. Секретаря заел сам факт. А еще больше заело поведение Климова на партсобрании, когда глава областного комитета начал его учить жизни. Настолько заело, что этот "новоявленный капиталист" был исключен из рядов ВКП(б). Но последней каплей стало то, что серьезные ребята из Центральной комиссии контроля, после тщательного разбирательства, не обращая внимания на слова председателя, восстановили Климова в партии а обкомовцу вынесли строгий выговор с занесением в учетную карточку.

А так как и "Климовых", и самых разных функционеров всех мастей на просторах нашей страны хватало, то и конфликтных ситуаций становилось все больше и больше. Нет, в центральных регионах страны шла активная замена некомпетентных людей на руководителей нового типа, но кадровый голод давал о себе знать и поэтому на окраинах часто творился беспредел. Только Москва, на каждую жалобу "наверх" реагировала с завидным проворством и в конце концов, коньюктурщикам на местах, это надоело. Постепенно созрела идея заговора. Они хотели убрать как "предателя Кобу", так и всю команду Машерова, которая не давала им спокойно жить.

Вот только не учли того, что проводимые реформы хоть и давали очень много воли людям, но Министерство Государственной Безопасности тоже не зря ело свой хлеб. И поэтому сразу после смерти Иосифа Виссарионовича, в июне тысяча девятьсот пятьдесят шестого года, когда заговорщики решили воспользоваться ситуацией, начались неожиданные для них "чистки". Как говорили в газетных интервью немногие успевшие сбежать и вынырнувшие в Англии "новореволюционеры": "кровавая Сталинская клика, со смертью своего главаря развернула новый террор против собственного народа! Лучшие сыны и дочери России томятся в застенках! Так пусть все прогрессивное человечество сомкнет ряды в едином порыве гнева и осуждения".

Было правда несколько непонятно, почему лучшим сыном России с их точки зрения был инструктор райкома, который вымогая взятку у кооператора и попав под следствие, с радостью примкнул к заговорщикам, рассчитывая после переворота уйти от ответственности. И с какой стати лучшей дочерью России стала заведующая медицинским складом, которая активно приторговывала лекарствами "налево" и ни в каких заговорах вообще не участвовала. А ведь и их фамилии были названы по Би-Би-Си, в числе прочих "пострадавших от рук Сталинско-Машеровских палачей"

Но, как говорится: собака лает - караван идет. Мы и это прошли, тем более что выпускниками Академии Управления, при Совете Министров СССР, вскоре смогли заткнуть практически все дыры, образовавшиеся после чисток, или просто увольнения некомпетентных руководителей…

Слева, неожиданно громко застрекотала белка. Глянув в тут сторону, я увидел как бело-коричневый комочек метнулся вверх по стволу. А откуда, взамен лесной паникерши, свалился большой пласт снега, оставив в воздухе искрящееся на солнце облако. Проследив за медленно оседающим инеем, я обратил внимание на торчащий из снега куст, который внешне сильно напоминал гаолян. У меня непроизвольно заломило в левом подреберье там, куда в сорок пятом, попал осколок японской гранаты и воспоминания нахлынули с новой силой…

Март сорок пятого, у меня ассоциируется именно с гаоляном, песней - "Высокое небо Хингана" и японскими камикадзе, атакующими нашу технику с минами на бамбуковых шестах. А так же всепроникающей пылью…

Мда… Тогда ведь СССР предложил Японии свои услуги посредника в переговорах с США. Но поклонники кодекса бусидо, вначале отказались. Да еще и (явно сдуру) устроили провокацию под Детели-Нуром. Ну и заполучили… Дальневосточный фронт маршала Горбатова, за три недели, наголову разгромил Квантунскую армию, выйдя к Желтому морю. После чего, было не менее молниеносное освобождение Кореи. А потом, император Хирохито поняв, что трындец не просто близок, а уже наступил, в срочном порядке послал свою делегацию в Москву.

В конце концов, после почти двухнедельных переговоров, было заключено перемирие, а затем и трехсторонний мир. А результатом этого мира, неожиданно для меня, стал распад Китая, на четыре независимые государства. Маньчжурию, которая впоследствии вошла в состав СССР, Уйгурию, Центральный Китай и Южно-Китайскую республику.

Последствия этого распада, периодически икаются до сих пор, особенно когда вечно голодный центр, начинает очередную склоку с богатыми и процветающими южанами.

Да и вообще, мир стал совершенно другим, по сравнению с моим временем. В странах активно поддерживавших Гитлера, был введен двадцатипятилетний режим денацификации. А остальные, начали жить по собственному разумению. Разумеется за исключением Германии, которая полностью отходила под опеку СССР. В результате этого разумения, в пятьдесят втором году, за счет вхождения в состав моей страны Болгарии и Маньчжурии, количество республик в Советском Союзе увеличилось до тринадцати. Спросите почему так получилось? Было шестнадцать, добавилось две и стало тринадцать? А очень просто - Карело-Финская CCР, в рамках общесоюзной административной реформы стала просто автономией. Что же касается других, то там все было гораздо сложнее. Карелию-то объединили лишь для удобства и не боле того, но вот ее западным соседям пришлось конкретно отвечать за свои действия во время войны. Под денацификацию попала вся Прибалтика. Уж очень "кортые и сфопотолюпифые" граждане Литвы, Латвии и Эстонии всех достали. Особенно когда массово записавшись в войска СС и шутцманшафтбатальоны, зверствовали почище немецких карателей. И так как это было чисто внутреннее дело Советского Союза то и режим денацификации был гораздо более жестким. Этих республик просто не осталось. Часть территории отошла Белоруссии, часть РСФСР и на этом прибалтийский национализм закончился. Во всяком случае, внешне. А через тридцать лет, когда произошла смена поколений, и не только внешне…

А с остальной Европой, были самые обычные отношения. С кем-то лучше, с кем-то хуже. С Грецией и Югославией так вообще вась-вась. С греками сразу как-то нормально сложилось, а вот на северных Балканах все наладилось после того, как Тито, погибшего в автокатастрофе сменил Ранкович. Были у нас подозрения, что главе Югославии помогли улететь на его "Мерседесе" в пропасть, но Ранкович вполне устраивал СССР и поэтому все были удовлетворены результатами официального расследования.

Что же касается противостояния с бывшими союзниками, то оно конечно было. Особенно с Англией, когда лайми поняли, что Союз вовсе не собирается уходить из Ирана. То есть, тогда мы первый раз влезли на Ближний восток, нагло потеснив лимонников там, где они давным-давно чувствовали себя как дома. А после того, как в Женеве, в штаб квартире ООН, СССР пропихнул резолюцию о создании подконтрольного себе государства Израиль, островитяне просто взбеленились. Прямой войны разумеется не было, но Англия пакостила где только могла. И даже сейчас, через пятьдесят лет, не может нам простить той потери…

И с Америкой сильные разногласия случались. Но у буржуинов не было главного козыря - идеологического. Коммунизм у нас хоть и продолжал считаться наиболее прогрессивным учением, но был объявлен делом далекого будущего, когда его основной лозунг "от каждого по способностям, каждому по потребностям" станет объективной реальностью. А пока, мы строили социализм в отдельно взятой стране. Социализм, который вовсе не исключал ни частной собственности, ни свободного предпринимательства ни прочих положений, принятых во всем мире. А уж когда в СССР, помимо Коммунистической партии была зарегистрирована Народно-Демократическая партия, то-есть, появилась многопартийность, растерялись даже основные хулители нормальных отношений.

Так что ни НАТО, ни Варшавский договор, ни "холодная война", в этой действительности так и не случились. Гонка вооружений - была, тут уж никуда не денешься. И вершиной этой гонки стала разработанная в Штатах программа "космического зонтика". Точнее миллиардные затраты и практически полная неэффективность. Но иного и ожидать было странно, потому что первоначальные утечки по этой программе были организованы в нашем МГБ. Целых три секретных института старались предоставлять такие данные, чтобы они были очень похожи на реальные и в тоже время чтобы достичь их было либо невозможно, либо очень затратно. И амеры купились на эту "утку". А наши на протяжении почти семи лет поддерживали уверенность Штатовцев в то, что в СССР вот-вот появится этот "зонтик" и Америка в очередной раз может опоздать.

После первого полета Андрея Соколова в космос, который произошел в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году, янки, любое упоминание об этом самом космосе, воспринимали как личный вызов. Они опоздали тогда, они опоздали с высадкой в шестьдесят третьем на Луну и больше не собирались опаздывать. Поэтому и вбухивали огромные деньги, стремясь хоть в этом опередить русских. И ведь опередили! Первыми вывели на орбиту свои установки и тут же гордо оповестили об этом весь мир!

А мы ничего не выводили, хоть и потратили не меньшие деньги… Может потому что вкладывались вовсе не в то, о чем думали стратеги из США. Просто в семьдесят шестом году, одновременно с завершением программы их "космического зонтика", в СССР, в массовую продажу поступили первые персональные ЭВМ, которые моментально произвели фурор по всему миру. Нет, до этого конечно существовали электронно-вычислительные машины. И даже достаточно компактные. Но стоили они запредельно и производительностью обладали сравнительно небольшой. А сейчас, при нормальной цене, с процессором в 40 МГц и операционной системой "Радуга" эти "эвээмки" стали доступны практически всем желающим… И мир, перевернулся…

Все уже привыкли, что в Советском Союзе постоянно проявляются какие-то новинки, начиная от транзисторных приемников, цветных телевизоров и карманных калькуляторов, заканчивая минивертолетами и вездеходами. Но персональная ЭВМ ломала вообще весь привычный стиль жизни…

Хм… вспомнив про вездеходы, я усмехнулся. Вот интересно - почему так получается? Джипы у нас такие, что хоть на Эверест заедут, но вот обычные автомобили, немецкие товарищи, делают и лучше и комфортней? Пусть и с нашей электроникой, но все равно лучше. Вон, взять хотя бы "Дон" и "Фольксваген". Вроде одного класса но "Фолькс" мне нравится больше. Правда, последняя "Волга", на выставке в Париже, признана лучшей машиной года, оставив за флагом и "Мерседес" и "Форд". Мда… а японцы в очередной раз пролетели… Черт его знает, может в моем времени на них так сказались последствия ядерной бомбардировки и американская оккупация, но сейчас они ничем не блещут. Та же "Тойота", это вообще - кака на колесиках…

В этот момент из кармана раздалась мелодия звонка и достав трубку, я услышал в ней голос Лешки, своего внука. Этот малолетний хулиган учился уже в пятом классе и только хорошие оценки спасали химика-естествоиспытателя от непрерывных репрессий. Вот и сейчас, он ошарашил меня вопросом:

- Деда, привет! Слушай, я у тебя хотел узнать, а сколько времени нужно нитровать толуол, чтобы получить качественный тротил?

Задохнувшись, я завопил в ответ:

- А ну немедленно позови мать к телефону!!!

Лешка довольно засмеялся и удовлетворенно сказал:

- Какой ты доверчивый! Опять купился. Но ты не бойся, я этими штуками уже года два не занимаюсь. Что я маленький? - и без перехода добавил - Папа сказал, что ты завтра к нам придешь. Ты с собой свой пистолет возьми, чтобы я его разобрал и смазал. Хорошо? Только не "браунинг", а "грач" бери. А то Витька Самойлов говорит, что у восемнадцатизарядного пистолета рукоятка будет такой толстой, что ее держать неудобно. А я говорю - что удобно! Возьмешь?

Я перевел дух и ответил:

- Возьму…

- Спасибо! Пока, деда!

Мда, такими темпами меня собственный внук до кондрашки доведет когда-нибудь. Хотя, это еще ничего. Пучков помню жаловался, что его пацан решил посмотреть как выглядит Южный Крест и вместе с двумя друзьями рванули из дома. Начитались Сабатини и рванули. Пиратской романтики им захотелось… Но тогда и время романтическое было: в середине шестидесятых мальчишки были совсем другими - не утомленными интернетом и гораздо более легкими на подъем.

А Гек на ушах стоял до тех пор, пока в Генуе троих путешественников не сняли с сухогруза. Да-а-а… Гек… До генерал-майора старый друг дослужился. Только вот уже два года, как его нет. Да и вообще, из нашей легендарной спецгруппы ставки, двое в живых остались - я и Даурен Искалиев. Да это и не удивительно. Жан у нас экстрасенсом заделался и вот уже лет сорок активно лечит людей, мотается по разным Тибетам и является главой целого исследовательского центра. В принципе, именно благодаря ему я пять лет назад дуба и не дал. Хотя до сих пор в шутку обзываю его Тутанхамоном и говорю что хитрый казах, каким-то образом умудрился вживую заспиртовать себя в пятидесятилетнем возрасте и с тех пор вообще не меняется. На что Жан только усмехается и тут же начинает грузить лекциями о здоровом образе жизни…

А остальных никого не осталось. Кто умер, кто погиб. Грустно сейчас об этом думать…

Тут опять запиликал телефон. На этот раз звонили не хулиганистые отпрыски, а законная жена. Аленка напомнила, что Сережка, прилетает сегодня из Лиона и поэтому чтобы в семь часов я был дома. Клятвенно пообещав быть к назначенному времени, я покачал головой. Да уж, это ведь уму непостижимо, насколько Лисов в этой реальности размножиться умудрился. Два сына, дочка, куча внуков.

Только самое смешное, что по папиным стопам пошла именно дочь, которая сейчас возглавляет отдел "Юго-Восточная Азия" в УСИ. Иван, тот не без влияния бабушки с дедушкой пошел в Академию Управления, а потом превратился в такого дельца, что переплюнул даже прожженого Карла. Нахтигаль старший, который и так не чаял души во внуке, после того, как Ванька провернул свою первую крупную сделку даже расплакался от восторга и сказал, что теперь он спокоен за семейное дело, которое есть кому продолжить. Ну конечно, на меня у тестя надежды не было никакой, на Аленку, которая к этому времени стала доктором медицинских наук тоже. А вот внук, порадовал.

Так что Ванька у меня предприниматель еще тот получился. В отличии от Сережки, который с малых лет бредил небом и в конце концов осуществил свою мечту, став летчиком. И именно его мы сегодня ждем к ужину.

Метрах в ста от нас, по ходу движения, застрекотала сорока. Хм… кто-то ее вспугнул. Наверное такие- же любители лесных прогулок как и я. Только они навстречу идут… Да-а-а, как нам эти сороки и мешали и помогали во время войны, слов нет. Иной раз так и хотелось поймать и придушить летающую сволочь. Но бывали случаи, когда они нас здорово выручали, демаскируя места прохода егерей. Вспомнив давно прошедшие годы, я вздохнул. Вот ведь как интересно получается - занесло меня в это время незнамо как, но прижился, счастье нашел, друзей преданных, дело любимое, себя, в конце концов! А попав сюда помню мечтал, чтобы страна в которой я родился не распадалась на никому не интересные "банановые республики", с которыми никто не считается. Чтобы сохранилась ее сила и мощь. Чтобы люди не были беженцами в собственном государстве. Ну что, как говорится - мечты сбываются. Хотел попытаться вернуть СССР, но в новом, гораздо более лучшем качестве, и попытка возврата удалась. Причем, настолько хорошо удалась, что тогда, в сорок первом о подобном и не мечталось…

Мда, и Мессинг со своим предсказанием все-таки ошибся. Я-то поначалу думал, что миссия пришельца состоит в том, чтобы войну поскорее выиграть. И с меньшими потерями. Война прошла, а я остался жив. Потом думал, что отношения внутри страны надо изменить. Они изменились, но я все равно живой. Потом… да всего не перечислишь сколько было этих "потом" и мыслей, что уж в этот раз, предсказатель окажется прав. Но время шло, мир менялся а я все больше утверждался в мысли, что похоже, именно с этим пророчеством Мессинг промахнулся и, не было у меня никакой особой миссии, кроме той, чтобы просто жить…

- Слабо!

- Нет, не слабо!

- А я говорю - слабо!

- А я сказал, прыгну, значит - прыгну!

Детские голоса раздались откуда-то справа, с того места, где проходил здоровенный овраг и оторвали от самовосхваления. Прислушиваясь, я заинтригованно остановился. Интересно, на что они там друг друга подначивают и куда собираются прыгать? Причем, судя по голосам это два мальчишки лет по восемь-десять и хорошо зная своего Лешку, могу предположить, что прыгать они могут вообще куда угодно. Особенно если берут "на слабо". Резко изменив направление движения, я пошел на шум голосов и через минуту увидел спорящих. Ох ты ж вашу маман! Два шкета стояли возле глубокого оврага и один из них явно собрался сигать вниз. Неслышно подкатив сзади, я крепко ухватил несостоявшегося прыгуна за шиворот и гаркнул:

- Вы чего тут делать собрались?! А?

Второй, видя что дело может обернуться уходраловом, шустро рванул в сторону, а пойманный, попробовал вырваться, но не преуспев, огорченно засопел.

- Так чего вы хотели делать?

Поняв, что деваться некуда, мальчишка раскололся:

- В сугроб прыгнуть.

Зачем нужно было в него прыгать я даже не спрашивал, так как ответа бы точно не получил. Да и что тут глупые вопросы задавать? Есть овраг, есть сугроб, так почему бы не прыгнуть? Михаил тем временем подъехал к краю и глянув вниз, нахмурился. Потом, выдрав из под снега толстый промерзший сук, кинул его в овраг и проследив за падением выдал:

- Это не сугроб. Это дерево упавшее, снегом так запорошило. И высота тут метров семь… Да, пацан… В лучшем случае ты бы себе ноги переломал. А в худшем, напоролся бы на сук и повис как бабочка… Убился бы, понимаешь?

От этого известия я даже отпустил воротник а прыгун, зашмыгав носом неожиданно разревелся. Cкинув лыжи, я присел перед мальчишкой и спросил:

- Чего плачешь? Испугался, наконец?

Тот мотнул головой:

- Не-е-е. Теперь вы все мамке расскажите, а она меня побьет…

Хм… логика железная… Улыбнувшись я натянул ему шапку на нос:

- Ничего мы ей рассказывать не будем. Правильно Миша?

- Так точно товарищ генерал-лейтенант! Хотя я бы ему всыпал!

- Зачем? Люди обычно плюют на старинную мудрость и предпочитают учиться на своих ошибках. Зато теперь, он в этот овраг не сунется и другим не даст.

- Другой найдет…

- Так то будет другой овраг и иной опыт. - а потом переключившись на пацана, который после Мишкиных слов насчет "всыпать" придвинулся ко мне поближе, поинтересовался - тебя как зовут, парашютист?

- Гриня…

- Григорий значит? А фамилия?

- Ясенев.

- Так вот Григорий Ясенев, родителям твоим мы ничего говорить не будем, но ты на будущее запомни, что прежде чем что-то сделать, надо хорошенько подумать. Понимаешь? Просчитать все возможные варианты последствий своего поступка. И если этого не делать, то можно поплатится головой. Понял?

Заскучавший от моих нравоучительных слов, Гриня кивнул головой и задал гораздо больше интересовавший его вопрос:

- А вы правда - генерал?

- Правда.

- А каких войск?

Я усмехнулся:

- Разведки.

Гришка недоверчиво шмыгнул:

- Таких старых разведчиков не бывает!

- Так я же не всегда был старым!

Ясенев опять окинул меня недоверчивым взглядом, но тактично промолчал. Мда, я в эго возрасте тоже думал, что старики были стариками всегда… Через несколько секунд этого молчания, я выпрямился и сказал:

- Ладно, беги, догоняй своего приятеля. И в овраг больше не лезьте!

Мальчишка радостно кивнул и уже на ходу крикнул:

- Не полезу! А "Прыщ" мне не приятель! Я ему еще морду набью, за то что "на слабо" меня брал!

Мишка, глядя вслед Грине, задумчиво произнес:

- Вовремя мы подошли. Опоздай хоть чуть-чуть убился бы мальчишка. Как пить дать, убился.

- Это точно…

Одев лыжи, я уже хотел идти дальше, но не смог. Левое подреберье неожиданно скрутило резкой болью и падая набок я только и успел подумать: "неужели это и была моя миссия?!". После чего наступила темнота…


***


25 июля 2057 года. Сетевые новости "ТАСС". Экстренный выпуск.

"Сегодня, в Советском Союзе было произведено успешное испытание двигателя нового поколения разработанного на основе физических принципов открытых выдающимся советским физиком, Григорием Александровичем Ясеневым. Двигатель показал стабильную работу и за пять часов, доставил корабль-носитель к орбите Марса и обратно. При этом, сам подпространственный прыжок занял доли миллисекунды, а основное время пришлось на разгон и торможение корабля. И это значит, что путешествие к другим звездам и планетам, с этого дня, перешло из разряда фантастики, в повседневную реальность. Вот что по этому поводу нам сказал официальный представитель РКБ при МТМ СССР, Серебряков Евгений Федорович:…"


***


Увидев перед носом быстро приближающийся асфальт, я машинально выставил руки перед собой и сумел затормозить нырок в неглубокую лужу. После чего поднялся и огляделся. Хм… лес, дорога, машина…Лето… Итить твою дивизию! От осознания случившегося у меня подкосились ноги и я плюхнулся где стоял. Это что же получается? Не соврали "зеленые человечки"! Ведь это моя "бэха" стоит с открытой дверью! И куртка кожаная… которую я утопил в Буге, убегая от немецких автоматчиков. И документы в ней… Но как же? Как Аленка, как пацаны? Как вся моя жизнь? Ведь ТАМ я получается - помер!!! И помер как-то глупо - на лыжной прогулке от сердечного приступа. Япона мама, полжизни соображал, что может быть за миссия у попаданца в прошлое, а никакой миссии и не было! Ну не могла же она состоять в том, что какому-то пацаненку я не дал сигануть в овраг? Миссия должна быть - ого-го, если ради нее в прошлое попал!

Блин, а может этот пацаненок, когда вырастет, лекарство какое-нибудь особое изобретет, от всех болезней? Или глобальную войну предотвратит? Или вечный двигатель сделает, хоть говорят что это невозможно?

Мля, да причем тут какие-то двигатели, или мифическая миссия, если меня Аленка к семи дома ждет!! А как я к ней попаду?!

И только тут окончательно дошло, что все…ТАМ для меня уже нет. И меня ТАМ тоже нет… После чего, я благополучно потерял сознание.

А когда очнулся, сел в машину и сидел до утра, уткнувшись в сжатые на руле кулаки. Мимо иногда проезжали автомобили, но я на них не обращал внимания до тех пор, пока какой-то трейлер, непонятно как оказавшийся на проселочной дороге не начал сигналить, сгоняя меня к обочине.

Вообще, наверное только благодаря ему я и не чокнулся. А так, пришлось заводить машину. И после этого, я не стал припарковываться, а просто поехал в сторону границы. Простояв там в очереди и пройдя все формальности, выехал с Польской территории и покатил дальше. Куда? В принципе было все равно - просто прямо по дороге. Но часа через три снова остановился и сам себе влепил несколько оплеух, чтобы прийти в себя, а то мысли лезли в голову самые поганые. Вплоть до того, что все случившиеся со мной это просто глюк. Ага, как же! А знания немецкого тогда откуда появились? Ладно немецкого, но арабский-то, откуда знаю? От глюка?! Была мысль, что мне просто кажется будто я знаю язык, поэтому, пока ехал, специально поймал "немецкую волну" и убедился, в отличном понимании того, что там говорят.

Так чего же ты спекся, генерал-лейтенант? Думаешь столько сил зря положил и все зазря?! Ну уж нет! Я точно знаю, что где-то ТАМ, существует мир, в котором война закончилась двенадцатого сентября тысяча девятьсот сорок четвертого года. Что ТАМ у меня были настоящие друзья и настоящая любовь.

А здесь?… А здесь у меня есть целая жизнь! И к этой жизни прилагается опыт всех прожитых лет, так что мы еще посмотрим, кто кого! И пусть у меня не будет никакой повышенной регенерации, пусть везение только то, что сам себе обеспечу, пусть будущего не знаю - плевать! Главное, что у меня есть желание действовать.

Та- ак…Сейчас у нас июнь две тысячи четвертого. Ну-ну… Что там Сашка Морозов говорил, когда с собой в Москву зазывал, на должность помощника депутата? Дескать, политика дело конечно грязное, но если так все будут считать, то в ней и останутся одни подонки. Ну что ж, можно начать и с помощника… А дальше, как и в ТОЙ жизни, все будет зависеть только от меня. Ведь прошлый раз, сидя в лесу, я себе уже поставил цель и она была достигнута. Так почему же сейчас не получится?! Тем более, что и цель осталась практически та же, только время немного поменялось. Но мне к смене времени не привыкать. Ведь правда?

Сам себе отвечая на заданный вопрос, я решительно кивнул и с силой нажал педаль газа…

Конец.


This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

30.09.2009